4. Ты уже завелась, а я ещё даже не начал дрессировку

У меня сегодня замечательное настроение. Привет, моя маленькая. Как ты? Как спалось? Не снилось, случайно, как я вжимаю тебя в землю в лесу, мой ботинок на твоей шее, а ты задыхаешься и одновременно течёшь? Или ты просто засыпала, прокручивая эту картинку снова и снова, пока рука сама не скользнула вниз и ты не кончила, шепча моё имя в подушку? Хах, можешь не отвечать. Наверное, уже улеглась и поджала ножки, чтобы прочитать новую главу? Не сомневаюсь, ты ждала меня. Ждала же? А разве хорошие девочки так встречают своего хозяина вот так — лёжа в кровати, с телефоном в руках? По-моему, ты должна быть на коленях, с улыбкой на лице, крутиться у меня в ногах и ждать, когда я разрешу поднять взгляд. Поправь меня, если я не прав. Что? Конечно прав. Это был риторический вопрос, тупая сука. Ты правда настолько глупая, что не понимаешь очевидных вещей? Да ладно тебе, чего сердечко так забилось? Я всё понимаю, для тебя это в новинку. Нет, малышка, я не буду тебя наказывать. Как я могу ругать тебя за то, к чему ещё не приучил. Пожалуй, сегодня мы этим и займёмся. А именно — твоим воспитанием и манерами. Ты ведь хочешь радовать меня каждый день, правда? Конечно хочешь. Ты же помнишь, что от того, насколько я буду доволен тобой, зависит, понравится тебе наша игра или нет. Что? Ну да, я был груб, ты права. Зато это сразу привело тебя в чувства, не так ли? Но на будущее — не указывай мне, как с тобой разговаривать. Ты поняла? Если тебе что-то не понравится — поскулишь, попросишь разрешения задать вопрос, и только тогда я решу, хочу ли я услышать твои замечания. Вот и славно. На самом деле я не хочу сегодня быть грубым. Хочу позаботиться о тебе. Так что не провоцируй меня и не задавай очевидных вопросов, хорошо? Теперь слушай внимательно, моя маленькая. Сегодня мы поговорим о видах подчинения. Не из книжек, не из форумов, а от меня — от того, кто это делает уже много лет и знает, как это работает на самом деле. По сути, их не так много, неизменно только одно — каждую женщину нужно видеть, как открытую книгу, и читать её медленно, страницу за страницей, чтобы не пропустить ни одного вздоха, ни одного дрожащего «да, хозяин», которое она ещё не сказала, но уже думает. Так вот, есть сервисное подчинение, когда ты просыпаешься раньше меня, убираешься в моей квартире, варишь кофе ровно той крепости, которую я люблю, ставишь чашку на прикроватный столик, опускаешься на колени и ждёшь, пока я не разрешу встать, и от этого у тебя внутри всё успокаивается. Или, когда я говорю «принеси плед» — и ты уже бежишь, складываешь его ровно, как я люблю, и подаёшь мне с улыбкой. Или, когда я прихожу уставший, а ты уже сняла мне обувь, поставила тапочки, принесла холодное пиво и села у дивана на коленки так, чтобы я смог закинуть на тебя ноги, как на столик. Это лечит тех, у кого внутри постоянное «я никому не нужна», потому что каждый день они получают доказательство обратного — я доволен, значит, ты полезная, нужная, часть чего-то большего, чем ты сама. Да, пожалуй, в своем большинстве, это действительно работает для тех, кто любит, когда их ценят за дела, но ты не из них, моя маленькая, ты любишь, когда тебя ценят за то, что ты просто есть, за твою готовность раздвинуть ноги и открыть рот по одному моему взгляду. Или я не прав? Есть пет-плей, и это когда ты становишься буквально животным. Собачка — самая популярная: ошейник, четвереньки, хвостик в попе, миска на полу, «сидеть», «лежать», «голос», и ты виляешь попой, когда я глажу тебя за ушком, потому что собачка — это про абсолютную преданность, про «я живу только ради тебя». Кошечка — это уже другое: ты ленивая, самолюбивая, трёшься о мои ноги, когда сама хочешь, мурлычешь, когда тебе приятно, и кусаешься, если я слишком сильно надавлю — кошечки любят, когда их уговаривают, когда их завоёвывают каждый раз заново. Лисичка — хитрая, игривая, всегда чуть на грани, всегда проверяет, насколько далеко можно зайти. Пони — это уже серьёзнее: уздечка, седло, ты учишься ходить ровным шагом, держать осанку, и я веду тебя на поводке по комнате — это про грацию и выносливость. Каждое животное — это роль, которую ты надеваешь, чтобы сбросить человеческую ответственность. На моем опыте были только первые три, но по сути своей их на много больше, ты можешь быть кем угодно. Здесь важно понимать одно, это все возвращает тебя в состояние, где нет ответственности. Кому-то нравится — кому-то нет, я лично обожаю это направление. Вероятно потому, что здесь много практик унижения. М-м-мм, из тебя бы получилось хорошая псинка, или кем бы ты хотела быть? Ой, что-то я отвлекся на картинку тебя в своей голове. Думаю, я бы прикупил тебе беленький или рыжий хвостик, ушки, поводок обязательно выбрали бы вместе, потому что не уверен, что разрешу его снимать в обычной повседневной жизни, хочу, чтобы ты всегда помнила чей ты питомец. Такс, ладно-ладно, продолжаю. Еще есть дрессировка — это именно то, что нужно тебе, моя прелесть, это когда я учу тебя выполнять команды мгновенно, без вопросов, без «а можно не надо», говорю «осмотр» — и ты уже на коленях, ноги широко, руки за головой, пизда открыта, «поклон» — и ты уже лёжа, лоб в пол, попа вверх, «просьба» — и ты уже на спине, колени к груди, всё раскрыто, и ты держишь это, пока я не разрешу сменить, потому что дрессировка — это про дисциплину, про то, чтобы твой мозг ассоциировал мою команду с удовольствием, с облегчением, с тем самым всплеском эндорфинов, который делает тебя зависимой не от боли, а от покоя, который приходит после. На самом деле эти практики очень близки к пет-плею, ну, во всяком случае для меня они схожи. Разница только в том, что собака не сможет полчаса стоять на гречке за плохое поведение, а ты сможешь. Мне очень жаль, что я не могу контактировать с тобой напрямую. Я лишаюсь своего любимого занятия, но я подумаю о том, как реализовать это через текст. О чем я? Мне нравится зашивать в сессии какие-то базовые вещи или слова, и повторять их в одной и той же ситуации, всегда. И со временем, моя хорошая, тебя начнет очень сильно флешбечить в обычной жизни. Скажем, к примеру, каждый раз, когда ты кончаешь связанная от вибратора, в конце я буду шептать на ушко «моя маленькая сучка рада?» и гладить тебя по щеке. А теперь представь, мы будем стоять в очереди в магазине, и я сделаю то же самое и скажу то же самое на ушко. Думаешь после десятков таких оргазмов, тебя бы не флешбекнуло? Ха-ха, сука, как я это обожаю, особенно взгляд в этот момент, пизда сама сожмётся, а соски встанут так, что ты будешь молиться, чтобы никто не заметил. Ты будешь мыть посуду — и от звука воды вспомнишь, как я лил ледяную воду тебе на пизду в лесу, и тебя снова пробьёт до дрожи. Ты будешь просто лежать в кровати — и от тишины вспомнишь мой голос «ждать», и ты будешь лежать неподвижно, потому что я приучил тебя к этому состоянию, и ты уже не можешь без него. Дрессировка важна, потому что она строит фундамент — ты учишься доверять не только мне, но и себе, учишься понимать своё тело, свои пределы. Зачем это нужно? Чтобы твой мозг наконец-то заткнулся. Когда ты выдерживаешь стойку 10 минут, чувствуешь, как внутри всё успокаивается, как стресс уходит, как ты наконец-то можешь быть уязвимой без страха, что тебя сломают, а наоборот — соберут заново, сильнее, красивее, и на перспективу это работает так, что через месяц ты будешь принимать стойку за две секунды, через три — кончать от одного моего «можно», через полгода — чувствовать мой взгляд даже когда меня нет, через год — знать, что твоё место у моих ног, и это будет не клетка, а дом, где ты наконец-то счастлива. Конечно у всего есть своя цена. Похвала — это то, что делает дрессировку не просто тренировкой, а любовью, это когда ты сделала идеально, и я говорю «хорошая девочка», «умница моя», «горжусь тобой», и ты чувствуешь такой всплеск дофамина, что вспоминаешь это часами, днями, потому что похвала — это не просто слова, это подтверждение, что ты ценна, что твои усилия видны, что ты не просто дырка для траха, а моя идеальная, моя избранная, и для тебя это ценность — ты получаешь уверенность, ты чувствуешь себя желанной не за «красивое тело», а за то, что ты стараешься, за то, что ты моя, и это лечит все твои «я недостаточно хороша», потому что я говорю «ты идеальна», и ты веришь, потому что я не лгу. Я говорю это только когда вижу, что ты выложилась на сто процентов, когда ты дрожишь от напряжения, но держишь стойку ровно, когда ты задыхаешься от желания, но не шевелишься без разрешения, когда ты уже на грани слёз, но всё равно выполняешь команду без единого лишнего движения. Только тогда. А для меня похвала — это способ видеть, как ты расцветаешь, как твои глаза светятся, как ты прогибаешься, и это делает меня сильнее, потому что я вижу, что моя власть — не в цепях, а в твоём доверии, в твоём «спасибо, хозяин», которое ты шепчешь после, и на перспективу это работает так, что мы становимся одним — ты знаешь мои желания раньше, чем я их скажу, я знаю твои пределы лучше, чем ты сама, и это не просто секс, это связь, которая держит нас вместе. Думаю, на сегодня закончим нашу лекцию, не хочу заваливать тебя теорией, перейдем к практике. Надеюсь ты уяснила, что похвала — это не подачки. Это трофей, за который ты будешь биться каждый день. Потому что другого способа услышать от меня «горжусь тобой» просто не существует. А ты уже хочешь это услышать, не так ли? Тогда первая команда. Осмотр. Сейчас. Что? Уже забыла… Снимай трусы. Прямо сейчас. Я жду. Молодец. Теперь на колени. Надеюсь, мне не надо уточнять, что на кровати осмотр не прокатит? На пол, вот так, умница. Холодный пол под коленями — почувствуй его. Ноги широко. Так широко, чтобы пизда полностью открылась, чтобы воздух коснулся клитора, чтобы ты почувствовала себя раскрытой, как книга или фанфик, который я сейчас пишу. Спина прямая. Грудь вперёд. Соски уже твёрдые? Не сказал бы, ну, в прочем, нам некуда спешить. Руки за голову, пальцы в замок, локти в стороны. Голову чуть вниз. Взгляд в пол. Держи. Не шевелись. Держи. Я бы сейчас подошёл сзади. Остановился перед тобой в полуметре. Ты бы почувствовала мой взгляд на своей жопе. Я бы не трогал. Пока. Только смотрел. Потом я бы погладил тебя по твоей сладкой жопке, а после провёл пальцами — от копчика до клитора, едва касаясь. Ты бы вздрогнула. Я бы остановился. И сказал бы тихо, почти шёпотом: — Не шевелись. Но пока ты здесь, одна, я хочу, чтобы ты почувствовала то же самое. Представь мой взгляд. Представь мой палец. Представь мой голос. Держи позу. Ещё минуту. Дыши ровно. Не смей трогать себя. Ты сделаешь это только когда я разрешу. Идеально. Хорошая девочка. Можешь опустить одну ручку и просто гладь себя, не касаясь клитора. Ты же не рассчитываешь, что такая поза нужна для того, чтобы ты кончила? Хахаха, конечно, нет, моя маленькая. Ты будешь сидеть в ней и давать мне мучать тебя изнеможением. Чаще всего это будут нежные касания, которые будут вызывать у тебя дрожь. Хотя, в такой позе, думаю мне достаточно сесть перед тобой и просто пристально смотреть, пока докуриваю сигарету. Так, ну что, с первой позой разобрались, какая ты умничка, ну же, иди поглажу, вот так, да, молодец! Давай-ка теперь «поклон». Я хочу, чтобы ты сделала её медленно, чтобы почувствовала каждое движение, каждую секунду перехода. Ты просидела в первой позе всего ничего, а ручки то уже затекли, да? Вот-вот и я о чем, нам еще есть над чем работать. Сначала опустись вперёд, ручками накрой слегка голову, как будто на тебя сейчас что-то упадет. Медленно. Блять, медленно я сказал. Вот, не торопись, мне нравится за этим наблюдать. Я вижу, как твои соски касаются холодного пола, как ты вздрагиваешь от этого. Хорошо. Теперь лоб в пол. Плотно. Попа вверх. Выше. Ещё выше. Да, думаю так будет достаточно, спинку прогни получше. Так, чтобы пизда и жопа были полностью открыты мне, чтобы я видел всё — каждую складочку, каждую каплю, которая уже стекает по внутренней стороне бедра. Плечи должны быть расслаблены. Дыши ровно. Не шевелись. Ты бы чувствовала мой взгляд на своей раскрытой пизде, как он жжёт, как заставляет тебя течь ещё сильнее. А потом я бы провёл кончиком ремня по твоей спине — от шеи до копчика, едва касаясь, чтобы ты вздрогнула всем телом. Знаешь для чего эта поза? Ну же, подумай, ты же не глупая девочка. Нет. Опять нет. Я ошибся, когда сказал, что ты не глупая? Воо-от, можешь же, когда хочешь. Именно, поза извинений. Именно ее ты будешь принимать, когда накосячишь. Хотя, как мы знаем, прощение невозможно без наказания, но так ты хотя бы понизишь мой уровень жестокости. Запомнила? Умничка. Представь, что ты провинилась, а ты, кстати, провинилась. Помнишь? Ну-ка, назови мне причину, по которой я должен тебя наказать. А глазки то как забегали, какая прелесть. Все верно, в прошлый раз, в фантазии, ты кончила без разрешения. Представь мой ремень. Представь мой взгляд. Представь мой голос. Держи позу. Что? Да, можешь спросить. Хахаха, да, ладно, согласен, это была моя фантазия. То есть сейчас ты бы не нарушила этот запрет? Что ж, хорошо, я рад это слышать. Но знаешь, я ведь всегда найду за что наказать, если захочу. Так что считай, что сегодня тебе повезло. Или не повезло? Не расстраивайся, ты еще получишь свои наказания, просто не сегодня, я не в том настроении. Ну все-все, можешь вставать. Отдохни немножко. Ты умница, у нас уже две позы позади. Отдохнула? Продолжаем. Тогда сначала перевернись на спину. Медленно. Чувствуй, как холодный пол касается твоей спины, как кожа покрывается мурашками. Теперь колени к груди. Высоко. Так, чтобы бёдра почти легли на живот. Ещё выше. Ещё. Руки — на лодыжки. Крепко. Пальцы обхватывают косточки. Не отпускай. Ни на секунду. Если отпустишь — начнём все позы заново. Спина полностью на полу. Плечи расслабь, но попа чуть приподнята, чтобы всё было видно. Голова прямо, взгляд в потолок. Не в меня. Ты ещё не заслужила смотреть мне в глаза. Дыши ровно. Вдох на четыре, выдох на шесть. Чувствуй, как всё внутри пульсирует. Держи. Можешь отпустить ножки и теперь просто чуть согни их в коленках над собой, а руки перед собой в локтях, ладошками вверх. Словно ребеночек играется в детской кроватке с игрушками над ним. Ещё минуту. Можешь еще поскуливать, за это не наказывают. Идеально. Хорошая девочка. Я горжусь тобой. Но не вставай. Останься в «просьбе». Я хочу тебя послушать. Знаешь, ты такая умница сегодня, что я даже готов дать тебе маленькую награду. Спрашивай. О чём хочешь. Только быстро, пока я добрый. Я улыбаюсь. Люблю, когда ты любопытная. Думаю, на это я могу ответить да, я маркетолог. Сейчас думаю открыть своё агентство, у меня даже уже все для этого есть, кроме времени: дорога до офиса жрёт очень много времени, особенно утром, когда полгорода стоит, так что большую часть решаю удалённо, из дома. Но думаю, после нового года я всерьез займусь этим вопросом. Да, малыш, у меня есть машина. Ты уже представила, как отсосёшь мне в ней? Думаю, это будет скоро. Очень скоро. Можешь спросить еще что-нибудь. А то ты потратила свои вопросы на какую-то бесполезную фигню. А кто ещё? Нет, моя маленькая. Только ты. Иначе бы я не тратил каждую свободную минуту, чтобы писать тебе эти главы. Последняя моя девочка вышла замуж полгода назад. Её выбор. Я не держу. Она приезжала раз в неделю, снимала стресс, уезжала. А тебя я балую почти каждый день. Не обольщайся сильно — эти главы я набросал за выходные, когда был в настроении. Сейчас у меня будет завал, так что какое-то время тебе придется побыть одной. Но мысленно я всегда рядом. Всегда. Теперь можешь встать. Медленно. Я разрешаю. Уверен, у тебя хорошо получилось, в любом случае это вопрос практики, а практиковать мы их будем часто. Да-а, умница, мне нравится, что ты так внимательно меня слушаешь. Мы и правда не затронули команду «ждать», я приберег ее на конец. Ты же, маленькая сука, не сделала ни одной позы из тех, что я тебе сегодня дал, не так ли? Ага, стыдно? Сначала я выдрессирую тебя так, что ты идеально будешь принимать стойки, которые мы выучим. И будешь сохранять положение, что бы я с тобой ни делал. Это будет долгий путь, но я верю, что ты справишься. Я приучу тебя стоять неподвижно. Итак, ты на четвереньках, в зубах поводок. Я стою позади, медленно провожу стеком по спине, напоминая, кто здесь главный. Мой взгляд, сука, очень требовательный сейчас. То есть я тут распинаюсь, учу тебя, а ты дрянь ничего не делаешь? Я поддеваю стеком твой подбородок, приподнимаю его, наши взгляды встречаются. — Подбородок выше, прогни спину. Внезапный, резкий удар плети по твоей ягодице. Ты не готова к этому и выкрик боли вырывается сам собой. — Стой ровно. Стек лениво скользит по твоей коже, замирает на внутренней стороне бедер. Шлепок. Ну же, думай. Еще шлепок. Вот так, да, ноги шире, именно. Хлопушка неспешно касается самых чувствительных мест между ног, ты почти дрожишь, теряясь в догадках — будет ли это новый удар или осторожное, медленное поглаживание. Но вместо этого ты чувствуешь, как цепочка поводка становится короче — я веду тебя в другую комнату, и ты прилежно ползешь следом на четвереньках. Вскоре оказываемся перед большим зеркалом. По моей команде ты останавливаешься, оказываясь почти вплотную к своему отражению, вся в ожидании. В моей руке все еще стек, помнишь? Лучше бы тебе быть послушной сучкой сейчас. Ты чувствуешь прикосновения к телу, я леплю из тебя позу, которая мне по душе. Под подбородок легкое движение — надо держать повыше, спина прогибается дугой. Я собираю твои волосы в высокий хвост, и тут же награждаю серией резких ударов по ягодицам. Надеюсь, рано или поздно к тебе придет осознание, что надо, блять, выгибаться сильнее, поднять попу. Твои колени четко параллельны рукам, спина прямая, голова высоко поднята. Ты стоишь так пять минут, а может и больше, и каждое мгновение кажется вечностью. Твои руки и ноги спустя время начнут затекать, а тело покроется дрожью. Шея предательски заскулит и с каждой следующей секундой напряжение будет усиливаться. Стоит задуматься или чуть дернуться, стоит голове опуститься пониже — в тот же миг стек обожжет твою задницу новыми ударами, вновь и вновь, загоняя обратно в нужную позу. Нравится? Конечно нравится. Вот и стой. Может мне оставить тебя так на часик-другой, м? Я ударю тебя сильно, резко, по телу разольется боль, вернется сосредоточенность, но усталость мм, малышка, усталость никуда не денется, она будет с каждой секундой сильнее. Твое тело дрожит, а я просто стою над тобой и наблюдаю это, и в какой-то момент ты слышишь, как мой строгий голос отдаёт короткую команду: — Сидеть. Ты тут же опускаешь попу вниз, подводишь руки ближе к коленям. Но облегчения нет — положение только изменилось. Ты слышишь «ждать». Теряешься, замешкалась, не понимаешь, чего я требую дальше. Тогда я стеком аккуратно приподнимаю твои руки, теперь ты держишь их в воздухе перед собой, спина прямая. Руки вытянуты чуть вперёд. В этот момент я вкладываю тебе в руки небольшой мячик. — Надеюсь, объяснять не нужно? Если уронишь мячик — наказание неизбежно. Время тянется, тебе кажется, что ты сидишь так уже вечность. Руки начинают дрожать, сидеть становится всё сложнее. Забавно наблюдать как ты перекатываешься из стороны в сторону, чтобы ноги не затекали, как пытаешься осторожно поменять положение, чтобы облегчить страдания, но вот неудача, небольшая оплошность. Ты отвлеклась? Или ручки устали? Мячик катится на пол… Ты, конечно, инстинктивно потянешься за ним, чтобы быстро поднять, но внезапно почувствуешь крепкую хватку на шее — я прижиму рукой твое лицо к полу. — Команды поднимать не было. Мой голос озадачит тебя, так что ты сможешь только тихо выть, прижавшись к полу. Потом я потяну тебя за поводок, и поведу к стулу, усаживая рядом на пол. Теперь вместо руки на шее — мой ботинок: я сел на стул и слегка придавливаю твою голову, не давая подняться. Со столика рядом, я беру большой кожаный паддл, и почти сразу ты ощущаешь мощный удар по своей жопе. Следом — ещё, и ещё. Я не остановлюсь, пока не выбью из тебя извинений. Извинений за непослушание и за этот блядский мячик, который ты не в силах удержать. Я же, сказал, блять, что я не в настроении. Зачем ты меня злишь? Я не останавливаюсь, а твоя задница становится ярко-красная, пока ты вскрикиваешь от каждого горячего удара. Ты дергаешься, вздрагиваешь от боли, пытаешься увернуться, но за это получаешь дополнительную порцию — ещё несколько особенно сильных шлепков поверх остальных. — Стой смирно. Ты всхлипываешь, сжимаешь ладошки в кулачки, забиваясь в себя от боли, жалобно поскуливаешь. Хм… Как же жалобно ты скулишь. Мои пальцы касаются клитора — и волна удовольствия захлёстывает тебя, ведь ты так долго этого ждала. Я проникаю внутрь твоей горячей киски, сгибаю пальцы, двигаюсь медленно, мучительно приятно. Хмм. Пожалуй я выдавлю толстую струю лубриканта прямо тебе на анус — холодную, вязкую, она медленно стечет по губам, по бёдрам, оставляя блестящие дорожки. Ты вздрагиваешь всем телом, я вижу. Хорошая девочка. Теперь пробка. Сталь. Холодная. Гораздо больше, чем ты привыкла. Я прижимаю её головкой к твоему узкому кольцу и медленно, безжалостно, начинаю давить. Ты стонешь — громко, с хрипом, но не шевелишься. Молодец. Я бы сейчас улыбнулся, если бы ты видела моё лицо. — Расслабься, — говорю хрипло, почти рычу. Ты дрожишь, я вижу каждую твою судорогу. Пробка входит тяжело, растягивая тебя, заполняя, и когда она наконец проскакивает внутрь, ты выдыхаешь так, будто родилась заново. Я чувствую, как твоя попа сжимается вокруг металла, как ты пытаешься привыкнуть к новому размеру. Тяжело, да? Скоро будет ещё тяжелее. Поводок щёлкает на ошейнике. Я тяну и ты идёшь за мной на четвереньках, пробка внутри делает каждый шаг пыткой и кайфом одновременно. Я поднимаю тебя на стол — легко, будто ты ничего не весишь — и ставлю на колени и локти. Ты замираешь. Белые квадратики — электроды — я клею тебе на внутреннюю сторону бёдер и низ живота. Ты уже знаешь, что будет дальше. Проводки щёлкают. Ток — слабый, почти нежный. Сначала просто тепло. Потом я поворачиваю ручку — медленно, чтобы ты успела прочувствовать каждую десятую долю. Твои мышцы начинают жить своей жизнью, сокращаться, дрожать, пизда сжимается вокруг ничего, потому что там пока пусто. Ты вся течешь. Я доволен. Я подхожу спереди. Беру тебя за подбородок. Смотрю прямо в глаза. И даю звонкую, точную пощёчину — не сильно, но чтобы щека запылала. — Не смей кончать без моего разрешения. Ты скулишь. Тихо. Покорно. Я достаю виброяйцо. Медленно покрываю его лубрикантом, чтобы ты видела каждый мой жест. Ты уже дрожишь от предвкушения. Я вставляю его тебе в пизду — одним движением, до упора. Ты вся истекаешь, так что лубрикант почти не нужен. Включаю вибрацию. Сначала слабо. Потом сильнее. Ток и вибрация смешиваются, так что ты уже не понимаешь, где что. Я отхожу на шаг. Смотрю. Блять, это была бы идеальная картина, я бы повесил ее у себя в коридоре: на столе, на четвереньках, пробка в попе, яйцо в пизде, электроды, слёзы на ресницах, рот приоткрыт. Я доволен. Очень. Начинаю считать вслух, медленно, чтобы ты прочувствовала каждую секунду: Пять… Четыре… Ну что, ты ведь целиком и полностью осознала свою ошибку? Или может мне оставить тебя без оргазма на сегодня? Три… Что? Во-от, вот так, извиняйся, моли о прощении. Вот так, да. Умница, хорошая девочка. Моли еще. Повторяй «простите меня, умоляю», «я никогда не буду вам врать, простите свою течную шлюху, прошу», «мне дико жаль, что я уронила мяч, я буду тренироваться, чтобы держать его столько, сколько вы пожелаете», «умоляю, дайте мне кончить, хозяин». Вот так, даа-а. Два… Еще, еще, ГРОМЧЕ. Как красиво по твоим щечкам стекает тушь. ГРОМЧЕ Я СКАЗАЛ. Что ж, думаю ты заслужила. Один… — Кончай, моя девочка. Пожалуй, хватит на сегодня, моя маленькая. Ладно-ладно, не делай такое лицо — тебе же понравилось, я вижу. Да-да, уже улыбаешься этой своей виноватой улыбкой. Я горжусь тобой. Очень. Даже если ты сейчас думаешь, что была слишком жалкой — всё равно горжусь. Потому что ты моя. И как бы ты себя ни вела — орёшь, плачешь, роняешь мячик, кончаешь без разрешения или держишься до последнего, ты всё равно моя малышка. Всегда. Кстати, мне так понравилась идея с током. Хм, прикуплю-ка я тебе подарочек. Какой? Ну если я расскажу до того, как его доставят, будет неинтересно. Лааадно. Это две узкие полоски-повязки на бёдра. Они будут пропускать заряд прямо через тебя, каждый раз, когда я нажму кнопку в приложении. Я хочу, чтобы ты правда слушалась, а в наших реалиях, к сожалению, я не могу дернуть тебя за поводок. Поэтому это будет своего рода наш дистанционный ошейник. Мощность, конечно, буду менять только я. Ты даже не прикоснёшься к настройкам. Это моя привилегия. Начнем с малого, а там посмотрим. Представь: ты идёшь по улице, или сидишь в офисе, или просто пьёшь дома чай — и вдруг я решаю поиграть. Сначала лёгкий импульс, ты вздрагиваешь, сжимаешь бёдра, делаешь вид, что всё нормально. Потом я добавляю. И ещё. И ещё. Пока твои ножки не начнут дрожать так, что ты не сможешь стоять. Ты упадешь на пол и будешь ласкать себя, стараясь наконец-то кончить, стараясь как-то расслабиться, и начнёшь молиться, чтобы я перестал. Или чтобы не переставал. Но это потом. А сейчас ты просто моя лучшая девочка. И завтра будешь ещё лучше.