IV. В одиночку

Сперва стоило решить, как Николасу получить возможность участвовать в этом деле снова. Несколько дней подряд он пытался хоть как-то уговорить Янга позволить ему хотя бы косвенно участвовать в деле. Но тот наотрез отказывался, а в один раз рявкнул так (видимо, был не в духе), что Флетчер оставил попытки добиться результата этим способом. Он так и не получил никаких вестей по поводу состояния Найтмера: Янг и другое начальство только отмахивались.     «Ну и ничего страшного, — уверял себя Ник, — смогу решить всё как раз к тому моменту, когда он очнётся, и обязательно порадую его».     Спустя пять дней, из которых никакой пользы парень не извлек, он понял, что тянуть больше нельзя. Если Николас так и жаждет отомстить Оскару, то делать это должен по горячим следам. Именно поэтому с утра пораньше Флетчер уже шёл в полицейский участок повидаться с Амур. Его вид был достаточно бодрый: синяки сошли с глаз, а кожа приняла здоровый оттенок, не говоря уже и о повреждённой руке, которая почти перестала ныть.     — Привет, Амур, — громко поздоровался он, закрыв за собой дверь.    Девушка, по обыкновению, сидела за столом и играла в телефон, так как работы ещё не навалилось. Она подняла на парня глаза и тут же обрадовалась.    — Привет. Выглядишь потрясно, — Амур оглядела его классический костюм (захотелось), слегка покраснев. — Кажется, ты наконец окончательно пришёл в себя.     — Думаю, ты права, — не мог не улыбнуться он.— спасибо ещё раз.     Николас не помнил, сколько раз уже сказал ей это простое слово после того разговора. Но а что поделать, если он был ей искренне благодарен?     — Зачем пришёл?    — Мне нужна твоя помощь.     Флетчер подошёл ближе к столу и, опёршись на него двумя руками, несколько навис над подругой. Солнечные лучи, что вновь смогли сожрать все облака и очистили небо, падали розовые волосы девушки, которые отдавали бликами.    — Янг никогда не позволит мне снова участвовать в расследовании. И, кажется, на работу я не вернусь до того, пока Оскар не будет пойман. Ты была права, когда сказала, чтобы я не опускал руки. И я не опустил их.     — Хорошо-о-о… И к чему ты клонишь? — на лице Амур пробежала едва заметная тревожность.     — К тому, что в следующем месяце Оскар вновь может совершить убийство, чего допускать нельзя. Кроме того, я должен лично отомстить ему. А чтобы сделать это, необходимо получить доступ хотя бы к тем записям, что делал Найтмер. Помоги мне добиться этого. Не знаю, украсть как-нибудь их или пробраться в архивы.    Теперь лицо девушки исказил чистый шок.     — Ты спятил!    — Благодаря тебе, — оскалился Николас.     — Но ты же понимаешь…    — Понимаю что? — перебил её парень. — Что я могу нахрен угробить свою карьеру? Конечно! Но ведь именно это будет побуждать меня тщательней скрывать свои «незаконные» делишки.    Флетчер усмехнулся. Он и сам не знал, с какого дня мысль о настоящем расследовании стала доставлять ему эмоцию отчаянного азарта, а в голове начали всплывать картины кровожадной мести Оскару.     — Ник… — на лице у Амур застал не то ужас, не то тревожность.    — Ну чего?… — несколько огорченно протянул он.    — Ты похож на своего наставника.    — А?..    Однако Амур тут же переменилась в лице и сама усмехнулась, видя, как удивился её друг.     — Ничего. Дурак ты, Ник, — хмыкнула девушка и, заметив, что парень недовольно сдвинул брови, добавила. — Конечно помогу.     Они вместе уселись за компьютер, а Амур начала что-то искать в документах системы. Николас видел, как её руки несколько подрагивают, и совершенно не понимал, чего она боится, ведь они толком ничего запретного ещё не сделали. Но через минуту девушка с отчаянным стоном запрокинула голову назад.    — Чё-ёрт! У меня теперь тоже нет никакого доступа к этому делу!    — Это было ожидаемо, — сухо ответил Николас.     — И что же делать?     Флетчер задумался. Просить помощи у кого-либо было небезопасно, как и взламывать систему компьютеров. Ничего не оставалось, как действовать «немножечко» нелегально. Ситуацию упрощал тот факт, что девушка всё ещё работала здесь, а значит, имела доступ к другим документам.     — Амур, ты же не против тоже немного нарушить закон? — хитро улыбнулся он.     — Теперь я ещё и должна совершать преступление, — возмутилась та.    — Не преступление, а маленькую шалость. Это ключ к поимке Оскара.     — Ла-а-адно. Что я должна буду сделать?     — Пока ничего. Но в случае чего прикроешь мою задницу.     Девушка немного помялась, задумавшись, но затем начала:    — Ты же понимаешь, что небезопасно делать всё это во время рабочего времени?     — Понимаю.    — Рабочий день заканчивается в шесть часов. Тогда здесь остаются только работники ночной смены, а их, как правило, немного. Да и сидят они безвылазно в своих кабинетах, разве что, за кофе выйдут, — Амур кинула секундный взгляд на дверь и продолжила. — Но приходить сюда к концу рабочего дня будет глупостью. Многие здесь знают о произошедшем, о твоём отстранении, поэтому у них возникнут явные подозрения. Поэтому если ты хочешь действовать после шести часов, то придётся тихо просидеть весь день…    Как только Амур затихла, Ник воодушевлённо хлопнул в ладоши, а глаза его засияли.     — У тебя отлично получается играть роль преступника!     — Чего?..    — Ну ты прямо прекрасная злодейка. Такие коварные планы предлагаешь, — не унимался парень.     Амур поджала губу и недовольно скрестила руки на груди, тогда как на щеках проступил румянец. Её тело снова будто передернулось от электрического разряда, и Ник не мог этого не заметить.    — Я сейчас вообще возьму свои слова назад и не буду помогать.     — Ну всё-всё… Я же тебя хвалю.     Девушка лишь вздохнула.    — Так ты согласен со мной?    — Абсолютно. Если дело того требует, то я буду погружаться в него с головой.     — М-да, сразу видно, что ты подчинённый Найтмера. Кстати, как ты собираешься в его кабинет-то проникнуть? За взлом замков на тебя ещё и штраф повесят.    Николас хмыкнул и достал из кармана связку ключей своей наставника, на кольце которой висел и ключ от его кабинета (кажется, Янг не заметил этой детали, когда отдал их).     — А вот так.    — Откуда они у тебя?    — Да Янг отдал. Сказал, что ему не нужны личные вещи того. Сам не понимаю, почему Найтмер готов отдать мне буквально всё.    — Любит тебя?     — Боюсь, он немного не угадал с возрастом.     — Ой, да не в этом плане… — Амур отмахнулась и поморщилась. — Любит, как своего лучшего товарища, а может, и друга.      Николас лишь пожал плечами. Он обязательно как-нибудь спросит обо всём этом у начальника, а сейчас же следует думать только о расследовании. Откладывать дело было больше нельзя, и, поэтому, кивнув подруге, Флетчер остался ждать вечера.     Время тянулось безумно долго. Ник успел поиграть в телефон, прочитать все новости и даже помочь девушке с бумагами. К счастью, начальник Амур, такой же крупный (и упёртый) мужчина, как и Янг, заходил всего лишь один раз да и Николаса не особо заметил. Выходить ровно в шесть часов парень побоялся, хотя с наступлением сумерек уже не мог смирно сидеть.     Хлопнула дверь — вернулась Амур со стопкой бумаг.    — Пришлось сказать, что я остаюсь, чтобы закончить с документами, так как не успела.     — Большая часть уже ушла?    — Можно сказать, что так. Коридоры пусты.     — Тогда вперёд. Предлагаю работать вместе.    Они дошли до кабинета Найтмера, благополучно никого не встретив. Николас без труда открыл дверь (ключ удалось подобрать с третьего раза) и, зайдя последним, точно так же запер за собой замок. Несмотря на отсутствие того уже почти неделю, здесь всё равно витал едва ощутимый запах перегара, смешанного с какими-то резкими духами.     — Фу… Скажи своему начальнику поменьше курить, — возмутилась Амур.    — Я говорил. Он меня не слушает.     Девушка лишь изобразила удушье и встала рядом со столом. Прикасаться к чему-либо она не решалась. Николас уселся в кресло и принялся рыскать по ящикам, совершенно ничего не стесняясь. Он брал все бумаги и папки, что были там, бросая их на стол.    — Не думаю, что ему бы это понравилось, — подметила Амур.    — Зато я точно уверен, что ему понравится, когда я поставлю точку в этом деле, — безапелляционно заявил Ник.     Когда парень выудил всё, что было, он продвинулся к столу и принялся сортировать листы. То, что явно не относилось к данному делу, Флетчер откидывал обратно в ящик. По итогу, теперь перед ним лежала достаточно толстая стопка нужного материала.     — Ты уверена, что тебе будет интересно смотреть, как я изучаю это?     — Мне всё равно нечем заняться.    Амур уселась на диванчик, не спуская глаз с друга. Николас возражать не стал и принялся за дело.     Сперва ему попалось пару листов ещё с самого начала расследования. Это парень понял по дате в правом верхнем углу: «09.05.23.». Ничего нового он и не узнал — лишь проследил за интересным ходом мыслей Найтмера, которые карандашом были изложены во всех местах. С каждой новой бумагой Флетчер удивлялся всё больше. Это всё было похоже на какую-то огромную схему, которую можно было сложить воедино, где Найтмер подробно записывал каждую мелкую деталь о жертвах, их знакомых и свидетелях. Рядом с одним таким описанием Ник заметил пометку «Я не сенсорик. Мне приходится» и не мог не усмехнуться. В отдельной папке парень даже нашёл информацию о каких-то людях, которым некогда (всего лишь 1 раз в жизни) приходилось встречаться с жертвами. «Так вот куда он тогда уезжал…» — осознал Николас, увидев рядом с досье на иностранных граждан дату «04.02.23.». Именно в эти дни его наставник сказал, что должен срочно отправиться в другую страну по делам. Уже на одних из последних листов Флетчер пытался разобрать сложные вычисления, среди которых были и формулы прогрессии, и интегралы, и уравнения.     «Интегралы-то ему зачем…» — удивился парень, но потом увидел, что именно этим путём Найтмер сумел составить закономерность убийств. И правильную, чёрт его возьми.     Однако как бы Николас не пытался понять все нюансы данных вычислений и зависимостей, он лишь сломал себе голову. А потом и просто отложил бумагу в сторону. Не так уж и были важны давно произошедшие и вычисленные убийства.     Парень обратил взгляд к самому низу бумаги. На той было жирными буквами написано: «9 жертва — 26 мая. 10 жертва — 7 июня». То, что теперь он узнал дату следующего убийства, не могло не радовать, но в то же время наводило ужас тот короткий срок, который остался до седьмого числа.    — А Оскар-то не так прост… — вырвалось вслух.    — Что-то не так? — тут же подхватила Амур, которая всё это время наблюдала за другом.     — Сама посмотри.    Он подвинул лист к краю стола, а девушка лишь ужаснулась при виде математических формул.     — У меня сейчас случится инфаркт, — она никогда не любила математику, можно сказать, ненавидела.     Николас нервно усмехнулся, но тут же искривил губы. Одна вещь ему не нравилась. Проработав в полиции год, он прекрасно понял, что стереотипы о красивых мужчинах здесь, которые работают до потери сознания и ищут мельчайшие закономерности, совершенно неверны. Даже противоположны. Большинство молодёжи жаждало лишь отработать положенные часы, а после откисать дома. А более опытные работники хоть и честно выполняли свой долг, но зачастую в таких сложностях разбираться не хотели, как и брать ответственность за дело, которое может подпортить репутацию.     Флетчер бы ни в жизни не поверил, что тот же Янг додумается до вычисления закономерности с помощью интегралов. Это прекрасно понимал и Оскар, но почему-то всё же решил сделать некую связь в убийствах, ведь почти все преступники в глубине души жаждут, чтобы их поймали (в этой истине Ник тоже убедился за год работы). А вот Найтмер действительно был «не от мира сего», будто видел не то основное, что видят остальные следователи. За эту преданность «копания не там, где нужно» наставник часто отчитывал Николаса, хотя сам, по ощущениям, был такой же.     — Мне не нравится, что Оскар будто оставлял эту закономерность намеренно.    — Для Найтмера?    — Ты можешь представить из участка кого-то ещё, сидящего по ночам и вычисляющего уравнения?     — Ну-у… Оскару было интересно, разгадают ли это дело полицейские, например твой начальник, — на последних словах девушка немного запнулась.     — И почему Найтмер никогда не показывал мне это… — голос Ника приобрёл более тихий и грустный оттенок.    — Серьёзно?    — Ну, по его словам, он не хотел, чтобы я ломал себе голову этим и мучался. Я понимаю, что Найтмер не желал меня нагружать, когда вокруг полной «реальной» работы, но всё же…    Флетчер чуть искривился, а в груди появилось тянущее ощущение, что присутствовало и в ту ночь, пока он ждал окончательного решения Янга после случившегося. Парень и сейчас не злился, но был заметно разочарован. Вздохнув, Николас встал и сложил все бумаги в одну стопку, а затем убрал обратно. Он заметил, что из листов вылетел обрывок тетрадного листочка, и взял его.     — Ого… — вырвалось у парня.    На бумаге был нарисован он сам. Это был, скорее, скетч, нежели полноценный портрет, выполненный в стиле «полу-реализма». Точно такое же лицо Ник видел каждый день по утрам в зеркале.    — Работаешь с ним целый год и не знаешь, что у него есть и другие таланты, — восхищенно подметила Амур.         После первой ночи Флетчер чувствовал себя с утра не лучше, чем пять дней назад. Однако спустя время уже более менее смог привыкнуть. Иногда приходилось ночевать прямо в участке, так как даже охранник, которому было похрен на всё, частенько поглядывал на выходившего в двенадцать часов ночи Николаса. В первые дни парень рылся в остальных шкафах в кабинете Найтмера, но ничего дельного не нашёл. Разве что, он наконец смог представить картину и хронологию того, как в этом расследовании мыслил его наставник (такое в голову и не каждому шизофренику придёт). Ситуацию начало усложнять то, что появление Ника здесь каждый день начало настораживать Янга. Он долго наблюдал за парнем, пока в один день не подловил и не затащил в свой кабинет.     «Если я разрешил тебе видеться со своей подружкой, это не значит, что ты должен ошиваться здесь каждый божий день, — орал он. — Продолжу замечать тебя здесь с такой же периодичностью, сразу же лишу любых полученных тобою заслуг!».     Тогда Флетчер поумерил пыл и не приходил дня три, пытаясь найти какую-либо информацию об Оскаре в интернете, но поиски успехом не увенчались. Парень решил попробовать сходить к наставнику (прошло уже десять дней!), так как Янг явно что-то ему недоговаривал. Но стоило Нику назвать своё имя там, как его выгнали с почестями, сказав, что полицейские запретили пропускать парня.    «Понятно. Они боятся, что, встретившись, мы снова начнём заниматься делом. Вот идиоты», — мелькнуло в мыслях.     На четвёртый день Николас не сдержался и вновь заявился в участке. Теперь дело дошло до архивов. У Найтмера не было никаких сведений про Оскара налицо, поэтому следовало найти его персональные данные. Отыскать их не оказалось трудностью, однако информация там была самой базовой — имя, место работы, жильё. Рядом было впихнуто пару листов — заведённое на мужчину личное дело — но там всего лишь значилось, что он, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО, состоит в преступной группировке.    — Не удивительно, почему его засунули куда подальше, — заметила Амур.     — Меня всегда удивляло, что фамилию Оскара особо не употребляют да и не знают.     И это было правдой. Оскар, или же Оскар Бастет, буквально каждому настаивал обращаться к нему по имени. По его словам, мужчина не любил свою фамилию и только в официальных документах подписывал полностью.     Следующий день был выходным, а значит, и у Амур не было дел. Погода была отличной, как раз под стать началу июня, поэтому Николас позвал девушку на прогулку. Они встретились вечером на Бейкер-стрит и пошли бездумно скитаться по улицам города. Даже сейчас их разговор вязался только на темы расследования или работы, а когда те хотели перейти на обсуждение чего-то другого, то всё равно возвращались к этому.    — Слушай, пойдём в бар, а?     Было удивительно, но после того первого раза с наставником Ник полюбил алкоголь.     — Я не особо люблю пить.    — Там не только алкоголь есть. И вообще, — он вновь вспомнил свой первый поход в бар, — я тоже не любил. Полюбил.     — Ла-а-адно. Только обещай не заставлять.     Они сели за столик на улице. Николас, по обыкновению, заказал излюбленное красное вино. Амур же ограничилась гранатовым соком.     — Знаешь, я никогда бы не подумал, что мы станем близкими товарищами, — начал развеселенный парень, — а уж тем более будем вместе нарушать закон.     — Я так надеялась, что ты сдуешься после первого курса, — подхватила девушка.     — Не сдулся. И никогда не сдуюсь. Слава меня не привлекает, но я хочу превзойти Найтмера.     — Ну-у… ты обязательно превзойдешь когда-нибудь. Я уверена.     — Правда?    — Да, — и добавила, не сумев сдержать смешок, — когда он умрёт.     Лицо Николаса сначала исказилось в гримасе непонимания, а затем брови сдвинулись к носу, и он нахмурился. Увидев такое выражение лица у своего друга, Амур ещё больше расхохоталась.    — Да шучу я. Шучу! Ты правда сможешь. И без всяких смертей.     Покончив с напитками (девушка еле отооворила Ника от второго бокала), они вышли на набережную. Темы сменились на более простые, что не могло не радовать, по мере того, как они продвигались всё дальше от центра. Людей становилось в разы меньше, а оранжевый диск солнца уже клонился к чёрному горизонту, оставляя на городе красный отблеск. Николас молчал уже около двух минут, а потом резко остановился.     — Что-то не так?     — Да нет… Всё так. Я просто это… да.    Видеть парня несколько неуверенным было удивительно, поэтому Амур вопросительно склонила голову. Ник продолжил:    — Да просто как-то захотелось сказать, что я тебя там… ценю, уважаю. Не знаю, атмосфера такая.     Даже такой спокойный человек, как Флетчер, был склонен к влиянию природы и обстановки на себя. Он давно хотел сказать что-то подобное Амур, ведь та действительно часто выручала его, а на работе нежностям не было места.     — Продолжай? — с улыбкой отозвалась Амур, видя, что друг хотел сказать что-то ещё.     Николас глубоко вдохнул и продолжил:    — Мы постоянно находимся рядом на работе, безусловно, помогаем друг другу, но так мало говорим об этом. Знаешь, я вот всегда хотел много чего у Найтмера спросить да и сказать тоже, а тут… он мог умереть. Вот я и подумал, зачем постоянно тянуть, если можно сказать всё сейчас.     Парень немного опустил голову и сделал паузу, как бы собираясь с мыслями. Он шагнул так, что оказался почти вплотную к подруге, и положил руки ей на плечи.     — Может, это действительно будет звучать резко и неправильно от меня, меланхолика, что погружен в работу, но ты стала мне нравиться в последние месяцы. Не только, как человек.     Ник замолчал и стал смотреть в голубые глаза, которые в лучах казались какими-то фиолетовыми. Щеки Амур моментально стали красными, а она попыталась отвести взгляд, но только захлопала глазами.     — Я тебе… Нравлюсь.?.. — голос перешёл на прерывающийся шёпот.     Флетчер устало выдохнул и решил так напрямую и продолжить, нежели уходить от темы.    — Да, нравишься. Я не знаю, что это, но да.    Он прикрыл глаза и почувствовал, что девушка мягко высвободилась из его рук и повернулась боком. Теперь Амур стояла у ограждения набережной, заламывая пальцы и нервно кусая губы. Кажется, она пыталась что-то сказать, но всё никак не решалась, а лишь открывала и закрывала рот.     — Послушай, Ник, — осторожно начала Амур, — я тоже тебя ценю, но…    Николас открыл глаза. По выражению лица девушки, её тону и этому «но» было уже всё понятно. Сейчас она скажет, что тоже любит его, но максимум, как человека.     «Зря я сказал…» — поймал себя на мысли парень, уже начиная корить за то, что вообще думает о глупых чувствах, когда вокруг не самая лучшая обстановка.    — Но?     — Ты просто… хороший, очень хороший друг! Лучший друг! Но я никогда не представляла тебя в другом плане…    Теперь она уже полностью отвернулась, прижимая руки к груди. Странно, почему-то Ник всегда думал, что та без ума от него, судя только по одному румянцу подруги при его виде. Но кажется, это было далеко не так. Хотя не удивительно, ведь Флетчер постоянно слушал, как Амур рассказывала о должной романтичности в отношениях, завышая их до поднебесного уровня. Он, спокойный и приземленный, явно не подходил под эти критерии.    — Ладно, я понял… Прости.    — Н-нет!.. Мне просто надо… подумать! Хорошо подумать!     Николас хотел ещё было что-то ответить, но девушка вновь выпалила:    — Извини, я пойду! Мне нужно… нужно просто подумать!     Парень лишь кивнул, поражённый её резким всплеском эмоций. Он не пошёл следом и не стал держать Амур: отчасти, может, и понимал её эмоции сейчас. Ник безнадёжно вздохнул, в который раз удостоверившись, что для чувств он не создан.     «Дурак», — подумал он и легонько ударил себя в грудь.    На следующий день, что назывался понедельником, Николас решил не идти в участок. Отчасти он не хотел показываться на глаза Амур, так как не знал, как она теперь будет к нему относиться. Парень проспал до двенадцати и, только когда время перевалило за четыре часа, решил вновь поискать что-то в компьютере по поводу Оскара. Но даже информации о его предательстве как таковой не было. Однако спустя полчаса бесцельных поисков, в ленте Ника всё же попался интересный сайт, который почему-то посчитали похожим на запрос. Заголовок у него был, как типичная передовица в газетах: «Жестокий инцидент в Ковент-Гардене». Чуть ниже парень увидел дату «26 мая 2015 год».    «Прямо как день, в который мы упустили Оскара», — заметил необычное совпадение Николас.     Флетчер прошёлся по строкам: «26 мая в 22:45 была успешна совершена операция по штурму здания террористической группировки…». Он пролистал пониже, увидев длинный непрерывно идущий текст, и лишь заметил, что в ходе ареста было много жертв, так как началась перестрелка. Ник свернул ненужный сайт, ибо читать этот мелкий шрифт, не относящийся к делу, себе дороже.     Из-за вчерашнего разговора с Амур в груди до сих пор было не самое приятное ощущение. Парень бесцельно походил по квартире и всё же решился вновь отправится в участок. Уж очень он не любил оставлять все нерешённые межличностные проблемы.     Николас уже хотел было толкнуть знакомую дверь и войти в кабинет подруги, но только впечатался лбом в дерево. Он подёргал дверную ручку. Замок оказался закрыт.     «Странно. Вроде сегодня рабочий день», — подумал парень. За Амур Ник волновался, поэтому хочешь не хочешь надо было найти её начальника. Труда это не составило, и уже через пару минут парень стоял перед уставшим и недовольным мужчиной.    — Извините, разве Амур сегодня не на работе?    — Она была вынуждена отлучиться, о чём сообщила мне утром. Точнее, написала.    — А? Куда?..    — Я без понятия, Флетчер. — уже более сердитым тоном сказал тот. — У меня много работы, не мешайтесь.     Николас хотел ещё расспросить его, но мужчина пригрозил, что пожалуется Янгу, и парень поспешил уйти. Он вышел из участка и, пройдя пару метров, решил набрать номер подруги. Где-то в груди лёгкое волнение неприятно щекотало, пока он слушал гудки в трубке и пытался успокоить себя простым совпадением. Номер внезапно сбросили. Николас прикусил губу и набрал его ещё раз — через пару гудков звонок снова прервался.    «Да что за чертовщина-то!» — мысленно выругнулся он.     Парень решил написать ей во всей соцсетях, каких только возможно, но на его номер пришло сообщение от Амур. Обычная SMS-ка. «Улица <…>. Пойдешь направо — вернёшься к рабочей рутине в одиночку. Налево — повторишь участь дорогого тебе человека. У тебя, и только тебя, ровно три тысячи шестьдесят секунд».     Сердце бешено заколотилось в груди Николаса. Он почувствовал сперва тяжесть в животе, которая резко прилегла к вискам, заставив потемнеть в глазах, да так, что парень отшатнулся к ближайшему столбу. Нужно было быть идиотом, чтобы подумать, что это шутка и пройти мимо. Ник открыл карту трясущимися руками и обнаружил, что улица эта находится в одном из отдалённых районов Лондона (он даже не сумел нормально прочитать название, не до этого было). Парень метнулся в сторону от центра, но тут же затормозил: за час бегом он точно не доберется. Флетчер было хотел навести шуму в участке, но понял, что это будет опасно. Он рванул в сторону дома, на лету понимая, что сделать подобное и написать так мог только один человек.     «Чёрт, я слишком долго действовал и тянул всё это», — бешено мелькало в мыслях Николаса, пока он уже гнал на своей машине в нужное место на всей скорости.     Через тридцать минут он выехал на пустующую трассу в поле (трассой это было сложно назвать), по которой ехал ещё около десяти минут. Но дорога резко прервалась, и Ник еле успел затормозить. Он выскочил из машины: впереди было только поле. Справа от основной дороги перпендикулярно уходила вдаль ещё одна, более узкая и разломанная, а на горизонте виднелись огни горящего Лондона. Парень метнул взгляд влево — пустующее кукурузное поле, в котором на расстоянии не более одной мили отсюда виднелась заброшенная бетонная конструкция. Николас рванулся прямо по пашне по направлению к ней и сам не заметил, как пробежал эту дистанцию под действием адреналина. Он остановился и прислушался. Тишина.     «Я должен осторожно забраться внутрь», — заключил Флетчер.     Заброшенные здания никогда не пугали его, наверное, потому что в детстве парень, можно сказать, не вылезал из них. Найти вход оказалось проще, чем казалось, — это был большой проём, видимо, некогда отведённый под ворота. Этажей было всего три, однако Николас знал, что сперва нужно тщательно осмотреть нижний и только потом приниматься за второй. Но внизу парень ничего не нашёл и хотел было уже подняться, как услышал чей-то вопль наверху. Он метнулся и за секунд десять преодолел два пролёта. Вылетев на третий этаж, Ник затормозил перед бетонной стеной с ветхой дверью.     «Они там», — понял он и, сделав вдох, правым плечом со всей силы впечатался в дверь.     Та открылась, на удивление, легко, и Николас чуть не пролетел носом в пол. Он вскинул голову, а глаза его тут же раскрылись от шока, захлестнувшей его ненависти и непонимания. Амур сидела на стуле со скрученными и плотно привязанными к нему руками, нижняя часть лица была замотана. Увидев друга, она дёрнулась, а с глаз полились слёзы. У стены стояло пять человек, что направляли автоматы на влетевшего Николаса. Их парень узнал. Точно такие же были на их ночной перестрелке в парке 26 мая.     Флетчер поднял руки вверх, стараясь не делать резких движений, хоть его рваное дыхание выдавало всё. Самое главное в работе полицейского — уметь сохранять спокойствие даже в таких ситуациях и всегда пытаться сперва идти на переговоры. Но не успел Ник и открыть рот, как из небольшого проёма рядом вышел Оскар. Рука мужчины, куда ранее попал Найтмер, была перевязана.     — Так, так, так. Наш герой-следователь всё-таки решил выбрать путь своего любимого наставника, — его сатиричный голос раздался по всему помещению. — Как это мило!     Он засмеялся таким же противным и едким смехом, но потом резко прервался и ледяным, страшным взглядом посмотрел в глаза Николасу.    — И глупо.     Внутри Флетчера так и вскипала ненависть к этому человеку всё больше. Он чудом всё ещё оставался на месте.    — Зачем ты это делаешь? — прошипел парень.    — Хмм… Дай-ка подумать. Зачем я это делаю? — Оскар изобразил крайнюю степень удивления. — Наверное, хочу, чтобы ты потерял всех!    Ник не стал затмевать его самолюбие тем фактом, что Найтмер жив. Хотя тот вполне мог об этом знать. У преступников свои информаторы.     — Что ты хочешь взамен?    — Тут тоже надо подумать…    Оскар начал медленными шагами мерить пространство комнаты, огибая вокруг стула с Амур окружность. В конце концов, он подошёл к ней сзади и положил свои руки ей на плечи. Та зажмурила глаза, импульсивно дрогнув всем телом, но брыкаться не пыталась.     — Знаешь, у меня есть одно заманчивое предложение, — ухмыльнулся Оскар. — Ты должен будешь привести сюда своего наставника, а потом я отрублю ему голову!     Как бы Флетчер не старался сохранять спокойствие, он дёрнулся. От одних слов мужчины живот болезненно скрутило. Оскар прекрасно уловил это телодвижение и рассмеялся.     — Ну что-о-о ты? Ла-а-адно, так уж и быть. Я сам отрублю ему голову!     Больше Николас сдерживаться не мог. Его артерии рвало от крови, а сердце выпрыгивало из груди, пока адреналин, казалось заполняет каждую клеточку тела.     — Ублюдок… — просипел он и кинулся вперед.    Движения были рефлекторными, но даже так парень резко припал к земле, перекатившись через себя и тем самым избежав выстрелов. Он и сам не помнил, как добрался до Оскара, как замахнулся на него и как с силой отлетел в стену. Во рту почувствовался привкус крови, дышать стало тяжело.     «Вставай же…» — пытался не отключаться Николас.    Но встать он не успел. Оскар поставил свою ногу парню на плечо, с силой вдавив его в стену.    — Тебе никто не поможет, и ты прекрасно это понимаешь. Твоей подруге никто не поможет, и ты тоже это понимаешь. Чем ты думал, когда шёл сюда?     — Не тебе… знать… — прохрипел Ник.    — Ах, Ники, ты всегда так гнался за своим наставником, хотел быть, как он, таким же гениальным следователем. Пришёл сюда, думая, что всё получится решить, как это получалось у него. Наи-ивный и такой глупый…     Оскар чуть склонился, даже погладив парня по голове и сделав жалостное выражение лица. Николасу безумно хотелось ему врезать и высвободиться, но он даже не чувствовал собственных рук. Да и понимал, что если сделает это, то по нему откроют огонь.     — Знаешь, мне не нужно убивать Амур или тебя. Ваша смерть ничего не даст мне, а точнее, лишит меня предметов для шантажа.     Глаза Флетчера чуть округлились, а от Оскара не скрылось и этого.    — Удивлён и спрашиваешь, зачем я тогда устроил всё это? Я скажу тебе простой ответ. Чтобы ты понял, что без своего наставника ты — ничто, не великий следователь. И никогда им не будешь.    Лицо мужчины вмиг стало безумным, точно таким же, когда один из его подчиненных в тот вечер выстрелил Найтмеру в грудь.     — Я просто хочу посмотреть, что ты будешь делать теперь. Хотя… знаю! Пойдёшь к Найтмеру и пожалуешься, что ничего не получается, потом он тебе поможет, а значит, придёт прямо ко мне в руки, — воодушевленно провозгласил Оскар и добавил уже шёпотом. — Но Амур я тебе не отда-ам…     Он схватил Николаса за волосы и сжал их, будто хотел вырвать. Из уст того вырвался жалобный стон от боли.     — Я бы с наслаждением посмотрел на лицо твоего любимого наставника, если бы я приставил к его лбу пистолет, пока он лежит без возможности двигаться. Но, увы, сделать я это не смогу. Поэтому такие сложности!    — Что он тебе… сделал такого… — как бы отчетливо Ник ни пытался думать, осознать этого он не смог.     — Ах, да нет, что ты! Не подумай, что я держу зло! Я просто хочу, чтобы он ощутил всю боль потерь «Ковент-Гардена» на себе.     Перед глазами у Флетчера был лишь безобразный и обезумевший оскал Оскара. Парень совершенно не понял последнего ответа. Слова мужчины громким эхом отдавались в голове, сплетаясь со всеми накопившимися мыслями в единый комок, который трещал по швам. Парень не чувствовал конечностей, кости ключицы распирало от боли. Неужели Ник не сможет помочь подруге, не сможет оправдать ожидания начальника, не сможет доказать свою ценность, как достойного следователя? Он пришёл сюда, толком не имея никакого плана и подкрепления, хотя предполагал, что здесь будет происходить. Как бы парень не хотел признавать, но он действительно надеялся на чудо и привык видеть рядом с собою надёжного товарища.    Наверное, Оскар действительно был прав. Николас Флетчер не достоин звания заслуженного следователя. Это были его последние мысли перед тем, как в области затылка ощутилась острая боль, а разум заволокла бездна.