Часть 2

- О, новая прическа Мизу-чан?, - мужчина ухмыляется и играет бровями, ну что за обольститель, - Обзвони до обеда эти страховые, чего они там долги тянут, - сегодня начальство светится даже ярче чем обычно, чего это? Тенген положил перед ней несколько листов с телефонными номерами и названиями компаний. - Будет сделано, господин начальник, - Мизуки смеётся и повторяет его жест бровями, кажется блестящее настроение заразно. - Ты что флиртуешь? Хочешь присоединиться к нашей милой семье? - он облокачивается на стол, совсем близко к девушке, говорит с придыханием. Тут уже она не выдерживает и начинает заливаться в голос, закрывая раскрасневшееся лицо руками. Смех звонкий, переливается как звук фурин на ветру. - Боже, помилуй меня, - ее просто сгибает пополам, - только если я стану вторым мужем для девочек. - Полегче, мелкая! Не доросла ещё, - смеются оба, ситуация комичная до жути. Мужчина по отечески треплет ее по волосам, - тебе правда идёт эта стрижка.       Она любила их семью. Да странную, да нетрадиционную. Но в доме Узуя она чувствовала настоящее семейное тепло, которого была лишена ее жизнь. Она прожила с ними какое-то время после побега, столько поддержки Мизуки не получала, пожалуй, никогда в своей жизни. Сума, Макио, Хинацуру. Они стали ей сестрами и подругами. Пора бы навестить их.       Мизуки погрузилась в работу. Эти созвоны она любила меньше всего, одни и те же фразы по кругу, одни и те же ответы. Звонишь - считаешь - заносишь в таблицу цифры одну за другой. Через пару часов такой работы затекшее тело потребовало движения. Девушка потянулась в кресле, размяла тонкую шею, прошлась по кабинету. - Воды бы, - покрутила головой по сторонам в поисках стакана. Вода из кулера была от чего-то примерзкая и на этот случай Мизуки держала в шкафчики какие-то детские шипучие витамины. Хоть это и не слишком улучшало вкус, зато шипело медитативно.       Оперевшись бедром на торец стола стоя спиной ко входу, она болтала жижу в стакане набирая очередной номер на телефоне. Снова погрузилась в работу. Дверь распахнулась почти ударив по стене. Что-то бурно обсуждая в кабинет вошли двое. Уже поглощённая разговором Мизуки не обратила на это внимания. - Я же говорил тебе, Ренгоку, дурная это затея, нечего было туда ездить, ещё и так на долго, - Тенген шагал к своему кабинету с толстой папкой бумаг в руках. Второй мужчина остановился сделав пару шагов вглубь.       "Кто это?" - его густые брови метнулись вверх в вопросительном жесте. Справа у стола стояла девушка в бордовом платье по щиколотку, часть коротких волос собрана в пучок карандашом, высокая для Японки. Перегнувшись вбок она что-то записывала в блокнот. Он совершенно точно ее раньше не видел. Тенген понимает - он о ней забыл. Да, он от чего-то забыл рассказать другу и начальнику отдела возвратов о том, что взял помощницу. За этот месяц ему начало казаться, что Мизуки была тут всегда. - Аааа, это помощница моя, - на эту фразу девушка оборачивается, продолжая разговор по телефону, и сталкивается глазами с незнакомым мужчиной.       Бывают люди - скользкие для взгляда, за них он не цепляется, съезжает как шелковый платок с выбритой ноги в старой рекламе. Бывают люди взгляд от которых хочется отвести сразу, сделать вид, что ничего не видел и видеть никогда больше не будешь, может даже глаза выколешь для убедительности. Таким был Кацуо Аоки.       Взгляд на этого человека прошиб огнем. Встретившись с ним глазами ей показалось, что воздух вокруг нее закончился. Он улыбался. Самой доброй улыбкой, что она видела. Но взгляд? Что-то с ним не так? Он никак не вязался с радушной улыбкой. Это не взгляд счастливого человека. Мужчина делает несколько шагов к ней. Мизуки оборачивается всем телом, готовая поклясться, что ее лицо сейчас цвета кончиков его волос. Делает пару шагов навстречу. Он протягивает ей руку. - Рад с вами познакомиться! Меня зовут Кеджиро Ренгоку, начальник отдела возвратов. Полагаю, с моими парнями вы уже успели познакомится, - четко, твердо, громко. С широкой улыбкой. Чуть склонил голову на бок. Как же необычно он говорит, как-будто сам себя перекричать хочет. Она много слышала о нем от других. Его помощник - Танджиро, он, кажется, боготворил своего начальника. Мизуки вкладывает свою руку в его. Что за....? Ее прошибает током через все тело. Этот ток пинает под жопу единственную, давно дохлую бабочку в ее животе. Дефибриллятор сработал. Эта тварь расправляет крылья и оказывается жирным мотыльком. Она чувствует мурашки и жар поднимающийся от его руки. Дым не идёт? - Мизуки Ода, - сдавленным голосом говорит она, смотрит ошарашенно в его глаза. Вообще, она не из стеснительных, так что происходит? Хочется закашляться, в горле першит. Это очень очень странная реакция. Ей знакомо чувство страха, отвращения, уважения может. А это что за мясорубка?       Мужчина медленно отпускает ее руку. Слишком медленно. Он был почти на голову выше, широкие плечи, заметная талия. Белая рубашка, черная жилетка, галстук. Он крупный. Все это делало его фигуру как минимум богоподобной. Мир сошелся на нем в эту секунду. Мизуки опускает смущённо глаза. Какого хрена она думает о ком-то в таком ключе? Что-то блеснуло на его левой руке. Ха, блять, кольцо. Он женат. Вот это веселуха.       Девушка готова провалиться сквозь землю или начать истерично ржать, ещё не решила. Но он не отводил от нее свой взгляд. Рассматривал. Долго, с интересом. Лиса. Ресницы в уголках глаз чуть длиннее, подрагивали. Россыпь веснушек. Родинка под левым глазом. Необычная. Мизуки снова подняла взгляд. Задохнулась. Что происходит? Они стоят и молча смотрят в глаза друг другу. Эта сцена из какой-то суперхуевой мелодрамы? - Пошли уже, Ренгоку, работы на пятерых хватит, а нас двое, - хвала Тенгену, он прервал этот сюрр.       Мизуки вернулась за свой стол, ее руки подрагивали. Что за херня только что с ней случилась? Стоит зарыться в работу и не думать об этом. Кольцо. Надо написать девочкам. Надо встретиться.

***

- Где ты ее взял, Тенген? , - с интересом спрашивает мужчина. Рабочий день уже подходил к концу. - Да долгая история, - отмахнулся, - знакомая моя. Попросилась на работу, девчонка смышлёная, видел - вон какой порядок навела. - Знакомая...., - загадочно протянул Кеджиро, вглядываясь за прозрачные стены. Все время, что они работали в кабинете Тенгена его взгляд все время тянуло в ее сторону. Что-то в этой девушке его заинтересовало. Это было....необычно. Она испугалась его? - Эй, что это за взгляд? - прищурился блондин, - тебе поводок ослабили? - жёстко. Ренгоку нахмурился. Да, его брак - штука странная, идиотская, не имеющая права на существование в его картине мира. Но не стоит его в это так откровенно тыкать. - Ты видно уже устал, друг, - с нажимом, даже улыбка сползла с его лица. - Ты прав, прости, - накрыл глаза широкой ладонью, - Это было грубо, - он в примирительно жесте складывает руки, - Поехали уже домой. В кабинет вошла Мизуки с бумагами в руках. - Все готово, - глаза в глаза. На нем магнит висит? - Тенг....Узуй-сан, вы сейчас домой едете? - девушка все ещё была растеряна. От взгляда Ренгоку поганая тварь в ее животе снова зашевелилась. Щеки предательски залились краской. КОЛЬЦО. - Да, Мизу-чан, что хотела? - Могу, - тяжело дышать, зачем он продолжает так смотреть? - Могу я с вами? Тенген глянул на часы. Рабочий день точно закончен. - Поехали, мелкая.       Густые брови Ренгоку лезут на лоб. Просто знакомая значит, да?

***

- Ты чего пришибленная такая?, - остановившись на светофоре, Узуй косится на девушку. Мысли ее были где-то далеко. - А..? Да нет, задумалась, - тряхнула головой отгоняя наваждение. Почему этот мужчина так запал в ее мозг? Густые брови, улыбка, странный взгляд, как-будто стеклянный. И жар. От его рук исходил запредельный жар, - Начальник тот....друг твой? - Да. Сказал бы самый близкий даже, - машина продолжила движение. Огромная, блин, черная машина. Как в правительственных фильмах. Хотя чему удивляться, Тенген и сам товарищ не маленький. Да и семья большая, - Живёт недалеко от нас к стати, - снова хитро косится на Мизуки. Догадался что-ли? - Понятно, - девушка опустила голову и сделала вид, что увлеченно рассматривает свои руки, - на метро добирается? - к чему вообще спросила, захотелось смачно дать себе по лбу этими самыми руками. - Нет. Он поезда не любит. Мизу-чан, - они почти приехали, - вопросы такие интересные задаешь. Понравился что-ли?, - а Тенгену все веселье, почти в открытую смеётся. - Нет конечно, прекрати!, - девушка хватается за лицо руками. Ага, это же скроет все ее смущение, - Мне же работать с ним и его помощниками, просто хотела знать больше, - ой как привирает, лицо то пунцовое стало, вот вот треснет. - Ну понятно, - эта ухмылка проклята Люцифером. Все, блин, он понимает. Но это не имеет никакого значения. Кольцо всплывает в памяти. - Он женат, да?, - девушка сжалась в клубок, этот вопрос окончательно выдал ее интерес. Снова краснеет, заламывает пальцы. Плевать, если он действительно женат - лучше знать сразу. Знать сразу, и в зачатке придушить к чертям любой интерес. - Женат, Мизуки, - мужчина очень неопределенно вздыхает, - Там все не просто. Но в сухом остатке, да - женат, - машина заезжает на парковку у дома. - Спасибо, - печальная улыбка, опущенная голова. Почему-то слышать об этом оказалось куда более неприятно, чем уместно в такой ситуации, но о таком лучше знать сразу.       Теперь дело за малым - осталось подавить в себе это странное наваждение и жить дальше спокойной жизнью. Но тут какое дело....как подавить то, с чем ты раньше никогда не сталкивался? Да, у нее было что-то похожее.... во времена детского сада. Младшей школы может. Но там, чтобы установить или прервать контакт, можно было подкинуть записочку, дохлую жабу или высыпать из ведёрка песка на бошку. Есть подозрения, что сейчас дела обстоят чуточку сложнее.       Они ещё не успели подойти к дому, как дверь открылась и глазу предстали три очень красивых счастливых лица. - Наконец-то ты добралась до нас!, - нараспев, хором, репетировали видать. - Девочки..., - Мизуки выдыхает, ее глаза блестят искренним счастьем, как же она рада их видеть. Подбегает и буквально падает к ним в объятья, - я скучала. - Тебе всегда здесь рады, птенчик, - ласково говорит Хинацуру, заглядывая в глаза, - расскажи нам всё всё, по твоим сообщениям мы подумали, что тебя что-то беспокоит?, - она берет девушку под локоть и заводит в дом, обсуждения начались прямо с порога. - Эй, я вообще-то тоже здесь! - громкий какой. Тенген явно не доволен, что его блестящую персону обделили вниманием. На что девушки весело смеются и зазывают его в дом. - Проходи, милый, ужин уже готов, - Макио посылает ему воздушный поцелуй.

***

      Это был великолепный вечер. Семейный. В этом доме Мизуки проваливалась в потрясающее умиротворение. Казалось, что вокруг не существует ничего больше. Только этот дом, эти люди, их тепло. Они говорили обо всем и ни о чем. Девчонки рассказывали о своей работе, как продвигаются дела в фонде. Они занимались помощью женщинам, сбежавшим от домашнего насилия, большое дело делали. Сначала это был один крохотный приют в их городе, но со временем превратился в огромную сеть по всей стране. Мизуки гордилась тем, какие у нее друзья.       Тенген быстро поужинал и оставил девушек одних, понимал, что им есть, что обсудить. Да и не слишком ему это было интересно. Он запретил называть ее прежним именем. Никакой Рин больше нет.       Уже после ужина, за мытьём посуды, Мизуки поделилась своими переживаниями. В кухне с приглушённым светом, в уюте этого дома, ей казалось, что она признается в совершении смертного греха. Что значит ее заинтересовал не свободный мужчина? Не бывать этому. Как бы не складывалась ее жизнь ДО - у нее были свои принципы. - Мизу, мы над чувствами не властны. Нет в этом ничего страшного или предосудительного, - Сума ласково погладила ее по спине, - Кеджиро - интересный мужчина, красивый, но это ведь просто интерес. Он может угаснуть уже завтра. - А может разгореться, как пожар, - девушка выдыхает через ноздри облокачиваясь руками на столешницу. Поганый мотылек из ее нутра гаденько шептал, что ничего там завтра не закончится, - Тенген сказал, что в его браке не все так просто. Вы знаете об этом? - она уже сама пугается своего нездорового любопытства. - Знаю, что не по любви там точно. В этом как-то замешаны дела его отца, - подала голос Макио.       Сума подходит сзади и сгребает всех девушек в охапку, собирая в очень плотный кружок. - А я слышала, что жена ему изменяет, - заговорщически прищуриваясь шепчет... - СУМА!, - в три голоса. - Ну чего? Я правда слышала. Тенген говорил, - она обиженно дуется. - Сплетни, - строго обрубает Макио, - хватит уже. Мы все равно никогда не узнаем всей правды. Даже Тенген не знает. - И правда. Спасибо вам, девочки, я так вас люблю, - Мизуки обнимает их троих. Твердо решая в этот момент, что как бы там не было в семью Ренгоку она не полезет. Это подло, низко и отвратительно. При любом раскладе, какие бы ни были там отношения, - Пойду я уже.       Ее проводили до станции заботливо всучив в руки целый пакет еды. Это было приятно. Искренняя забота всегда приятна. Вечерняя прохлада и громкая музыка в наушниках делали свое дело - с двух ног выпинывали любую хандру и возвращали бодрость духа. Мизуки сама не заметила как добрела до квартиры.       Ключ поворачивается в дверном замке, темнота затягивает в свои объятья. Скинув ботинки, даже не включив свет, девушка достает сигарету из пачки и блаженно затягивается. В терапевтических целях, естественно, день тяжёлый выдался. Горячий душ отлично дополнит эту релаксацию.       Она проходит в ванную, щелкает выключателем, свет неприятно бьёт по глазам. Держа сигарету в зубах расстёгивает молнию платья на спине,ткань падает к ее ногам. Перешагивает, снимает белье. Стоя боком к зеркалу ловит свое отражение. Кажется она никогда к этому не привыкнет, ее всегда будет пугать вид собственной спины. Ковер бордовых пионов от копчика и до выступающего шейного позвонка. След, навсегда оставленный не только в душе, но и на теле..... "8 месяцев назад"       После случая за ужинов Аоки больше не касался ее. Это не могло не радовать, но было одно жирное "НО" - теперь ею могли воспользоваться его шестерки. Хвала богам, трахать ее он никому не позволял, а вот раздеть, облапать, заставить танцевать или подрочить на ее тело - мог любой хорошо выслужившийся.       Сначала это ломало. Потом вызывало ярость и желание отрезать член любому, кто приблизится. Теперь ей стало плевать. В такие моменты Рин уходила глубоко в себя и смотрела как-будто со стороны. На сколько эти люди низко пали, что получали удовольствие от подобных вещей. Мерзость.       Бабуля Нанако стала ее спутницей. Бессменная тоска в глазах и сочувствие преследовали ее во взгляде этой милой женщины. В обязанности старушки входило готовить молодую госпожу ко всем тем гнусностям, что ей уготованы. - Госпожа, глава желает видеть вас, - бабуля.....этот вечер мог быть вполне сносным. - Нанако, что ему нужно? - чувство ужаса зарождается в животе. Ее не пугали его мелкие прихвостни. Он пугал. До рвоты. - Рин....Госпожа, я не знаю, - она говорила правду, - он приказал надеть ТОЛЬКО это, - служанка достала из коробки шёлковое хаори в пол. Чёрное, с широким красным кантом. Руки начали трястись. Неужели он опять возьмёт ее тело? Может всё-таки есть шанс, что он всего лишь вскроет ей горло или выпустит кишки? Ну так для забавы.       Рин переоделась и пошла следом за бабулей. Ноги отказывали слушаться, ещё чуть-чуть и сами выгнуться стопами назад, как у гребаного кузнечика. Но даже так, из собственного страха, она поскачет вперёд, не имея возможности сбежать. План ещё не готов. Звук шагов заглушали удары собственного сердца, оно гулко билось, похоже, в самом горле.       Нанако садится на колени, опускает голову, раздвигает фусуму и пропускает ее вперед. Что за, блять, средневековье?       Рин проходит внутрь. Она здесь ещё не была. В комнате нет ничего, кроме одной кушетки, стоящей ровно посередине и кресла напротив нее. На нем восседал сам дьявол, потягивая саке. - У меня есть для тебя подарок, химэ, - что бы этот черт не задумал - это нихуя не приятный подарок. - Ито-сан, входите, - сколько уважения в голосе, ну надо же.       В комнату проходит пожилой мужчина. Ставит поднос на кушетку. На нем небольшие баночки с краской и бамбуковая палочка тибори. Осознание даёт пощечину со скоростью света - она понимает ЧТО будет. - Я дарю тебе стойкость, силу, свое благословение. Ты пройдешь этот путь и станешь полноценным членом нашего клана. Я украшу тебя, как самую дорогую вазу, - он ебанулся? Пытать ее тибори часами, а затем и днями, чтобы она вошла в этот блядский клан? - Пионы на твоём теле будут смотреться великолепно, - он встал с кресла, подошёл к ней и протянул руку к ее лицу. Рин отшатнулась от него как от прокаженного, как-будто сама смерть тянула к ней костлявые пальцы. Так и было. Аоки резко хватает ее за подбородок и притягивает вплотную к своему лицу, - Будь благодарна, девчонка, это в твоих же интересах. Ложись.       А затем начался ад. На протяжении 5 дней, по 6 часов к ряду мастер выдалбливал на ее спине цветок за цветком. Это было больно. Будто с нее заживо сдирали кожу. С каждым днём становилось только хуже - кожа опухла, кровоточила, пульсировала болью.       Глава приходил каждый день. Садился в кресло напротив кушетки, наливал саке, и любовался как его подарок причиняет ей изуверские муки. Она плакала, сжимала кулаки, чуть не выламывал пальцы, стонала и вгрызалась зубами в обивку кушетки.       К концу пятого дня Рин не смогла самостоятельно подняться. Голова нещадно кружилась, взгляд затуманился, все тело бил озноб. Потёки крови скатывались со спины и стекали по ягодицам. Широко известный факт - не все переживали подобную процедуру. Кто-то не выдерживал боли, кто-то кровопотери, кто-то умирал от занесённый инфекции. Рин выстояла. - Твое тело стало ещё прекрасней, химэ, - он огладил ее плечи, восхищённо глядя на спину. Девушка вскинула взгляд, смотрела зло, бешено, на сколько позволяло состояние, брови сошлись к переносице. Веснушки на бледном лице отливали кровью. Он рассмеялся, - Чувствуешь себя тигрицей, мм? - затем шепотом в самое ухо, - Сейчас ты больше похожа на полудохлую кошку. Нанако, забери ее.       Уходя из этой комнаты Рин отчётливо поняла - она хочет жить, желает жизни, готова жадно выпить ее до дна. Ей надо бежать. План наконец-то сложился в ее голове.