Часть 3

      Он ненавидел возвращаться домой. Ту самую первую секунду, когда пересекаешь порог квартиры, как-будто прыгаешь в ледяную воду с разбега - холод прошибает, тело сковывает, ты задыхаешься. Потом, вроде, привыкаешь, плывешь по течению, но всегда помнишь ту саму первую секунду жгучего дискомфорта, помнишь, каждый раз приближаясь ко входной двери. Заранее начинаешь ежиться.       Вдохнув поглубже Кеджиро открывает дверь. Она дома. - Эри? Ты уже вернулась? - неа, он был нихрена не рад. - Да, дорогой, - отзывается женщина. Весело так, приторно притворно. Из гостиной выходит ОНА. Можно было бы сказать - госпожа Ренгоку, но фамилию она оставила свою. И к лучшему, так он думал.       При первом взгляде на нее можно было потерять дар речи - женщина была очень красива. Запредельно красива. Как может быть красива самая смертоносная змея. Волосы длинные, почти до копчика, обрамляли идеальную фигуру, ее кожа - жемчуг, она сияла, излучая мягкий блеск. Глаза - два черных омута, пушистые ресницы, пухлые, четко очерченные губы, верхняя чуть крупнее. Утонченные черты лица как-будто были созданы, чтоб увековечить их в произведениях искусства. О её красоте можно было говорить часами, раз увидишь - останется на сетчатке глаза, как бельмо. Но за этой внешней привлекательностью скрывалась душа - гадкая, лживая, собственническая, желающая сделать как можно больше дерьма всем вокруг. Желающая добиться всего и сразу, прибрать к рукам все то, что ей не принадлежит, сломать, подавить волю, превратить в ничто. Он не любил эту женщину. Пытался, даже сам верил, что сможет. Не смог.       Она плавно выходит в коридор, поправляет ворот водолазки, в попытке скрыть метки на шее, Кеджиро лишь ухмыляется, знает, что ни черта она не пытается это скрыть, только лишний раз привлекает внимание. Он в курсе ее измен. За 5 лет брака их даже невозможно счесть, уже не брало. Сам он не изменял, для него - это табу, как бы оно не было - брак он уважал, хоть и не на что уже не надеялся. Так уж случилось. Ренгоку с этим жил, влачил существование и старался не думать об этом дерьме, в глубине души лелея надежду, что однажды сможет разорвать эти отношения без жертв.

***

      Эри Накамура была дочерью знаменитого в Японии адвоката Тадао Накамура. Человека очень влиятельного, его имя в Японии знал каждый третий. В узких кругах - каждый только родившийся. Его считали не меньше, чем богом. Он, один из немногих его положения, был вхож в семью премьер-министра. Широкий размах. Человек с кристальной репутацией. От того то госпожа Накамура была уверена во вседозволенности.       Отец Кеджиро был его партнёром. Долгие годы Шинджуро Ренгоку и Тадао Накамура шли рука об рука и считались великими защитниками своего времени. Они построили свою империю вместе, были добрыми друзьями.       Старший Ренгоку был человеком четких правил, дисциплины, честности. Его глаза горели огнем, он жил своим делом и своей семьей. Мечтал, что сыновья пойдут по его стопам, поучал их сызмальства, строго, но трепетно. Он считал себя действительно счастливым и состоявшимся человеком.       А потом умерла Рука - любовь всей жизни Шинджуро. Затем он начал пить. Затем нарвался на скандал прямо в зале суда. Затем ещё один, и ещё. Он наплевал на всех вокруг - на себя, на детей, на работу, на репутацию. Накамура, честно, даже не пытался вразумить друга, он был рад его падению, поэтому с большим удовольствием вышиб его из компании. Он глумился.       Через месяц дело стало совсем худо - Шинджуро чуть не убил человека в пьяной драке, прикрывшись добрым именем партнёра. Об этом стали говорить в СМИ. Репутация адвокатского бюро Накамура больше не была чиста, как слеза. Крупные инвесторы отзывали свои вложения, клиенты расторгали контракты, дела шли под откос. Пришлось продать шикарное здание, принадлежащее компании, уволить большинство сотрудников, подкупить журналистов. На свой страх и риск Накамура брался за самые поганые и проигрышные дела, но, слава ками, выигрывал. Ему приходилось выпрашивать инвесторов вернуть активы, обивать пороги крупных компаний, преклоняться, пресмыкаться. Он яростно искал способы вернуть себе былую славу и восстановить доброе имя. На это ушло много времени и девяносто процентов его накоплений. Он чувствовал себя униженным. Тадао этого простить не мог.       В алкогольном бреду Шинджуро не учел один момент. Его старый добрый друг - человек не только умный, хитрый, тщеславный, а еще мстительный и жестокий. Теперь всяческие угрозы своей репутации он устранял на корню и сразу, любыми методами. Урок был усвоен. Он мог бы остановиться, разорвав отношения, но нет, теперь он хотел большего. Хотел уничтожить Шинджуро, стереть его доброе имя, превратить в грязь. Хотя он и так стал грязью.       Когда все устаканилось, Кеджиро пришел к Накамуре просить прощения за отца. Молил оставить их семью в покое, извинялся, обещал, что фамилия Ренгоку никогда в этой жизни не появится на слуху Тадао. Отец превратился в вечно пьющий кусок мяса, он уже не мог никому ни помочь, ни навредить. Больше всего Кеджиро боялся, что гнев заденет брата, он хотел для него спокойной и свободной жизни. Но Тадао падения одного Ренгоку было мало, он хотел уничтожить их всех, чтобы каждый с этой фамилией ответил за его унижения. Он этого добился. Дочь помогла.       Эри всем своим существом хотела внимания Кеджиро. При нем она выкручивала обороты своего очарования на максимум, в попытке завлечь его, но кроме учтивых фраз и пары танцев на совместных приемах юноша ей ничего не давал. Даже будучи весьма молодым, парень насквозь видел её нутро, не зрение, а рентген. Он сразу понял, что за эту небесную красоту она расплатилась своей душой. На сколько девушка была прекрасна снаружи, настолько же она была гнила внутри. Но больше сопротивления встречала эта змея, тем большую необходимость в нем она ощущала.       Через пару лет цели изменились. Теперь ей стало мало просто заполучить его внимание, даже ухаживания и влюбленность не утолили бы её жажду. И тогда Эри окончательно сошла с ума. Она хотела посадить его на цепь, скомкать его яркую теплую душу в своем изящном кулаке, сделать податливым безвольным псом. Ей было плевать, что он младше почти на 5 лет, совсем юнец в сравнении с ней. ЕЙ. БЫЛО. НАДО.       Как это кто-то посмел отказать госпоже. Она была больна. Клинически. В тот день, стоя на ковре перед Накамурой, Кеджиро резко почувствовал холод всем тело. Эри вошла в кабинет с абсолютно нечеловеческой восторженной улыбкой. Следующие ее слова разделили жизнь Кеджиро на «до» и «после». - Выйду замуж за него отец, таков будет их откуп, - бог моргнул, когда создал это. Если бы в тот момент с уголков её губ полилась кровь - было бы даже вполне уместно, в своем превосходстве женщина выглядела как грёбаный вурдалак.       От её слов Кеджиро будто дали под дых, глаза округлились до ненормальных размеров, вдохнуть не получалось, кровь отлила от его лица, даже волосы будто стали бледнее. Что она блять сказала? Выйдет за него? Какого черта вообще? - - Этого не будет, - Кеджиро сам не узнал свой голос. Разум отказывался воспринимать всерьез ее изречение, как это вообще возможно. Вызывайте санитаров, эта женщина всё.       Она подошла вплотную сбоку, оплела плечи руками, как удавками. Зажмурилась сладко так. Изящной ладонью огладила его щеку повернув голову вплотную к себе. - У тебя такой замечательный брат, Кеджиро, - её голос нежным бархатом окутывал его, жаль, что бархат этот был с гробовой обивки, - Ты знаешь его, отец? - это угроза. Явная, неприкрытая угроза. Он не имел права вмешивать брата, Сенджуро заслуживает самого лучшего в этой жизни.       Накамура злорадно оскалился. Он знал, что никто лучше его милой дочурки не сломает человеческую волю. Прелестный план. Так проклято, что благословенно. И за грехи отца расплата ляжет на плечи старшего сына. - Я понял, - на выдохе юноша склонил голову. Вносите плаху.

***

      Ей всё-таки удалось посадить его на цепь. Любые разговоры о разрыве сводились к его брату. Она манипулировала самым ценным в его жизни. Ренгоку оставалось лишь смиренно ждать, когда этой ненормальной наскучит играть в эту игру, но блять, ей так самозабвенно нравилось.       Бешенство невероятно шло его доброму лицу. За ужином она вела какие-то идиотские разговоры, чтобы вывести его на эмоции, посылала намёки о том, что была с другим мужчиной, как прекрасно проводила время. И всё от того, что ей, несчастной, не хватает внимания от Кеджиро.       Эти совместные ужины.... Ему даже немножечко хотелось удавиться. Хуже были только их совместные ночи. Хвала богам, она не настаивала на совместной спальне, у каждого была своя комната. Хоть какое-то уединение. Хотя, почти у каждого пса есть своя будка.       Слыша её шаги на пороге своей спальни Кеджиро каждый раз ежился. Сам он уже давно не был инициатором. Её тело было создано для любви, для близости но только этого ему было мало. Он подсознательно чувствовал, что то, чем они занимались - любовью не зовут. В дрочке бывает куда больше приятных эмоций. Как бы она не стонала и не извивалась под ним - он ей не верил, это все фарс. А если это правда - то она гребаная нимфоманка и тут даже палка сойдёт.       Поначалу он старался делать ей приятное, ему даже самому это нравилось, по неопытности. Красивая женщина, новые ощущения, молодые гормоны, ему было то 20 лет. Но со временем это все пришло к простым, заученным до автоматизма движениям. Просто чтобы никому не было больно, чтобы минимизировать дискомфорт. Кто бы ему сказал в пору горячей юности, что секс может навевать смертельную тоску - не поверил бы ни за что. Теперь он не то что верил, он знал. Сейчас его особенно воротило от этой мысли. - Я так соскучилась, - она подошла к нему сзади пока он наливал чай, обняла широкую грудь, чуть царапая ногтями, - Ты что, совсем не скучаешь по мне? - рукой потянулась вниз, к резинке домашних штанов, дальше, под нее. Мужчина резко хватает ее за руку, разворачивается на пятках, хмурит густые брови. Как хотелось плеснуть кипятком прямо в это ангельское лицо. - Прекрати, Эри, прошу тебя, - почти рычит ей в лицо. Даааа, вот оно, именно эти эмоции она обожала. Безысходность помноженная на ярость. Он ничего не мог ей сделать, даже если откажет сейчас - она возьмёт свое позже. Плевать как это называется, даже если насилие. - Ты не в настроении сегодня, милый? - заботливо то как, даже расстроено, - Оставлю тебя одного, отдыхай. Сегодня. - змея уползает в свое логово.       Кеджиро погружается в мысли о работе, но тут же в памяти всплывает ЕЁ лицо. Короткие волосы....веснушки....родинка под глазом. Мизуки. Полушепотом. Он пробует ее имя на вкус.       Как бы сложилась судьба не будь в его жизни этого мытарства? Наверное, он предложил бы подвезти её домой после работы, но вместо этого они бы поужинали и узнали друг друга ближе. Он бы взял её номер телефона, а потом они бы переписывались всю ночь, не в силах прервать общение. Она бы не выспалась, а он принес бы ей кофе на работу. Они бы катались на машине по ночному городу, громко слушали музыку, подпевали даже. Он бы дарил ей цветы, всякие сладости и милые вещицы. Она бы пригласила его домой на ужин, сама бы приготовила, а потом они смотрели бы фильмы, пока она не уснула бы на его плече. На выходные они бы поехали в горы на источники, любовались бы на звезды. Он бы украл её поцелуй и это было бы слаще всего, что он когда-либо пробовал...       Кеджиро знал, что тоже заинтересовал ее. Он не маленький мальчик, это сразу было видно. Мизуки смущалась, краснела, отводила взгляд, терялась при нём. Как же это было красиво. Красиво и искренне. Второе слово нравилось ему сильно больше, чем первое.       Откуда же они знакомы с Тенгеном? Это явно не просто девочка с улицы, мало кто вхож в его дом. Ренгоку знал о его прошлом, так может это привет из той жизни? Не похоже. Девушка достаточно молода, да и не привел бы он в компанию кого-то из якудза. Слишком опасно. Очень много вопросов.       Кеджиро хватает телефон . «Расскажи о ней» - отправить. «О ком, Ренгоку?» «О твоей помощнице» «Ты сдурел? Что если твоя кобра об этом узнает? Сожрёт с потрохами девчонку. Удали переписку» Блять. Он прав.       Что с ним вообще происходит? Увидел симпатичную девушку и она тут же залезла ему под кожу. За все время их брака он не увлекался кем-то всерьез. Да даже интрижек на стороне не заводил, сейчас же что не так? Кажется от этих мыслей скоро взорвется голова. Лучше вернуться к старому плану и просто ждать, когда Эри наиграется и пнет, прочь от себя красивой ногой, его поводок. Пора идти спать.

***

      Как бы не старалась Мизуки держать лицо, оно её предавало каждый раз, стоило на горизонте промелькнуть пламенной шевелюре. Прошедшие две недели она только и пыталась, что избежать любой встречи с этим мужчиной, а он, как назло, крутился всё время рядом.       Ну ничего, она убедила себя , что дело только в том, что их отделы вынуждены тесно работать друг с другом. Ну как и с любым другим отделом, в целом. Однако, многих начальников она до сих пор не знала, даже в глаза не видела, почему же Ренгоку, в первых рядах, шёл выяснять все сам, а не отправлял помощников? Ответственный, наверное.       Боже, да просто Тенген его лучший друг, идиотка, успокойся уже. - И правда, надо успокоиться. - Все в порядке? - гром прямо над ухом, откуда он здесь? Мизуки чуть не вскакивает на стуле, резко оборачивается. Кажется она слишком глубоко погрузилась в свои мысли.       А он улыбался своей прекрасной улыбкой, как-будто не замечая её растерянности: - Я принес отчёты за прошлый год, Танджиро передал, что ты просила. - Спасибо, Ренгоку - сан, - и снова по её лицу растекается краска, глаза опускает, тянет руки к папкам. Ему казалось это необыкновенно красивым, таким притягательным, она была прекрасна в своем смущении. Кеджиро передает ей документы, как бы ненароком задевая ее ладонь своей. Мизуки вздрагивает от этого легкого прикосновения, отдергивает руку, бумаги валятся на стол. Ей хочется дать себе в лоб за такую реакцию, ну что за детский сад. - Простите, задумалась. - как же, блять, неловко. - Узуй - сан у себя, вы к нему? - Нет, - улыбка его меняется, становится не такой широкой, какой-то более глубокой и очень-очень интимной, - Я к тебе зашёл, - ей послышалось? От смеси его спокойного, что необычно, голоса, этой улыбки и взгляда, по всему телу бегут мурашки, а глаза грозятся выкатиться из орбит. Как это возможно? - Бумаги хотел отдать, - все, былая атмосфера растворяется, кислород возвращается в лёгкие. Слава богу, она просто все это надумала. Кеджиро уходит, возвращая ей возможность здраво мыслить.       Ненадолго. От чего-же его прикосновения обдавали огнем? Она чувствовала: поддастся этому теплу и сгорит в его пламени как мотылек. Наверное, она даже хотела этого. Но увы... Может быть в следующей жизни у неё будет шанс.       Кеджиро жадно впитывал любую её реакцию. Для него ведь это тоже было ново. Он мог бы подумать, что девушка просто боится мужчин, но ведь с другими она общалась вполне спокойно. Ходила на обед с Танджиро, болтала с ним в перерывах и когда заходила по работе, мило улыбалась другим сотрудникам, даже с вечно ворчливым Шинадзугавой из безопасности нашла общий язык. Тут уж Кеджиро был ошеломлен. Её не пугал этот грубый, выглядящий как кусок скалы, мужчина, а он, Ренгоку, получается пугал? Нет. Этот вариант он отмел сразу.        А Тенген все ни в какую не хотел ничего о ней говорить, откупаясь сухими фактами или переводя тему. Жила там, училась там, где семья неизвестно. На этом всё. А ему, кажется, катастрофически хотелось знать больше. Зачем? Непонятно. Он отдавал себе отчет, что сближаться с ней - заочно подставить под удар потерявшей рассудок жены. Этого он допустить не мог.       Стратегия абстрагироваться и заглушить в себе любые чувства шла прахом. Для обоих.

***

      Лучи утреннего солнца ласково лизали ее лицо. Так хотелось ещё понежиться в кровати. Мизуки чувствует нежное касание щеки, гладит её, разворачивает голову на бок. Так тепло. Сил открыть глаза совсем нет, веки свинцовой тяжестью налились. Ей так хорошо. Прикосновение губ к углу челюсти, вниз по шее, лёгкими поцелуями. - Мизуки, - хриплый шепот в самое ухо, по телу бегут мурашки, рваный выдох. Большая горячая ладонь ведёт с нажимом по ее животу вверх, по рёбрам, вдоль груди. Жар плавит мозг. Она чувствует тяжесть его тела на своём. Становится нечем дышать, хочется чувствовать его ещё сильнее. Вплетает пальцы в густые пламенные волосы, собирает в кулак, чуть тянет, царапая ногтями кожу. Он прикусывает нежную кожу чуть выше ключи, выдох горячий, несдержанный. Спускается ниже, поцелуи, укусы, засосы - всё смешалось. Оглаживает грудь, чуть сминает. Девушка давится воздухом, пламя внизу живота грозится сжечь все вокруг к чертовой матери. Губы смыкаются на соске. Стон. Мизуки сейчас задохнётся, вот-вот умрет от переполняющих чувств. Она такого не испытывала, это совсем не похоже на весь ее прошлый опыт. Вцепляется пальцами в крепкие мужские плечи, ищет опору, притягивает ближе. Мужчина опускается поцелуями ниже, к животу, гладит дрожащие бедра. Ей так хочется открыть глаза, посмотреть на него, увидеть его лицо. Он аккуратно сгибает одну ногу в колене, плашмя прижимается губами к внутренней стороне бедра. Держит сильно, крепко, целует жадно. А она хочет ещё сильнее, ещё ближе, утонуть в его прикосновениях, в нём самом. Мужчина тянется к её белью, аккуратно стягивает, сгибая вторую ногу. Снова проходится ладонями по ее бедрам, давит на тазовые косточки. Мизуки прогибается в спине. Боже... Она трепещет под его руками, мозг взрывается, разлетается на куски. Хочет посмотреть в глаза, увидеть в нем это пламя. Он целует её ниже пупка, чуть прихватывает зубами. На фоне начинает играть нежная музыка. - Мизу....., - на грани слуха. Какая знакомая мелодия. Она её точно слышала раньше. Очень знакомая..... Блять Будильник       Девушка садится с резким громким вдохом, силясь ,кажется, разорвать свои лёгкие. Какого хера сейчас толь что было. Ей снился сон....с НИМ! И в этом сне они..... Бляблябляблябля. Мизуки запускает руку меж бедер, вся мокрая. Очень, блять, доброе утро. Как удалить себя с этой планеты.       Похоже, она больше никогда не сможет взглянуть ему в глаза.