V. Истина мести

— …а также умалчивание важных сведений и собственных действий, — стальным голосом произнёс Янг. — Отныне вы лишаетесь звания Инспектора, Найтмер Ховард.    Янг устало и раздражённо выдохнул. Было видно, как же ему надоели все эти дела, что повесили именно на него после инцидента в парке. Он кинул на человека в кровати сверлящий взгляд. Найтмер смотрел ему прямо в душу слегка прищуренным глазами. Вид у него был ужасный: бледная, с синеватым оттенком, кожа, тёмные круги под глазами, а сам он будто бы ещё больше похудел. И всё же дышал мужчина сам. Найтмер ухмыльнулся на слова Янга, хоть и криво.    — Ваш значок совершенно не поубавит мне гордости, — уверенно прохрипел он. — Получу новый.    — Вы будете отстранены от работы.    — Я, вроде, и так пока не работаю. Хотите, прямо сейчас начну?    — Вы находитесь не в том положении, чтобы язвить, — донёсся уже другой, более высокий голос сбоку от подчинённого Янга.     Найтмер кинул на него оценивающий взгляд, а после поднял голову и рассмеялся. Янг тут же поморщился, ведь это ещё надо уметь, чтобы с двумя пулевыми ранениями ловко посылать двух начальников полиции.     — Хочу заметить, что именно по вашей вине происходит всё это, — вновь раздался высокий голос. — Вы подвели не только себя, но и вашего подчинённого.     — Николас прекрасно справится без меня, уверен. Он не такой, как большинство полицейских, куда способнее и одарённее.     — Он также отстранён.    — О… Не страшно.     Янг вмиг оказался рядом с Найтмером и гневно посмотрел тому в глаза, пока на лице задёргалась жилка. Кажется, он так и хотел схватить того за шиворот и как следует треснуть об стену.     — Такими темпами вы лишите себя не только звания, но и всей работы! — повысил голос он, так что Найтмеру пришлось искривиться.     — Просто признайте уже, — он чуть прикрыл глаза, оскалившись, — что я лучше вас в этом деле, Янг, и вы это прекрасно знаете. Вот и хотите вновь привести в расцвет свою карьеру, обвинив меня и убрав с «поля боя». Ну я ведь прав?    Ховард вновь поднял взгляд на человека перед ним. Глаза выражали лишь насмешку, пока краешек рта медленно полз вверх. Янг ещё сильнее прежнего сжал кулак и немного занёс его назад, но потом, выдохнув, сдержался и опустил руку. Видя эти телодвижения, Найтмер лишь прищурил глаза. Подчинённый Адама уже развернулся и направился к двери, кивнув и начальнику, чтобы тот не тратил время. Но первый остановился, задержав взгляд на Найтмере.    — Вы, Ховард, полежите здесь, подумайте над своими словами, осознайте, действительно ли хотите загубить карьеру. С вашими давними привычками нетрудно будет приписать вам несколько психический отклонений, если будете снова вмешиваться.     Как только за теми захлопнулась дверь, ухмылка вмиг сошла с лица мужчины. Он прикусил чуть дрогнувшую губу и зажмурил глаза. Очнувшись всего пару часов назад, Найтмер успел в сотый раз прокрутить в голове произошедшие события, а теперь и понять, насколько плохи дела. Из-за его оплошности им не удалось арестовать Оскара, а последний может теперь совершить и десятое убийство. Николас наверняка сейчас находился на грани, ведь идти дальше ему пришлось самому, так ещё и будучи отстранённым от работы. Мужчина почувствовал неприятное ощущение в области предплечья и попытался вынуть из кожи иглу, шумно выдохнув. Безрезультатно. Найтмер почувствовал где-то внутри глазниц подступающие слёзы и тут же зажал ладонью глаза, чуть вдавив их. Сейчас он даже не мог толком помочь подчинённому, лишился звания и права вмешиваться в это расследование. Мужчина кинул взгляд на календарь, где увидел сегодняшнюю дату «4 июня». Сердце сжалось вместе с грудью, будто в него всадили ещё пару пуль, ведь Найтмер прекрасно помнил вычисленное им же число десятого убийства. 7 июня. Кровь пульсировала в висках, а пространство вокруг заволакивала тьма бездны, пока перед глазами у Ховарда проносились все некогда сделанные им расчёты закономерностей. Цифры и линии будто бы оплетали его тело и вот-вот были готовы затянуть мужчину в эту нарисованную пентаграмму. Но в центре круга был и Николас.     Найтмер с силой впился себе в ладонь ногтями и тряхнул головой — видения вмиг рассыпались в прах.     — Да как я могу возлагать на Николаса такие надежды, взваливать на его плечи всё это, если не в силах показать ему должный пример сам, — вполголоса прошипел он.     Мужчина приподнялся на локтях, превозмогая рвущую боль в онемевшей груди. Через три дня должно было произойти следующее и финальное убийство, а значит, времени на бессмысленные валяния не было. Теперь перед глазами была только одна мысль: «Я должен сказать Николасу, что не только Оскар…»                                         ***    И без того замёрзшую кожу пронизывал ледяной ветер. Флетчер распахнул глаза оттого, что по всему туловищу разом свело мышцы, заставив того согнуться. Изо рта вырвался невольный стон, стоило парню попытаться пошевелиться. Спустя какое-то время ему всё же удалось хотя бы немного двинуться и прийти в себя. Только сейчас Николас в полной мере почувствовал, как сдавливает виски и глотку острой болью и насколько же он замёрз. Пока парень пытался встать, в голове проносились вчерашние события, воспоминания о которых наоборот тянули вниз, на дно.     На месте, где прежде сидела Амур, остались лишь засохшие брызги крови, да и то, кажется, от Ника. Последний рыпнулся туда, но тут же упал на бетонный пол.     — Я должен… Амур… — хриплым голосом сквозь боль прохрипел он.     Сердце в груди вновь начинало бешено колотиться, но всё изнутри сдавливало его настолько, что, казалось, будто орган сейчас остановится.     Николас не помнил, как выбрел из здания и волочился по полю, пока по коже моросил едва заметный дождь, как сел в свою машину и даже сумел доехать до дома, минуя главные магистрали, как безжизненно рухнул на кровать. Вокруг него витали все картинки вчерашних событий, которые с каждым мгновением всё сильнее сковывали тело. До ужаса ненормальные смешки Оскара отдавались в голове, а на их фоне чётко звучало: «Ты — не великий следователь. И никогда им не станешь».         Флетчер открыл глаза и обнаружил перед собой сумеречную темноту. Казалось, что он лежал так вечность, пытаясь снова прийти в себя. Не без протяжного стона парень принял сидячее положение. Тело болело уже меньше, но вот горло по-прежнему кололо, а в голове стояла пелена. Кажется, он все-таки простыл. Николас достал телефон, который, на удивление, не разрядился, и увидел, что сегодня пятое июня. На часах эстетичным шрифтом красовалось время: «19:04».     Через пару минут Ник всё же расшатался и встал, подойдя к окну. До сих пор моросил мелкий дождь. Мысли свинцовым градом вновь обрушились на парня. Он хотел снять окровавленную рубашку, но увидел, что в нагрудном кармане торчала свёрнутая бумага. Чуть дрожащими пальцами Николас развернул лист и увидел знакомый почерк Оскара.     «Как ты уже мог догадаться, а точнее, мог догадаться твой наставник, у тебя есть целых три (уже два!) дня до рокового часа. Не сомневаюсь, что ты сломя голову рванёшься туда, лишь бы отомстить мне за всё. Представляю, как сейчас тебя рвёт злость изнутри.     Ровно в девять часов вечера я буду ждать тебя, но с небольшими условиями!    1. Ты приведёшь туда своего наставника.    2. Ты не расскажешь о похищении Амур и обо всём, что было вчера, в полиции.    А ина-а-аче…    Одноэтажный и совсем старый домик на краю Ромфорда — там живёт твой последний близкий человек, я прав? Она умрёт самой мучительной смертью! Обещаю, что брошу перед ней голову её любимого сыночка.    Ты не расстраивайся, Ники, я столько повидал серой массы этих следователей, что хотят стать великими, но погибают и думают, что внесли огромный вклад, а на деле их едва ли кто помнит. Так что ты не будешь исключением.                                                  Твой любимый Оскар»    Полминуты Николас тупо лупил в аккуратно выведенные на бумаге буквы. Мир вокруг него пошёл трещинами, разваливаясь на мелкие осколки, что тут же загорались пламенем. В следующее мгновение пальцы разорвали письмо в клочья, а парень со всей силы ударил наотмашь в стену.    — Ах ты сволочь! — провизжал он и, круто развернувшись на половину окружности, ногой отправил стул в стену.     Гнев начал скапливаться в душе Ника, ещё когда Оскар посмел похитить Амур, шантажировать его самого. А теперешняя вновь проваленная возможность мести и ареста будто высвобождала всех бесов внутри парня.     — Как ты смеешь?! — орал он в пустоту (кажется, у соседей выдалась не самая лучшая ночь). — Да я сам все твои органы выпотрошу, как ты делал с невинными людьми! Я тебе член отрежу и повешу у входа в полицейский участок! А бошку твою!…     Николас в который раз треснул по стене и облокотился на неё локтями. Он так и не придумал, что сделать с «бошкой» Оскара, поэтому немного сполз по стене с характерным стоном. Ярость всё ещё кипела в венах, но под руку не попадалось абсолютно ничего, поэтому Флетчер тупо размахивал конечностями, представляя, что перед ним находится Оскар, которого он избивает до смерти. В конце концов парень мощным разворотом с ноги ударил в ящик, с которого упала стопка книг. Ник агрессивно плюхнулся на пол, сжав колени руками. Злость постепенно начала сменяться тянущим чувством в груди и вновь ощутимой усталостью, смешанной с болью в теле. Одна мысль о том, что кто-то может поднять руку на маму, раздирала грудь изнутри, но сил на разрушения у Николаса больше не было. По коже прошлась волна мурашек, когда он вспомнил о том, что Флоренц может увидеть его отрубленную голову.    Флетчер не знал, что делать. Он снова был в тупике, ещё безвыходнее прежнего. Теперь разум заполнили слова Оскара о том, что парень никогда не станет гениальным следователем. Они будто укололи в сердце, но Ник тут же тряхнул головой.     — Нет. Если я сейчас сдамся, то Оскар будет прав. Если предамся эмоциям и покажу свою слабость, то Оскар будет прав. И если я не смогу спасти близких, то Оскар… тоже будет прав.     Николас сжал руку в кулак до ощутимой боли и прошипел сквозь зубы:    — И я должен бороться. Хоть упасть на второе дно бездны, но бороться. Только так я смогу покончить с этим делом и превзойти все ожидания Найтмера.                                            ***    Несмотря на головную боль и паршивое состояние, на следующий день Флетчер уже с самого утра бежал в участок. Завтра, седьмого июня, должно было произойти последнее убийство. Ждать было нельзя.    «Оскар никак не сможет узнать, что я доложу об этом полиции, наверняка, просто запугивает, чтобы сбить с толку», — ещё вчера ночью сделал умозаключение Николас.     Теперь-то доказательства были у него налицо: сообщения в телефоне, пропажа Амур, письмо Оскара, хоть и порванное (Нику пришлось склеивать его скотчем).     Парень буквально влетел в двери участка и за пару секунд оказался перед дверью кабинета Янга. Он завалился внутрь без стука, чем, кажется, уже разозлил ещё не полностью проснувшегося мужчину.     — Что такое, Николас? — он тщательно старался сохранить непринуждённый тон.    — Я должен вам сообщить важную вещь!    — И что же?     — Это касается… Да ничего это не касается! Амур похитили! Это был Оскар, я точно знаю, я… — он хотел сказать «я видел», но передумал. — Мы должны срочно найти её!     Флетчер хотел выпалить что-то ещё, но Янг с таким непониманием смотрел на него, что первый запнулся. Мужчина чуть нахмурился брови.    — Стоп. Николас, вы вообще в своём уме? Вы понимаете, что говорите?    — Что не так?!    — Какой Оскар? Кого похитил? Амур? — глаза были наполнены удивлением.    — У меня есть доказательства! Вот, смотрите!    Ник тут же выхватил телефон и зашёл в сообщения, но никакого чата с подругой не обнаружил. Неужели Оскар настолько предусмотрителен, что действительно догадался удалить сообщения напрямую с телефона Флетчера?    — Чёрт!.. Нет, ещё есть! Вот сейчас…    Парень потянулся к карману за письмом, но увидел перед собой грозную фигуру Янга. Удивление на его лице сменилось хмурым раздражением.     — Николас, если вы хотите добиться моего расположения таким способом, то знайте, что только отталкиваете его.     — А?..    — Амур уже пришла на работу и сейчас находится в своём кабинете.     — В смысле?.. — голос Флетчера даже сбился от непонимания.     Янг только тяжело вздохнул и отвернулся, всем видом показывая, как его достали выходки Ника.     — Флетчер, не тратьте моё время. Если вы ещё хоть раз упомянёте этого Оскара и очередную чушь, что мешает делам, то останетесь без работы.     — Но…    — Я не буду повторять ещё раз. Чтобы через пять секунд ноги вашей здесь не было.    Николас моментально вылетел из помещения, захлопнув за собой дверь. Через пару рывков по коридору он достиг кабинета своей подруги и резко распахнул дверь. Амур сидела у себя за столом, низко склонившись над какой-то бумагой и будто бы сжавшись всем телом. Сначала Ник не поверил своим глазам, подумав, что у него галлюцинации после вчерашнего.     — Амур?! — парень прошёл внутрь и встал рядом. — Ты что тут делаешь?! Но тебя же… Оскар… Что происходит, твою мать?!    Девушка подняла взгляд на градом сыпящийся поток вопросов. Её глаза были сильно покрасневшими, а на шее виднелись потемневшие синяки, которые так отчаянно старался скрыть воротник рубашки. Амур начала еле заметно мотать головой, пока вновь не опустила голову. Николасу показалось, что она плачет.    — Что?! Что случилось? — он схватил её за плечи и потряс. — Ты меня слышишь?!    — Ник… Хватит…     Голос был хриплым и еле слышным. Девушка попыталась убрать от себя руки друга, но тот вцепился в неё мёртвой хваткой, что дрожащие пальцы не смогли ничего сделать.     — Пожалуйста, расскажи мне! Он отпустил тебя?! Но почему? Мы должны прямо сейчас рассказать об этом полицейским, они найдут Оскара, и тогда мы…    — Ник, — голос Амур прервал вопли Николаса и стал на тон выше, из-за чего парень дрогнул,    — прекрати… Ты сделаешь только хуже…    — Да почему хуже-то?! — не унимался он.     Амур дёрнулась и смогла высвободиться из чужой хватки, резко встав и отвернувшись. Николасу вновь показалось, что она плачет.    — Ник, не делай этого… он запретил…    — Кто запретил?! Что? Этот Оскар? Да что он сделал-то с тобой?     — Тогда он убьёт всех! — кажется, слово «убьёт» досталось Амур с трудом. — Не смей доносить…     Флетчер, видимо, вообще перестал понимать ситуацию, даже начал сомневаться в том, что было вчера. Из-за этого в нём начинало закипать раздражение.    — Но, Амур, как он узнает? И что вообще произошло? Что происходит сейчас, чёрт возьми?! Ты можешь мне рассказать нормально?!    Девушка полностью отвернулась и ещё больше отпрянула в сторону, но, вроде, хотела что-то сказать. Раздался хлопок двери, и в кабинет вошёл начальник Амур, который тут же метнул презрительный взгляд на Николаса.    — Флетчер, если вы приходите сюда, не работая, то хотя бы имейте уважение быть на тон тише, — процедил он.     — Но я… — парень и сам не заметил, что до этого буквально орал.     Мужчина отвернулся, не желая слушать того, и показал Амур на дверь.    — Ты должна помочь составить отчёт.    Та лишь кивнула, и начальник вместе с ней вышел из кабинета (желала ли девушка скрыться от Ника или наоборот колебалась, парень так и не понял). Перед тем, как хлопнуть дверью, мужчина покосился на Флетчера.    — Ей предстоит выполнить свою работу. Хотите  поговорить — ждите окончания смены.    И захлопнул дверь. Николас метнулся было за ним, но остановился, застыв у дверной ручки. Дыхание сбилось, а сердце вновь бешено отдавало барабанную дробь в грудине. Парень стоял так минуты две, выстраивая в голове логичную цепочку событий.    — Получается, Амур похитил Оскар, — тихо начал он, — затем устроил нашу встречу, а после отпустил. Но зачем, чёрт его возьми? К тому же, он поставил Амур какие-то условия, из-за которых она не может рассказать об этом полиции. Да что за бред?!    Николас прикусил губу, злясь от того, что не может узнать даже от самой подруги всю суть ситуации, когда та находится под носом. Он искренне не понимал, ради какой цели устраивает все эти представления Оскар. Но точно знал, что не спроста.     — Я снова что-то упускаю… Не вижу очевидного, — прошипел парень под нос.     Флетчер мысленно прокрутил в голове вчерашние события и даже дёрнулся от внезапной мысли. Перед тем, как вырубить его, Оскар что-то говорил про боль и про Ковент-Гарден. Ник напряг извилины и всё-таки вспомнил точные слова мужчины.     — Он хочет, чтобы… Найтмер испытал боль Ковент-Гардена на себе?..    Николас мгновенно вылетел в коридор и добрался до кабинета своего наставника. Тянуть до ночи было уже нельзя. Выждав, пока в коридоре станет относительно мало людей, а уж тем более высших по чину, парень открыл замок и зашёл внутрь, точно так же и закрыв его за собой. В голове на секунду вспыхнул тот сайт, на котором говорилось о «Жестоком инциденте в Ковент-Гардене» и который Ник закрыл, посчитав ненужным. Флетчер плюхнулся на стул и открыл ноутбук, где быстро набрал «преступления в Ковент-Гардене». Результатов вылетело много, но на самых первых страницах было именно то, что он видел двумя днями ранее.     Парень кликнул на название и пробежался по строчкам. Содержание гласило о том, что двадцать шестого мая в десять часов вечера началась операция по штурму некой опасной преступной группировки, которую выследили по…    Текст про подробности хода расследования он прочитал мельком: было не столь важно. В конце говорилось, что спустя сорок пять минут здание успешно оккупировали, однако началась перестрелка, в результате которой были жертвы среди заложников и самих членов преступной группировки. Само происшествие так и назвали «инцидент в Ковент-Гардене», добавив к первому слову «кровавый и жестокий» (впрочем, полицейские никогда не заморачивались насчёт подобного).     Николас кликнул на название преступной организации, что была замешана здесь и обозначалась ссылкой. Как выяснил парень, это была группировка, что именовала себя некой мафией. На её счету были сотни, если не тысячи жертв и пострадавших, тех, кого они шантажировали, предлагая деньги. И существовала она очень давно: примерно с 2006 года. Флетчеру не раз приходилось видеть различные группировки, но чтобы настолько жестокую и при этом реально неуловимую… В середине текста он увидел, что во главе стоял некий мужчина, под именем Уильям Кельнер. Николас тыкнул и на него, но на белом фоне высветилась надпись «информация удалена или заблокирована».     Парень уложил в мыслях всё прочитанное. Кажется, он когда-то отдалённо слышал о данном инциденте, но лишь со случайных слов полицейских.     «Это не то, что я хочу видеть», — рыкнул он и кликнул на другой сайт.     Статья была больше, поэтому Николас покрутил вниз то, что уже узнал. Отдельным выделенным абзацем красовалась надпись: «В ходе операции особо отличились и были повышены в звании…». Парень пробежал по фамилиям, но глаза остановились на предпоследней — Найтмер Ховард.     — Он участвовал в этом деле…     Тихо прошептал Ник. Глаза парня несколько раскрылись от удивления, хотя до этого можно было и догадываться об этом факте. Николас начал кликать и на другие сайты, но конкретно про вклад каждого из полицейских ничего не нашёл.     — Черт, снова ничего нет. Неужели и Оскар был там? Или тоже участвовал? — продолжал мысли вслух он.     По мере того, как Николас лазил по сайтам, в голову приходили всё более безумные варианты исхода событий. Но про участие некого Оскара Бастета и вовсе ничего не было.     — Я снова что-то упускаю!     Флетчер резко встал из-за стола и стал рыться в шкафах у Найтмера. Хоть парень и делал это ранее, нужно было удостовериться, что он не пропустил ничего важного. Но попытки и здесь были тщетны. Оставалось только одно. Лезть в архивы.     Дождавшись, пока охранник отойдёт взять себе кофе (это хорошее качество честного выполнения своего долга полицейскими иногда играло на руку), Николас шмыгнул внутрь.     «Главное не спалиться», — витало в мыслях.     Дело об инциденте он нашёл практически сразу же — толстенная папка, куда, по-видимому, были впихнуты все детали семилетнего расследования по поимке группировки. Парень начал перебирать листы и только к середине нашёл ещё одну папку поменьше: кажется, нужную.     — Вот оно!    В руках оказался лист с информацией о участниках. В середине он увидел черно-белое фото, на котором мгновенно узнал своего наставника. Найтмер, что выглядел достаточно молодо, стоял рядом с тремя полицейскими, показывая два выставленных пальца и улыбаясь. Судя по всему, фото было вырвано из прессы. Ниже был напечатан текст: «Найтмер Ховард, сумевший самостоятельно обезвредить семерых преступников, в момент начала перестрелки не только взял на себя ответственность за весь отряд, но и смог минимализировать число жертв, за что ему полагается повышение в звании и благодарность». Читать Николас дальше не стал. Глаза его были широко распахнуты от удивления, а рот немного приоткрыт.     — Ого… — вырвалось у парня вслух.     Его наставник никогда не рассказывал ему об этом, однако Ник знал, что понятие «скромность» и Найтмер совершенно несовместимы, поэтому ему показалось странным, что тот никогда не хвастался этим.     Чтобы удостовериться в правильности сайтов, Флетчер ещё раз мельком пробежался по основным строкам, но ничего нового не узнал.     «И снова в этой картине не хватает одного единого пазла», — сделал умозаключение он.     Единственным местом, где Ник мог узнать что-то ещё, была квартира самого Найтмера. Он хотел поискать ещё информацию об этом Кельнере, но с другого входа кто-то вошёл. Именно поэтому парень тут же отправился в квартиру наставника, решив, что разберётся с Амур позже.     За полчаса Николас дошёл до нужного места (бежать домой за машиной совсем не хотелось). Войдя в знакомую квартиру, он прошёл в кабинет — именно там обычно хранились все документы и бумаги. Увидев количество шкафов, которое ему придётся обшарить, Ник безнадёжно вздохнул.     — Надеюсь, вы не будете злиться…     Флетчер совершенно потерял счёт времени, пока искал нужные бумаги. Его интерес привлекало многое, что он находил здесь, в том числе и рисунки, из-за которых парень начал подумывать, что у Найтмера есть и третье художественное образование. Из какой-то папки случайно выпала пара фотографий. На них были изображены парень, в котором Николас узнал ещё совсем юного наставника, и светловолосая девушка. На одной из фоток они чуть ли не целовались, на другой — показывали в камеру факи.     «У него кто-то был? Вот уж неожиданно…» — кажется, сегодняшний день стал для парня днём открытий.     Ник перевернул фотографии обратной стороной, на обоих были поставлены одинаковые даты «12.09.11.». А на одной из них, уже в нижнем углу, более кривым почерком — «18.11.13.», что была перечёркнута жирной линией. Николас сглотнул, прекрасно догадываясь, что могло это значить, но поспешил убрать фотки обратно.     Спустя ещё некоторое время парень нашёл то, что ему было нужно. Это была коробка, внутри которой лежала парочка обрывков из газет и ежедневник. Газеты были старыми и сильно потрепавшимися, а заголовок на них гласил про инцидент в Ковент-Гардене. В отличие от документальных сайтов, здесь было больше расспросов журналистов о самих полицейских. Ну и фотографий парочки отличившихся, в том числе и Найтмера, с которым сделал селфи один из очевидцев. Только на этой картинке Николас заметил, что здесь волосы наставника едва доходили до плеч. Но некоторые строки текста были перечеркнуты, по-видимому, самим же Ховардом. Над одной из них — «…теперь он будет долгое время считаться героем своего времени…» — было написано: «А я считаю себя убийцей».     Парень нахмурился и взял ежедневник, что, судя по всему, был личным дневником для записей мыслей. Начинался он аккуратно да и заброшен был на середине, поэтому Николас обратил взор к последним исписанным страницам. Почерк на них был ещё куда более неразборчивый и кривой, будто Найтмер писал это сломанной рукой, а бумага деформировалась словно от капель жидкости.     «26.05.13. Сегодня мы с товарищами покончили с опаснейшей группировкой, а я смог практически спасти отряд, когда началась перестрелка. Теперь я… герой. Но я не считаю себя таковым. Чёрт возьми, если бы Макс не остановил меня, то я точно прострелил бы тому мальчику голову. Слишком сильно я ненавидел их за всё то, что они сделали людям, моим друзьям, мне, поэтому до сегодняшнего дня хотел отомстить. Я буквально своими руками избил Уильяма Кельнера, желал выдрать ему органы, когда у нас началась схватка. Он умер не по моей вине, а в ходе ареста, но, честно признаться, в тот момент я жаждал сделать это…  Убить.     Я отомстил. Но вот что делать дальше, как жить, не знаю…».     На этом мысль кончилась. Больше в этом ежедневнике не было ничего. Николас широко распахнутыми глазами смотрел на слегка измятые страницы. Сердце его остановилось, а на застывших руках скапливается ледяной пот. Казалось, что картина части прошлого Найтмера и мести Оскара перед ним почти прояснилась.