Часть 6

— Ты охуел?! — Линка со всей силы вмазала Димке по лицу сумкой из кожзама, которая, окостенев на морозе, стала больше похожа на оружие. — Малыш… — пробормотал он виновато. — Малыш, Дим? Малыш?! — полыхала она, продолжая тянуть к нему руки, чтобы выцарапать глаза, не иначе. Они самозабвенно целовались у входа в метро, сверху романтично падал снег, мимо шли безликие прохожие, а из расстёгнутой куртки прямо от горячего возбужденного Димкиного тела шел пар. Он так увлекся девичьими губами после долгой разлуки, что и не понял, как Линка скользнула пальцами в ворот растянутой футболки, нырнув следом носом, чтобы оставить свою личную метку, наткнувшись на новую тату. И все было бы ничего, если бы Линка не была тем человеком, которому на протяжении многих лет Димка жаловался на Калаша. Рассказывал о ней. Жужжал так, словно у него на ней жизнь замкнулась. Строил коварные планы мести, убийства, уточнял у Линки, как укусить ту побольнее, чтобы точно поняла — он ее ненавидит! А потом набил тату с АК-47. Димке было стыдно процентов на двадцать. Меньшим образом за то, что вытащил Линку на мороз, прекрасно зная, что дальше поцелуев дело не пойдет, а в большей степени из-за того, что хотел сказать ей на резонное возмущение из-за первой причины. — Ты совсем ебанулся, Дима? — Линка сверкнула глазами. — Это прикол такой? Или с Жорой поспорил? Это ведь он тебя на такую херню подбил, да? Димка вздохнул. «Конечно, прикол, — подумал он тоскливо. — Тот ещё прикол…» Истерики он любил только в случае, когда они заканчивались бурным примирением. Сейчас же понимал, что стоит ему открыть рот, станет только хуже, настолько, что уже приготовился, как в Библии учат, подставлять вторую щеку. — Малыш, тут такое дело… — он неловко потоптался в кроссовках по скользкой плитке у перехода, а Линка уперла руки в бока, сверкая злобно глазами. — Какое, Дим? Говори уже прямо, хватит яйца мять, — отрезала она раздражённо. — Давай расстанемся навсегда? — выпалил Димка, ругая себя за прозвучавшую в голосе наивность. Он видел по глазам девушки, что она подумала ровно о том же, когда тонкие губы скривились, а бровь изогнулась со скепсисом. — Дим, ты нормальный? — уточнила она с сомнением. Димка нахмурился. — Да, блядь, а какой ещё? — огрызнулся он недовольно, потому что все шло как-то через жопу, совсем не так, как он изначально планировал. — Ты позвонил мне, выцепил из дома, потащил морозить задницу на Арбат, чтобы потом засосать меня у перехода и предложить расстаться… — она поморщилась от отвращения. — Навсегда? В ее губах это прозвучало ещё паршивее, чем в его голове, из-за чего Димка тут же вышел из берегов, вскинув возмущённо руки. — А как ещё, Лин? — заорал он на всю улицу. — Мне смс тебе надо было прислать? Или почтового голубя? Я поговорить хотел, объясниться, по-человечески, чтобы… — Пока мотал меня по улице или пока засовывал язык в рот? — продолжала издеваться Линка. — Или ты думал проводить меня до дома, вставить и с членом внутри обсуждать, почему нам надо расстаться «навсегда»? — она ядовито чиркнула пальцами кавычки в воздухе, от чего у Димки на языке кислятина зашипела. — Не думал я с тобой сексом заниматься… — проворчал он с досадой. Линка хмыкнула едко. — Повзрослей, Дим, — сказала она с таким подтекстом, что Димка почувствовал огнестрел в груди. Ее длинные пальцы с черным маникюром коснулись его плеча, когда она прошла мимо и мазнула губами по уху. — И позвони, когда это случится… Как и все Мальцевы, Димка был упёртым, как баран, а ещё был из той уникальной породы людей, которые из вредности готовы над собой издеваться, лишь бы остаться при своем. После событий у Калашниковой дома Димка твердо уверился в мысли, что он втрескался. Окончательно и бесповоротно. Принять такое было нелегко, но, подумав об этом обстоятельно, Димка пришел к логическому выводу, что все к тому и шло: не могли одиннадцать лет жизни никак не повлиять на него или Калаша, а произошедшее на острове и вовсе заставило его посмотреть на девушку иначе. Кеды эти ее белые, глаза голубые и ямочки на щеках, когда улыбается… Это все звучало глупо. Как в дурацком молодежном фильме про обстоятельства, судьбу и необходимость смотреть по сторонам. Стоя у двери в метро с орущим оглушительно в уши Сашей Растичем, Димка уныло признал, что перспектив у него нет никаких, да и те, что были, он себе испортил. В миг когда он сбегал из квартиры Алисы Калашниковой в тот день, все внутренности танцевали ламбаду от предвкушения чего-то сладкого. Невероятного. Несмотря на мерзкий мокрый день, на грязную одежду, на разбитое лицо и конфузный момент, Димке виделось, что все правильно и верно, все красиво и замечательно, как в чертовых мечтах. На эмоциях он написал Линке. На них же выложил это про «навсегда», а сейчас слушал «7 расу» и думал, каким же оказался дебилом. Ведь Алиса Калашникова, по сути, все та же одноклассница, которую он чмырит каждый день. Ничего не поменялось. От ее вежливости он не станет вдруг желанным, она не кинется ему в ноги с криками: «Возьми меня, Мальцев, я твоя навеки!», а Линку, сексуальную, хлесткую, шикарную, получается, он уже упустил. Димка скис. А потом разозлился на себя, потому что это было самым глупым и поспешным решением из всех, что он совершал. И не было рядом никого, кто мог бы его понять, кто мог бы сказать, что он совершил бесконечную дурость или, напротив, что он прав. Дни в школе до Нового года Димка благополучно прогулял: выходил из дома и шатался по улицам, курил, выпивал, иногда сидел со стаканом колы в торговом центре, с завистью и кровавым глазами неадекватного сталкера наблюдая за парочками. В сам Новый год, напившись до белых мух, уснул под стойкой в каком-то клубе, пропустив и бой курантов, и поздравления, и смс, которую увидел только поздним утром, когда получил пинка под зад из клуба и вернулся домой. Кое-как сфокусировав взгляд на крошечном зелёном экране телефона, Димка различил неизвестный номер и буквы: «С Новым годом, Мальцев!» Димку даже подбросило на кровати, куда он еле забрался, когда приполз едва живой после праздника — так его только Калашникова называла. Сон и похмелье как рукой сняло, он скатился на пол, тыча экраном себе в лицо, непослушными от волнения пальцами набирая: «Калаш, думала не узнаю?» Отправил и застонал. Голова гудела, а щеки горели от смущения и возбуждения. Отложив телефон, Димка кое-как поднялся, побрел в ванную, благодаря высшие силы за то, что мама с Михалычем отмечают Новый год у брата отчима и дома нет никого, кроме морозного воздуха из открытой настежь форточки на кухне и тупого похмельного Димкиного лица в отражении. Он наспех умылся, решив, что душ примет, когда окончательно протрезвеет, чтобы не пасть самой постыдной смертью из-за неловкости, на кухне присосался к выдохшейся бутылке «Буратино», когда услышал «пи-пи… пи-пи» с лёгким механическим эхом. Димка, резко отбросив бутылку в сторону и мельтеша как лабрадор, кинулся обратно в комнату. Неловко поскальзываясь на линолеуме в коридоре подлетел к дивану, со всего размаху впечатался в него коленями, зашипев от боли, и с жадностью открыл смс. «Как иначе, я же твоя девушка» — от поросячьего счастья у Димки все перед глазами поплыло. Он четырежды перечитал сообщение, завалился набок и застонал. — Калаш, ну ёб твою… — пробормотал он с нежностью, набирая непослушными пальцами: «Что, опять Антоша-гондоша достал?» Он вдруг нахмурился, стёр все, что написал и поднялся, всматриваясь в экран. — Димон, блядь, угомонись… — проворчал он сам себе, потёр лоб, несколько раз вдохнул и выдохнул, а потом напечатал: «Калаш, пойдешь со мной на свидание?» и отправил, пока не передумал. Ответ не приходил так мучительно долго, что Димка уже подумал было, что пора волосы стричь и в монастырь подаваться. Ему отказала Алиса Калашникова. А чего он, собственно, хотел? Гнобил девчонку столько лет, пакостил. От воспоминаний о всех тех мерзостях, что он вытворял, Димке вдруг стало так погано, что он уже взял телефон, печатая «Справедливо, Калаш, базара нет», но отправить не успел — моргнул и появился в верхней строке крошечный конвертик. Димка соскочил с дивана, заметался по комнате, кося серым глазом на телефон — страшно было, капец. «А вдруг она сейчас припечатает так, что он на всю жизнь импотентом станет? А вдруг унизит, а ему ещё весну с ней в школу ходить? А вдруг…» Димка застонал, дёрнул себя за волосы, схватил телефон и открыл сообщение. «Зайди за мной в 16:00», — значилось там. — Бля… — выдохнул неверяще Димка и осел кулем на диван. — Бля… — повторил он, сердце постучало из груди и уточнило участливо: «Димон, ты живой? Все норм?» Димка заморгал, глянул с опаской на смс, потом на часы в верхнем правом уголке крошечного экрана — 13:54. — Бля! — и сорвался с места, вылетая из комнаты, потому что полутора часов на сборы было катастрофически мало для человека, который планировал покорить сердце самой невозможной девушки в своей жизни.