Минсоны ссорятся (Джисон, Минхо, юмор, G)

      Размеренное, ленивое, сонное утро (двенадцать дня) рушится громким хлопком входной двери и громогласным, рычащим, пробирающим до костей воплем, не предвещающим ничего хорошего, авторства Ли Минхо:       — Хан Джисон!       Вышеупомянутый Хан Джисон спокойно сидел на кухне в окружение таких же сонных Хёнджина и Чанбина, клюющих носом в кружки с кофе. Через пару часов им надо выезжать, а они всё себя собрать не могут и проснуться. Поэтому в какой-то мере Минхо им даже помог, мгновенно разбудив всех троих.       — Ты что-то натворил? — мгновенно раскрыв слипающиеся глаза, уточняет Чанбин у Джисона, который испуганно ойкнув, тихо сливается под стол. Голос Минхо далек от доброго радушия, и лучше сразу обеспечить себя бункером и путями отхода.       — Вроде бы ничего, — сонный мозг Хана не обрабатывал запрос на «Последние шалости Хан Джисона, из-за которых ему надерут зад». Хотя бы потому, что таких моментов по дню может набраться за тысячу. Только обычно Минхо его зад защищал, а теперь, видимо, хочет на него покуситься.       — А под столом чего прячешься? — хмыкает Хёнджин, галантно закидывая ногу на ногу — готовится что-то интересное и захватывающее, а он в центре событий. И он не верит Хан Джисону — Минхо просто так орать не будет. Точно что-то натворил.       — Привычка, — пищит Джисон. Из-под стола виднеется только его растрепанная макушка, — меня нет.       — Он здесь! — кричит Чанбин, получая одновременно кулаком по ноге от Хана и удивленный взгляд от Хёнджина. — Что? Этот грызун вчера поднакусывал мои батончики и сбежал!       — Как это мелочно, — закатывает глаза Хёнджин.       Из коридора слышится сердитый топот.       — Кара должна настигнуть злодея! — высокопарно восклицает Чанбин, пододвигаясь к Хёнджину, который уже достал телефон и включил камеру, чтобы заснять самое интересное. Минхо и Хан редко ругались друг с другом, но если ссорились, то это всегда было феерично.       — Где ты, противная хомячья морда! — Минхо размашистым шагом заходит на кухню, сканируя взглядом киборга, готового ломать кости, на предмет нужной жертвы. Чанбин и Хёнджин вместе указывают пальцем на торчащую из-под стола трясущуюся макушку.       Минхо переваливается за стол, цепко хватая Джисона за плечо и вынуждает подняться. Тот верещит на ультразвуке «Я сам!», отбиваясь от железной руки, и поднимается, загнанно смотря на одногруппника.       — Привет, — пищит, потирая плечо — завтра точно синяк будет. Минхо с виду вроде и тюфяк, но хватка стальная.       — Привет, Хан-и, — милый голос в купе с убийственным лицом порождает волну мурашек от страха по хребту не только Джисона, но и у всех присутствующих, — как спалось?       — От-отлично, спалось.       — Под теплым одеялком, с вкусной едой и играми да? — ядовито продолжает Минхо, сверля парня взглядом. Чанбин и Хёнджин только и успевает переводить взгляд с одного на другого.       — Ну... да, — Джисон чешет затылок. Он не понимает, что сделал не так, тем более с утра. Он же только глаза нормально разлепил и на кухню выполз, а танцор вообще живёт в другой общаге.       — Ах ты, щекач несчастный! — вдруг повышает голос Минхо, ударяя ладонями о стол с такой силой, что тот чудом не ломается пополам. — Тебе нигде ничего не жмёт?!       — Я взял твои трусы? — шокированно вылупляется на него Джисон. Чанбин громко хрюкает, маскируя смех. — Скорее я бы тогда в них потонул.       — Ханиии, — елейно с убойной порцией мёда в голосе шелестит Минхо, прикрывая глаза и качая головой. Пробирает до костей даже тех, чьё имя не орали у входной двери. Только по дернувшемуся нерву на щеке понятно, какой силы гнев сейчас сдерживает в себе танцор. Хёнджин сглатывает — не хотел бы он оказаться сейчас на месте Джисона. Но Хан Джисон из тех бабочек, что всегда летят на пламя, сколько не предупреждай. Хёнджину же и одного прищуренного глаза Минхо обычно хватает, чтобы исчезнуть с его глаз и не появляться в зоне поражения.       — Что тут у вас? — на кухню заходит разбуженный Чан, взирая на собравшихся взглядом киллера-убийцы.       — Минсоны ссорятся, — буднично отвечает Хёнджин и хрустит орешками, пододвинутыми Чанбином.       — Да что произошло-то?! — теперь и Джисон теряет терпение. И вообще его метод защиты — это нападение. Правда он не всегда работал, но отказываться от него Хан не спешил.       — Где мы вчера с тобой были? — Минхо открывает глаза, выпрямляется и скрещивает руки на груди. Щека всё ещё периодически подрагивает.       — Ну, — Джисон закусывает губу, вспоминая, — кушали шикарный пудэ чиге. Там были такие прекрасные колбаски и анчоусы и.       — А дальше? — с нажимом прерывает Минхо, не позволяя уйти в болтовню.       — Ну, а дальше я домой пошел, — пожимает плечами Джисон, хмуря лоб. Где он накосячил-то? Съел его порцию? Так вроде бы не мог, он своей обожрался.       — А зачем ты, кусок беличьего отродья, пошел домой? — шипит Минхо, крепко сжимая челюсть. Он смотрит не мигая на задумавшегося Джисона. Чанбин, Хёнджин и даже наливающий себе водички Чан задерживают дыхание — развязка близка. Как и смерть Хан Джисона, очевидно.       — Ну как. О, — первое осознание четко отражается на лице приговоренного к смерте в виде округлившихся глаз, вытянутого лица и открытого рта. — О, черт, Минхо-хён, прости!       Джисон тут же кланяется, в порыве ударяясь лбом о стол — шипит, но продолжает отбивать поклоны. Наверное, Минхо предпочел бы, чтобы он свой лоб расшиб сам, и не пришлось марать руки.       — Совсем из головы вылетело! Прости, прости, прости!       Чанбин, Чан и Хёнджин ничего не понимают, но им очень интересно. Чан встаёт позади сидящих мемберов и тоже тянется за орешками. Это лучшее его пробуждение за последние полгода: обычно он ненавидел, когда его будили бытовыми ссорами или просто ссорами (типа истерики Хёнджина из-за вломившегося в ванную Чанбина, когда тот там мылся), но сегодня однозначно — хороший день. Чан бы и сам навтыкал Джисону, потому что тот в последнее время слишком развязно себя вёл и вообще отбился от рук. Но раз его место в очереди подвинул Минхо, то Чан даже не против, но зато с наслаждением посмотрит.       — Тварина хвостатая! — срывается Минхо, вновь ударяя ладонями о стол и упираясь в него так, словно собирался перевернуть стол на Джисона. — А телефон почему не брал?       — Да он закатился куда-то, а там беззвучный режим, — Джисон почти плачет и вновь оказывается на коленях, упираясь лбом в стол, — я отвлекся на планшет, а там уведомления по игре пришли, ну и я одним глазком, и застрял.       — А у вас почему телефоны выключены? — вдруг резко поворачивает Минхо голову в сторону замерших зрителей. Хёнджин от испуга щелкает орехом.       — А я,... я на работе был..., телефон выключил, чтобы не мешал, — заикаясь поясняет Чан, не ожидавший, что луч возмездия проткнет и их, Чанбин кивает болванчиком.       — Я …я с ним был, и … тоже ну …. выключил.       — Ты у меня в ЧС, — бесстрашно отзывается Хёнджин.       — Тебе я и не звонил, — Минхо даже не смотрит в его сторону, снова прожигая взглядом темную макушку. — Чонин и Феликс упылесосили на какой-то свой модный показ. И из-за тебя, — Минхо указывает пальцем на приподнявшего голову Джисона — теперь помимо макушки были видны бегающие черные глазки, — я теперь в долгу перед Ким матьего Сынмином. Он меня месяц стебать будет!       — Ты его недооцениваешь, — вмешивается Чан. — Полгода минимум.       — То есть между мной и Ким Сынмином, — вклинивается Хёнджин, — ты выбрал Сынмина? Я оскорблён!       Но тут же затыкается, уколовшись об острый взгляд Минхо в его сторону.       — Хён, прости-прости-прости-прости-прости, — заведенной игрушкой бьётся в истерики Джисон, отбивая поклоны. — Я не специально!       — Ещё бы ты специально так сделал! — рокочет Минхо. — Ты по этой земле бы уже не ходил, а в могиле гнил!       — Простииии.       — Так что случилось-то? — просит разъяснить ситуацию Хёнджин. Он вроде бы понял, но не понял, и хотелось бы ясности.       — Это недоразумение, — Минхо бросает уничижительный взгляд в сторону трясущегося Джисона, — по вселенской случайности являющийся успешным мембером нашей группы, бросил меня вчера в ресторане. Когда пришло время расплачиваться, оказалось, что мы оба забыли кошельки. И это, — Минхо метает новый взгляд и подбирает новое обидное обзывательство, но запал уже иссяк, — чудо с планеты феерических долбоебов пошло за кошельком. Но не вернулся! Я оборвал вам телефоны! И пришлось звонить Ким Сынмину. Мне его крокодилье лицо теперь будет в кошмарах сниться!       — Оу, — втроем восклицают зрители и смотрят осуждающе на Джисона. Это действительно была подстава.       — А что там нельзя было, например, посуду помыть, чтобы оплатить ужин? — размышляет вслух Хёнджин.       — Ага, я прям вижу новостные заголовки сайтов. У Стрейкидс всё настолько плачевно, что они подрабатывают посудомойщиками, — кривит лицо Чан. Такой херни им точно не надо перед промоушеном. Потерять участника группы перед промоушеном тоже было бы нежелательно, но кажется Минхо настроен серьёзно укоротить ноги их квокке.       — Ну правда, из головы вылетело совсем, — меж тем продолжает хныкать Джисон, — ты же знаешь, у меня влетело и вылетело.       — Это не оправдание, — рявкает Минхо. — Единственная уважительная причина — это смерть. И раз ты не умер сам, то я тебе помогу!       Он делает шаг в сторону, намереваясь обойти стол, как Джисон, взвизгнув и распознав маневр, мчится в противоположную сторону, прячась за одногруппников.       — Минхо, только давай так, чтобы завтра он воскрес и без видимых повреждений! — просит Чан.       — Ты меня даже не защитишь? — удивляется Джисон. Всюду предатели! Никому нельзя верить в этой группе! — Я же ценный участник! У нас должен быть какой-нибудь статус неприкосновенности.       — Если бы он убивал за просто так, то конечно бы вмешался. А раз за дело, то прости, — Чан разводит руками и пожимает плечами, позже скрываясь в коридоре, чтобы занять ванную первым.       — Что-то когда ты из меня отбивную делал за то, что я твои наушники взял, то не следовал этому статусу, — вмешивается Хёнджин.       — Тогда его еще не придумали, — шипит ему Джисон, — но сейчас я готов его нарушить ради тебя.       — Сначала, я нарушу твой, — доносится голос Минхо, который делает пару резких движений вперед, а Джисон, заорав, выбегает в коридор и прячется в комнате. Но не успевает закрыть дверь — как Минхо его настигает и валит. Дальше крики, удары, сопли, слюни, слёзы, непереводимые слова, стоны боли и прочая атрибутика драк.       Хёнджин выключает камеру, улыбаясь маньяком, и тут же скидывает в общий чат.       — А вы говорите боевики, драмы, ромкомы, — вздыхает Чанбин, слезая со стула и похрустывая плечами, — да у нас тут у самих, что не день, так кино.       — Зато бесплатно, — Хёнджин закидывает последний орешек в рот и громко им щёлкает, сливаясь в унисон с отчаянным воплем борющегося за свою жизнь Хан Джисона.