Глава 6. Двум смертям не бывать…

Болезненно-бледная рука бессильно свесилась со старого, убитого в хлам дивана. Из разжавшихся пальцев, увенчанных грязными обломанными ногтями, выпал ингалятор и покатился по покрытому разводами линолеуму, позвякивая и булькая остатками бледно-жёлтой жидкости. Ингалятор, удачно обогнув рассыпанные по полу пустые гильзы, докатился до прислонённого к столу автомата и, звякнув в последний раз, остановился. На столе, поверх расстеленных на нём чертежей какого-то здания, стояла самопальная машина для снаряжения автоматных патронов. По всему столу были разбросаны пустые гильзы, пули и порох. Рядом с ними соседствовали шприцы, наполненные бледно-жёлтой жидкостью — такой же, что и в ингаляторе. В пустой миске, с засохшими остатками еды, лежала круглая граната. К столу подошла тощая фигура и подняла миску, достав из неё гранату. На том месте, где стояла миска, открылась экспликация чертежа здания, в верхней графе которой крупными буквами было выведено: «МКОУ СОШ № 83». — Братан, а осталось чё похавать? — произнесла тощая фигура. Лежащее на диване тело с трудом подняло руку и указало в сторону кухни, после чего рука вновь безвольно упала. — От души, братан! — радостно произнесла тощая фигура и, прихватив со стола один из шприцев, отправилась на кухню, переступая через валяющиеся на полу гранаты и магазины с патронами. Вприпрыжку ворвавшись на кухню, тощая фигура выбросила в заваленную грязной немытой посудой раковину использованный по дороге шприц, вспугнув стайку тараканов. Маленький кухонный стол был завален пузырьками из-под зелёнки, заполненными всё той же бледно-жёлтой жидкостью. Рядом с ними лежали десятки спичечных коробков, с ободранными боками, банки с йодом, перекисью и уксусом, а также упаковки лекарств от гриппа. Посреди всего этого скопления ингредиентов возвышалась большая спиртовая горелка, рядом с которой примостились лабораторные шприцы. Не обращая внимания на стол, тощая фигура подскочила к грязной плите, на которой стояла кастрюля, в которой остывали бесхитростно приготовленные макароны с тефтелями. Тощая фигура уже было приготовилась наложить немного еды в миску и склонилась над кастрюлей, но тут же отпрыгнула с криком. — ЕБ ТВОЮ! Это что за нахуй?! Из кастрюли смотрело сформированное из макарон человеческое лицо с тефтелями вместо глаз. — ПОДОЙДИ КО МНЕ, СЫН МОЙ! — раздался из кастрюли громкий властный голос. — Да ну нахер! — трясущаяся от страха тощая фигура попыталась было убежать с кухни, но не смогла сдвинуться с места, будто что-то приковало её к полу. Тогда фигура обречённо сделала попытку шагнуть в сторону плиты и это у неё получилось. Подойдя на трясущихся ногах к кастрюле, тощая фигура аккуратно заглянула внутрь. Из кастрюли по-прежнему смотрело макаронное лицо. — Не-не-не, бля, это приход, походу! Глюки, ёпта! Ну, Сутулый, сука! Пиздец ему, бля! Опять в винт какую-то дрянь подмешал! — нервным, дрожащим от метамфетаминового перевозбуждения голосом бормотала тощая фигура. — Изыди, бля, белочка макаронная! — Я ЕСМЬ РЕЦЕПТ И БЛЮДО, ИНГРИДИЕНТ И ОСТАТОК! — громогласно провозгласил голос из кастрюли. — КОТОРЫЙ ЕЛ, ЕСТ, И БУДЕТ ЕСТЬ, ВСЕПИТАТЕЛЬ! Я ЕСМЬ ЖРУЩИЙ, ВЕЛИКИЙ МАКАРОННЫЙ БОГ! Тощая фигура, не в силах сдвинуться с места, словно загипнотизированная наблюдала за шевелящимся в кастрюле макаронным лицом. — Чего же тебе надо, Господи? — взмолилась фигура. — ТЕБЕ, СЫН МОЙ, ДОЛЖНО СТАТЬ КАРАЮЩЕЙ ДЛАНЬЮ МОЕЙ ВО ИСКУПЛЕНИЕ ГРЕХОВ ТВОИХ ТЯЖКИХ. ОТПРАВЛЯЙТЕСЬ С БРАТОМ ТВОИМ ГРЕШНЫМ НА КЛАДБИЩЕ, НАЙДИТЕ ТАМ НЕЧЕСТИВОГО МАЛЬЧИКА ВУРДАЛАЧЬЕГО РОДУ И УБЕЙТЕ ЕГО! — Хорошо, Господи, как прикажешь, Господи, — склонилась в поклоне тощая фигура. — НЕ МЕДЛИТЕ ЖЕ, МОИ СВЯЩЕННЫЕ ИНКВИЗИТОРЫ! ИБО ВЕЛИКО БРЕМЯ НЕИСКУПЛЁННЫХ ВАШИХ ГРЕХОВ! ВО ИМЯ ОВСА И СЫРА И СВИНОГО УХА! АЛЮМИНЬ! — Алюминь, Господи! — ещё ниже склонилась тощая фигура и только простояв так в полной тишине несколько минут осмелилась поднять голову и заглянуть в кастрюлю. В кастрюле лежали совершенно обычные макароны с тефтелями, ничем не напоминающие человеческое лицо. — Тьфу ты бля, привидится же! — в сердцах воскликнула тощая фигура и, резко развернувшись, задела кастрюлю. Та с грохотом упала с плиты и покатилась по полу, разбрасывая во все стороны содержимое. Тощая фигура уже хотела было уйти с кухни, как вдруг заметила, что разбросанные по полу макароны сложились в слова: НЕ МЕДЛИТЕ, ГРЕШНИКИ! Тощая фигура подскочила как ошпаренная и, схватив из раковины нож и дуршлаг, побежала в комнату. Добежав до развалившегося на диване сутулого тела, тощая фигура стала трясти его. — Брат мой, вставай скорее! Было мне видение Господа нашего Великого Макаронного Бога! Назначена нам особая миссия по искоренению порока и скверны, по избавлению земли сей нечестивой от врагов Господа нашего! Должно нам поспешить, ибо длинна дорога наша и тяжко бремя неискуплённых грехов! Сутулое тело нечеловеческими усилиями заставило себя подняться с дивана и, с трудом фокусируя взгляд, посмотрело на тощую фигуру. Тощая фигура протянула нож, зажатый в дрожащей руке, болезненно тонкой, покрытой синяками и воспалениями от уколов. Сутулое тело приняло нож из дрожащей руки и, хищно улыбнувшись, облизало лезвие языком, покрытым гноящимися воспалениями, а затем резко взмахнуло ножом, со свистом разрезавшим воздух. Висящий на голом проводе патрон с лампочкой, тускло освещавшей комнату, покачнулся. Отбрасываемые тощей фигурой и сутулым телом тени задрожали на стенах, задёргались, искривляясь. — Поспешим же, брат мой, — произнесла тощая тень. — Во имя овса и сыра и свиного уха! Алюминь! — Алюминь! — жутким хрипящим голосом вторила ей сутулая тень. *** — Вот так мы с Велизарой и познакомились, — закончил свой рассказ вурдалак. — Погоди, то есть если бы не странный совет того сторожа не заходить в Омск, то вы бы даже не встретились? — удивился некромант. — Ну, скорее всего да, — смущённо почесал нос Влад. — Я вообще думал, что Саныч шутит, а оно вон как обернулось! — И я очень рада, что всё обернулось именно такъ, а не иначе! — улыбнулась русалка. — А то я бы такъ и куковала въ томъ пруду, въ полномъ одиночествѣ… — Да уж, история! И ты ещё после этого будешь говорить, что в моих свитках странные советы. Да даже в них такой… — Гриша резко осёкся, бросив взгляд в сторону окна. — Что-то случилось? — встревоженно спросил Влад. — К-кто-то разрушил костяной барьер, — ответил некромант, вскочив со скамьи, и осторожно подкрался к окну сбоку. Вурдалак и русалка поднялись вслед за ним и спрятались за спиной Гриши. — Это тотъ, который избушку твою огораживаетъ? — уточнила Лиза. — Т-тот самый, да. Он не пропускает тех, у кого есть злые намерения по отношению к находящимся в избе. Но чтобы его сломать одной грубой силы недостаточно, тут нужна мощная магия, — пробормотал некромант, пытаясь что-нибудь разглядеть в окне через небольшой зазор между занавеской и рамой, сквозь который в избу пробивались лучи клонящегося к закату солнца. — Тьфу, ни черта не видно! — А в этой избе есть запасной выход? — спросил Влад. — Да нет, откуда… — рассеяно ответил Гриша и только потом понял смысл сказанных вурдалаком слов. — Чёрт, быстро все на улицу! Хтоварищи и некромант бросились вон из избы. — Ну ты, конечно, гений! Сигнализацию поставил, а пути отхода не продумал! — раздражённо бросил Влад, остановившись возле крыльца. — Это должен был быть барьер, а не сигнализация! Я же не думал, что его кто-то может сломать! — огрызнулся в ответ Гриша. — Индюк тоже не думал! — Такъ, мальчики, хватитъ ссорится, сейчасъ не время. Вы видите что-нибудь? — успокоила парней Лиза. — Нет, ничего, — покачал головой Гриша осмотревшись по сторонам. Влад тем временем отошёл за угол избы. — Эй, ребят, тут какие-то фрики! — донёсся его голос. Русалка и некромант поспешили к вурдалаку. Завернув за угол, они в шоке застыли, глядя на то, как по огороду, напролом, топча посадки, шли две фантасмагоричные фигуры, отдалённо напоминающие людей. — Мои кабачки… — простонал Гриша. Одна из фигур, тощая настолько, что кости торчали через сухую, болезненно-серую кожу, была одета в сетку для овощей, натянутую на голое тело. Нижнюю часть туловища оборачивал доходящий до колен платок с узором, напоминающим старые советские ковры, а босые ноги были обуты в плетёные сандалии. Тощие, покрытые синяками и воспалениями от уколов руки беспрерывно дрожали. На лице застыла безумная улыбка, напоминающая оскал сумасшедшего, а глаза были навыкате настолько сильно, что казалось они вот-вот вывалятся из глазниц. Голову тощей фигуры венчал стальной дуршлаг. Идущее рядом с ней сутулое тело было скрючено настолько сильно, что больше напоминало знак вопроса. Из одежды на нем были только рваные треники да дырявые кроссовки на босу ногу. В правой руке оно сжимало большой кухонный нож. В отличие от тощей фигуры, руки сутулого не были покрыты воспалениями и не дрожали, но кожа его была так же болезненно бледна. А рядом со ртом кровоточило множество воспалившихся гнойных язв, жидкость из которых, стекая по подбородку, застывала сухой коркой в районе горла, синюшного и вздутого. Сутулое тело не улыбалась, лишь мрачно зыркало исподлобья, водя из стороны в сторону бритой головой, с непропорционально высоким лбом. — Доброго времени суток! — радостно произнесла тощая фигура. — Прошу простить нас за столь внезапное вторжение, но не соблаговолите ли вы ответить, нет ли среди вас нечестивого мальчика вурдалачьего роду? — Чую, добромъ это не закончится, — прошептала Лиза, слегка склонившись к Грише. — Есть тутъ у тебя дрынъ какой-нибудь? — Посмотри в сенях, — так же шёпотом ответил некромант, не поворачивая головы. Русалка кивнула и осторожно попятилась назад, отступая за угол избы. — Может есть, а может нет, — громко ответил Влад. — Вам-то какое дело? — О, дело есть, и притом не терпящее промедления. Ибо приказал Господь наш, Великий Макаронный Бог, избавиться от скверны, которую несёт сей нечестивый мальчик вурдалачьего роду, земле этой грешной. — Великий кто, простите? — прыснул со смеху Влад. — Слушайте, я конечно не хочу оскорбить ни чьих чувств, но что-то я не слышал никогда об этом макаронном боге. — Да ты что, с ума сошёл!? — зашептал некромант на ухо вурдалаку. — Это же верховное божество бакалейного пантеона! Муж богини тушёнки и отец гречичного бога! Влад бросил в сторону Гриши крайне скептичный взгляд и только покачал головой. — Да как ты смеешь так говорить о нашем Господе, да кипит подлива Его во веки вечные! — не на шутку разозлилась тощая фигура от такого богохульства. — Воистину ты и есть тот самый нечестивец, за которым послал он нас, своих священных инквизиторов! — Инквизиторов? А я думал, вы итальянцы, — продолжал потешаться над фанатиками вурдалак. — Нет, не в силах я боле терпеть сии нечестивые речи! Брат мой, упокой же этого грешника во имя Отца нашего, да не накроется крышкой Кастрюля Его! Сутулый инквизитор тихо зарычал и внезапно сорвался с места, в два прыжка преодолев разделявшее его и Влада расстояние. Сверкнул занесённый для удара нож. Вурдалак, собиравшийся отпрыгнуть, споткнулся о спрятавшийся в траве шланг для полива. Падая, Влад успел только поднять перед собой руки, закрываясь от приближающегося ножа. В последний миг между лезвием и плотью просвистел деревянный силуэт. Нож с глухим стуком воткнулся в весло, которым русалка загородила упавшего вурдалака. — Фухъ, успѣла! — радостно воскликнула Лиза. — Давай, поднимайся, — протянула она руку Владу, помогая ему встать. Сутулый инквизитор зарычал и отпрыгнул назад, с лёгкостью выдернув из весла вошедший в него на половину лезвия нож. Русалка обхватила импровизированное оружие двумя руками и, ловко прокрутив его перед собой, встала в защитную стойку. Некромант, который не успел даже разобрать, что случилось, растерянно оглядывал хтоварищей. — В-вы в порядке? — взволнованно произнёс он. — Конечно! Вѣдь я здѣсь! — лучезарно улыбнулась ему Лиза. — Как смеешь ты мешать нам вершить правосудие Господне?! — взбесился тощий инквизитор. — Прочь с дороги, грешная девка, или тебя тоже постигнет кара Господня! — Вы правда думаете, что я дамъ вамъ навредить моему другу? Ещё и прикрываясь именемъ какого-то жалкаго божка? Вы, трусливые рабы своего господина, даже не думайте, что сможете напугать свободную дочь Небеснаго рода! — не на шутку разозлившаяся русалка сверкнула глазами на инквизиторов и с силой сжала древко весла. — Я даю вамъ послѣднее предупрежденіе: убирайтесь отсюда подобру-поздорову, или же я васъ такъ отхожу, что вовѣкъ не забудете! Инквизиторы опешили от такой отповеди, и даже вурдалак с некромантом переглянулись, прочитав во взглядах друг друга восхищение своей подругой и облегчение от того, что они на её стороне. — Будь по-твоему, — проскрежетал сквозь зубы пришедший в себя тощий инквизитор. — Брат мой, похоже что нам придётся вдвоём преподать урок этим заблудшим овцам, дабы исполнить священную миссию, возложенную на нас Господом нашим. Сутулый кивнул, и инквизиторы двинулись к хтоварищам, обходя их с двух сторон. — Ну, и что теперь делать будем? — нервно спросил у Лизы Влад. — Драться, что жъ ещё, — пожала плечами русалка. — Ибо гласятъ заповѣди предковъ: относитесь къ людямъ такъ, какъ они относятся къ вамъ. — Эти как-то даже на людей особо не похожи… — Правда твоя. Думаю, ихъ и житью можно назвать только съ натяжкой. — Я к-конечно, очень рад за вашу решимость и всё такое, — пробормотал Гриша. — Но если вы забыли, то я в отличие от вас просто человек, и драться не особо умею. — Ты ж колдун! — подбодрил товарища вурдалак. — Заколдуй их как-нибудь. — Я не колдун, а некромант! И я не могу вот так просто взять и заколдовать их! Нужна подготовка, нужен рецепт какой-то, ингредиенты в конце концов! — Ну иди тогда подготовься. Только давай, кабанчиком, — ухмыльнулся Влад. — Мы их пока как-нибудь задержим. Лиза кивнула, подтверждая слова друга. — Ладно, тогда я пулей! — бросил Гриша и, развернувшись, побежал в сторону погреба. Сутулый инквизитор дёрнулся было в сторону некроманта, но русалка тут же преградила ему дорогу. — Не такъ быстро! Твоимъ противникомъ буду я. Инквизитор зарычал и бросился на Лизу, размахивая ножом. Русалка парировала удар веслом и нанесла ответный. В это же время Влад пристально рассматривал доставшегося ему тощего инквизитора. — Ну а ты что, голыми руками попробуешь меня одолеть? — усмехнулся вурдалак. — Не пусты мои руки, ибо укрепляет их слово Господне, которое храню я в сердце своём, — ответствовал тощий. — Но для тебя, нечестивец, я не побоюсь использовать священный атрибут Отца нашего, Великого Макаронного Бога! С этими словами инквизитор дрожащими руками снял со своей головы дуршлаг и схватил его за ручку. — Дуршлаг против вурдалака — это что-то новенькое, — усмехнулся Влад и, сжав кулаки, бросился к тощему. Вурдалак замахнулся рукой. Инквизитор занёс дуршлаг над головой. Кулак полетел в лицо инквизитора. Дуршлаг низвергся вниз. Сталь встретила кость. Кость хрустнула. Влад с криком одёрнул руку. Кости пальцев были переломаны в труху. — АХ ТЫ СУКА! Больно же! — зашипел вурдалак, укачивая повреждённую ладонь в здоровой руке. Дождавшись, когда кости срастутся, Влад пошевелил пальцами для пробы, и убедившись что с ними всё в порядке, обернулся к ухмыляющемуся инквизитору. — Ну всё, сволочь, ты огребаешь! — прорычал вурдалак, зыркнув на тощую фигуру налившимися кровью глазами, и, оскалившись, прыгнул на инквизитора, целясь в его горло заострившимися ногтями на пальцах. Тощий инквизитор выставил перед собой дуршлаг, пытаясь защититься от когтей, но не смог устоять под напором Влада, и упал на землю. Злобно рыча, шипя и матерясь, клубок из сцепившихся не на жизнь а на смерть вурдалака и инквизитора покатился по траве. Сталь в очередной раз с лёгкостью отразила дерево. Кулак полетел в открывшееся для удара лицо и с глухим хрустом встретился с носом русалки. Опешившая от удара Лиза отскочила от сутулого инквизитора и встала в защитную стойку, одной рукой сжимая весло, а другой зажимая нос. Покрытые трещинами и язвами окровавленные губы изогнулись в пародии на ухмылку. — Ты слаба, — жутким хрипящим голосом произнёс сутулый, с трудом проталкивая слова через вздутое синюшное горло. — Ты не сможешь его защитить. Исчерченные потрескавшимися капиллярами глаза мрачно зыркнули из впалых глазниц. Русалка не поколебавшись выдержала взгляд и двумя пальцами с хрустом вправила нос, лишь слега поморщившись. Тыльной стороной ладони Лиза стёрла с лица вытекшую из носа бледно-розовую кровь и стряхнула её на траву. — Побереги слова до того момента, когда ты на колѣняхъ будешь молить по пощадѣ, нелюдь, — злобно произнесла русалка и, перехватив весло двумя руками, бросилась на инквизитора. Из докатившейся до огорода сцепки вурдалака с инквизитором вылетела тощая фигура, и пробив дырку в теплице, затихла внутри. Влад поднялся и начал отряхиваться, вытаскивая петрушку из волос и листья капусты из-за пазухи. — Мой огород! — в ужасе воскликнул подоспевший к месту сражения Гриша, держащий в одной руке тяпку, а в другой — пачку свечей. — Моя теплица!! Что тут произошло?! — Драка тут произошла, а то сам не видишь, — вурдалак сплюнул на землю застрявшую между зубов мяту. — Долго ж ты готовился, я тут уже закончил. В этот момент тощая фигура зашевелилась внутри теплицы и принялась подниматься. — Или нет, — мрачно отметил Влад. — Не переживай, я нашёл одно средство! Мне бы только время, чтобы пентаграммку сообразить. — Ещё время?! Да ты офигел! Этот чёрт знаешь какой сильный! — Ну сдержи его как-нибудь ещё немножко. — Как? — Ну я не знаю, в стаю летучих мышей там обратись или что. Ты ж вурдалак. — Вот именно что вурдалак, а не граф Дракула! Тем временем тощая фигура поднялась и выбралась из теплицы, по-прежнему сжимая в дрожащей руке дуршлаг. Всё тело инквизитора было усеяно стеклянными осколками, но он не обращал внимания ни на них, ни на сочившуюся из ран кровь. — Да когда ж ты уже сдохнешь наконец! — в сердцах бросил Влад. — Покуда не оставит меня Господь мой и не погаснет во мне огонь веры моей, не бывать тому! — завопил инквизитор. — Ох, лучше бы мне тот немой достался, — вздохнул вурдалак. — Давай, Гриш, побыстрее организовывай свою пентаграммку. — Сей же миг! — кивнул некромант и бросился тяпкой вырезать на земле пентаграмму, сразу же расставляя по её вершинам свечи. Влад размял шею, хрустнув позвонками, и прыгнул на инквизитора. Сутулый инквизитор зачерпнул носком дырявого ботинка землю и резким движением ноги отправил её прямо в лицо русалки. Лиза закашлялась и, согнувшись, принялась оттирать глаза от попавшей в них грязи. Нож взмыл над головой русалки. Не открывая глаз, Лиза ушла из-под удара и подняла весло так, что потерявший равновесие инквизитор по инерции напоролся на него горлом. Хрипя, сутулое тело повалилось на колени, схватившись за горло. — Думалъ, сможешь побѣдить меня этимъ грязнымъ трюкомъ? — торжествующе засмеялась русалка, осторожно смахивая остатки пыли из уголков глаз. — На твою бѣду мнѣ не нужно зрѣніе, чтобы поставить тебя на колѣни. Ну какъ, будешь умолять о пощадѣ? — Сдохни… дрянь… — прохрипел инквизитор. — Ну, нѣтъ такъ нѣтъ, — пожала плечами русалка и замахнулась веслом. Вурдалак в очередной раз увернулся от летящего в него дуршлага и с силой пнул инквизитора по яйцам. Тощая фигура даже не поморщилась и с ухмылкой бросилась на вурдалака. — Да что ты, блять, такое? — воскликнул Влад. — Гриш, ну долго ты там ещё? — Почти готово! — донёсся из-за спины вурдалака голос некроманта, корпевшего над пентаграммой. В этот момент что-то на огромной скорости с громким звоном врезалось в теплицу, пробив в ней дыру на противоположной стороне от предыдущего отверстия. — Да оставьте вы в покое мою теплицу!! — взмолился Гриша. — Извини, пожалуйста, — произнесла подбежавшая Лиза, по-прежнему сживающая в руках изрядно покоцанное весло. — Немного силу не разсчитала, ужъ больно меня взбѣсила эта нелюдь. Сутулое туловище заворочалось в глубине теплицы. — Ну всё, не видать мне огурцов в этом году, — горестно простонал некромант. — А что ты тутъ дѣлаешь? — полюбопытствовала русалка. — Пентаграмму, чтобы избавиться от этих макароннутых. — А сработаетъ? — Не попробуем — не узнаем, — пожал плечами Гриша. Тощий инквизитор увернулся от подсечки Влада и рванул к теплице. — Поднимайся скорее, брат мой! Должно нам остановить колдуна нечестивого до того, как он закончит свои бесовские приготовления! — Ага, конечно, так мы вам и позволили! — зарычал Влад, бросившись вслед за инквизитором. — Осторожно! — крикнула Лиза, но её предупреждение опоздало. Из глубины теплицы сверкнул нож и прочертил дугу на горле вурдалака. Захлёбываясь собственной кровью, Влад повалился на землю. — Влад! — закричала русалка и, замахнувшись веслом, устремилась к инквизиторам. — Вперёд, брат мой. Исполни предначертанное, вынеси приговор этой нечестивой троице во имя овса и сыра и свиного уха! — Алюминь! — жутким хриплым голосом закончил молитву сутулый инквизитор и с нечеловеческой скоростью бросился к некроманту, которого настолько поглотило создание пентаграммы, что он вообще не замечал творящееся вокруг. Русалка попыталась перегородить дорогу сутулому инквизитору, но прямо перед ней возникла тощая фигура. Сталь встретилась с деревом. Дуршлаг, отбитый веслом, отлетел в сторону, но было уже поздно. Воспользовавшись секундной заминкой, сутулый инквизитор миновал русалку и, схватив нож двумя руками, прыгнул на некроманта. Некромант поднял взгляд и увидел летящее прямо ему в голову лезвие. «Вот значит, как я умру», — отрешённо подумал Гриша в последние секунды своей жизни. — «Всегда было интересно, каково это: умирать самому. Ну что же, жизнь перед глазами не проносится. Только нож этот проклятый. Жалко только, что я так и не успел помочь Владу и Лизе. А они ведь такие хорошие ребята. Хотел бы я провести с ними побольше времени... Надеюсь, они меня похоронят. И маму тоже…» Некромант закрыл глаза, не в силах смотреть на приближающуюся смерть, и не заметил, как что-то белое мелькнуло перед ним. Сталь встретилась с плотью, безжалостно разорвала её, проскользнула мимо костей и ледяным поцелуем смерти проникла в сердце. *** «Странно, я совсем ничего не чувствую», — подумал Гриша. — «Неужели это так просто: раз — и всё? Но почему же мне тогда так тяжело? И так… холодно». До некроманта донеслись, словно из-под толщи воды, голоса зовущие его по имени. «Надо же, меня кто-то ждёт на том свете. Точнее, уже на этом», — пронеслась мысль в голове некроманта. — «Наверное это мама… Главное не встретиться здесь с отцом. Жалко, что с Владом и Лизой я тут точно не встречусь…» Некромант глубоко вздохнул и открыл глаза. *** Какая-то белая пелена застилала некроманту глаза, и он с трудом мог разобрать, как где-то вдали вурдалак вцепился в отчаянно пытающегося высвободиться тощего инквизитора. А совсем рядом русалка пыталась утихомирить сутулого, удерживая его веслом в удушающем захвате. Гриша недоумённо затряс головой, пытаясь понять, что происходит и почему он не умер. Встряска помогла и зрение сфокусировалось на стоящей перед ним фигуре в белом саване. — Ма…ма? Женщина обернулась к некроманту и он увидел торчащий из её груди нож. — Нет… — прошептал Гриша. Женщина покачнулась и упала на некроманта. Некромант подставил руки и подхватил её. — Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это! — взмолился Гриша, глядя на маму сквозь наполнившие глаза слёзы. Тонкое старческое тело почти ничего не весило и с лёгкостью легло на колени некроманта. — Как же так… Только не снова… Только не умирай больше, мамочка, прошу тебя! — запричитал Гриша, гладя седые волосы. Слёзы, крупными солёными каплями скатывались по щекам некроманта и падали на сморщенную кожу. — Гри…ша — прошептала женщина. Некромант застыл в изумлении, не веря в услышанное. Дрожащая морщинистая ладонь легла на щеку некроманта, осторожно вытирая с неё слёзы. — Гри…ша… зай…чик… — Да, мама, это я, Гриша! — воскликнул некромант не в силах сдерживать льющиеся сплошным потоком слёзы. Женщина с трудом повернула голову и взглянула прямо в глаза сыну. — Гри…ша… мой… зай…чик… мой… сы…нок… — Да, мама, это я, это я! Не оставляй меня, прошу тебя, умоляю! Я всё исправлю, я воскрешу тебя снова, я никому не дам тебя в обиду! Только не оставляй меня одного, я прошу тебя, мамочка! Не оставляй меня, пожалуйста! Дрожащие пальцы в последний раз коснулись залитой слезами щеки и упали на землю. — Прос…ти… ме…ня… зай…чик… — совсем тихо, едва различимо прошептала женщина. И закрыла глаза в последний раз. Некромант возвёл очи горе. И закричал. *** Некромант растворялся во Тьме. Тьма обволакивала его, и длинные холодные пальцы скользили по лицу Некроманта. Капля влаги скатилась по щеке Некроманта, оставляя на ней чернильно-чёрный след. Тонкие пальцы нежно коснулись смуглой кожи, стирая отпечаток ночи, и продолжили свой путь к шее и ниже, туда, где ещё билось тёплое живое сердце. Некромант пытался закричать, но чужие ледяные губы не давали ни единому звуку вырваться из его гортани. Запертые в клетке из зубов и языков слова теряли свою силу и затихали, прятались так глубоко, что никакому волшебству не под силу было их оттуда призвать. Тогда Некромант взмолился мысленно, отчаянно, отречённо, проклиная Тьму, восхваляя Тьму, призывая Тьму. СПАСИ ЕЁ! ВЕРНИ ЕЁ ЕЩЁ РАЗ! Ледяной перезвон, звук, что древнее любых цивилизаций, отголосок разговоров космических ветров и созвездий, тихо возвестил Некроманту о том, что чудо было одноразовым и долг за него ещё не уплачен. Бездонно-чёрная пелена застила глаза Некроманта — и он не видел, но прикосновения отзывались сотнями обжигающих игл в каждой клетке тела — и он чувствовал, как чужие пальцы на его груди превращаются в заточенные костяные острия. Некромант хотел вспомнить своё имя, но память его была Тьмой. С трудом собрав воедино крошечные осколки своей сущности, своего сознания, того, чем он когда-то был, Некромант предложил Тьме свою ненависть и свою любовь. ЗАБЕРИ МЕНЯ ЦЕЛИКОМ! ВОЗЬМИ МЕНЯ, ДЕЛАЙ СО МНОЙ ЧТО ХОЧЕШЬ, Я ВЕСЬ ТВОЙ! ТОЛЬКО ВЕРНИ ЕЁ! Костяные острия пронзили смуглую кожу и чужие губы ещё сильнее сомкнулись на устах Некроманта. Тонкая дрожь пробежала по телу, отзываясь на ожидание неизбежного. ПРОШУ ТЕБЯ! Внезапно костяные острия отступили и ледяные губы разомкнули свою клеть. Тихий шелест умирающей звезды донёсся до уха Некроманта и нежно проник в него, отпечатавшись в сознании двумя словами. НЕ СЕЙЧАС. Длинные холодные пальцы в последний раз нежно скользнули по тёмным кудрям Некроманта и растаяли. Тьма растворилась в Некроманте. Ибо она была им. *** — Гриша! Гриша, очнись! Чьи-то взволнованные голоса доносились до некроманта, чьи-то руки трясли его, но некромант ничего не слышал и не чувствовал. Что-то чёрное закрывало его глаза и тело чувствовалось чужим, словно он не находился в нём, а наблюдал за всем со стороны. — Ну же, Гриша, приди в себя наконец! Звонкая пощёчина привела некроманта в чувства, но тёмная пелена никак не спадала. Дрожащей рукой Гриша стёр с глаз залившую их чёрную жидкость. Зрение постепенно возвращалось, и некромант понял, что он всё так же сидит посреди выжженой на земле пентаграммы, в вершинах которой дотлевали свечные огарки. На руках он по-прежнему держал мёртвое — теперь уже окончательно — тело своей матери. По обе стороны от Гриши сидели Влад и Лиза. Инквизиторов нигде не было видно, только рядом с пентаграммой и неподалёку от теплицы блестели в лучах заходящего солнца две чернильные лужи, похожие на разлитые нефтяные пятна. — Ч-что произошло? — тихо спросил некромант. — Чего тут только не произошло, — покачал головой вурдалак. — Ты закричалъ и потерялъ сознаніе, — начала объяснять русалка. — Потом у тебя пошла из глаз какая-то чёрная жижа, — продолжил Влад. — И пентаграмма загорѣлась! Чернымъ пламенемъ, я такого никогда въ жизни не видѣла! — Это, кстати, было очень жутко, смотреть как ты сидишь посреди горящей пентаграммы и истекаешь… даже не знаю чем. Чернилами? Чёрной кровью? — А потомъ эти… — Лиза запнулась. — Инквизиторы! — подсказал вурдалак. — Да, инквизиторы. Они загорѣлись такимъ же чернымъ пламенемъ какъ пентаграмма. — И просто растаяли! Растеклись! Растворились! Разжижились! — Д-да понял я, понял, — поморщился Гриша. — Это что, они там? — кивнул он в сторону чернильных луж. — Ага! — подтвердил Влад. — Твоих рук дело? — П-понятия не имею, — покачал головой некромант. — Да это и не важно. Растворились — туда имъ и дорога. Жалко только почву этой поганью загрязнять, надо будетъ вычистить потомъ, — равнодушно подытожила разговор о инквизиторах русалка. — Гриша, ты лучше скажи, ты хоть что-нибудь помнишь? Что ты видѣлъ, когда потерялъ сознаніе? Некромант нахмурился и потёр пальцами виски, размазывая чёрную жидкость по лицу. — Помню только желание любой ценой вернуть маму к жизни, и больше ничего. С этими словами Гриша опустил глаза вниз и посмотрел на безжизненное тело, завёрнутое в саван. — В-вы можете мне помочь донести её до дома? — тихо попросил он. — Да, да, конечно, — с готовностью откликнулись хтоварищи и осторожно подхватили тело с двух сторон. Некромант с трудом поднялся на ноги и отряхнулся. — Мне нужно умыться. Сможете её занести в избу? Положите на свободную лавку, пожалуйста. Хтоварищи кивнули и не спеша понесли тело в избу. Гриша с отрешённым видом поплёлся в сторону рукомойника, прибитого к столбу рядом с деревянным туалетом. *** Когда отмывшийся от чёрной жижи некромант вернулся к избе, вурдалак с русалкой уже ждали его на скамейке рядом с крыльцом. Хтоварищи раздвинулись, освобождая место, и Гриша молча сел между ними, спрятав лицо в ладонях. Влад и Лиза осторожно обняли его за плечи. — Э-это моя вина, — прошептал некромант после длительного молчания. — Неправда! — сразу же возразил вурдалак. — Если уж чья-то вина тут и есть, то только моя. Это ведь я, получается, привёл их к тебе на порог, они за мной гнались. Если бы не моё появление тут, то ничего бы этого не случилось! Гриша покачал головой. — Я тогда в спешке побежал на второй этаж за свечками, а дверь на обратном пути не закрыл… Так что это я виноват. — Но ведь если бы не твоя мама, то ты бы… — запнулся Влад. — Умер? — с грустной усмешкой подсказал некромант. — Да лучше уж самому умереть, чем второй раз, вот так… — Ну тогда ужъ это и моя вина тоже! — рассердилась русалка. — Это вѣдь я не успѣла остановить ту нелюдь съ ножомъ. Только почему мы пытаемся обвинить себя въ томъ, въ чёмъ виноваты только эти поганые инквизиторы? Это же не мы напали на нихъ, а они на насъ. Мы защищались и дѣлали всё что могли. Мы вѣдь даже не знали, что за нами кто-то гонится. Да, если бы мы съ Владом не пришли сюда, то съ твоей мамой ничего бы не случилось. Но зато могло случиться что-то похуже съ какими-то другими людьми, оказавшимися въ этотъ моментъ рядомъ съ нами. Въ концѣ концовъ это же именно ты покончилъ съ ними, безъ тебя бы мы врядъ ли справились. Такъ что можетъ быть хватитъ сидѣть и заниматься… — Виктимблеймингом? — подсказал вурдалак. — Да! Навѣрное! Не знаю! — яростно взмахнула руками Лиза и замолчала, переводя дыхание. — Ты права… Но легче от этого почему-то не становится, — с грустью заметил Гриша, роняя крупные слёзы в ладони. — Прости, пожалуйста, я не хотѣла… — растерялась русалка и стала аккуратно гладить некроманта по голове. — Она ведь была для меня всем, — всхлипнул некромант. — Она единственная поддерживала меня в детстве. Когда я возвращался после школы побитый, она ни в чём меня не упрекала и просто молча обрабатывала мои раны. Когда в очередной раз нажравшийся отец пытался избить меня, она всегда защищала меня, несмотря на то, что ей самой доставалось гораздо сильнее. Когда этот алкаш находил мои книжки и, в приступе бессильной ярости к словам и историям, смысла которых его скудный разум был понять не в силах, рвал их на части, она ночами сидела и аккуратно склеивала страницы, сшивала заново блоки и обложки. И даже когда я набрался смелости признаться ей в том, что хочу стать некромантом, она спокойно меня выслушала и сказала, что ей всё равно, кем я буду, потому что для неё я всегда останусь её сыном… Её зайчиком… Повисла гнетущая тишина. Плечи Гриши содрогались от рыданий, Влад шмыгал носом с глазами на мокром месте, а Лиза, отвернувшись, украдкой вытирала стекающие по щекам слёзы. Встряхнув головой, русалка с решительным видом встала со скамьи, присела на корточках перед некромантом, взяла его за руки и посмотрела в заплаканные глаза. — Гриша, мнѣ правда очень жаль, что я не успѣла спасти твою маму. И я ничего съ этимъ не могу подѣлать. Но я обѣщаю тебѣ, что мы проводимъ её достойно. — Спасибо, Лиза, — прошептал некромант. Русалка встала и обернулась к вурдалаку. — Не переживай, — кивнул Влад, поняв её без слов. — Тут я сам справлюсь, можешь идти. Лиза кивнула в ответ, развернулась и поспешила в сторону речки. Вурдалак повернулся к некроманту и осторожно взял его за руку. — Знаешь, Гриш, — начал свой рассказ Влад. — А у меня ведь тоже мама умерла… *** — Вот такая вот история, — закончил Влад и замолчал, глядя в окрашенное алыми росчерками небо. Притихший некромант сжал руку вурдалака. — Прости, я не знал, что у тебя всё так… — Да брось ты, за что тут извиняться! — А как ты, ну… Справился с этим? — Честно? — Влад вздохнул. — Да никак. Я просто с головой ушёл в учёбу и подготовку к поступлению. Плюс все домашние дела: я же фактически остался жить в одиночку. Раньше я, конечно, тоже помогал маме чем мог, но совсем одному… — Это совсем по-другому, да, — печально кивнул Гриша. — И все эти годы я продолжал жить по инерции, как будто она не умерла, как будто она всё ещё рядом. И продолжал стремиться исполнить её мечту. Но знаешь, встретив тебя, я словно бы увидел себя со стороны и понял кое-что важное. Вурдалак повернул голову и пристально взглянул в глаза некроманту. — Она ведь и правда умерла, да. — Да… Она и правда умерла, — чуть промедлив, кивнул в ответ Гриша. Два друга, человек и вурдалак, встретившиеся то ли по стечению случайных обстоятельств, то ли сведённые вместе какой-то высшей силой, сидели на деревянной лавочке и, глядя как догорает небо, думали о тех, кого они потеряли. — Но ведь тогда получается, — продолжил Влад после долгой паузы, — что все эти годы я потратил впустую, гонясь за призраком, пытаясь исполнить волю того, кого уже давно нет на этом свете. И в погоне за чужим счастьем, за счастьем того, кто уже никогда не сможет порадоваться моим успехам, я чуть было не потерял себя, я практически остался один, оттолкнув всех своих школьных друзей, заперев себя вместе с ней в этом иллюзорном гробу. И я не понимал, и не смог бы понять, если бы не встретил тебя, — вурдалак схватил некроманта за плечи обеими руками и развернул к себе. — Гриша, жизнь ведь на этом не заканчивается! И жить надо для живых! Понимаешь? Для живых!! Некромант широко распахнутыми глазами уставился на вурдалака, а потом улыбнулся. — Даже если эти живые — нежить? — Ой, да тьфу на тебя, окаянный! Всю притчу мне обломал! — наигранно возмутился Влад, а потом рассмеялся и обнял Гришу. — Да, даже если эти живые — нежить, — прошептал он в плечо некроманта. — Конечно же, только если ты сам этого захочешь. Гриша вздрогнул, и от неожиданности не сразу понял, что делать со своими руками. Немного успокоившись, он неловко обнял Влада в ответ. — Эй, а почему безъ меня?! — раздался с крыльца возмущённый голос Лизы. Светло-голубой молнией русалка перемахнула разом через все ступеньки и на полном ходу, раскинув руки, врезалась в сидящих на скамье Влада и Гришу, от чего те едва не свалились на землю. — Сударыня, будьте так любезны ослабить вашу хватку! — Ай, Лиза, ну больно же! — А нечего было безъ меня тутъ обниматься! Троица друзей, с трудом балансируя на узкой деревянной скамье, весело рассмеялась. — Слушай, а что ты в избе-то делала? И как ты вообще там оказалась? — спросил у русалки некромант, когда объятия расцепились. — Какъ-какъ, взяла и зашла. Вы такъ были увлечены бесѣдой, что даже не замѣтили. Послѣдніе приготовленія я тамъ дѣлала. — К чему? — удивился Гриша. — Какъ къ чему? — ещё сильнее удивилась Лиза. — Къ погребенію, конечно же. Я же тебѣ сказала, или ты всё забылъ уже? — Ах, точно… Я тогда просто не очень хорошо соображал. Ты поэтому ушла? — Поэтому, и не только, — слегка погрустнев, отвела взгляд русалка. — Понимаешь, я… Я никогда никого не теряла, это меня… теряли. Я совершенно не представляю, что вы чувствуете, и каково это… Поэтому рѣшила, что будетъ лучше дать вамъ время обсудить это вдвоёмъ, а самой заняться дѣломъ: такъ и польза будетъ отъ меня какая-то, да и мнѣ самой тоже хотѣлось немного привести мысли въ порядокъ. Некромант кивнул. — Да, я тебя понимаю. Так что там с погребением-то? — А! — оживилась Лиза. — Ну, у насъ всё готово! Тѣло омыто, завернуто въ свѣжую ткань, и самое главное, — было видно, как русалку распирает от гордости, — сложенъ погребальный костеръ! Воистину княжескихъ размѣровъ! — Какой костёр? У кого — у вас? — Гриша растерянно переводил взгляд с Лизы на Влада и обратно. — На меня не смотри, я тут ни при чём! — помотал головой вурдалак. — Я вообще-то с тобой был! — Да пойдемъ, самъ всё увидишь! — русалка схватила некроманта за руку и потянула за собой. Гриша растерянно посмотрел на Влада. Тот только вздохнул и пожал плечами, мол — привыкай. Некромант обречённо направился в избу, ожидая увидеть там что угодно. Но когда он прошёл сени и зашёл внутрь, то обомлел. Посередине помещения, на брёвнах стояла наспех сколоченная из досок ладья, в которой, утопая в белых цветах, умиротворённо лежало тело его матери, завёрнутое в новый чистый саван, с отмытыми, заплетёнными в косу волосами и сложенными на груди руками. Обомлев, Гриша рассматривал эту похоронную инсталляцию, не находя слов. — Ну, времени было не такъ много, поэтому получилось, конечно, не идеально… — неправильно истолковала его молчание русалка. — Да нет, что ты, я просто в шоке, — наконец смог вымолвить некромант. — Откуда?.. Как вообще?.. Ты даже носовую фигуру успела вырезать?! — Это совсѣмъ пустяки, — засмущавшись, махнула рукой Лиза. — Ну что, понесли? — Давай, ты сзади а я спереди. Русалка и некромант осторожно подняли самодельную ладью с телом и понесли её в сени. Выбравшись из сеней, они чуть не столкнулись со ждущим их на крыльце вурдалаком. — Это ещё что такое? — обалдел он, увидев ладью. — Все вопросы к Лизе, — пожал плечами Гриша. — Я уже, знаешь, ничему не удивляюсь. — Ну и правильно, ну и правильно, — кивнул Влад. — Лиза, может, тебе помочь? Я могу понести если хочешь, ты лучше дорогу показывай. — Да, давай! — согласилась русалка и вурдалак занял её место в конце похоронной процессии. Сама же Лиза выбежала вперёд. — Нам сюда, — махнула она рукой в сторону речки. — Речка, — поморщился Гриша, — ну конечно же речка… Возглавляемая русалкой странная похоронная процессия двинулась по укрытой сумраком тропинке. *** На берегу реки процессию уже ждал сложенный из брёвен огромный погребальный костёр, не меньше полутора метров в высоту. Рядом с ним суетились три зеленоволосые русалки, наводящие последние штрихи. Увидев Лизу, они радостно замахали руками. — Мы уже закончили! — воскликнула Навка. — Ставьте сюда. Влад с Гришей осторожно поставили ладью на погребальный костёр. — А я думал мы её по речке запустим, — пробормотал вурдалак. — Да ты чего, она же декоративная, и сажени не проплывётъ, — ужаснулась Лиза. Мавка тем временем подкралась к некроманту. — Ну здравствуй, красавчик! Давно не виделись! — подмигнула парню фиолетовоглазая русалка. — Изыди, распутница! — Гриша, засмущавшись, закрыл глаза ладонью и отвернулся. — Воу-воу, полегче, льстец! — смущённо захихикала Мавка. — А кто это тут у нас такой миленький? — обернулась она к Владу. — Это, видимо, тот самый вурдалак, да? — тихо спросила Хитка, бросающая осторожные взгляды на Влада. — Тот самый? — удивлённо посмотрел вурдалак на Лизу. — Ты им про меня тоже что ли рассказывала? — Да, а что, нельзя было? — с улыбкой спросила светловолосая русалка. — Да нет, можно, конечно! Просто я не ожидал такого внимания. — Так! — хлопнула в ладони Навка. — Мы тут вообще-то не за тем собрались, чтобы светские беседы устраивать. Мавка и Хитка нехотя отошли от парней и вместе с Навкой зашли в воду. Лиза протянула Грише самодельный факел и спички. — Вотъ, держи. Зажжёшь, когда будешь готовъ. Прости, что не смогу быть рядомъ, но такой сильный жаръ я точно не выдержу… — с грустью произнесла русалка. — Ничего страшного, — кивнул некромант. — Ты и так сделала больше, чем я тебя мог бы просить. Спасибо тебе огромное! — с чувством произнёс Гриша, и, немного замявшись, осторожно обнял русалку. Лиза крепко обняла его в ответ, а потом, отпустив объятья, развернулась и, подбежав к реке, прыгнула в воду рядом с зеленоволосыми русалками. — Подержишь? — некромант протянул вурдалаку факел и спички. — Я хочу… попрощаться. — Да, конечно! — с готовностью закивал Влад. — Не спеши, мы подождём столько, сколько надо. Гриша медленно подошёл к стоящей на погребальном костре ладье и склонился над лежащим в нём телом матери. — П-прости меня… И спасибо… За всё… Некромант осторожно коснулся губами холодного морщинистого лба. Две слезы, скатившись по щекам, разбились о лепестки белых цветов. Гриша обернулся к Владу. — Пора, — тихо произнёс некромант. Вурдалак молча протянул ему зажжённый факел. Пламя коснулось сухой соломы, подложенной в основание погребального костра, перекинулось на тонкие ветки, и, распробовав их, жадно впилось в сухие брёвна и доски. С радостным треском, поглощая и ладью и лежащее в ней тело, взметнулся ввысь погребальный огонь, озаряя ярким светом и рыдающего некроманта, и положившего ему руку на плечо вурдалака, и четырёх русалок, стоящих полукругом по пояс в воде. Зеленоволосые русалки тихо затянули песню, не звучавшую в этих краях уже больше сотни лет, с каждым словом увеличивая громкость, вознося слова в тёмное небо, вслед за летящими туда яркими искрами. Я сидела нонь, печальна, призадумалась; В эвтот час, бедна горюша, во минуточку, Допустила злодий — скорую смерётушку До родителя — желанной своей матушки. Я бы видела злодийку-душегубицу, Со оружия, лиходийку, застрелила бы, С писталета я, злодийку, запалила бы; Она крадчи шла, злодийка, лиходеица, Ко крылечку ведь она не подходила, За вито́ она колечко не гремела; Малой пташечкой в окошко залетела И впотай она родитель уносила; Укатилося великое желаньице, Оно в водушки, желанье, во глубоки, В дики темныи леса да во дремучи, За горы́ оно, желанье, за толкучии, Быдто рыбинку спустила я в синё море, Жар как птицю опустила я со клеточки, Как соло́вьюшка спустила с тепла гнездышка! Тут ужа́хнулось ретливое сердечюшко, Подломились с горя резвы мои но́женьки, Задрожали тут девоцьи мои рученьки; Я не видла-то, победна, свету белого, Пооста́лась, сирота горька — безсчастная, В темном лисе — как еди́на деревиночка, В синем море водоплавна една у́тушка, Быдто деревцо в лесу да я шатучее, Быдто летняя трава да подкошоная. Я проглупала родитель свою матушку; Мне держать бы-то родитель во белых руках, Прижимать бы мне родитель ко белым грудям, Не давать бы мне злодийке-душегубице. Ой тошным да мне тошнешенько; Я не вижу, кое день, кое темная-де ноченька; Быв сине море разливается, Как леса к зени приклоняются, Мать сыра земля колыбается, Ай же море, море синее, Ты розлей мою кручинушку! Ой леса, леса дремучи, Вы здавиде злу обидушку! Ай же матушка сыра земля, Ты прими меня сиротинушку! — Так что ты думаешь насчёт моего предложения? — тихо спросил Влад. Гриша, смахнув слёзы, посмотрел на него. — Я согласен. Всё равно здесь меня больше ничего не держит. Но я думал, что ты хочешь снова стать человеком? — Я уже в этом не уверен. Я даже не знаю, возможно ли это, так что чего тут гадать. Посмотрим по обстоятельствам, надо сначала добраться до Магнитогорска, вздохнул Влад. — Но одно я знаю точно, как бы там всё в итоге не обернулось, стану ли я обратно человеком, или же навсегда останусь вурдалаком, я хочу остаться с вами. С Лизой и с тобой. Некромант положил ладонь на руку вурдалака, лежащую на его плече, и крепко её сжал. Погребальный костёр ярился, разгораясь всё жарче и жарче, взметаясь голодными языками пламени, уносясь к верхушкам деревьев. Пламя отражалось и в красных глазах вурдалака, и в тёмных глазах некроманта, и в бледно-голубых глазах русалки. И несмотря на то, что они были разделены водой и не могли стоять рядом друг с другом, в тот вечер три души были связаны огнём и общим горем. *** Тонкие и длинные пальцы, затянутые в чёрную кожаную перчатку, барабанили по дорогому итальянскому письменному столу. Золотой перстень с выгравированным на нём вензелем в виде буквы V отражался в блестящей лаковой поверхности элитной мебели. Раздался стук в дверь. — Войдите, — произнёс властный голос, принадлежащий владельцу перстня. Высокие дубовые двери распахнулись и в кабинет проскользнула раболепно согнувшаяся фигура. — Роман Игоревич, разрешите доложить! — подобострастно произнёс вошедший. — Докладывай, — сухо ответил властный голос. — Мальчик уже совсем близко. Завтра, край — послезавтра, ожидаем его в городе, если не случится никаких форсмажоров. — Ну так проследите, чтобы их не больше не случилось! — рявкнул сидящий за столом. — Или вам напомнить, как вы чуть не потеряли его, потому что проморгали этих больных экстремистов? — Такого больше не повторится, Роман Игоревич, уверяю вас! — ещё ниже склонилась подобострастная фигура. — Что прикажете делать с мальчиком, когда он окажется в городе? — Сопроводите его ко мне. — Слушаюсь, Роман Игоревич, — вошедший кивнул, не разгибаясь, и ухмыльнулся, обнажив длинные острые клыки.