Часть II. Дорога на Небеса.

Глава II. «Дорога на Небеса».

Пока Голод старательно выкручивал колесико состарившейся зажигалки в попытках поджечь сигарету, Усач расхаживал из стороны в сторону, поблескивая на ярком весеннем солнце своим ядерным жилетом. Спустя некоторое время – такого как раз хватило, чтобы Уокер отошла на приличное расстояние – Усатый подошел к двери и провернул в замке ключ, после чего вернулся к столу. - Какие новости? – мужчина спрашивал больше из вежливости, понимал: слишком мало еще прошло времени, едва ли Голод что-то нарыл. - Ты и сам прекрасно знаешь: никаких. Походил, поузнавал аккуратно – аай, - Голод махнул рукой – все тщетно, мол, и устало улыбнулся. – О твоем Доминике тоже не шибко чего известно: говорят только, в последнее время он все мосты налаживал, свои интересы обслуживал – в обход тебя, разумеется. В какую-то неприятную историю вляпался, нервный был. Ну да это так – слухи. Что скажешь? - Доминик и неприятная история? Что ж, на него похоже. Вполне. Честно сказать, не возьмись за него Интерфектор, я бы и сам его, - Усач махнул рукой, изображая жест, похожий на стрельбу из пистолета, после чего рассмеялся. Так легко Усач говорил о смерти! - полушутя, хохоча, потирая свои мощные усы. «Искалеченный ведь человек», - подумал Голод тогда. – Но «уволить» его я не успел. Стало быть, он все еще был моим человеком - я должен за него впрячься. Поэтому ты и здесь. Я больше чем уверен, грохнули парнишку из-за его собственных дел, но Доминик это так – повод. Повод привлечь к делу тебя́. Ты хорош в своем ремесле, а мотивация обелить репутацию брата (или избавить от нависшей угрозы семью) сделает тебя лучшим. Что касательно меня: я заплачу. Но Интерфектор мне нужен живым: слишком многим он перешел дорогу, - и Усач заиграл пухлыми пальцами по столешнице. - Хочешь устроить на его голову аукцион? - Именно. С полгода назад «лицо, сильно похожее на Интерфектора» - по почерку, похожее – грохнуло одну немаловажную мадам. Борю-то помнишь? Так вот, пуф! Прямо в лоб его лярвочку-то и порешили! Борис до сих пор траур не снял – сколько угодно отдать готов, лишь бы разобраться с Интерфектором по-своему. - Женщину? И ты говоришь мне об этом только сейчас? – Голод со злостью вдавил в стол окурок. - Ты еще молод и наивен. Твой брат старше, умней; наверняка понимает: принципы нужны только затем, чтоб дорого их продать. - Он никогда не стал бы работать по женщинам. Я его знаю. - Знаешь? Не глупи! – Усач потянулся под стол за двумя бокалами и бутылкой (впрочем, уже откупоренной и немного распитой) купажированного виски. – Сколько вы времени провели вместе? Да любой его заказчик с ним и того больше общался! На лице Голода заиграли желваки: - Я так сказал не потому, что верю брату, а потому, что знаю: каждый из его принципов под собой имеет веское основание. Убеждения его не на пустом месте возникли. - Послушай. Я не хочу ссориться, право! Не хочу! Просто предупреждаю: предубеждения – не лучшая почва для качественной работы. Я позвал тебя потому, что доверяю. И хочу, чтоб ты и сам мог доверять себе. Будь объективен – это все, о чем я прошу. Вздрогнем? Чокнулись. Голод отпил из своего бокала, тут же переводя тему: - Что там Чезаре? - Аа, этот бездарь? Для, - Усатый натянул очки и, ведя пальцем по бумажке, по слогам прочел, - се-кве-ни-ро-ва-ни-я ДНК требуется время, пока анализы не готовы. Пальчиков и пыжиков (жарг. От ПЖС – потожировых следов) на стволе, разумеется, нет, - мужчина швырнул Голоду бумажки. – Там все. - Не густо. - Мой тебе совет, хотя едва ли ты в нем нуждаешься: начни с заказчика. И смени гардероб: весна на дворе, природа о-жи-ва-ет! А ты будто тамада на поминках: весь в черном. Голод рассмеялся: - Зато стирать удобно. Не надо вещи сортировать. - Жениться тебе нужно, вот что! – Усач, разгоряченный напитком, приобнял Голода за плечи. У мужичка часто (в хмельном состоянии – особенно) просыпалась какая-то отечественность, и выражалась она в основном в наставлениях «на путь истинный». Голод себя наставлять позволял и порой даже прислушивался к некоторым советам. Усач был одним из немногих, кому Голод мог доверять - или, по крайней мере, не опасаться: мужичок в свое время успел плотно поработать со Смертью. Тот Усача уважал. Боле того – когда выяснилось, что почившая мамашка их так и не успела крестить Чуму, даже попросил Усатого стать крестным отцом малышки. Усач в крестнице души не чаял, а та в ответ обожала его. Прям семейная идиллия. Голод радовался, что у сестры было хотя бы некоторое подобие отцовской фигуры. Не родной, конечно, папка, но все же… - Жена уж за тобой присмотрела бы и гардероб подобрала: чтоб твой образ подходил к ее маникюру! – Усатый всплеснул руками, после чего, опомнившись, скрестил руки на груди, нелепо прикрывая жилет-фуксию. Голод усмехнулся: наверняка в эту нелепую тряпку Усатого одела супруга, а тот теперь отыгрывается на Голоде. – Дурак ты! Вон, вокруг тебя все вьюном девки вьются, та же Уокер! Видел, как на тебя зыркала? Пригласил бы ее куда хоть бы. Милая барышня, чистейшая душа! Ну да что я тебя учить буду! - О, а что касательно Уокер… Ты с ней осторожней, какое-то нехорошее у меня предчувствие. Усач потрепал Голода по плечу, отхлебывая еще немного виски: - Ты умный парень, и со своей работой справляешься «на ура». Но и я, знаешь ли, тоже не промах. Больше полувека эту землю топчу и свою работу тоже знаю неплохо. А моя работа – разбираться в людях, Голод. Не учи батьку ебаться, хорошая она девка! Добрая очень, наивная. Только хорошее в людях видит. Не хотел ее брать даже – нечего ей здесь вращаться. Но она просила очень – деньги нужны. Голод вздохнул. Может, и правда, повторная встреча с ней – просто совпадение? Но интуиция кричала, надрывая свои несуществующие связки: не бывает таких совпадений! Слишком много этой Уокер! - Что ж, мне, пожалуй, пора. Почитаю, что там Чезаре настрочил. Надеюсь, у них мозгов хватило наружку около лежки оставить? - Шутишь что ли? Они и знать не знают, как со снайперами работать. Но не думаю, что он вернется. Такие, как Интерфектор, ошибок не допускают. Голод кивнул, добивая виски. - Спасибо. - Да уж не за что. Голод, ты ведь не забывай про меня! Заходи просто так, без дел! Я весь в движениях, конечно, но час-другой на тебя и любимую крестницу всегда найду! Выйдя из кабинета, Голод тут же столкнулся с Мими. - Подслушивала? - Больно надо! – она фыркнула. Мими работала у Усача вот уже с год – кем-то вроде секретарши: устраивала встречи, приносила важным персонам кофе. Но в основном работа ее заключалась в забалтывании неприятных работодателю гостей. С этим Мими справлялась отлично. Попала она к Усачу совершенно не как Вики – то есть, не случайно: не искала профессии секретаря. Девушка всегда вращалась в «подобных» кругах, ее многие знали: как же, дочка своего отца! Мамона в городе (да и далеко за его пределами) уважали все. Все, кроме самой Мими. Она и раньше была не в восторге от делишек своего папеньки и очень злилась, когда тот оправдывал бесконечные сутки в офисе заработком денег для дочки. Да, ей нравилось кататься на каене, протирая зеркала заднего вида тишкой баленсиага, но куда больше удовольствия ей доставляло время с отцом. И Мими неоднократно напоминала об этом Мамону, но тот лишь отмахивался. Последней же каплей стала… его смерть. Интерфектор тогда только объявился, своим появлением и точным попаданием в лоб жертве испугав весь штат. А вскоре после этого некая «горная птичка» принесла Мамону на своем хвостике слушок: на того готовится покушение. На этом все, никакой информации сверх. Кто его заказал? Почему? Каким способом? Из ситуации Мамон нашел только один выход – умереть. Точнее, инсценировать трагический отход себя в мир иной. Только вот, о фиктивном характере смерти он не удосужился уведомить свою дочь. Авось сболтнет чего лишнего! И, когда папенька нежданно-негаданно на сороковой день после «смерти» воскрес, Мими была готова укокошить его по-настоящему. Такого она ему простить не могла, разгорелась страшная ссора. - Это тонкости работы, Мими! А я ведь ради тебя работаю, глупая! Ради твоего будущего! Ради твоих развлечений! Не нужны тебе деньги? А как заговоришь, если неделю не пошатаешься по своим клубам? Если будешь пить дешевую водку под мостом, а не Лонг-Айленд у Люцифера в «Инферно»? - Может, и заговорю, да вот только «как» ты уже не узнаешь! Между деньгами и дочерью ты свой выбор уже сделал, - Мими ушла, громко хлопнув дверью. Несмотря на то, что ни часу в своей жизни работать ей не приходилось, девушка, опросив своих многочисленных друзей, знакомых и приятелей, быстро отыскала себе неплохое местечко под крылышком у Усача. Особым везением она считала специфичные между Усатым и Мамоном отношения – они не ладили (и никто не знал почему): отец бы точно не стал соваться в кантору Усатого. Так Мими и оказалась на своем рабочем месте. Впрочем, она недооценила Мамона. Все-таки, он очень сильно любил свою единственную доченьку. Как только тому донесли, куда устроилась Мими, Мамон пришел к Усачу лично, был готов ползать на коленях и умолять (стрелять и драться, впрочем – тоже), лишь бы тот присмотрел за его дочуркой. Обещал не скупиться на оплату подобного рода шпионажа. У Усача ведь тоже росла маленькая дочка – он прекрасно понимал Мамона. Они тогда хорошо выпили вместе, сразу же позабыв старые обиды. Усач клятвенно пообещал Мамону сообщать о том, как поживает Мими, до тех пор, пока та не помирится с отцом. А вот деньги брать отказался. Голод с этой историей знаком был не понаслышке: он сам помогал искать исчезнувшую вдруг Мими. Так они и подружились. Хотя, «подружились» - громкое слово, скорее – нашли общий язык, чем девушка умело пользовалась, без стеснений прося у Голода различных одолжений. А тот нередко не мог ей в этом отказать – у девчонки было дьявольское обаяние. И не менее бесовская способность доводить людей до белого каления, и продолжать «калить» до получения желаемого. - И многое ты успела услышать? – Голод требовательно взглянул на секретаря. В конце концов, Мими сдалась: - Да ла-адно, а что бы ты сделал на моем месте? Ты бы видел, с каким лицом новенькая выбежала из кабинета! Что такое у Вас там произошло? Раска-ажи, иначе я умру от любопытства! - Почему бы тебе не спросить у нее, а? У меня много дел. В отличие от некоторых, мне платят не за то, чтоб я просиживал мини-юбки. - А жаль… Твои длинные ноги в мини-юбке смотрелись бы очень даже… Ну Го-о-олод…. Она ушла по делам в инспекцию, там можно сутками торчать! Прикажешь мне несколько часов сгорать в неизвестности? - Мими, дай пройти! – Голод начинал терять терпение, однако девушка закрыла собой дверной проем и отрицательно покачала головой: - Ну сжалься! Не надо мной, так над Вики! Расскажи! Она придет – я дам ей дельный совет! У нее и так в жизни черная полоса: какой-то еблан привез в клуб и бросил там совершенно одну, представляешь? Хорошо хоть… - Глаза Мими распахнулись, а рука сама прильнула к губам, прикрывая вздох удивления. - Мими! - Погоди-ка погоди… Так Гейдж – это ты?! – девушка смеялась так, будто впервые услышала анекдот про бибки. – А Вики такая наивная… говорит: «я просто коктейли, наверное, перепутала»! Ты ее напоил! И оставил с Люцифером! Да ты хуже сатаны, приятель… И тебе совсем не стыдно? Голод вздохнул. Доказывать что-то этой бестии – бесполезно. Но он не был бы собой, не умей пользоваться слабостями других. Усач этой Уокер очарован, а вот Голод ей не верит - слишком много ее в последнее время. За девчушкой нужен глаз да глаз. Мими бы с таким прекрасно справилась, эта дьяволица умеет быть настойчивой: - Кто знал, что она как слепой котенок – тычется в каждый угол? Мими, я серъезно сейчас: присмотри за Уокер, тебе же это ничего не стоит! В обход Усача, разумеется. За мной не заржавеет. - Вот значит как? – девушка наигранно улыбнулась. – И что ты можешь мне предложить? - У меня нет времени на твои игры. Просто скажи сколько. - Оо, ты плохо меня знаешь! Не все в этом мире, дорогуша, можно купить за деньги… Голод поднял на девушку измученный полный скепсиса взгляд: - Да что ты! - Да! Я ведь не так много прошу: тебе же прислали проходочку в «Небеса»? Тебя каждый год туда зовут. И каждый год ты не пользуешься своим «+1»… Понимаешь, к чему я клоню? Примерно раз в год «Небеса» устраивали какое-нибудь светское мероприятие с претензией на культуру. Голоду этот «кружок по интересам» не нравился, но «профессия» его включала в себя налаживание каких-никаких связей. Мероприятия «Небес» для того и предназначались: небольшая кучка людей из «творческой тусовки» старалась продать себя как можно выгодней, а «интеллигенция», пытаясь произвести впечатление на возможных бизнес-партнеров – как можно дороже купить. Ну и, разумеется, обзавестись нужными знакомствами. На деле искусством там и не пахло. В общем, «глубоко интеллектуальное» и до невозможности пафосное мероприятие. Но такие как Мими никогда не упустят возможности повеселиться. - Тебе бы тоже прислали, Мими, если бы в прошлый раз кто-то, не будем называть имена и показывать пальцами, не обоссал главный экспонат выставки скульптур. - Она же была отвратительной! Я еще мягко с ней поступила! Предъявлять такое приличным людям на обозрение – позор! - Приличным? - В общем: с тебя проходка по «+1» на главную тусовку квартала, а я шепну тебе на ушко, если новенькая выдаст что-то интересное. Все равно ничего не теряешь, ты никогда никого не зовешь. Идет? Голоду, должно быть, полагалось тут обидеться: как будто ему некого звать! Но сил пререкаться и манерничать у него совсем не осталось: - Черт с тобой, по рукам. Только, Мими, я прошу тебя… - Ладно, не нуди. Кажется, тема этого года – «кино»? Обоссать киноленту будет проблематично, - девушка расплылась в улыбке. Не говоря ни слова, Голод поспешил покинуть кабинет: бедовая Мими – лишь секунду ей дай – тут же вспомнит про очередной свой форс-мажор, попросит вытащить из «полной задницы», а сверху еще пару поручений навесит. Она умеет. Ну уж нет, пока она переводит дух, бежать нужно со всех ног. Голод аккуратно отворяет дверь, но в проеме сталкивается с… Уокер. Ну, конечно. Вся запыханная: торопилась. Такая исполнительная работница? Что ж, видно неловкому разговору быть. Часто бывает, что в узком пространстве двум человекам невозможно разойтись: они, стараясь друг друга обогнуть, вечно отклоняются в одну и ту же сторону. Так и тыкались лицо в лицо Голод и Вики, пока девушка не решилась заговорить: - Уходишь? Уже? - Много дел. Мими грациозно присела на стул и принялась распивать чашку уже сто лет как остывшего эспрессо. - Значит, не зря спешила. Мчалась, как угорелая: все боялась не успеть, - в доказательство Вики приложила к шее тыльную сторону своей ладони, ощупывая высокий пульс. Пальцы Голода на мгновение дрогнули: в рефлекторном движении он почти уж было потянулся, чтобы удостовериться самому, но вовремя себя остановил. – Я просто… - Слушай, мне жаль, что так вышло, и… - Я хотела поблагодарить… Я и не знала, что в нашем городе есть таки́е места. И люди, как Люцифер. Брови Голода чуть встрепенулись в удивлении. Что она только что сказала? - Весь последний год я ведь словно в клетке прожила: новые убеждения не формируются, а старые… а старые все меньше и меньше согласуются с тем, что я вижу. И я с месяц как каждый день прошу Бога о новых знакомствах, а тут такое… Никогда бы не подумала: такой повеса, как Люцифер – еще и имечко какое! О Боже! – и забрал из бара, напоил кофе, позволил переночевать. Не воспользовался, хотя возможность была! А знал бы ты, какой он начитанный! И когда все успевает? Он столько всего знает о религиях, верованиях, человеческих убеждениях. Мне стыдно, но гораздо больше меня – воцерковленной христианки! Если бы не ты, мы бы с ним так и не познакомились! Ну да что все обо мне да обо мне? Как прошел ва́ш с Трикси вечер? Ну и наивная эта Уокер! Ей-богу! Может, и правда: их вторая встреча – лишь совпадение? Девчонка как-то неестественно появилась в его окружении, и любой осторожный человек решил бы: она на́верно что-то вызнает. Но такую дуру сыграть невозможно! Голод готов спорить на что угодно: она действительно воцерковленная христианка. Что характерно, скорее всего - ДВР-овец. (Аббревиатура ДВР-овец часто встречается в христианском сленге и означает «Дети Верующих Родителей» - особый контингент среди протестантских верующих). Что она там говорила? Кажется, у нее верующий папа. Ну вот! Все сходится! Хах, у мальчика не встал от количества выпитого, а она уже видит в нем джентльмена. - С кем? - Люцифер сказал, что у вас с Трикси – так ведь ту девушку со стойки зовут? - все непросто, и поэтому ты с ней уехал, как только подвернулась возможность. Но, видимо, мне не стоит об этом, да? - Да, Вики. Не стоит. У нас до сих пор все непросто. Что ж, извини, что бросил тебя в баре и бросаю сейчас: но мне пора, - Голод спешил оборвать диалог как можно скорей. У Люци язык без костей, что он там наплел? Зачем вообще стал пояснять что-то? - Ясно. Спасибо за форточку в новую жизнь! – Вики негадано врезалась прямо в крепкую мужскую грудь и стиснула Голода в объятьях. Новости. Он неловко похлопал Уокер по спине, вместе с тем отстраняя: - Приятно было увидеться. До встречи, Мими! - Погоди! Где ты взял такую? – И Вики пальчиком ткнула на футболку Голода. Принт изображал Кельнский собор, заставленный лесами, гласил о чем-то на немецком, а где-то в глубине картинки хмурил брови сам сатана. – Это какая-то марка? Я не встречала в продаже таких картинок! Уже второй раз вижу! Я хотела спросить еще тогда, у мужчины – у него был похожий значок – но испугалась. Было поздно, а в переулке Скшиньского – ты ведь сам понимаешь, Гейдж? – никого, кроме асоциальных личностей встретить не ожидаешь. Хотя, там и редко кто околачивается. Кроме как того мужика со значком, я давно уже никого не видала. Голод внимательно посмотрел на Вики, вылавливал каждую эмоцию, каждую мысль. - Кажется, я даже тебя спрашивал: не боишься ли. А ты посмеялась: мол, даже наркоманам Скшиньский не нужен. - Так в заброшке-то никого и не было, - девушка повела плечами, - она гораздо спокойней переулка. - Понятно. Голод сжал кулаки. Ну что за Уокер? Он же спрашивал! Уточнял! «Ну переулок же не заброшка!», тьфу! - Так что за принт? - Это футболка со съезда покерного клуба в Кельне. А тебя, как архитектора, интересует продажа души за сто́ящие чертежи? – Голоду хотелось хоть как-то задеть Вики. Из-за нее он упустил, возможно, важную зацепку! А если бы судьба не свела их во второй раз? Он бы так никогда и не узнал этой детали! Да, едва ли этот след приведет хоть куда-то, но на безрыбье и рак, как говорится. - Господи, ты невыносим! И как Люци с тобой дружит? Чтобы считать мои чертежи бесталанными, тебе было бы неплохо для начала их увидеть! - Как-нибудь в другой раз, ладно? Я обязательно еще загляну на днях. - Счастливо оставаться, бой! – ленно протянула Мими. Ей было грустно, что такая хлесткая драма потухла, не успев разгореться. Ну да ничего: какой-никакой, а повод разговорить Вики чуть больше у нее появился. - Я наберу, малышка Мими. - Проваливай уже! Дверь в приемную еще и захлопнуться не успела, как по комнате разлился раскатистый девичий смех. - Так вы знакомы? - С Голодом-то? А то! Кто ж его не знает: широко известная в узких кругах личность! - С Голодом? - Угу. Это тот самый парень из бара, Гейдж, да? В «инферно» его все Голодом называют. Не спрашивай почему. Как-то так прикипело. Вроде, как-то с его старшим братцем связано, но я не знаю подробностей, да и это не важно. Гораздо важней другое, - Мими встала со стула, вкрадчиво обходя Вики, - Вики Уокер – воцерковленная христианка? А может, Вики Уокер – разбивательница сердец? - Ты о чем вообще? - Ну как… то ты уезжаешь с самим Люцифером, - зайдя сзади, Мими аккуратно откинула локоны Вики и начала массировать плечи, - А теперь, оказывается, по тебе еще и Голод сохнет… - Сохнет? Ну и вздор! – Вики развернулась, скидывая руки приятельницы. – Я же тебе говорила: у них там, - девушка потерла указательными пальцами друг о друга, изображая нечто, словесной манифестацией которого должны были стать, наверное, «шуры-муры», - с Трикси! Иначе, почему он даже не попрощался? Мими прыснула: - Да. И именно поэтому он даже не помнит, как эту Трикси зовут. А что Вики Уокер – архитектор, выучил наизусть. Вот что, подруга: ты либо мне наврала, и это не просто шапочное знакомство, либо ты ему очень и очень понравилась. Лови удачу за хвост: по нему ведь полгорода сохнет. Да он, и правда, хороший парень. Если, конечно, уметь найти подход. - А ты умеешь? - Умеешь – не умеешь, но проходочку себе выбила, - Мими улыбнулась.