VI. «Кое-кто, кроме Оскара»

— Да я в порядке! В полном! Абсолютно! Мне просто прекрасно!     Рявкнул Найтмер, уже накидывая на свои плечи пальто. В груди отдавалась боль, а перед глазами частично темнело от столь внезапных и резких телодвижений, но он всё равно отмахнулся от докторов, что пытались отговорить его. Мужчина рывком добрался до двери и оказался в коридоре, посмотрев на время. 12:03. 07 июня.    Найтмер понимал, что откладывать больше нельзя и что непременно должен помочь Николасу, а также выяснить обстановку в участке. Перед глазами витали мысли о сегодняшнем предполагаемом убийстве, пока мужчина пытался придумать хоть какой-то план действий. Идти оказалось труднее, чем он предполагал, поэтому уже в середине коридора Найтмер опёрся на стену, тяжело дыша.     «Нет, нет, нет… нельзя отрубаться!» — ловил себя на мысли он.     Однако перед глазами снова появились тёмные пятна, а Ховард почувствовал лёгкую тошноту. На миг он подумал, что сейчас действительно упадёт да и так будет лучше, но тут же влепил себе несильную пощёчину.     «Только подумай, как все эти дни было плохо Николасу, как он боролся… Значит, и я должен! И помочь ему должен без всякого нытья!» — мысленно корил себя мужчина.     Найтмер вздрогнул, когда почувствовал на своём плече чужую руку. Он обернулся и увидел одного из врачей, что ранее пытался удержать мужчину.    — Вам нельзя пока…    — Я следователь, твою мать, — перебил его Найтмер. — И я должен прямо сейчас быть там, где нужно!     — Но вы не можете сейчас…    — О, я тако-ое могу, — вновь отрезал мужчина, а краешек рта по привычке дёрнулся вверх. — Я могу всех этих тварей, что убивают людей, заставить поплатиться! И да, прямо сейчас, ха-ха!     Найтмер снова круто развернулся — кажется, его слова придали ему же самому сил и мотивации. Мужчина лишь бросил косой взгляд на человека, прежде чем уйти.    — Я знаю, с чем имею дело.     Не желая больше ни перед кем оправдываться, он быстро зашагал по коридору, несмотря на едва ощутимую, но колкую боль в коленке. Стоило Найтмеру выйти на улицу, как он тут же сунул в рот сигарету и попытался сориентироваться в районе. Отсутствие телефона он обнаружил ещё пару дней назад, поэтому и такси вызвать не мог.    «Дорога до участка будет сложноватой», — нервно, но с радостью ухмыльнулся он своим мыслям, перед тем, как начать бежать.                                             ***    Утро Николас встретил в квартире наставника, а позже понял, что прямо здесь предался мыслям и заснул. Всё, о чём он узнал вчера, заставляло сердце неровно биться, лишая возможности нормально соображать. Он не чувствовал разочарование в Найтмере, но видеться с ним почему-то теперь не очень хотелось. То ли Ник больше не мог смотреть в эти, на первый взгляд, беззаботные глаза, то ли его действительно задел тот факт, что Найтмер не говорил о себе ровным счётом ничего.     Но сегодня должно было совершиться убийство, а у парня до сих пор не было всей информации. Именно поэтому уже в десять часов утра он прилетел в участок, совершенно наплевав на возможные подозрения со стороны высших по чину. Однако новости здесь ввели Николаса в ещё больший шок. Сперва он решил поговорить с Амур снова, но от её начальника узнал, что в отделе она не появлялась, только вот в этот раз уже не предупредив никого. Шуму ещё не успели навести, но, кажется, отчётливо к этому стремились (Флетчер прекрасно видел, как начальник Амур заламывал свои пальцы при разговоре).     Николас воспользовался тем, что в коридоре было мало людей и шмыгнул в кабинет наставника. Широкими шагами парень начал мерить комнату, теперь уже сам заламывая пальцы до характерного хруста.     — Амур снова похитили? — начал размышлять он вслух. — Но мой телефон чист на сообщения.     Тот факт, что подруги вновь не было здесь, заставлял руки отчётливо дрожать, думать было совершенно невозможно, поэтому Ник начал нервно кусать нижнюю губу.    — Если всё будет, как в прошлый раз, и я приду, то кончится точно так же. Если, конечно, не нашей смертью. Чёрт, я снова что-то упускаю!    И это было что-то важное. Флетчер плюхнулся в кресло, подперев руками голову и сжав пряди волос. Он чувствовал, как поток мыслей обволакивал его, но каждая из них будто была быстрее него самого, и у парня не было возможности ухватиться за эту тонкую нить.     — Думай! Думай, как Найтмер! Он бы догадался… — шипел Ник.     Николас рывком достал из шкафа бумаги с вычислениями наставника, пытаясь сверлить глазами каждый завиток букв и символов, будто здесь крылся ответ.     — Действия Оскара никогда не были простыми, он вечно будто хочет что-то показать… но что? — взгляд остановился на одном из интегралов, а потом резко прошёлся вниз по всем вычислениям. — Найтмер установил эту последовательность, смог предугадать два убийства, но Оскар оказался быстрее.     Рядом с пометками того Ник размашистыми буквами написал «последовательность» и поставил стрелку следствия. Он согнулся почти над самым столом, будто бы только так мог поймать ускользающие мысли.     — Я смог почти добраться до истинной причины деяний Оскара, но он снова оказался быстрее, похитив Амур, — Флетчер написал второе слово. — При этом Амур на полном серьёзе ставила угрозы того в приоритет.     Николас сделал ещё одну пометку рядом и поставил стрелку.     «А что третье?..» — застопорился он.     Парень решил ещё раз пробежаться по всем вычислениям и ходу расследования, изложенного на листах. А когда почти дошёл до конца, глаза резко расширились от шока.     — Погодите-ка… Здесь изложены только свидетели, вычисления и формулы…     Перед глазами Ника вспыхнул тот вечер в парке, а также слова Оскара о том, откуда он узнал догадки Найтмера: «Твой наставник никогда не умел прятать свои записи с ключами к разгадке от лишних глаз». Только вот в этих записях не значилось ни единого слова про Оскара.     — Чё-ё-ёрт! — Флетчер ударил себя по лбу. — Как же я раньше не заметил этого! Оскар никак не мог знать про догадки Найтмера насчёт личности преступника, ведь тот даже не писал их!     От подобных мыслей Николас резко вскочил и подлетел к окну (интересно, великие учёные вели себя так же бешено в момент озарения?). Он прерывисто дышал, понимая, что находится у самых ворот разгадки, и так боялся её упустить.     — И что же тогда? — он повысил голос, на все сто процентов погружаясь в мысли. — Оскар всегда был на шаг впереди меня, он будто бы знал о том, что я думаю и делаю, словно… находился рядом со мной.     Последние слова Флетчер произнёс дрогнувшим шёпотом. Только один человек знал обо всех его деяниях после инцидента в парке. И это была…    — Амур… — сипло выдавил он.     Позади себя Николас услышал громкий хлопок двери.     «Твою мать, дверь…» — только сейчас он понял, что забыл закрыть замок, но было уже поздно.    Парень увидел знакомую грузную фигуру, но все внезапно обрушившиеся мысли вынудили только приоткрыть рот.     — Вот чем вы занимаетесь, Николас, — процедил надменным голосом Янг, кинув мимолётный взгляд на разбросанные листы. — Пока я разрешаю вам ходить сюда, вы смеете наглым образом обманывать.    — Мне всего лишь нужно было кое-что забрать отсюда, — голос не был спокойным, как бы Ник не старался себя сдерживать.     — А ваше вчерашнее появление в архивах?     Сердца начинало биться сильнее, а кровь пульсировала в висках настолько сильно, что парень на миг перестал ощущать себя частью своего же тела. Он сглотнул ком в горле, но сказал:    — Я не понимаю, о чём вы.    — Не понимаете?! — внезапно рявкнул он. — Да вы хоть знаете, чем это вам грозит?! Один факт того, что вы нарушаете мои приказы, приказы свыше!    — Я выполняю то, что сделал бы Найтмер. И что он хотел сделать, но не смог.    На лице Янга задёргалась жилка, а он шумно вобрал в себя воздух, сжав кулаки. Мужчина оказался практически перед самым парнем и, резко схватив того за руку, приволок к себе в кабинет, толкнув внутрь.     — Найтмера здесь не су-щес-тву-ет, — Янг произнёс последнее слово по слогам. — А вы, Флетчер… Отныне вы лишаетесь любого права работать здесь, и уже вечером я сделаю так, чтобы эта стало официальным заключением!     Мир вокруг Николаса рухнул. Он сделал невольный шаг назад, но упёрся в стену и прикусил губу. Как ни странно, но злости в нём не было — лишь оцепенение и шок. Неужели он прошёл столько испытаний, чтобы сейчас, перед самой кульминацией, лишиться всего? Хотелось просто оттолкнуть мужчину и убежать далеко и надолго, где ни одна проблема не сможет достать душу Ника. Но парень не мог даже сдвинуться с места. Он понимал, что теперь его положение по-настоящему безвыходно.    — Я делал, чтобы было лучше всем… — просипел парень вполголоса.     — Да как вы смеете…    Казалось, Янг сжал кулак, чтобы вмазать Нику по лицу и, скорее всего, сделал бы это, если бы не насмешливый голос позади.    — И правильно делал.     В дверном проёме, оперевшись о косяк двери, стоял Найтмер, держа руки в карманах и едва заметно ухмыляясь. Глазницы Флетчера распахнулись в ещё большем ошеломлении, но выдавить он из себя ничего не успел, так как Янг резко повернулся назад, не менее удивившись.     — Какого чёрта вы тут забыли, Ховард?    — Помогаю снизить преступность в городе до нуля.    — Вы уже доигрались в «героя», умалчивая о своих деяниях, так что временно лишились работы, — прошипел Янг.     — Попробую снова.    — Вам почти прострелили лёгкое. Вы не должны сейчас находиться здесь.     — Не прострелили же.     Адам хотел толкнуть его, но Найтмер умело дёрнулся вбок, избегая удара. Он завёл руки за спину, с нервной усмешкой на лице смотря в наполненные яростью глаза. Теперь они стояли боком к Николасу, и последний смог ощутить их разницу в росте. Несмотря на то, что его наставник был точно выше ста восьмидесяти, Янг превосходил его аж на треть головы.     — Вы будете уволены так же, как и он! — вновь гаркнул Янг и показал пальцем на Флетчера.     — Зато с каким почестями, — едко прошипел Найтмер.     Адам схватил его за рубашку — Ховард почему-то не сопротивлялся в этот раз.    — Вы возомнили себя великим героем, который считает, что такой один единственный на свете и к которому должны относиться по-особенному. Я развею все ваши убеждения в прах! С вашим характером я не удивлён, почему вас выгнали с прошлой работы, и знаете что? Могу с уверенностью сказать, что здесь вам светит то же самое!     Найтмер чуть опустил голову и промолчал, позволив тому вновь обрушить на себя шквал ругательств.     — А ваш Флетчер… точно такой же, только поменьше. Только если у вас, так уж и быть, признаю, есть опыт, то этот мальчишка просто путается под ногами! Вы считаете его особенным, не таким, как те, кто были у вас до этого! Да вот только я вижу, что он очередной авантюрист без головы, который по собственной глупости и погибнет, и НИКОМУ не будет дела до его бесполезной смерти!    Было видно, как губы Найтмера искривились, а он прикусил нижнюю губу и сжал кулаки. Но он всё молчал.     — Вы даже не понимаете, что ведёте его к неминуемой гибели на одном из заданий в будущем, ведь он толком-то…    Найтмер размахнулся и в ту же секунду крик Янга прекратился, а тело мужчины ничком свалилось на пол. На его виске проступили алые пятна, а Найтмер лишь сжал и разжал слегка покрасневший кулак. Его глаза, практически не моргая, испепеляли человека на полу взглядом, страшным, высокомерным и уничижительным.  Надменный гнев Ховарда ощущал даже Николас, который стоял у стены и уже совершенно потерял дар речи. Парень ещё никогда не видел своего наставника таким.     — Вы… его…     Найтмер присел на колени и максимально близко наклонился к потерявшему сознание Янгу.    — Cogito ergo sum, — процедил мужчина, будто обращаясь к тому.     Флетчер понял, что тот говорит на латинском языке и, скорее всего, это были остатки накопившейся злости, но спрашивать ничего не стал. Спустя пару мгновений Найтмер сам встал и обратил к парню взгляд, который тут же стал менее безумным. Первые десять секунд они молча смотрели на друг друга, не зная, что и сказать.     — Вас же… за это точно уволят, — вполголоса начал Николас.    — Я могу стерпеть, когда он повышает голос, могу стерпеть, когда он пытается унизить меня, но не потерплю оскорблений в твою сторону.     Ник наконец-то смог оторваться от стены и сделал пару шагов вперёд, чуть опустив голову. Он помялся, пытаясь подобрать нужные слова. Совсем не так парень представлял себе их встречу.    — Вы… могли умереть.     — А? — Найтмер даже чуть удивился, но затем усмехнулся. — Ну-у.. не умер же.     — Но разве меньше, чем за две недели после ранения возможно вот так вот встать и прийти? Вы же ещё совершенно не в состоянии.    — Ну как же я мог не прийти, когда тебе нужна помощь, — улыбнулся он. — Не забивай голову ерундой.     — Это не ерунда, — прошипел Николас.     Парень сорвался с места и оказался рядом с наставником, а после обнял его за туловище, прижавшись к нему. Он не знал, какие чёртовы эмоции им опять движут, но точно знал, что просто так не оставит это. Удивлению Найтмера не было предела.     — Не смейте называть это ерундой, — пытался сымитировать строгий голос Ник. — Почему вы вечно мне что-то недоговариваете, молчите, списывая на то, чтобы я не беспокоился?     Найтмер сперва слегка недопонимающе и отстранённо смотрел на подчинённого, но после чуть прищурил глаза.     — Действительно не хотел, чтобы ты беспокоился.     — Так я ещё больше начинаю это делать, — буркнул парень. — Я безумно ценю вашу способность к самопожертвованию и то, что вы сделали для меня, но…    Голос Флетчера прервался, так как он просто не знал, что говорить. Но Николас, совершенно не стесняясь своих действий, тут же несильно стукнул наставника по спине (какие, к чёрту, могут быть меры приличия, когда тут такое).     — Вы — идиот!      На лице Найтмера вновь возникло удивление и даже непонимание, однако оно тут же подкрепилось дружелюбной улыбкой.     — Вот это да, — хмыкнул он. — Тогда гордись тем, что ты самый лучший подчинённый этого идиота.     — Я серьёзно вообще-то.    — Так я тоже.    Найтмер положил свои руки Нику на плечи и отцепил от себя того, заставив посмотреть в глаза. Он продолжил:    — Если бы не наши рискованные действия, скажи: смогли бы мы пройти столь длинный путь и добиться цели? Я прекрасно понимаю, что совершил ошибку, даже не рассказав тебе про мои доводы, и поплатился за это. Но разве сейчас я здесь не для того, чтобы эту ошибку исправить?     Николас почувствовал, как безвыходная злость в нём сменяется жалостью и благосклонностью. Отпускать мужчину он не хотел, поэтому взялся за его запястья.     — Всё именно так, — коротко ответил Ник и потому уже не так уверенно добавил. — Да, вы правы… Просто было немного… ммм… обидно что ли.     Николас опустил голову, умудрившись хрустнуть шеей, и просто не знал, что добавить. Он прекрасно осознавал, что его злость не такая уж и беспочвенная, но и сам мог понять Найтмера. Ник вздрогнул, когда ощутил на себе тёплые объятия: Найтмер несильно прижимал его к своей груди, пока рука лежала на голове парня.     — Тогда я стремительно исправлюсь. И мы с тобой, Николас, сегодня же доведём это дела до конца. Согласен? — он протянул Флетчеру вторую руку.    — Согласен, — ответил рукопожатием тот.     Спустя пару секунд им всё же пришлось расцепиться, и Найтмер с невинной ухмылкой посмотрел на тело Янга, заведя руку за голову.     — Та-а-ак… А с ним что делать? Вот этого я не предусмотрел.     — Оставить здесь, заперев кабинет, а после всего пожаловаться на то, что он наговорил вам?    — Хорошая идея, только вот кто нам с тобой поверит? В нашем-то положении.    Николас будто ждал этого вопроса и достал из кармана телефон с записью на диктофоне, сделанной пару минут назад.     — Я всегда знал, что из тебя получится отличный полицейский, Николас, — усмехнулся Найтмер.     Парень лишь улыбнулся в ответ, а после сделал, как и сказал, закрыв защёлку замка. Благо, коридор опустел из-за обеденного перерыва. Ник с наставником замолчали на пару секунд, будто каждый собирался с мыслями, но в следующий момент одновременно выкрикнули:    — У нас есть ещё один предатель!     Найтмер прервался на последнем слове и вопросительно изогнул бровь, но по лице тут же расплылась одобрительная улыбка.    — Воу, неплохо. И как же?    — В ваших записях абсолютно нигде не значились доводы по поводу подозрений на Оскара. А он сказал это прямым текстом.     Ховард тут же схватил Николаса за руку и притащил в свой кабинет, не забыв закрыть замок. Он увидел на столе разбросанные ранее бумаги и чуть прищурил глаза.    — Всё обшарил?     — Это для благого дела.    Флетчер поднял палец вверх, безапелляционно заявив своё оправдание. Но стоило и ему увидеть листы на столе, как прежние мысли вернулись. Парень резко вскинул голову.    — Я знаю, кто это сделал!     — И кто же?     — Это Амур! — слова дались Нику с трудом. — Я сам не понимаю, зачем это ей и почему, но она — единственный подозреваемый. Сами посудите, кто ещё, кроме неё, знал детали нашего плана в парке, а после и мои действия? Никто!     Удивления на лице Найтмера не возникло, но уголки губ беспокойно дрогнули. Однако было видно, что он и сам был в смятении.    — Вот, значит, как…     — Вы думали о подобном все эти дни?    — Я очнулся только два дня назад и, честно признаться, не мог вообще ни о чём думать.     Николас хотел что-то возразить вновь по этому поводу, но Найтмер перебил его.    — Лучше скажи, что все эти дни делал ты? Я уверен, что не сидел на месте.     Флетчер принялся рассказывать всё с той самой ночи, когда он, пребывая в астрале, три часа ждал известия о своём отстранении. Естественно, умолчал про поход в квартиру наставника и то, что увидел вчера. Ховард спокойно слушал его, даже не перебивая (это было удивительно), а по окончании рассказа лишь подошёл к окну, нервозно о чём-то размышляя. Николаса напрягало это молчание со стороны наставника, который, казалось, всегда мог выкрутиться из любой ситуации.     — Найтмер?    — Ты молодец, — не сразу ответил он. — Благодаря тебе мы почти у цели.    Ник чуть помолчал, прекрасно чувствуя, что его наставник хочет заглушить своё молчание этими словами. Однако одна вещь и слабая мысль ему всё же не давала покоя.    — Расскажите, пожалуйста, по какому принципу вы вычисляли убийства.     — Разве ты не прошарил всё?    — Я с трудом разбираю ваш почерк. Математику, кстати, тоже.     Найтмер хмыкнул и сел за стол, положив перед собой чистый лист бумаги. Николас опустился рядом.     — Не понимаю, как это поможет нам сейчас, но я же обещал исправиться и не скрывать от тебя всё это. Смотри.     Мужчина глянул в листок, где был высчитан самый первый интеграл, и переписал его.     — Всё началось с первых двух убийств, когда через точки мест преступлений можно было провести прямую. Затем добавилось третье убийство и последующее, а следовательно, и новые прямые, что вместе образовывали пентаграмму. Но в самом этом знаке не было смысла, как не было связи и между адресами преступлений, причем Оскар убивал людей не просто прямо двигаясь по звезде, а отступая назад, как ты сам мог видеть.     Найтмер провёл косую линию, концы которой обозначил, как «1» и «2», и, вернувшись на две трети вниз по линии, отметил точку с цифрой «3». От конца с цифрой «2» он начертил пологую линию вниз, что образовывала купол звезды, и закончил точкой «4». По такому принципу он нарисовал всю пятиконечную звезду.     — Допустим, я захотел рассчитать дату, когда произойдёт третье убийство. Дата рождения первой убитой жертвы есть пределы интегрирования, — над значком интеграла он написал число, а под ним — месяц. — При этом точка второго убийства лежит на прямой, функцию которой я записал под самим интегралом. Путём вычислений я получаю обычное число, не обращая внимание на то, что в школе интегралы нужны были для вычисления площади криволинейной трапеции. Это число и есть дата следующего убийства, в нашем случае третьего.     Казалось, Николас за пару минут услышал столько, сколько не слышал за всю свою жизнь на уроках математики. Его глаза тупо смотрели в листок, а рот приоткрылся от удивления.     — Ты понял? — спросил Найтмер, который, видимо, увидел этот шок.    — Ну, вроде, понял… Но как вы до этого вообще додумались?     Удивление было не только от увиденного, но и от понимания, насколько же это неординарно. Флетчер даже отчасти понял Янга, который описывал Найтмера, как человека «с мозгами набекрень». Но говорить ничего не стал.     — Поток спонтанных мыслей, подбор вариантов и сотни бессонных ночей, — ответил наставник.     — А вы можете написать функцию, так скажем, самого первого убийства и приписать к нему равенством дату второго?    — Ну допустим. Только зачем?    Найтмер сделал это и вопросительно посмотрел на Николаса. Тот взял карандаш и пририсовал к уравнению значок интеграла.     — Пентаграмма циклична, я ведь так понимаю? Получается, что дата убийства десятого человека есть эти… как их… ну, короче, циферки эти над палкой интеграла.    — Пределы интегрирования, — поправил Найтмер.    — Вы можете их вычислить?     — Совершить обратно действие? Ну да, смогу. Но зачем?     — Просто сделайте это.     Ховард самодовольно хмыкнул, видимо, поражённый какими-то домыслами Николаса. Спустя время у него получилось вычислить эти два несчастных числа методом подбора.     — Четыре и три. Тебе что-то дают эти цифры?     — Если верхнее — это день, а нижнее — месяц, то…     Парень резко подскочил со стула и еле сдержался, чтобы не схватить своего наставника за плечи.    — Четвёртое марта! Это же день рождения Амур!     Лицо Найтмера исказило удивление, но он тут же нахмурился, прикусил губу.    — Надо же… А я не додумался до этого…     — Она — предатель, но в то же время и жертва?    — Не исключено, учитывая безумство Оскара.     Только сейчас Николас понял, насколько сильно всё это время тянуло в груди, и причина тому была ясна: всё то, что они узнали об Амур. Он оперся одной рукой на стол, почувствовав свинцовую боль в висках, и приложил руку ко лбу. Недавняя простуда на удивление быстро ушла ещё день назад, но казалось, что сейчас вернулась с новой силой.    — Чёрт… — выдавил из себя он.     Но не успел парень толком и погрузиться в свои мысли, как почувствовал теплую руку на плече. Найтмер придерживал Флетчера, с лёгким беспокойством смотря в глаза.     — Николас, всё в порядке?     — Я просто… — он старался сдержать дрожь в голосе, — Никогда не думал, что Амур…    — Николас, я понимаю, что тебе трудно это принять и всё такое. Но я бы точно увидел, если бы она хоть раз не была искренна с тобой. Даже по мимике лица. Да и сам посуди: разве не лучше будет разобраться со всем на месте? Возможно, всё не так, как мы думаем.    Флетчер отвернулся, нервно кусая губы. Он не плакал, ведь давно отучил себя от этого, но не хотел, чтобы кто-то видел даже такое состояние.     — Хорошо, я понял. Приди в себя, — раздался голос за спиной.     Николас услышал, как Найтмер отошёл к окну, и позволил себе погрузиться в раздумья. Он не знал, сколько простоял так, пока мысли пчелиным роем крутились в голове. Парень повернулся обратно, опустив взгляд на пятиконечную звезду на карте. Только сейчас он заметил, что центральная её точка, как и начало координат осей, налепленных поверх, обозначались в Ковент-Гардене.     — Найтмер, — тихо начал Ник, — расскажите мне об инциденте в Ковент-Гардене.     Мужчина резко повернул голову к тому. На лице отчётливо виделась частичка страха и измученности.     — Откуда ты…    — Знаю, — перебил парень. — пришлось. Когда я встретился с Оскаром на заброшке, то он сказал, что хочет, чтобы вы испытали боль этих событий на себе. Из информации на сайте я лишь понял, что вы были там и отличились.    Глаза Найтмера чуть сузились, а губы сомкнулись в тонкую линию и искривились. Он вновь отвернулся к окну, вспоминая события прошедших дней.    Глухая ночь давно поглотила ещё один майский день в Лондоне, и слышны были только звуки проезжающих неподалёку машин.     — Эй, приятель, ты готов?     Парень, которому только-только перевалило за двадцать, ободрительно стукнул Найтмера по плечу.     — Да ещё спрашиваешь. Месть всем им — цель моей жизни. Да и тебе тоже есть, за что ненавидеть их, Макс.    — Только не перестарайся… А потом нас ждёт повышение, помнишь?     Макс ещё больше улыбнулся. Его ярко-карие глаза сгорали от нетерпения в свете луны, а рыжие кудрявые волосы отдавались бликами. Они вдвоём стояли за тёмным углом дома, выжидая нужной команды.    — Помню я, — ухмыльнулся Найтмер в ответ.     Где-то за домом прозвучал выстрел — сигнал о начале действий. Парни тут же раскатились в стороны и, обогнув одно из зданий с двух сторон, очутились по разные стороны нужного им сооружения — места нахождения преступной группировки. Уже внутри Найтмер услышал глухой взрыв и, вдарив по стеклу, с лёгкостью оказался внутри. Действовать нужно было быстро, поэтому, изучив в своё время базовые приёмы, он без особых усилий уложил троих преступников. Задача парня состояла в том, чтобы найти заложников. Найтмер уже рванулся по лестнице на второй этаж, как ощутил где-то над собой взрывную волну, а после и обломки досок, что обрушились сверху. Он свалился лицом вниз, перед глазами помутнело, а дышать стало тяжело. Найтмер услышал крик одного из товарищей и резко вскинул голову. Лицо исказила гримаса ужаса, когда перед ним замертво упал один из его друзей. Живот и грудь того были почти полностью распороты. Раздался ещё один выстрел, и с другой стороны от Найтмера упал ещё один член их отряда, такой же избитый и окровавленный. Ховард резко откатился в сторону, за стену, и сделал правильно, ведь чуть не получил такую же пулю в спину.     «Чёрт!.. Они смогли перехватить их!» — мысли вместе с кровью пульсировали в висках, а перед глазами была картина изуродованных тех товарищей.    Парень прикусил губу от захлестнувшей его злости и отчаяния и ринулся вперёд прямо по лестнице. Он прекрасно видел, как один из преступников пронзает ножом и ещё одного человека, и тут же вдарил ему по голове с разворота. Тот упал ничком — видимо, со свёрнутой шеей.    — Да как ты смеешь! — рявкнул Найтмер.     Из-за угла к нему выбежал другой член отряда, на лице его был заставший ужас. Парень дрожащей рукой схватил Найтмера за руку.    — Н-наш командир… убит!     — В смысле убит?! — теперь и глаза Ховарда раскрылись в ошеломлении.    — Они… они изуродовали половину тех, кто находился с ним! Их лица, кожа…     — Суки… — сквозь зубы прошипел Найтмер, чувствуя, что ненависть к преступникам рвала его изнутри.     Он хотел ринуться наверх, но остановился, так как испуганный парень мёртвой хваткой вцепился в него. Найтмер сжал кулаки и закусил губу. Их всех, разбросанных по всему зданию, осталось немного, командир мёртв, а заложникам всё ещё угрожала смерть.     «Нет, я не могу так просто предаться эмоциям», — парень вобрал в себя воздух и выдохнул, чуть поумерив пыл.    — Слушай сюда. Отныне ваш командир — я. Так что ты сейчас же должен оказаться внизу и вызвать абсолютно всё возможное подкрепление. Группировка оказалась подготовленнее, чем мы думали, но я ни за что не допущу, чтобы смерти наших товарищей сейчас стали напрасны. Ты меня понял?     Руки Найтмера хоть и дрожали, но голос был чёткий, и парень, ясно кивнув головой, стремительно исчез за углом. Дальше Ховард помнил всё очень смутно. Он помчался наверх, откуда раздавались выстрелы, собрал оставшийся отряд и приказал разделиться по другой схеме, а сам в одиночку пошёл за главным человеком здесь — Уильямом Кельнером. Найтмер не помнил, и как добрался до него. Лишь перестрелку, убитые тела заложников, алую кровь и боль от ударов. Он не помнил, как, сидя верхом на Кельнере, избивал уже полумёртвое тело, как на его лицо летели брызги крови и как по всей комнате раздавались крики. И чей-то плач.     Встав с ещё живого, но уже не сильно способного двигаться Кельнера, Найтмер перевёл обезумевший взгляд вбок и увидел в углу мальчика лет двенадцати. Его короткие чёрные пряди падали на лицо, а всё тело дрожало от страха и холода. Ховард стиснул в руке пистолет и медленными шагами подошёл к тому. Он знал, что это был не кто иной, как сын Уильяма Кельнера.    — Никого не должно остаться из вашего поганого рода.    Сквозь губы прохрипел Найтмер и поднял руку с пистолетом. Перед глазами было только одно — месть. Дыхание учащалось, а всё вокруг погрязало в тьму, пока перед Найтмером проносилось всё то, что сделал Кельнер и его организация. Невинным людям, товарищам, ему самому. Палец лёг на курок, и парень уже был готов нажать на него, обездвижив этого отчаянно жмущегося к стене мальчика. Сзади раздался выстрел, а после и знакомый возглас. Найтмера кто-то резко схватил за плечо и повернул на себя.    — Найт, ты что сдурел?!     Макс был, скорее, удивлен, чем напуган и насильно опустил руку своего друга.     — Нам нельзя убивать! Тем более мальчишку.     Казалось, Найтмер немного начал приходить в себя. Он перевёл взгляд на тело Уильяма, который старался дотянуться до выхода, и прерывисто дышал, жадно вбирая ртом воздух.    — Ты смог его обезвредить? — Макс воодушевленно, но всё ещё напуганно улыбнулся. — Ну и побоище здесь у вас было… Но ты молодец! Я же говорил, что мы справимся! Остальные успешно выполнили твой приказ, а внизу уже стоит подкрепление!    Но Найтмер больше не слышал ничего. Теперь перед глазами было лишь одно: «Я практически убил нескольких людей и ребёнка».     Николас сидел с широко открытым ртом, не в силах даже выразить свои эмоции. Он заломил палец так, что тот отдался хрустом.     — Кельнер погиб при задержании. Умер от кровопотери, — дополнил Найтмер. — Но я не попал под закон, так как он угрожал заложникам, а я обезвреживал его.     — Получается… вы знали, что Оскар и является тем мальчиком? — тихо и осторожно начал Ник.    — Нет, не знал. Догадки начали появляться вместе с тем, как я стал подозревать и самого Оскара. Но теперь я уверен в этом точно. Оскар сменил фамилию, а имени его никто и не знал до этого.     Найтмер чуть повернул голову вбок. Несмотря на отсутствие солнечных лучей, Флетчер увидел, как на его скуле в дневном свете поблескивает слеза. Парень тут же отвернулся, не в силах смотреть на это. Он никогда не видел даже намека на слёзы у наставника.     — За что вы мстили им? Так отчаянно и целеустремленно…    Найтмер ответил не сразу, но по голосу Николас понял, что тот повернулся к нему лицом.    — Оскар жаждет, чтобы я испытал боль потерь на себе. Только вот я сделал это намного раньше его.     Парень невольно дрогнул и осторожно повернул голову, а затем и повернулся обратно всем телом. Он нашёл в себе силы посмотреть в глаза наставнику, только вот тот смотрел в пол.    — Я вовсе не из хорошей и обеспеченной семьи, каким кажусь на самом деле. Родители едва ли могли заработать на свою жизнь, не то, что на жизни двоих детей. Ты понимаешь, каково это.     — У вас был кто-то ещё?    — Была. Сестра.     По одному «была» Николас понял, что ему лучше помолчать.     — Они влезли в долги, дошли вплоть до того, что были вынуждены связаться с одной группировкой. Нашей мафии тогда не было, но был Уильям Кельнер. А дальше… — он истошно усмехнулся. — Думаю, тебе известно, что будет дальше. Только вот Кельнер был далеко не тем, кому доставит удовольствие просто убить.     Мужчина замолчал, прикрыв глаза. Флетчер, уже наученный опытом, решил просто ждать, когда тот продолжит. На лице Найтмера вновь появилась странная нервозная улыбка.    — Он лишил наших родителей голов прямо перед нами. А затем один из его подчинённых у меня на глазах сделал с моей сестрой то, что обычно делают в подворотнях с девушками, — затем Найтмер провёл пальцем по своему шраму на лице. — И это тоже сделал он.     Мир вокруг Николаса рухнул. Он просто тупо и безнадежно смотрел в пол. Парень находился со своим наставником уже целый год, каждый раз видел его поддержку и улыбку, но никогда не думал и не мог знать эту правду.     — Сколько?.. — дрожащим шёпотом выдавил он.    — Мне было десять.     Теперь сердце Ника будто бы ещё больше стиснули, а затем порвали в клочья.    — Простите, я… Я не хотел…     — Всё в порядке, — улыбнулся Найтмер. — Будучи юношей я был слишком глуп, что поставил себе месть Кельнеру, как последнее дело в жизни и высшую планку, после исполнения которой просто не знал, как жить.     — А сейчас?    — А сейчас я не хочу, чтобы ты, Амур и кто-либо другой погиб из-за Оскара, а если быть точнее, из-за моих деяний в прошлом.     — А где сейчас ваш друг? Макс, вроде бы…    — Погиб на задании незадолго до твоего прихода сюда. Отчасти я искал в тебе спасение, особенно когда узнал, что мы похожи.    И Николас вновь обнял его. Найтмер уже не удивлялся, лишь молча положив свои руки парню на плечи. В комнате восцарилась тишина и лишь приглушенные голоса из коридора доносились сюда. Флетчер не знал, сколько они так простояли, да и стоять готов был целую вечность, лишь бы не отпускать этого одинокого и дорого ему человека. Но парень почувствовал, что Найтмер вскоре отстранился, и вышел из астрала.     — Сейчас нам нужно только одно: арестовать Оскара и спасти Амур, — резко перешёл к делу он.    Николас больше не стал ничего говорить, понимая, что и так узнал больше дозволенного, поэтому просто кивнул. Забыть обо всём этом было невозможно, как невозможно было и смотреть на начальника.     — Что вы предлагаете?    — Убийство должно состояться в девять часов вечера по указанному адресу, да и Оскар сам подтвердил это. Сейчас только четыре часа дня. У нас есть время.     — Нельзя говорить об этом полиции, — напомнил Флетчер.    — Знаю, — Найтмер чуть подумал и продолжил. — Послушай, сейчас мне нужно будет уладить небольшие моменты. Я напишу тебе ближе к вечеру.     Ник был слегка удивлен таким поворотом событий, но кивнул.     — К слову, мой телефон и ключи у тебя?     — А, да, конечно.    С того самого дня, как Янг отдал ему личные вещи Найтмера, сунув потом туда ещё и телефон, парень всегда старался носить их при себе. Он вынул чёрный «Айфон 14» и связку ключей из внутреннего кармана и протянул наставнику.     — Спасибо. А теперь я советую нам обоим убраться отсюда, пока лишние глаза не заинтересовались нами. Тебе лучше пойти домой.    Николас сделал, как и велел Найтмер, разминувшись с ним на перекрестке улиц.                                             ***    Ховард добрался до своего дома, но заходить в квартиру даже не стал: было не до этого. Он сел в свой чёрный Мерседес и поехал по направлению от центра Лондона в один из отдаленных районов — Ромфорд.     Найтмер остановил машину на практически опустевшей парковке и вышел на улицу, кинув взгляд вдоль старого частного сектора. Свинцовые тучи разорвались в некоторых местах, где теперь виднелись розоватые проблески чистого неба. Мужчина не спеша пошёл вдоль улицы, рассматривая, как по дороге проезжают редкие машины, а где-то во дворах бегают ребята. Знакомый одноэтажный дом был четырнадцатым по счёту. Найтмер осторожно постучал в дверь и оперся на косяк, скрестив руки на груди. Когда дверь открылась, а перед ним появилась невысокая светловолосая женщина, он улыбнулся. Глаза Флоренц раскрылись в удивлении: кажется, она никак не ожидала увидеть здесь Ховарда.    — Найтмер? Но Николас говорил, что вы лежите с ранением.    — Всё прекрасно, — он ещё больше улыбнулся.     Флоренц пригласила его внутрь, на кухню, где мужчина встал у стены.     — Выглядите неважно, — заметила она, окинув взглядом чужое лицо.     — Ерунда, — отмахнулся Найтмер. — Николас просто гений. Честно признаться, я не ожидал от него… такого.    — Он рассказывал мне о вашей неудаче, — её голос был всё ещё беспокойный. — Что-то изменилось?     Найтмер хмыкнул и охотно поделился с ней всем тем, что рассказал ему подчинённый. Он видел, как засияли глаза Флоренц и как она в ту же секунду смутилась.    — Я горжусь им.     Теперь та тоже улыбнулась, всё ещё с румянцем на щеках.    — Спасибо, не стоило… А, вы что-то ещё хотели?     Глаза женщины так и скользили по шее и груди Найтмера, что тот, по-видимому, отчётливо видел и без труда понял причину столь открытого любопытства.    — Я бы был очень признателен, если бы вы перестали так на меня смотреть. Это далеко не самое ужасное ранение, что мне довелось пережить.     Флоренц тут же опустила взгляд, но говорить ничего не стала.     — Я пришёл сказать, что… — продолжил он и запнулся. — Что я действительно ценю и вас, и его, и вы, можно сказать, стали мне как самые близкие люди за этот год.    Женщина сперва вопросительно склонила голову, но затем осторожно поднялась и подошла к нему, но глаз всё ещё не поднимала.    — В общем, у меня никогда не было кого-либо настолько ближе и…     — Найтмер, — прервала она.     Ховард обратил на Флоренц слегка отрешённый взгляд и поднял бровь.    — Только не говорите, что вы собрались… умирать, — последнее слово далось ей с трудом даже шёпотом.     Найтмер рассмеялся и прикрыл глаза, но в этом смехе чувствовалась горечь и обречённость. И от Флоренц это не ускользнуло.    — Ну почему же сразу умирать? Нет… Вовсе не обязательно умирать!.. Просто я хотел сказать, что если со мной что-то случится, то вы должны знать, кем были для меня.     Он хотел продолжить свои «весёлые» оправдания, но Флоренц осторожно обхватила руками предплечья мужчины. На уголках глаз виднелись капельки слез, тогда как взгляд с трепетным беспокойством скользил по чужому лицу.    — Вы же ему как отец… — шёпотом начала она. — Одного, родного, он уже потерял… А второго не даст.     Найтмер прикусил внутреннюю сторону нижней губы. В горле у него встал ком. Нет, он не собирался умирать, но понимал, что с их сегодняшним планом это вполне возможно. Понимал, что даже сейчас Оскар находился на шаг впереди, как бы горько это ни звучало. Понимал, что не даст погибнуть Николасу ценой собственной жизни.     — Я понимаю, но… Разве я действительно достоин быть в ваших глазах настолько близким вам человеком?     — Вы, можно сказать, избавили нас от гибели. Если бы не вы, то…    Но Ховард не дал Флоренц договорить. Он перехватил её руки, осторожно подтянув к себе, а затем завёл свою руку за талию. На его лице вновь появилась улыбка, уже спокойная и снисходительная.     — Тогда… как бы это сказать, когда всё закончится? То есть, когда мы покончим с Оскаром, а Николас получит повышение, я бы хотел… — Найтмер доброжелательно усмехнулся. — Я бы хотел быть вместе с вами. Всегда.    Глаза женщины раскрылись в шоке, а дыхание прервалось. Она смотрела на него поражённым взглядом, пока скулы приобретали всё больше розоватый оттенок под стать свету вечернего неба, что падал из окна. Тёмные глаза сверкнули янтарным отблеском, когда на лицо вдруг упал сумевший пробиться оранжевый лучик солнца. А Найтмер ждал только одного — её робкого кивка головой, когда он впервые за всё время, за свои десять лет, смог осторожно, но так пламенно коснуться её губ.     И они готовы были простоять так вечность, как одинокие, но сплетённые судьбой души, и ничего больше в этом мире не могло разрушить их созданную перипетиями встречу, пока где-то далеко, в куполе розоватого проблеска, едва видной точкой сияла Венера.