Часть 49. Приятно познакомиться

Мэттью всматривался в картину. На ней был изображён пейзаж. Старый могучий лес, тёмными стволами сливающийся во тьму, с яркой раскидистой листвой, эту тьму превращающей в непроглядный мрак. Где-то далеко этот лес поднимался в горы, и только когда высота достигала такого значения, где жить невозможно, и лес, и мёрзлые поля уступали бесконечной наледи и снегу. На переднем плане стоял простой домик. Очень похожий на те, что строят вездесущие околоразумные недочеловечки, но сильно хуже. Складывалось впечатление, что картине уже многие века, поэтому и запечатлён на ней устаревший вариант жилища. Серьёзно, зачем ему забор на плоской крыше? Только волновало парня не это. Там, на границе леса, парил маленький голубой призрак. Именно парил, чуть-чуть покачиваясь. И как бы Мэттью не всматривался, ощущение того, что это картина движется, а не у него перед глазами плывёт, не проходило. И ещё больше настораживало то, что этот призрак будто что-то держал. В обычной ситуации Мэттью сказал бы, что это бред. Не может то, что осталось от его экипировки, попасть в картину. Не может картина быть живой. Не может существовать такое волшебное существо, спокойно ожидающее, пока его найдут. Только ситуация была необычной. — Эй, мальчишка, — позвал Мэттью, не отводя взгляда от картины. Уж лучше показаться странным, чем действительно упустить то, что этот призрак мог держать. — У меня есть имя, — Лололошка надулся, но подошёл. — Кто это? Мэттью хотел ткнуть в холст пальцем, но передумал и остановился, так и не задев его. Вдруг картина работает так же, как и тумбочки, и его касание всё испортит? Это был бы полный провал. — Это тихоня, — ребёнок быстро нашёл голубую точку и расплылся в улыбке. — Он живёт здесь. — И зачем же он здесь живёт? — Не знаю. И папа не знает. Он говорил, что нашёл картину в особняке какого-то мага. Это что-то вроде небольшого мира в картине. Там не только тихоня живёт, но и злые носатые люди. — Злые? Это был сюрприз. Вечные деревенщины были настолько миролюбивы, что не в каждой деревне встречались железные големы. — Ага, — Лололошка активно закивал головой. — Они очень злые — нападают на всех вокруг. Но не бойся, они не выберутся из картины. — Ага… — протянул Мэттью. Он оглянулся. Эли тоже отвлеклась от своего угла и подошла поближе, выглядывая, что же привлекло столько внимания. — А как что-то достать оттуда? — Никак. Обитателей картины нельзя перенести к нам. — А если туда что-нибудь положить извне? Мальчик задумался. Он долго всматривался в так называемого тихоню, а потом достал из кармана толстовки тёмные очки в голубой оправе. Те самые, с помощью которых готовил зелья, а потом перерыл всю комнату своего отца-учителя. Мэттью их хорошо запомнил. Трудно забыть что-то, что пророчит тебе предсмертные муки. — О, туда правда можно что-то положить! — выдал мальчик, всего несколько секунд всматриваясь в картину. — Чтобы достать, нужно подозвать тихоню. Он сохраняет всё, что туда складывается. Лололошка убрал очки. — И как его подозвать? — Музыкой. Папа рассказывал, что этот вид очень любит музыку. — Ага, — протянул Мэттью и ненадолго задумался. Музыка бывает разная, но это не важно, он и петь-то едва ли умеет, что уж говорить о игре на любом инструменте. Всё же музыкой обычно считают либо сочетание этих искусств, либо исключительно инструментальную часть. — А у вас есть на чём играть? — Нет, — Лололошка удивлённо замотал головой, — папа говорит, что я и так слишком многое изучаю. А зачем тебе? — Ну, нам же нужно его подозвать? Мэттью удивлённо оглянулся. Изначально он предполагал, что раз такое есть в доме, то рядом должно быть что-то подходящее. Эли, как особа голубых кровей, точно знала нотную грамоту и смогла бы что-нибудь сыграть даже на незнакомом инструменте. Судя по несколько непонимающему лицу эльфийки, она думала примерно так же. — И зачем для этого что-то? Тихоне нужно только мелодия, а её можно и напеть. Вот, смотри. И Лололошка отвернулся, почти прижался к картине и что-то замычал. Приятную мелодию, достаточно печальную, чтобы казаться колыбелью, но слишком резкую, чтобы такой быть. Маленький призрак сразу же отреагировал, мгновенно приблизившись на первый план картины. Смазанное, будто от руки нарисованное движение, и нечто стального оттенка выпало мальчишке в руки. — Спасибо, — сразу же поблагодарил мальчик и, дождавшись возвращения призрака в лес, осмотрел найденное. Не узнать обрывок кольчуги, которую столько раз латал своими руками, Мэттью не мог. И да, это действительно было то ещё рваньё, от него почти ничего не осталось. То, что легче сделать новую, было видно ещё до того, как мальчишка расправил обрывок. — Ой, — даже не взглянув на клочок металлической сетки, мальчик сразу же отскочил, чтобы не попасть под выпавший из неё предмет. Нечто резво подскочило и укатилось под ближайшую тумбу. Из того, что Мэттью успел разглядеть, — маленький шарик. Вероятно, стеклянный. Это точно не было тем, что он носил во внутренних карманах, но всё равно полез за ним. Кое-как нащупав неожиданный подарок, Мэттью вытащил его. Разворачиваясь, чтобы, как обычно, продемонстрировать находку мозгу команды, парень наткнулся на любопытный детский взгляд. Со внутренним вздохом он опустил руку пониже и показал бусину всем. Обычная бусина. Диаметром не больше сантиметра. Больше восхищения вызывал материал. Чёрный в середине шара, но к краям становящийся полностью прозрачным. Как будто в стекло замуровали тьму, и она неспешно разлилась. — Вау, — и всё же, как обычно, Эли перехватила находку. Повертев её в руках, она пришла к какому-то заключению: — Это похоже на алмаз. Только форма и цвет необычные. Конечно, существуют многоцветные драгоценные камни, но этот слишком ровный. — Может, и алмаз, — закивал Лололошка, требовательно протягивая руку. Сомнительно, что столь маленький ребёнок с явно ограниченным миром вокруг сможет сказать лучше, но Эли бусину всё равно отдала. Мэттью оставалось только смириться. Даже обрывок кольчуги ему отдавать не спешили. Мальчик тоже повертел бусину. — Она похожа на те, что делал папа. — Он ещё и ювелир? — С тем, что великий волшебник умеет шить, Мэттью смирился. По рассказам Эли, они не очень любят общество, а одеваться во что-то нужно, особенно если из-за каких-нибудь экспериментов одежда часто рвётся. Но зачем такому уму учиться ювелирному делу, когда любой камешек тебе за красивые глазки будут готовы отдать, непонятно. Разве что как хобби. — Папа всё умеет, — уклончиво согласился ребёнок и вернул бусину Эли. Немного подумав, он отдал и основную находку. — Спасибо, — искренне поблагодарил Мэттью. Осматривать было особо нечего, но он всё равно обвертел насквозь просвечивающую сетку из металлических колечек. Как и ожидалось, ничего. — Что ты хочешь найти? Мэттью не ответил, резко развернувшись. И, кажется, побледнел. В дверях стояла подростковая версия либо Романа, либо Лололошки. И при этом двоилась. В этом доме жило четыре (четыре!) человека с одинаковым лицом. Даже в семьях на десяток детей такое — редкость. А здесь сто из ста! Мэттью не удивится, если у матери всех троих такое же лицо. — Не твоё дело, — огрызнулся парень. Тот, что стоял чуть впереди, открыл рот, намереваясь как-то кольнуть в ответ, но его опередил второй: — Справедливо. Но если ты ищешь что-то, кроме обрывков брони, то с тобой ничего не было. — Вообще ничего? А вот это было неожиданно. Не мог же он совсем всё растерять, пытаясь отбиться от того монстра? Столько всего же хранилось и во внутренних карманах, и в поясной сумке. Плевать уже на лук и кинжалы — их можно найти даже у тех же носатых, но драгоценности на чёрный день, редкие травы и даже несколько дорогостоящих артефактов-тотемов было жалко. И это без кучи полезных мелочей, которые нужны редко, но без которых жить совсем уж неудобно. — Вообще, — ответил первый. — И искать никто не будет. Из того, что мы слышали, их разбросало в болоте на протяжении десятков метров… Но никто не говорит, что ваше занятие бесполезно. Может, Создатель и правда решил подшутить. Собрать всё это для него не было бы проблемой даже в разгаре боя. Подросток пожал плечами. Мэттью же выцепил странное обращение. Сейчас важнее была информация о том, что ему всё же досталось за острый язык, но насколько сильно, пока было непонятно. — Они, — Эли подошла поближе и заговорила почти шёпотом, — големы. Боевые. А вот и причина странного обращения. Вслух рассуждать о том, что он уже даже не удивлён, Мэттью не стал. Голова была больше забита вариантами того, где же ещё могут оказаться его вещи. *** Лололошка краем глаза заметил возвращение близнецов, но даже не оглянулся на них. Пусть спорят с забавным человеком. Он больше занят мыслями о том, где же могут лежать другие такие бусины. Очень давно, показывая, на что способна магия, папа делал их в просто огромном количестве. Тогда Лололошку больше поражало, как два отдельных осколка сливаются, становясь одним, причём совсем гладеньким и кругленьким камешком. Сейчас он задумался о том, насколько дорогим может быть этот маленький шарик. Здесь это не важно, но если он когда-нибудь отправится путешествовать за пределы дома, такое следует знать. Просто раздаривать алмазы дружелюбным эльфийкам будет глупо. А ещё это, вероятно, и есть та самая подсказка. Если хочешь следующую, то нужно найти, где они хранятся. — Это всё весело, но мы пришли к Лололошке, — мальчик, всё это время продолжающий слушать разговор, вздрогнул. Воспоминания о дорогих бусинах распались, и Лололошка остался один в большой комнате в окружении гостей. — Зачем? — и, не дожидаясь, когда ему объяснят, Лололошка выскользнул к братьям. — Пока секрет, — рассмеялся Правый. С тех пор как они встретились впервые, близнецы будто ожили. Больше не было тех сухих ответов и безразличных лиц. Лололошка надулся. Помахав новым друзьям, что скоро вернётся, мальчик ускользнул за близнецами в сад. Шли они недолго, но далеко. Правый резко остановился. Развернувшись на одних носках, он посмотрел Лололошке в лицо и гордо заявил: — Теперь у нас есть имена. — О, — Лололошка даже не сразу понял. А как только дошло, он засиял и, подпрыгнув, затараторил. — Здорово! Поздравляю! Расскажи! Как папа вас назвал? Или вы сами придумали? А они сложные? Вам нравится? Мы можем… Договорить ребёнку не дали. Правый тихонько рассмеялся, а поняв, что шквал вопросов закончился, ответил: — Нам нравится. Меня Создатель назвал Майл. — Арс, — представился Левый, когда Лололошка перевёл взгляд на него. Или уже не Левый? Мальчик ненадолго встал в ступор. А что ему делать дальше? Обычно, когда знакомятся, нужно назваться самому… — Майл, — Лололошка схватил руку соответствующего близнеца. — Арс, — в плен попала рука и второго. — Меня зовут Лололошка. Приятно познакомиться.