Часть 7

Девчонок у Димки всегда было много. В свои шестнадцать он успел два года повстречаться с Линкой, в перерывах между этими отношениями гуляя с соседкой по даче Настей, которая учила его целоваться, пока с братом Пашкой за ручку ходила. Были ещё девушки, с которыми он гулял, танцевал и просто сходил с ума. Димка был ветреным, обожал объятия и прикосновения, умело пользовался своим обаянием, поэтому в центре внимания был всегда, безо всякого смущения гуляя с двумя, тремя одновременно. Единственной константой в его жизни была Алиса Калашникова, которой в своем отношении он не изменял никогда. Нервно одергивая край черной толстовки, Димка выкурил две сигареты, стоя у ее подъезда, а потом набрал дрожащими пальцами номер квартиры на домофоне. Ответили быстро и безмолвно, запищал замок и парень протиснулся в душный подъезд, в картонной коробке около почтовых ящиков в котором была целая батарея пустых бутылок из-под шампанского, а на ступенях у лифта мирно дремал потрёпанный мужчина в красном колпаке. Димка взлетел по лестнице на нужный этаж, потоптался у двери, выплюнул в угол жвачку, которую успел сунуть в рот, пригладил нервно волосы после шапки, нажимая на звонок. Через некоторое время щёлкнул замок, потом второй и в небольшую щель выглянул курносый нос. — Там у вас какой-то дядька валяется на первом, твоя работа, Калаш? — хмыкнул нервно Димка и покраснел, думая о том, как глупо и по-детски звучит. Дверь приоткрылась шире, Алиса вышла на лестничную клетку, сложив руки на груди: на ней были узкие джинсы, обнимающие стройные ноги как вторая кожа и ярко-красный свитер, волосы струились по плечам, а на лице — хмурое выражение. — У меня условие, Мальцев, — сказала она строго. — Никаких шуток про оружие, иначе на свидание можешь идти один. Димка сглотнул и коротко кивнул. — Окей, Калаш, замётано, — согласился он покорно, решив, что так станет даже проще, не нужно будет лавировать между смешным и неуместным. Девушка покачала головой. — Алиса. — Чё? — не понял Димка, наклонившись чуть ближе, словно хотел расслышать ее получше. — Алиса, — повторила она с нажимом. — Ты же в курсе, Мальцев, как меня зовут? — на ее лице на мгновение промелькнуло далёкое сомнение, будто она и сама не была в этом до конца уверена. Димка хмыкнул. — А, ну да… — снова закивал он, сунув руки в карманы, потому что сил не было, как хотелось потрогать ее волосы. Калашникова подняла бровь. — Тогда жди здесь, я оденусь и выйду, — сказала она деловито, а на строгом лице не отразилось ни одной лишней эмоции: никаких морщинок у глаз, никаких блёсток в зрачках и никаких ямочек. Димка занервничал. Вытащил сигарету, когда дверь прикрылась с тихим щелчком, спустился на пролет ниже, подцепив пальцем крючок на форточке и распахивая ее настежь. Лицо обдало морозцем, он закурил, прикидывая, что на улице не погуляешь, а придумать что-то оригинальное, когда у тебя в кармане олений хер вместо денег — та ещё задача со звёздочкой. Димка вспомнил, как вытряхивал несчастную копилку в виде хрюшки, подаренную бабушкой, как шарил панически по карманам всех весенних курток, для которых ещё не настало время, а потом сунулся в свою сокровенную заначку — откладывал на Нокию Е63, так хотелось уже поменять телефон. Но чего не сделаешь ради любви. — Пойдем? — послышался голосок отличницы у него за спиной, а Димка тут же обернулся, улыбнулся одними уголками губ, уже готовый сморозить очередную кору про автомат, когда увидел на девушке черный пуховик с отливом, но вовремя себя остановил и просто кивнул. До метро добрались на автобусе, благо всего пара остановок. Спустились на платформу, подождали поезд с лицами смущенными и отстранёнными, пусть и театрально. Пока не зашли в вагон бросались друг в друга быстрыми, ничего не значащими фразами. Димка по привычке встал у двери и не заметил, как рука сама нырнула в карман куртки, выуживая оттуда плеер. Алиса стояла рядом, старательно отводила взгляд, щеки ее нежно румянились в жёлтом свете вагона, а волосы зазолотились, когда она сняла шапку со смешным помпоном, и рассыпались по плечам песочными волнами. Димка завороженно проследил за этим движением, чуть ли не рот открыл от восторга, а потом судьба услышала его фантазии, поезд дернулся, заставив девушку неловко покачнуться и упасть в его объятия. Димка инстинктивно обнял ее за талию, прижав к себе ближе, губами коснувшись золота волос. От удовольствия он даже зажмурился, так чаруще от них пахло яблоком и корицей. Алиса некоторое время не шевелилась, вовсе застыла, как зверёк в свете фар, а потом Димка почувствовал, как ее теплые ладони скользят по его бокам, как обнимают в ответ, а девичья щека касается груди, в которой оглушительно колотилось сердце. Димка втянул носом воздух, голова снова закружилась от восторга, когда в ухе заиграло: «Впилась занозой в сердце мое стрела Купидона…» Он поднял руку, подхватывая один, висящий на тонком проводе вдоль его груди наушник, протягивая его однокласснице, а та подняла на него голубые глаза, взяв его прохладными пальцами и вставляя себе в ухо: «Одна она повсюду, где бы не скрылся я… Во всех глазах и лицах только одна она…» Димка смотрел внимательно и взволнованно, глаза в глаза, и кажется впервые чувствовал удивительное единение, спокойствие, будто не нужно больше бежать. Алиса смотрела в ответ, точно в душу ему заглядывала, но не ковыряла ее грубо черными ногтями с маникюром, а гладила, ласкала, миловала, будто это был крошечный пушистый зверёк. Мальцев сам не заметил, как разомлел, расслабился, пальцы принялись перебирать ее длинные волосы. Найк Борзов все стонал в ухо: «Одна она повсюду…», и Димке было так хорошо, что он чуть остановку не проворонил. Спохватился, когда люди начали заходить, подхватил Калашникову за руку и с силой потянул против толпы, своими плечами расчищая путь среди возмущенных, улыбаясь как полный идиот. Они вылетели на платформу, словно выплюнутые, смотрели снова друг на друга, смеялись, а наушники все так же тянулись проводом от уха к уху, хотя Димке показалось на секунду, будто от сердца к сердцу. «Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах Под тёплым дождём… Ты снова лучше всех, а дачу, маму, билеты Мы переживём». Алиса отбросила быстрым движением волосы с лица, посмотрела из-под ресниц загадочно, чарующе, и Димка в тот же миг понял, что все, пропал, по-идиотски, совершенно и вдребезги. Теперь уж точно. На эскалаторе не мог отвести от нее завороженно взгляда, словно видел впервые. «Какая ж она красивая…» — подумал он, очарованный, с удивлением, потому что никогда этого не замечал. Из метро они вышли под снег, падающий с неба огромными белыми крыльями, почти сразу свернули в Пятницкий переулок, мимо кукольных сахарных домов. Потом пробежали по Большому Овчинниковскому до торгового центра «Аркадия», где наконец смогли снять шапки с куртками. Алисино лицо раскраснелось на морозе и было почти цвета ее свитера, но это показалось Димке каким-то возмутительно, щемяще милым, из-за чего он даже ругнулся на себя отборным матерком в душе — нельзя быть такой размазней. Кинотеатр «Пять звёзд» Димка любил нежно и давно, с тех самых пор, как с Линкой познакомился: сюда таскалась вся ее тусовка, в которую Димка быстро врос, тут они ржали со стаканами газировки, просиживая штаны в морозы, тут они ели самые вкусные и самые дорогие бургеры в его жизни, тут, в туалете, Димка на спор занимался с Линкой сексом, и сюда же ходил в кино в полном одиночестве, приходя на стрелки сильно заранее, потому что его любовь к ностальгическому никто не поддерживал. «Что старье пересматривать по сто раз, ещё и за бабки?» — пожимал плечами Жора. «Мне такое не нра вообще…» — отмахивалась Линка, когда Димка робко показывал ей кадры из «Ходячего замка». Сегодня Димка тоже не готов был раскрываться в своем увлечении, слишком хотел произвести впечатление, поэтому долго мониторил афишу, выбирая, куда же повести Калашникову: на «поржать» с Адамом Сендлером и его «Сказками на ночь», поглазеть на космического Васю Степанова, осилить романтическо-тематическое нечто американского кинематографа или… Алиса стояла рядом, некоторое время послушно молчала, давая ему время на выбор, после чего наклонилась к окошку кассы, сунув туда курносый нос и с вежливой улыбкой сказала: — Можно два билета на «Порко Россо», пожалуйста. Димка покосился на нее с неуверенностью. — Может… — его палец дернулся в сторону смотрящего на них с афиши Винса Вона. Алиса улыбнулась. «Наконец-то», — с облегчением выдохнул Димка, словно ждал этого события весь день, торопливо пытаясь силой воли сорвать и со своих губ невольную, полную довольства ухмылку. — Давай все же на Миядзаки, ладно? — спросила она мягко — так, как никогда раньше не спрашивала. Димка чуть не расплавился от радости в штаны, колени предательски дрогнули, на лице проступили красные пятна, и он торопливо кивнул, суя в окошечко кассы купюры, моля Христа, Зевса и бога Тота, чтобы с позором не издать какой-нибудь полный очарования звук, который раскрыл бы в нем не крутого парня, а влюбленного хомяка. Сам не понимая, что же с ним творится и как вышло, что Калаш, которая вызывала в нем столько раздражения, искренней неприязни и отвращения сейчас будоражит сознание до белых мух перед глазами, Димка с силой дёрнул билеты из рук приветливого кассира, заторопившись в зал. Алиса проводила его внимательным взглядом, от которого у Димки в затылке дырка образовалась, через нее, кажется, можно было увидеть крошечный, сжавшийся от любви до размера грецкого ореха мозг. Куртки кинули на соседние кресла, Димка вдавил позвоночник в спинку сиденья, боясь пошевелиться, благодаря высшие силы, что сеанс сейчас начнется и не нужно будет придумывать тему для разговора в пустом зале, потому что на большее, чем «у тебя волосы такие, м-м-м…» он был сейчас просто не способен. Алиса с чопорным видом сидела рядом, снова натянув на лицо выражение молодой училки, которое рыцарский Мальцев пыл притушило. «Порко Россо», увы, Димка не увидел, благо, смотрел его ещё раньше, но даже если бы и нет, то не жалел бы. Через десять минут после того, как погасили свет, он кинул вороватый взгляд на соседку, просто чтобы понять, как ей вообще, ведь в его окружении аниме смотрели только несколько странного вида эмочек, с которыми он тусил на одной вписке, когда с Линкой в очередной раз расстался. И пропал: сияние от экрана делало ее кожу похожей на китайский фарфор, который он в музее Останкино мельком видел в глубоком детстве, рассекая по Итальянскому залу рядом с Пашкой в беззвучном вальсе с огромными тапками на ногах, а глаза девушки приняли потусторонний оттенок, будто застывшая в хрустале молния — красиво до того, что дух захватывало. На середине мультфильма, когда отважный пилот с ревом проносился на красном кукурузнике по водной глади, окатывая брызгами мосты и людей вокруг, Димка, набравшись наконец смелости, откинул подлокотник, разделявший его с девушкой, придвинулся ближе и приобнял ее за плечи, притягивая к себе ближе. Сердце колотилось в горле, все сенсоры обострились, Димка себя чувствовал волком, попавшим случайно в большой город, заледенел рядом, раздувая ноздри и слепо пялясь в экран, только вот ничего на нем не видя. Он даже драку пропустил, хотя всегда эту сцену обожал и ждал с нетерпением, а сейчас сидел, почти не дыша, гипнотизируя колонку слева от экрана, потому что теплые нежные девичьи пальчики мягко ласкали его руку. Когда заиграли первые аккорды фортепьяно, Димка чуть ли не скрипя шеей повернул голову к девушке, моля бога, чтобы предложение перекусить не прохрипеть голосом Чудовища из одноименного мультика, когда наткнулся на внимательный голубоглазый взгляд. Женщина со стороны экрана запела что-то проникновенно на японском, Алиса придвинулась ближе, за руку притянула Димку к себе, едва коснувшись робким поцелуем его губ. Сиденье под задницей у Димки дрогнуло, он закрыл глаза, ощущая вкус яблочной карамели во рту, от которой хотелось облизнуться, а потом сказать что-то про любовь. Алиса отстранилась так же внезапно, как и поцеловала, заправила смущённо прядь волос за ухо, отвела взгляд и покраснела. — Идём? — спросила она неуверенно, а Димка тут же подскочил с места, хватая ее и свою куртки в руки. — Ага! Давай! Голодная? — он выстрелил словами, как автоматной очередью, сощурился привычно и наморщил нос, пытаясь понять, в том ли порядке он слова назвал. Калашникова кивнула, развернулась и направилась к выходу, а Димка хвостом побежал следом. Он так носился ещё несколько раз, по-глупому услужливо притаскивая за маленький столик напитки в высоких стаканах, бургеры и картошку, а потом ещё и пирожок с вишней, хотя Калашникова и отказывалась. Джентльмен он или кто, в конце концов? — Мальцев, может сядешь уже? — спросила она с незлобливой насмешкой, откусив кусочек картошки фри и смотря на него внимательно, когда Димка снова подскочил со словами «салфеток ещё попрошу». Он кивнул коротко, воровато и плюхнулся на стул напротив, бегая взглядом по столу — поднять его на девушку было отчего-то страшно до чёртиков, потому что Димке казалось, будто сейчас она усмехнется и скажет что-то в духе: «Ну что, Мальцев, а теперь пошел ты нахер, потому что я тебя ненавижу за все, что ты творил! А за картоху респект!» — Молчать будешь? — уточнила она спокойно. — Обычно ты не такой… Димка вскинул наконец на нее глаза. — А какой? — выпалил он нервно. Алиса наклонила голову набок, отчего волосы скрыли часть ее лица, смотрел на Димку только чуткий электрический глаз и уголок улыбающегося мягко рта. — Смелый, — ответила она с придыханием. Димка зарделся. — Такой меньше нравлюсь, Ка… — он оборвал себя на полуслове, зыркнув виновато, когда уголок губ опустился. — Алис? Она вздохнула, снова убрала волосы за ухо, открывая румяное лицо, а Димка только сейчас заметил, как мелко дрожат ее пальцы. — Ты мне любой нравишься, Дим, — ответила она тихо. Был у Димки сосед по даче, который лет в двенадцать пошел в грозу с приятелем на железную дорогу, чтобы на рельсы монетки подкладывать. Искали их в тот пасмурный вечер всеми «Лесными Далями», да нашли под утро, по частям — парней засосало под колеса встречных поездов и, как сосед дядя Коля тогда сказал, — «распидорасило» так, что дед внука только по искореженному велику и кроссовке узнал. Димка сейчас чувствовал себя так, будто и сам оказался между двух поездов: красные пятна на собственном лице и шее ощущались как удары, ему казалось, ещё один — и он отрубится нафиг от такого эмоционального потрясения. Скрутилось все вместе: «ты мне нравишься», едва различимый голос, сладкое отчего-то «Дим», скромный взгляд и такая буря в глазах, будто это решение и для Алисы Калашниковой было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Будто Алиса Калашникова и Дима Мальцев и были теми сумасшедшими, кто поперся монетки на рельсы подкладывать. — Д-даже скотиной? — уточнил хрипло Димка, даже не заметив, как запнулся на первом слове, подавшись всем телом к ней навстречу. Алиса тоже потянулась через стол, почти касаясь носом его носа, заглядывая с ласковой улыбкой в глаза. — Даже скотиной, — утвердила она контрольным в голову. Димка сглотнул. — А когда Калашом тебя зову? — едва слышно пробормотал он. Алиса усмехнулась, приблизившись ещё и шепча ему в губы: — Убить хочется, но… Да. — Твою ж мать… — выдохнул Димка, чмокнул ее сладко, а потом откинулся на спинку стула, прикрыв руками лицо. — Твою же мать, Калаш… — вырвалось само собой, он тут же вскинул полный ужаса взгляд, а Алиса, так и продолжая упираться локтями и грудью в стол, была совсем рядом и смотрела внимательно, едва насмешливо. — Прости, Алис, это привычка, блин… — Может, пора уже новые привычки заводить, м? — спросила она чуть хрипло. Димка, как полицейская овчарка, по команде потянулся к ней навстречу, ухватил пальцами за подбородок и поцеловал, выдыхая в губы: — Какие, например? Хотелось одновременно всего: и поболтать, и спровоцировать, и поцеловаться, и надышаться хотя бы на день вперёд, поэтому Димка еле оторвался от девичьего рта, весь взъерошенный, растерянный и влюбленный до чёртиков. — Например, называть меня Алисой, — улыбнулась она смешливо, а в глазах заплясали жёлтые чертики. — Или целовать почаще. А ещё можно признаться, что я тебе тоже нравлюсь.