III. Завет перемен

Николас сидел в коридоре полицейского участка уже около трёх часов, но время казалось для него растянувшейся секундой бесконечности. За окном уже давно стемнело. Всё это время он пребывал в астрале, равнодушным и пустым взглядом сверля стену. Не помнил Флетчер ни как его усадили в машину, ни как допрашивали — всё слилось для него воедино, а перед глазами всё повторялись произошедшие события. С момента допроса парня и Амур прошло уже порядком больше часа. Ему сказали сидеть здесь и ждать окончательного решения, что он, собственно и делал. Левая рука вновь адски болела, даже сильнее, чем ранее. Но от помощи Николас отказался, а опускать глаз он на неё просто не мог: в голове сразу же всплывала картина того, как помогал ему Найтмер. Он не злился на наставника — скорее, испытывал жгучую горечь и непонимание того, почему тот умолчал о своих гипотезах по поводу преступника. Флетчер даже чувствовал некое разочарование в нём, а может, и в себе. Не просто же так Найтмер решил оставить данные доводы у себя в голове. Мысли о том, что Оскар оказался предателем, и вовсе не хотели укладываться.     Забытье парня прервал несколько взволнованный голос. Ник не сразу поднял голову, но заметил, как рядом с ним присела Амур. В её руках было кофе.     — Вот, возьми, пожалуйста.    Но парень лишь поднял голову и больше не шелохнулся.    — Как ты? — не унималась девушка.     — Странно. Я не верю в то, что со мной происходит последние три часа, — сухо выдавил из себя он.     — Ты сидишь так всё это время. Тебе нужно.    Амур снова протянула ему баночку кофе, и на этот раз Николас нехотя взял её. Девушка осторожно положила свою руку тому на дальнее плечо, а затем прижала к себе. Он сопротивляться не стал. Флетчер чувствовал, как чужой взгляд скользит по нему, а дыхание то и дело сбивается. Амур хотела успокоить его, помочь хоть чем-то, но не могла выдавить из себя и слова.     — Я не знаю, что мне делать.    — Ник, с ним всё будет хорошо…    — Я не знаю…     Хотелось бы Николасу верить в это. С момента прибытия сюда ему так никто и ничего не сказал про Найтмера, а вопросы лишь игнорировали. Это начинало сдавливать грудь ещё больше. Амур решила перейти на иную тему, чтобы хоть как-то растрясти друга:    — Что тебе сказали на допросе?     — Были в шоке, — коротко и отстраненно ответил он.    — И всё? Почему ты сидишь здесь?    — Сказали, что у меня нет нужных доказательств по поводу причастности Оскара и  я должен ждать окончательного решения.     Лицо Амур исказилось в гримасе недовольства и разочарования.    — Серьезно?! Да как они могут…    — У нас правда нет никаких доказательств.     — Н-но… это же… несправедливо!    Она вцепилась парню в плечи, пытаясь трясти его и заставить взбунтоваться хоть как-то. Но Николас даже не удостоил её взглядом.     — Несправедливо… Хоть что-то в этом мире справедливо?     — Но какие доказательства ты должен им принести был? И каким образом, если Оскар сбежал?     — Я не знаю, Амур.    В этот раз Ник огрызнулся и резко встал. Любопытство девушки и вопросы просто раздражали, особенно когда Флетчер не знал на них ответов. Он хотел просто уйти вперед по коридору, но стоял на месте.     «Найтмер бы наверняка что-то придумал…» — пронеслось в мыслях у него.     Николас сжал кулаки и прикусил губу. Он не должен так поступать со своей подругой.     — Амур, извини, — парень развернулся к ней и посмотрел в глаза, — я просто… на нервах.     Но лицо той по-прежнему излучало только искреннюю доброту.     — Я понимаю, — улыбнулась она. — Всё хорошо, Ник.    Николас не успел ничего и ответить, как ощутил на себе тепло чужих объятий. Он чуть не отшатнулся от неожиданности, но тут же расслабился и позволил себе положить голову на ключицу той. Амур хоть зачастую и раздражала, но в трудные моменты действительно помогала парню, и за это он был ей безмерно благодарен. Прерывать поток тепла от тела подруги не хотелось, но из конца коридора Николас услышал строгий и недовольный голос, который будто отбивал барабанную дробь. Прямо к ним шёл начальник соседнего отдела, Адам Янг, причём вид у него был крайне раздраженный (дай ему волю, он бы, кажется, убил бы Ника на месте).     — Николас, быстро ко мне в кабинет, — заявил он и принялась ждать, когда эти двое отцепятся друг от друга.     — Прости, Амур, — парень отпустил её, — Встретимся позже.     Девушка лишь кивнула и попрощалась, а Николас прошёл за мужчиной. В кабинете было ещё три полицейских, видимо, тоже старших по званию. Парень лишь слабо кивнул им и сел на стул, куда указал ему Янг. Это был достаточно высокий и хорошо сложенный мужчина, с тёмными, идеально уложенными назад волосами. Ему было не больше пятидесяти, но лицо выглядело куда старше из-за складок под глазами. Особенно хорошо выделялись вертикальные морщины между бровями (неудивительно, ведь Ник практически всегда видел того с хмурым выражением лица).     — Кража чужого имущества, нанесение физических повреждений невиновному, — начал он. — Как вы объясните свои действия?    — Я гнался за преступниками.     — Для этого существует вызов подкрепления, Николас.     — Но Найтмер сказал мне…     — Молчать, — перебил его мужчина и тут же повысил голос, как только услышал это имя. — У Ховарда нет никаких прав совершать противозаконные действия и действовать по собственной воле.     С самых первых недель работы Флетчер прекрасно видел, как Янг и «его люди» буквально ненавидят Найтмера. С чем это было связано, парень так и не выяснил. Но, кажется, в своё время Найтмер отобрал у того половину славы своими прекрасными успехами в расследованиях, заставив беднягу Адама завидовать.     — У нас не было иного выхода, — сухо подметил Ник.     — Выход есть всегда, чёрт его подери! — рявкнул Янг, да так, что парень дёрнулся. — Если бы этот идиот не был единоличником, то всё могло бы обойтись!     Тут было трудно поспорить и Николасу. Будь его наставник хоть немного побольше расположен к посторонней помощи, ему бы жилось легче. Но Флетчер всё равно прикусил губу, не в силах просто так сидеть и выносить эти оскорбления.    — Он не хотел сеять волнения среди участка своими неподкреплёнными гипотезами. Оскару могло сыграть это на руку ещё больше.     Тон Ника был абсолютно спокоен, но вот Янг действительно начал выходить из себя. Он хотел вновь что-то рявкнуть, но сдержался и вздохнул (видимо, понял, что бесполезно ругаться).     — Итак, вы говорите, что за этим делом в первую очередь стоит Оскар?     — Всё именно так.    — Пока у нас нет доказательств, мы не можем в полной мере обвинять его, — сказал другой человек, что стоял рядом с окном. Голос у него был монотонный и противный.     — Вас не смущает, что двое человек говорят об этом, а самого Оскара нет на месте?    — Даже если так, то мы не можем быть уверены, что вы не причастны к помощи ему. Особенно учитывая то, что Найтмер Ховард утаил эти сведения.     Кажется, теперь Николас начинал понимать Амур. Внутри него принималась закипать злость от этой непоколебимости закону. Безусловно, без правил не было бы порядка, но порой законы были настолько нелогичными и глупыми, что ты хоть об стенку треснись, но ничего не докажешь.     — И что теперь? Посадите нас за решётку? — с вызовом бросил Ник.     — Нет, Николас, не за решётку, — на удивление, спокойно ответил Янг.     — Что же тогда?    — Вы временно отстранены от работы.     Глаза Флетчера округлились. Ему казалось, что этот день уже не станет хуже. Но нет, сейчас положение парня опустилось на такое днище, что, казалось, вот-вот пробьёт и его.     — Подождите, но как? Почему? А как же Амур?    — Мне повторить все вышеперечисленные ваши правонарушения? Ваша подруга не устраивала «морские гонки» посреди Темзы. Несомненно, за ней будет осуществляться наблюдение, пока та находится здесь.     — И как долго это продлится? — не унимался Николас.     — Я пока не могу этого знать.    Внутри у парня всё рухнуло. Он начал стискивать кулаки, чтобы подавить гнев, но тело начало сильно трястись. Ник резко встал, ненавистным взглядом уставившись в глаза Янгу и свирепо вбирая в себя воздух. Но промолчал. А в следующую секунду уже рывком пересек комнату и вылетел из кабинета, захлопнув за собой дверь. Он прислонился к стене, зажмурив глаза и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Парень повидал немало несправедливости, но, испытав это в и так незавидном положении, понял, какова вся её нечеловеческая сущность. Хотелось кого-то убить. Но Николас понимал, что сейчас он не может пререкаться ещё больше или спорить с кем-то из начальства, иначе действительно перекроет себе карьеру навсегда.     Дверь хлопнула, и из кабинета вышел Янг. Он хмуро посмотрел на Флетчера.    — Если не хотите действительно попасть за решётку, то будьте добры вести себя сдержаннее. Я ещё мягок с вами всеми.     «Это я ещё сильно сдержан», — мысленно огрызнулся Ник.     Он посмотрел на мужчину, который уже развернулся, чтобы уйти, и вновь решился спросить:    — Что с Найтмером? Вы ведь знаете.    Тот сначала искривил губы, но всё же ответил.    — Лежит без сознания по собственной глупости.     В груди у Николаса появилось едва заметное облегчение. Значит, его наставник всё же жив. Но Янг, кажется, заметил эту секундную радость на лице парня, поэтому добавил:    — Ты не сможешь его увидеть, пока он, по крайней мере, не очнётся. Разбираться с ним мы будем позже, — отрезал мужчина, почему-то резко перейдя на «ты». — И да, поскольку Ховард отныне числится недееспособным, твою душу повесили на меня. И только попробуй что-то вытворить, пока я за тебя отвечаю.    И ушёл. А Ник всё ещё долго лупил в пустоту коридора. Хотя бы сейчас в груди перестало так сильно тянуть, чему он был рад. Но вместе с этим на парня резко накатила усталость за весь день, что он чуть с ног не свалился. Делать здесь было больше нечего, да и, судя по всему, в ближайшие дни не придётся, поэтому Николас отправился домой.     Путь до квартиры оказался почти неощутимым и даже подъем на седьмой этаж пешком несильно выбил из колеи парня, что пребывал в своих мыслях. Вернувшись в родные стены, он прошёл прямиком в спальню и, не раздеваясь, ничком повалился на кровать. Ник даже не понял, насколько быстро его разум охватил сон.                                         ***    Утро выдалось не самое лучшее. Сперва Николас по привычке вскочил в восемь утра, но с сожалением (а может, и с радостью) вспомнил, что отстранён от работы, и вновь отключился. Снова открыл глаза парень от надоедливого дневного света из окна и обнаружил, что проспал до двенадцати. Приложив немало усилий, Ник сел, пытаясь сообразить, что вообще происходит. Но осознание пришло так же быстро, как и ноющая боль в мышцах по всему телу (видимо, вчера он был прав). Парень осторожно пошевелил левой рукой. Боль была не столь ощутимой, и, размотав бинт, Николас увидел чёрную корку поверх раны. Решил её не сдирать, а лишь снова кое-как перевязал руку, в который раз поняв, как же ему не хватает Найтмера.     Просидев так ещё минут пять, Флетчер всё же убедил себя в том, что такими темпами ему станет только хуже, и подошёл к окну. От тёплого и приветливого майского дня не осталось ничего. Свинцовые серые тучи плотным слоем заволокли небо, не давая ни единой надежды на просвет. Казалось, что город вот-вот накроет ливень или, что ещё хуже, промозглый моросящий дождь.     «Погода прямо-таки на лицо говорит от наших успехах», — искривился Николас и прошёл на кухню подальше от этой картины.     Парень решил приготовить себе яичницу. Впрочем, готовка всегда доставляла ему удовольствие и даже расслабляла. Интерес к этому появился ещё в подростковом возрасте, особенно когда Ник видел цены в забегаловках. Однако завтрак он буквально насильно впихнул в себя. Несмотря на урчащий живот, кусок в горле вызывал только рвоту, поэтому кофе в парня уже не влезло. Флетчер ненароком вспомнил о том, что обещал Амур поговорить, поэтому решил отправиться в участок.    Судя по всему, и теплом на улице не располагало, так что пришлось надеть чистую водолазку и пальто сверху. Волосы были, на удивление, в хорошем состоянии, лишь несколько растрепанные. Николас собрал свои светлые пряди в любимый хвост сзади, оставив выправленной только чёлку. Стоило парню выйти на улицу, как его обдал порыв холодного ветра, отчего Ник поморщился (хорошо, что оделся теплее). Он пошёл по направлению к полицейскому участку, уже по привычке отсчитывая шаги. А ведь буквально четыре дня назад Николас шёл по этой же дороге с таким воодушевлением и приятным волнением о последнем этапе в расследовании, который «последним», судя по всему, не оказался.     Оказавшись перед знакомыми высокими лакированными дверьми, Флетчер подумал: «А можно ли мне вообще теперь сюда ходить?», но всё же вздохнул и зашёл внутрь. Люди вокруг не особо замечали его, чему парень удивился, хотя некоторые косились с неподдельным любопытством. Стоило Николасу приоткрыть дверь в кабинет Амур, как подруга накинулась на него с объятиями.     — Я так рада тебя видеть, ты не представляешь!     — Я тоже, — слабо улыбнулся Ник.    Спустя пару секунд девушка всё же оторвалась от него, затащив внутрь, и оглядела с ног до головы. Её лицо моментально погрустнело.    — Ты просто ужасно выглядишь…    — Спасибо, Амур.     — Н-нет, что ты! Я не в этом смысле! Ты всегда красивый… — но на лице тут же проступил румянец.  — То есть… нет!.. просто ты выглядишь таким уставшим!    Казалось, что замешательство и смущение Амур немного развеселило Николаса, он даже хмыкнул.    — Ты вообще спал?    — До полудня.     — Тебе стоило хотя бы сегодня просто отдохнуть дома…    Ник лишь пожал плечами и удостоил себя взглядом в зеркало. Под глазами действительно виднелись фиолетово-розоватые круги, а кожа побледнела на оттенок. И как он не заметил этого дома?     — Кстати, — продолжила девушка, — Я слышала, что тебя отстранили от работы…     — Да, это так.     Он сел на диван и вкратце рассказал о вчерашнем разговоре.     — Ну вот видишь, я же говорила, что с твоим наставником всё будет хорошо! — у Амур был просто талант даже из столь негативных вещей находить положительный вывод.     — Ну-у… Он не просыпался. Мне так сказали.     — Я тебя уверяю, он сильный, справится.     — Хотелось бы в это верить.    Они замолчали. Но девушка начала снова, теперь уже более мрачным тоном:    — Выходит, нас подозревают в содействии Оскару… Несправедливо!    — Как сказал Янг, спасибо, что за решётку не посадили, — хмуро подметил Николас.     В воздухе снова повисла гробовая тишина. Лишь отдалённо доносился гул проезжающих машин. Говорить совершенно не хотелось, как и пытаться отвлечься на более повседневные дела — всё равно вернёшься к прежней тоске. Только сейчас Флетчер заметил на столе подруги огромную гору бумаг (сроду такого не было) и совсем маленькую стопку рядом, которые, видимо, успела перебрать Амур.     — Тебя заставили возиться с документами?    — Да не то слово! — возмутилась она. — Ты же прекрасно знаешь, что наше начальство работает по принципу «вокруг творится хаос — заставь работать всех».     Николас усмехнулся. Но в участке сейчас было действительно неспокойно, и парень заметил это, ещё когда шёл к подруге. Естественно, он понимал, с чем это связано. Информация о настоящей личности Оскара разлетелась за считанные часы, а люди не могли не верить этому, ведь целых три человека (три, твою мать!) видели данное.    — Кстати, Ник, ты-то зачем пришёл?     Голос Амур вывел Николаса из раздумий, но ответил он не сразу. Парень и сам не понимал, зачем он пришёл, ведь мог спокойно написать подруге, что всё хорошо, а сам остаться дома. Но решение пойти в полицейский участок было спонтанным, импульсивным, и, кажется, Ник начал осознавать, с чем это было связано.    — Понимаешь, Амур… — начал он, — я совершенно не знаю, что мне делать дальше.     Глаза девушки округлились, а она непонимающе посмотрела на друга.    — Как это, не знаешь? Жить!     — Я же не в этом…    Но сказать Николас больше ничего не успел. Амур резко вскочила из-за стола и плюхнулась рядом с парнем, приобняв его одной рукой за шею.    — Ты слишком зациклился на этом расследовании! Вот скажи, когда ты последний раз думал о чём-то другом?    — Ну-у… я думал вообще-то…    — И когда?    Ник хотел назвать какой-то момент из своей жизни, чтобы Амур умерила свой пыл, но вспомнить так ничего и не смог.    — Не знаю я.    — Вот именно! Твои мысли целиком и полностью были заняты работой, а точнее, вашим главным делом с Найтмером. Словно… это была твоя высшая планка и цель всей жизни!    — Но я действительно хотел получить повышение и вообще шёл сюда, чтобы покончить с преступностью, насколько это возможно.     Амур несколько нахмурилась, но затем на лице возникли прежние мягкие черты. Она положила обе ладони парню на щёки и повернула его лицо к себе. Николас хотел было искривиться и выскользнуть, но сдержал себя.    — Просто пойми меня, Ник. Я не говорю, что твои желания плохи. Однако ты постоянно ставишь в своей жизни одну цель, а потом только её и добиваешься, будто это и есть твой «высший уровень», твой конец. А если всё идёт не по плану, то твоя жизнь полностью рушится вместе с провалившимся расследованием, как это произошло и сейчас.     Флетчер было открыл рот, чтобы возразить, но Амур не унималась.    — Сам посуди, что ты потерял? Твой наставник жив, вернуться на работу ты сможешь. Ну, разве что, так получилось с Оскаром… — она замялась, так как в этом моменте действительно не было ничего позитивного. — Но просто пойми одно, Ник. Это не конец жизни.     Амур замолчала, а взор стал трепетным. Всё это время она не отрывала взгляда от тёмных глаз Николаса. Последний, лишь чуть приоткрыв рот, удивленно смотрел на подругу. Флетчер, конечно, знал, что она не легкомысленная дурочка, но порой Амур действительно поражала своим красноречием. Ник не сдержался и чуть опустил глаза. Девушка заметила это и убрала руки с его лица, но не отстранилась. Парень пару раз коротко кивнул, всё ещё неполностью придя в себя, и вполголоса коротко ответил:    — Я тебя понял. Спасибо, Амур.        Они пытались заговорить о чём-то ещё, но, видимо, либо у Амур иссякло всё красноречие, либо её слова до шока поразили Николаса. Парень решил и вправду попробовать просто отдохнуть и не думать ни о чём, поэтому пожелал подруге удачи и вышел из кабинета. Он задумался, куда может пойти, но мысли тут же прервал знакомый стальной голос Янга.     «Господи, помилуй…» — закатил глаза Николас.    — По-моему, вы отстранены от работы, Николас, — отбарабанил он, — или мне действительно стоит принять меры пожёстче?     — Я и не работал. Ходил к подруге. Вы, вроде, не запрещали появляться мне в участке.     На лице мужчины едва заметно задёргалась жилка (неужели он с каждого второго слова так раздражается?), а он томно выдохнул.     — Хорошо, появляйтесь. Но если я увижу, что вы принимаете какое-либо участие в делах здесь, а особенно в вашем последнем, — более громким и чётким тоном отметил Янг крайние слова, — То с работой своей распрощаетесь.     — А кто займётся делом с Оскаром? — поинтересовался Ник.    — Не смейте так громко об этом высказываться. Делом займутся мои люди, более опытные и пунктуальные, нежели Ховард.     «По-моему, кто-то просто завидует, что у него отобрали славу», — мысленно усмехнулся Николас и еле сдержался, чтобы не выпалить это.     Он кивнул и, развернувшись, хотел было уже уйти подальше от всего этого, как Янг затормозил его, приблизившись почти вплотную.     — Постой, Флетчер.    Флетчера всегда удивляли эти резкие переходы начальника с «вы» на «ты» и обратно. Интересно, он точно так же общается и со всеми? И почему вообще это делает? Будто хочет казаться более мягким, когда ему что-то нужно.     — Твой наставник ведь говорил тебе, что если с ним что-то случится, то ты имеешь полное право распоряжаться его имуществом. В разумных, естественно, целях.     — Ну-у… и что? — Николасу начинало это не нравиться. — Говорите так, будто он умер.    — Не умер. Просто возьми.    Янг сунул руку в карман и протянул парню ключи. Их Флетчер прекрасно знал: на металлическом кольце висело три ключа разной формы, а также железный брелочек дракона.     — Но зачем мне ключи от квартиры Найтмера?     — Ты меня плохо слышишь? Неизвестно, сколько Ховард будет находиться в таком состоянии, а иметь на руках его личные вещи я не желаю. Тем более, он сам не раз говорил о таком случае о тебе, и я это прекрасно слышал.     Николас нехотя сунул ключи себе в карман, сжав их в кулаке так, что крыло дракона вдавилось в кожу. Янг попрощался с ним и ушёл, не забыв напомнить о своих «мерах пожёстче» в случае чего (кстати, опять перейдя на «вы»).     Флетчер уже минуты три просто шел прямо по улице, не задумываясь о направлении. Его всегда интересовало, почему Найтмер с такой душевностью и даже трепетностью относится к нему. Несомненно, они были товарищами по работе, близкими товарищами, но наставник был готов буквально переписать на Ника всё наследство.     «И почему у него нет детей?..» — не раз ловил себя на мысли парень.     Николас уже дошёл до Сохо и только сейчас понял, что такими темпами дойдет до Северного полюса. Он остановился посреди тротуара, подняв голову наверх и обратив взгляд к ещё больше помрачневшему небу. В квартиру идти совершенно не хотелось, а для прогулки была не самая лучшая погода. Парень совершенно не знал, куда ему деться. Слова Амур про дальнейшую жизнь всё ещё отдавались в голове, а металл ключей в кармане неприятно холодил кожу. И тут Ник вспомнил о единственном месте, где от него никто никогда не отвернется. В следующее мгновение он резко развернулся и уже шёл в направлении от центра.     Дом, где Николас родился и вырос, находился в Ромфорде, тихом и относительно немноголюдном районе. Это был коттедж в частном секторе, хотя назвать этот одноэтажный и уже потрёпанный временем домик «коттеджем» было странно. Стоило парню подойти к забору, как приятное и знакомое ощущение прохладным ветерком обдало его кожу. Здесь он не был по меньшей мере полгода: зачастую у Николаса не было времени.     Ещё в детстве Флетчер лишился отца. Их семья была далеко не из богатых, можно даже сказать, из бедных, поэтому, чтобы выжить, отец связался с преступной группировкой, или, как принято было называть, мафией. Но дела становились только хуже, ввиду чего он погряз в долгах, которые выплатить, разумеется, не мог. Мафия угрожала лишить жизни не только его, но и всю семью. В один день отец Николаса просто не вернулся. А на следующий день объявили о поимке данной группировки, сообщив, что на месте был найден и труп Флетчера с перерезанной глоткой. Именно тогда маленький Ник и захотел стать полицейским. Стал. Но что делать теперь, он совершенно не знал.     Парень осторожно приоткрыл дверь, которая оказалась незаперта (значит, мама была дома), и тихо прошёл внутрь. Его мать, Флоренц, светловолосая и невысокая женщина почти сорока лет, сидела у окна и читала книгу. Николас застыл в проходе, стиснув ключи ещё больше.     — Мам… — тихо выдавил из себя он.    Женщина тут же подняла свою голову. На её лице застыло удивление, но в следующий момент она тепло улыбнулась. Флоренц встала и подошла к нему, заключив парня в свои объятия. Он же не двинулся с места.    — Прости, что я долго не писал, просто…     Но она не дала ему договорить и лишь погладила по голове.     — Всё хорошо, правда, — она отстранилась, всё ещё держа Ника за плечи, и посмотрела тому в глаза. — У тебя что-то случилось? Почему ты пришёл? Выглядишь не очень…    — Просто… к тебе пришёл. Можно же?    Он обнял её в ответ ещё раз и прошёл внутрь, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд. Николас опустился на стул и глазами стал скользить по комнате. С последнего его пребывания здесь практически ничего не изменилось. На мебели не было ни единой пылинки: несмотря на бедность, их семья всегда поддерживала чистоту.     — Как твои дела? — продолжила Флоренц, видя уставший вид парня. — Как работа?    Николас вздохнул, и уже по этому вздоху было понятно, что с работой не очень хорошо. Немного погодя, он всё же выдавил из себя:    — Так себе с работой…    — Что такое? — она села напротив него за стол, не спуская тревожного взгляда. — Как там твой наставник? Не злится на тебя? Как подруга?    Было неудивительно, что Флоренц знала о всех людях оттуда. В первые полгода работы Ник постоянно приходил сюда и с упоением рассказывал всё, что происходило. Когда не было возможности вернуться домой, а особенно в последние месяцы, он часто писал маме. Но лучше всего та знала Найтмера, даже виделась с ним достаточно часто. И знала не только из рассказов сына. Именно благодаря отряду, где тогда, десять лет назад, служил мужчина, удалось поймать преступную организацию, что убила отца Николаса (как это позже выяснилось).     Стоило Флетчеру услышать эти имена, как он импульсивно дёрнулся. Парень сглотнул ком в горле, слова дались ему с трудом:    — Ну-у… Найтмер в больнице. А Амур… работает.     — Правда? А что случилось? — голос стал ещё больше выражать тревогу.    — То, из-за чего я не знаю, что мне делать дальше.     И Николас рассказал обо всем. Лицо Флоренц сначала исказилось в ошеломлении, а потом она даже прикрыла рот рукой. Несомненно, та знала и Оскара, о котором Ник отзывался, как о хорошем товарище, поэтому данное известие не могло не повергнуть в шок.     — Как же так…     — Я могу лишиться работы. Я так хочу довести дело до конца, но… без Найтмера… — он запнулся, добавив уже шепотом, — не получится.    Флетчер стиснул зубы, вновь ощущая безвыходность ситуации. Парень даже и не заметил, как его мама уже стояла перед ним. Она осторожно взяла Ника за руки и присела на колени.     — Ну и чего ты? — мягким голосом прошептала она.    Николас слегка дрогнул, но остался на месте.     — Почему ты считаешь, что не сможешь? Разве не для этого ты столько раз бывал на заданиях со своим наставником, учился и работал?     — Но меня отстранили!..    — И что с того? Даже если ты так гонишься за Найтмером, то подумай, а как бы поступил он? Я уверена, что пошёл бы на всё ради достижения своей цели.    Парень немного удивился.     «Когда она так хорошо узнала его?» — пронеслось в мыслях, но женщина вновь продолжила:    — У тебя есть друзья, есть Амур, которая поможет тебе, я уверена. Твои возможности не ограничиваются этим крупным расследованием, ты сможешь прыгнуть выше некогда установленной тобой «планки». Просто пойми: однажды твой наставник спас тебе жизнь. Так теперь и ты сделай то же самое и покончи с этим делом.     Николас судорожно кивнул. Сначала разговор с Амур, теперь этот. Он чувствовал, что больше не выдерживал, поэтому вежливо отказался от еды и сказал, что его ждут важные дела, а сам он зайдёт как-нибудь в другой день.     На улице начало темнеть, несмотря на какие-то четыре часа дня, а после и вовсе заморосил дождь. Но Ник даже не пытался скрыться от него или ускорить шаг — он плелся по тротуару, опустив голову. По щекам текли слезы, которые смешались воедино с каплями, и только красные глаза выдавали его плач. Этот день, разговоры и мысли совершенно выбили парня из колеи. Николас не помнил, когда в последний раз плакал, поэтому сейчас ему было просто стыдно за свои эмоции, бесполезность и никчёмность. Спустя час он практически добрел до центра города и остановился. Почему-то парню захотелось добить себя окончательно.     — Безумство… — хрипло просипел он под нос и направился в квартиру Найтмера.     Николас не знал, чего хотел найти здесь, но решительно добрался до современного многоэтажного здания и поднялся на самый верхний, одиннадцатый этаж. Бывал он здесь нечасто. Парень тихо зашёл в пустую квартиру, сбросив мокрое насквозь пальто с плеч. Он прошёл в гостиную, где почти на всю стену располагалось огромные окно. Отсюда было видно весь город, который старательно поглощала тьма хмурого вечера. Ник не помнил, сколько простоял так. Его внимание привлек шкаф у стены, заполненный какими-то книгами и фигурками. Глаза медленно скользили по полкам, пока на одной из них Флетчер не заметил небольшую фотографию в рамке. Он взял её.    Николас прекрасно помнил это фото. После их первого совместного и удачного задания с наставником, тот потащил его в бар, уверив, что каждый в своей жизни в его возрасте должен выпить (если не раньше). Ник крайне не хотел даже идти в это место, так как был ярым противником алкоголя, но всё же согласился. Ещё тогда Найтмер совершенно не нравился ему, поэтому когда первый попытался сделать с Флетчером селфи в обнимку, тот с недовольной гримасой старался отпихнуть начальника. Именно этот момент и получился на фотографии.     Николас слабо улыбнулся, но в следующую секунду выражение лица вновь померкло.    — Простите… — прошептал он дрожащими губами.     Парень поставил рамку на место, но не мог оторвать взгляда от до безобразия чёрных, но таких сияющих глаз Найтмера. Где-то в ладони в кожу впивалось крыло металлического дракона, а дождь с тихим гулом барабанил по подоконнику. В голове возникла Амур с её воодушевленным «это не конец жизни», потом мама, которая держала его за руки и верила в него, и Найтмер, что той ночью сказал: «мы раскроем это дело вместе».     И тут Николас всё понял.     — Я не подведу вас.    Решительным и твёрдым голосом отчеканил он, положив себе руку на сердце.