Глава 8. Поимка.

Белль тяжело дышала, уткнувшись носом в грудь Рамиреса. Подступала паническая атака на грани с истерикой. Тело содрогалось от малейших касаний, словно ее жалили щупальца медузы, но его объятия были ей необходимы. Она только что убила человека. Эта мысль пульсировала страшной болью в голове, заражая кровь в сосудах, что, добираясь до сердца, превращала его в чёрный бубон. Зарыдав в голос, девушка отчаянно цеплялась за Ричарда. Он был ее оплотом спокойствия. Смешно. Ночной Сталкер ведь. Не выдержав, брюнетка обернулась и посмотрела на лицо лежавшего на полу мужчины. Тот, издав последний влажный хрип, обмяк окончательно, взгляд его застекленел навсегда. Под ним по темному ламинату расползалось большое бурое пятно. Белль почувствовала прилип дурноты, но тут же взяла себя в руки, мёртвой хваткой держась за футболку своего парня. Может же она теперь точно так его называть? Она растерянно повернулась к Ричарду, заглянула в его темные глаза, в которых больше не читалась та злоба, что делала его Ночным Сталкером. Его взгляд ее успокаивал, под ним даже дышать становилось проще. Да. Да, она любит его. Больше нет смысла скрывать или отторгать. Пусть это похоже на одержимость Дьяволом, пусть. Пусть все ее лицо забрызгано кровью, что густыми каплями опадала со склеившихся прядей волос. Пусть. — Тут же рядом причал? — прочистив горло, неожиданно хладнокровно поинтересовалась девушка. — Отправим его на корм акулам? Но, очевидно, оставаться здесь больше нельзя. Возможно, ее ждут целый нервный срыв и вагон рефлексии позже, но сейчас надо быстро что-то решать. Точно. Хозяина дома в океан, а кровь с пола нужно стереть. Здесь повсюду их ДНК и отпечатки. Белль не знала, насколько хорошо сейчас работает криминальная лаборатория в полиции, потому оставлять труп нельзя. Белль ощущала себя так, словно всю последнюю неделю неслась на огромной скорости в поезде в самый центр безумия, но теперь тот и вовсе заодно сошёл с рельс. Если Ричард куда-то от неё денется, исчезнет, уйдёт, ее просто уже не будет. Аннабелль Беннет будет стёрта с лица Земли. И тогда ожогами от газовой конфорки она не отделается. — Нужно сделать это как можно скорее. — Говоришь, как прирожденная убийца, — усмехается Ричард. Теперь она тоже убийца. Она старалась обезличить для себя этого бугая, словно тот вовсе не был человеком. Чтобы не накатилось чувство вины. В конце концов, если бы не она и ее состояние аффекта, неизвестно, чем бы кончилась эта потасовка. Лишь на секунду Белль взглянула на тело снова, а затем вновь припала к Рамиресу, провела кончиками пальцев по кровоподтеку на его скуле, по рассеченной губе. Нет, она не позволит никому больше как-то ранить это прекрасное лицо. Никогда. Для него чужая смерть — часть жизни. Для него она — ничто. Потому, что нет в ней ничего необычного или загадочного. Ничего, что могло бы повергнуть Рамиреса в ужас или шок. Он привык к ней. Она стала для него дорогим другом, который был не способен на предательство. Отчасти Ричард был рад познакомить с этим другом Белль, так как в тайне опасался, что она всё же не до конца понимает его сущность. Но с другой стороны он и боялся. Отчаянно страшился того, что смерть, как истинная ревнивца, сокрушит Белль до основания. Растопчет их взаимную любовь, как нечто, чему не место в этом мире. Под небом Калифорнии. Но пока, казалось, всё было нормально. Или это ему хотелось так думать. Обманывать себя, как всегда. Они избавляются от трупа, вымывают весь дом не оставляя ни следа, ничего, что может указать на присутствие в особняке чужаков. Машина жертвы оказалась новой. Бак полный бензина. Можно было ехать куда угодно, благо все Штаты могли стать их домом. Если бы не одно но. Они завернули тело в коврик из ванной, вдвоём кое-как с передышками дотащили его до небольшого пирса недалеко от дома. Белль никогда не думала, что станет такой. Таким человеком. Той, что помогает прятать труп. Той, что собственноручно человека трупом и сделала. Сейчас они работали слаженно, но Беннет понимала, что вскоре, когда шок пройдёт, и она осознает случившееся, ее ждёт очень, очень плохое состояние. Потому пока все нервы она вложила в уборку. Надела резиновые перчатки и ползала на коленях по гостиной, собрав все чистящие средства в доме, и остервенело оттирала кровь. До самого вечера она практически не разговаривала. Словно онемела от бурлящей, пузырящейся боли. Белль лишь либо отдавала короткие команды, либо коротко кивала, когда сама получала команды от Ричарда. У дома была припаркована машина хозяина — на ней и было решено уехать. Временно, пока не угонят новую. Но черт дернул ее перед тем, как сесть в автомобиль, вытащить из переполненного почтового ящика газету. Совсем свежая — вчерашняя дата. Должно быть, к ним заглядывал почтальон, а они и не заметили. И на первой же полосе девушка увидела то, что заставило все внутренние органы сжаться. Заголовок гласил: «Ричард Рамирес. Ночной сталкер». И большое фото ее парня на всю страницу. От шока Рамирес даже не сразу понял о чем речь, но когда взгляд его упал на фото и заголовок, то он невольно замер на месте. Что делать? Бежать? Скрываться? Или уже поздно? Испугался ли Ричард? И да, и нет. Он страшился возмездия, как чего-то неотвратимого, однако и понимал, что оно рано или поздно его настигнет. И сейчас чувство, которое родилось в душе Рамиреса было похоже на удивление, смешанное с осознанием свершившегося факта. Некоторое время они проехали молча. Ричард барабанил большим пальцем по рулю, время от времени поглядывая на встревоженную Белль. Наконец, он вырулил на окраину, где теснились несколько убогих отелей и брали истоки те районы, где честным американцам лучше не появляться. — Я не знаю, что делать, — честно признался наконец Рамирес, направляясь в один из отелей, — Но нам точно нужно отдохнуть. Им не задавали лишних вопросов, казалось даже внимания не обратили — настолько выражение лица темнокожего администратора было скучающим. Они отвлекли его от просмотра бейсбольного матча. В номере было душно и затхло. Ричард кинул сумку Белль на кровать, а сам потянулся к девушке. — Иди ко мне. Ему нужна была она. Её тело, чтобы привести себя в чувство. Доза наслаждения. В душе Белль бушевало отчаяние, похожее на смерч, океанский шторм, и девушка словно захлебывалась водой, тонула, легкие жгло. Она не произнесла ни слова за весь путь. И даже когда Ричард честно признался, что не знает, что делать, она лишь пожала плечами и потупила взгляд в пол. Номер отеля был ужасен. В нем воняло хлоркой и какой-то тухлятиной, и, войдя внутрь, первым, что она заметила, был наглый здоровый таракан, быстро заползший в крохотную ванную. Она убила. Убила человека. Запоздалая реакция на стресс дала о себе знать, и теперь внутри все дрожало, хоть внешне Беннет и выглядела спокойной — быть может, лишь слегка встревоженной. А ещё теперь весь штат, весь мир, знал личность Ночного Сталкера. Нет, эта игра зашла слишком легко. Внутренняя истерика подползала гремучей змеей, перекрывая собой любые иные чувства. Даже любовь. Белль сорвалась. Нервы, как оголенные провода, больше не выдерживали, и тут же ударили током, стоило Рамиресу коснуться ее тела. Брюнетка отшатнулась, убрала его руки и отчаянно замотала головой. Лицо ее исказила гримаса боли. Нет. Так просто не может продолжаться. — Неужели ты не понимаешь, что произошло? — ее голос ломался, срывался, когда она незаметно для себя повысила тон. — Может быть для тебя… Для тебя — это норма, повседневность, но не для меня! — горячие слёзы потекли по бледному лицу, нижняя губа дрожала. — Я убила. Я убила, Ричи! А теперь тебя ещё разыскивают. Что, что мы будем делать, скажи мне?! Снова трахаться? Серьезно? Перед глазами замельтешили крохотные чёрные вспышки, Беннет глотала воздух как рыба, выброшенная на берег, пресекала любые попытки коснуться ее. Это не может быть реально. Просто не может. Белль стала остервенело давить на совсем свежий ожог на левом запястье, расчесывала его в кровь, сдирая коросту. Сердце уже дребезжало, а не стучало. Внутри что-то, что и так шло трещинами последние недели, надломилось окончательно, выпуская из себя грязную воду, сочась гнилью. — А почему бы и нет? — нагло поинтересовался Ричард, силясь за жёсткой усмешкой скрыть то, что реакция Белль его расстроила. Более того — он был в ужасе от происходящего. В его уродливом мирке всё было иначе. То, что девушка позвала его, являлось прямым призывом и доказательством того, что она принимает его целиком и полностью. Без полумер и условий. Теперь же, когда истина открылась перед Ричардом с неприглядной стороны — той, каковую он и вовсе видеть не желал, он был шокирован. Ему было больно и страшно. Более того — одиноко. Сердце резало словно ножом. Он опустил руки, отошёл от Белль как можно дальше. Ещё немного и она — уйдёт. И Ричард, конечно же, ничего не сможет сделать. Парень скрипнул зубами, мрачно глянул в сторону девушки, которая стояла напротив него и заливаясь слезами, твердила о том, что убила человека, а затем перешла к тому, из-за чего Рамирес и вовсе решил уйти. Она устала от него. Слишком много тьмы. Её оказалось слишком много для того, чтобы Белль истинно могла всё принять, как есть. До этого, видимо, девушка развлекалась, а когда поняла, что дело зашло слишком далеко — сочла, что шутка чересчур затянулась. Рамиресу показалось, что внутри у него всё сжимается от боли и горит от ярости. — Запретная любовь — это красиво, все такое, — из-за истерических ноток в голосе ее слова стали тяжело различимы. — И я правда, правда тебя люблю. Слишком сильно. Настолько, что мне больно. А разве так должно быть? Скажи мне, так должно быть? Она утёрла слёзы тыльной стороной ладони, но те все продолжали литься буйным потоком. — Мы зашли слишком далеко. Питер, это похищение… Я больше не могу. Не могу, понимаешь?! Мне уже самое место в психушке. Боль начинала перестать в злость, в самую настоящую ярость. Надо прямо сейчас пойти и во всем признаться. Их все равно поймают. Так, может, хоть скосят себе срок. А вообще-то Белль просто очень сильно хотела домой. К маме. — Не можешь? — повторяет за ней Ричард, и лицо его неприятно кривится, — А что ты можешь? Предавать? Сначала своего Питера, затем — его самого. Интересно, почему он не подумал об этом раньше? — Мне.. Мне надо проветриться, — прохрипела брюнетка и вылетела из номера, как ошпаренная. Она брела по мексиканскому району Лос-Анджелеса, почти по самой окраине города, ловя на себе заинтересованные взгляды. Дивятся рыдающей на улице девушке или узнали ее по фото, как пропавшую без вести? Ей было все равно. Они уже в яме. В глубокой бездне, на самом ее дне. Плавают под толщей воды, где давление сплющивает в лепешку, а вокруг нет никого и ничего, кроме удильщиков. Белль не знает, сколько так вот бродит, куда глаза глядят. Кажется, не меньше часа, и, кажется, она сделала большой круг по району. Мысли то разрозненно разлетались, но хаотично цеплялись друг за друга, колючей проводкой обвивая горло. Но тут она услышала на соседней улице, за магазином, агрессивные выкрики. Да, место это было не самым цивильным, но солнце стояло ещё высоко. Неужели там какая-то драка посреди белого дня? А когда послышался вой полицейский сирены, Белль чисто инстинктивно, ведомая сердцем, бросилась туда и увидела то, от чего была вот-вот готова потерять сознание. Когда Белль заявила, что ей нужно проветриться, Ричард сжал кулак. Злость захлестнула его с такой яростью, что он едва было не ударил её. Белль спасло лишь то, что девушка, не выдержав, сорвалась с места. Хлопнула дверь. Рамирес тупо уставился на неё и сел на пол. Так и просидел, пока мысль о том, что Белль может попасть в опасность, не заставила Ричарда подняться на ноги и отправиться на поиски девушки. Но та, как назло, словно сквозь землю провалилась. Снедаемый беспокойством, Рамирес даже как будто и забыл, что объявлен в розыск. Но другие не забыли. Когда Рамирес поймал на себе первый взгляд? Когда пересекал улицу, чтобы направиться в магазинчик за сигаретами или чуть раньше? Он заметил то, что за ним следят слишком поздно. Его гнали, как зверя. Да и сейчас он и был зверем — затравленным, почти убитым и безмерно одиноким. От сознания последнего Ричарда едва ли не сотрясала дрожь. Ярость сменилась ощущением полнейшего бессилия. Он не может. Не может и не хочет сопротивляться. Крики толпы, боль от ударов, кажется, что ему разбили голову. Но это — не важно. Всё это сейчас — не важно. Белль ушла. Её — нет. Рамирес рычит, сталкивая с себя кого-то, но их слишком много. Слишком много. Сирена полицейской машины звучит слишком громко. Ричард вздрагивает, когда его запястий касается холод железа. Ему бинтуют голову, какой-то коп отгоняет любопытных. Он поднимает голову, видит Белль и понимает, что если позовёт её сейчас, то убьет. Потому лишь с силой сжимает зубы. Он не будет кричать. Собралась целая толпа. Какой-то мужчина держал в руках арматуру. Два копа вели парня, скрутив тому руки, к машине. Футболка «Jack Daniels». Буйные чёрные кудри торчат сквозь бинт, которым ему перемотали голову. На лице кровь. На том самом красивом лице. Вокруг уже снуют журналисты, пытаясь снять задержанного, а из толпы слышны гневные речи, кто-то пытается прорваться, чтобы «надавать этому ублюдку ещё». — Наконец Ночного Сталкера поймали! — радостно вскричал молодой парниша. У Белль не оказалось сил, те словно в считанные секунды покинули тело, и девушка лишь, зажав рот ладонью, сползла спиной вниз по стене, вновь погружаясь в оцепенение.