32. Решение

      Сакура вышла из здания госпиталя, перебирая документы и не глядя под ноги. Она сердито бормотала ругательства, ведь сегодня узнала, что нового отделения больнице не светит. И причина хоть и выглядела позитивно — пациентов стало меньше, да только Сакура понимала, почему так происходило. Слухи о состоянии Наруто просочились за пределы госпиталя и теперь расползались по деревне, как змеи. Символ человеческой несгибаемости, герой деревни и спаситель, пример для подражания тысяч юных шиноби, Солнце Конохи Наруто Узумаки — болен, и вся медицинская система не в состоянии ему помочь. Неудивительно, что многие предпочитали поехать за лечением в другие деревни.       Споткнувшись об особо крупный булыжник, Сакура чертыхнулась и едва не выронила документы. Она грубо запихнула их в сумку на плече, решив разобраться с этим дома, и подняла, наконец, глаза. Саске стоял у дальней калитки, равнодушно смотря на её промашку. Он выглядел до безобразия странно и даже чужеродно. Мрачный чёрный плащ, отросшие чёрные волосы, скрывающие риннеган, и бесстрастное выражение лица на фоне яркой зелени больничного дворика и щебета птиц слишком бросались в глаза.       Сакура вяло помахала ему рукой, словно видела Учиху буквально вчера, а не полгода назад, и попыталась выдавить улыбку. Она уже и забыла, когда улыбалась не дежурно, а искренне. Однако искорка любопытства всё же сумела вспыхнуть в её затопленном проблемами разуме, и Сакура решилась подойти ближе.              — Привет, Саске-кун. Ты уже вернулся?              — Сакура, — он едва заметно кивнул, так и не изменившись в лице, но взгляд его единственного видимого глаза пронзал насквозь.              — Давно? — не зная, что ещё сказать, Сакура ляпнула первое, что пришло на ум.              — Только что, — сухо отчитался Учиха. — Как Наруто? — понизив голос, добавил он.              Сакура сжала губы и скосила взгляд в сторону госпиталя. Она говорила эти слова, наверное, больше сотни раз, и каждый раз они застревали на полпути и больно царапали горло. Что она могла сказать? Ничего хорошего. И, судя по хмурому виду Саске, он в курсе, что Наруто не становится лучше.              — Также. Я ищу способы ему помочь, но пока всё тщетно, — тихо призналась Сакура. — Ты извини, у меня нет времени сейчас. Поговорим потом, хорошо? — отмахнулась она и быстро обошла Саске, переходя практически на бег.              Детское любопытство, которое затаилось где-то в глубине души, скребло Сакуру. Она признавала, что ей даже стало интересно, куда уходил Саске, чем занимался эти полгода и для чего пришёл. Мимолётно проскальзывали мысли вернуться и поболтать с ним, поделиться тем, что съедало её во время его отсутствия. Но она не позволила им закрепиться, ведь беспокоило её и другое.              При взгляде на лицо Саске, такое бесстрастное, но всё же родное, Сакуру словно отбрасывало в прошлое — в то время, когда их команда худо-бедно, но была единым целым. Когда несмотря на ворох проблем и смертельные опасности, вдалеке сверкала перспектива счастливого будущего, а сердце было полно надежды. Тогда Сакура верила, что упорством можно преодолеть любые невзгоды — пример Наруто доказывал это не единожды. И от осознания, что иногда это не срабатывает, на душе становилось невыносимо тяжело. Судьба, будто в насмешку, решила продемонстрировать, на какие ужасные фокусы она способна, и Сакура не понимала, за что жизнь так бессердечно наказывает их всех.              Следующим вечером она практически вывалилась из госпиталя на негнущихся ногах — несколько групп шиноби вернулись из приграничных патрулей с различными травмами, наспех залеченными друг другом. И Сакура исправляла чужую работу, а то и перелечивала заново почти без перерывов. Она застыла на крыльце, прикрыв глаза, и приложила пальцы к вискам, слегка надавливая в попытке унять противную пульсирующую боль.              — Сакура.              Она распахнула глаза и подпрыгнула на месте, едва не пискнув от неожиданности. Саске снова стоял посреди больничного двора, всё в том же мрачном образе и без единого признака эмоций на лице.              Так продолжалось почти неделю. В котором часу бы не заканчивала Сакура, Саске уже стоял во дворе госпиталя и ждал. Любопытство всё сильнее сверлило её, но Сакура была так сбита с толку, что просто терпеливо ждала, когда Учиха сам объяснится. Ей было страшно нагружать себя новыми загадками или, хуже того, проблемами. Хотя если бы произошло что-то важное, Саске бы не колебался, тогда как сейчас он вёл себя до жути странно и непривычно.              Он провожал её до самого дома, был спокоен и даже приветлив, а однажды предложил свой плащ, ведь погода была промозглой и ветреной. Во время пути они говорили мало. Сакура могла вкратце рассказать больничные новости, Саске вставлял пару предложений в ответ, что её более чем устраивало. Идти до дома не в гнетущей тишине, когда мысли зудят как кусачие мухи, а в компании, было даже неплохо.              Однако через силу, но Сакура признавалась сама себе — она не хочет смотреть на Саске больше необходимого. Она не хочет снова окунуться в воспоминания о своём беззаботном прошлом, и самое главное — это выяснилось в момент первого прихода Саске в больницу — её нутро переворачивается и полыхает, когда она смотрит в его глаза. Что за наваждение охватывало её всякий раз, и почему она видит в глазах этого человека совсем другого, было неясно. Но Сакура подозревала, что всё-таки сходит с ума.              Одним тёплым вечером, когда воздух был душным от остатков дневной жары и тягучего аромата вечерних цветов, Сакура обратила внимание, что Саске неприлично молчалив. Конечно, он и в остальные дни не отличался болтливостью, но сегодня выглядел чересчур задумчивым и тихим. Паника раздувалась внутри Сакуры, хоть она и списывала это на повышенную тревожность и разболтанные нервы. Неужели он всё же откроет свой секрет и расскажет, для чего приходит за ней каждый вечер, как на работу?              — Сакура, поговорим, — вопрос, больше напоминавший утверждение, прозвенел так угрожающе, что Сакура захотела зажмуриться и сбежать.              Ну что ещё плохого могло случиться в её жалкой жизни? Какой ещё осколок судьба решила воткнуть в её почти сломанный хребет?       

— — - — -

             Сакура замерла, будто её окатили из ледяного душа. Она лишь недоумённо хлопала глазами, забыв закрыть рот. Слова Саске звучали до того дико, что она не знала — то ли истерически расхохотаться и поблагодарить его за отличную шутку, то ли наорать на него. Два этих желания сталкивались и отскакивали друг от друга, не позволяя Сакуре произнести ни слова.              — Я не буду давить на тебя, — Саске шагнул ближе, и теперь она могла чувствовать его тёплое дыхание на своём лице.              «Быть вместе?» — Сакура была уверена, что Учиха вообще не знает подобных слов, а если и знает, то ни под какими пытками не произнесёт такое вслух. Особенно после своей презрительной тирады о любви и чувствах, тогда, на поле боя. Но он сказал это. Мало того, он умудрился звучать добродушно и даже… ласково? Что же произошло в его путешествии, раз мировоззрение так круто перевернулось? Или же внутри Саске всегда теплился этот огонёк, просто сейчас появилось время, чтобы дать ему разгореться?              — Сакура, ответь что-нибудь, — проговорил он настолько мягким голосом, что она вынырнула из оцепенения.              Он звучал сейчас прямо как… Но это невозможно! Это её родной мир, и обитатели другого никак не могли здесь появиться! Это её Саске — вот же риннеган, вот плащ, никаких колец и цепочек, никакой соблазнительной улыбки или похотливого блеска в глазах. Откуда в его голосе эти нотки? Сакура всё больше укреплялась в мыслях, что она теряет рассудок, а воображение подло обманывает её.              — Я не знаю, что тебе сказать сейчас, — пробормотала она, опустив взгляд.              — Тогда до завтра, — шепнул Саске, наклонившись почти к её уху и вскользь мазнув сухими губами по её горячей щеке.              Он мягко придержал Сакуру за плечи и мигом отстранился, словно стеснялся собственной неловкости. А после и вовсе развернулся и исчез.              Сакура лишь нервно потрогала свою щёку, шлёпнув на неё ладонь и проминая кожу пальцами. Вероятно, это всё просто сон, и ей следует разбудить себя! Она грубо хлопнула уже по обеим щекам сразу, оставляя красные следы, но не проснулась. И теперь из головы выветрились вообще все мысли, будто Сакуру перевернули вверх тормашками и вытряхнули, как мешок с песком.              Чёрт знает, сколько времени она простояла на улице, беспомощно озираясь по сторонам, словно в поисках поддержки — любого знака, что окружающий мир реален. Пролетевшая вдалеке ворона каркнула так громко и противно, что Сакура вздрогнула и пришла в себя. Ей точно пора в кровать! Быть может, утром этот морок рассеется?              Однако следующим вечером Саске снова вырос у входа в больницу, как зловещая тень. «Да неужели ему не жарко в этом проклятом плаще? Это что — семейная традиция?» — Внутренняя Сакура язвительно скривилась. Новые волны беспокойства дрожью ползали по позвоночнику, но Сакура нашла в себе силы и медленно приблизилась к Учихе. Судя по его пытливому взгляду, всё произошедшее вчера — самая настоящая реальность, и Саске, очевидно, ждёт желаемого ответа.              Сакура, конечно, мечтала отвлечься от насущных проблем, но никак не думала, что придётся отвлекаться на подобное! Она нервно сглотнула и лихорадочно пыталась ухватиться хоть за одну мысль из множества, хаотично шебуршащихся в голове. Однозначный вывод, что предложение Саске странно, нелогично и вообще не имеет смысла, был точкой опоры. Оставалось лишь объяснить ему, да и самой себе, почему это так. И веских причин хватило бы, чтобы отшить с десяток вот таких же Саске.              Дорога до дома снова прошла почти в тишине, и робкая надежда, что Учиха передумал, успокаивала. Оставалось попрощаться, как и во все другие вечера, кроме вчерашнего, и пойти спать. Но цепкий взгляд и мягкое касание ладони на её запястье дали понять — ничего не кончилось, и проверка её стойкости только начата.              — Сакура… — начал было Саске, но она решила не мучить его без надобности и перебила.              — Саске-кун, прости. Но это очень странно и неправильно, — тихо пробормотала она. — Я… спасибо тебе, но, думаю, ничего не выйдет.              — Почему? — Саске нахмурился, и в его голосе звякнули привычные железные нотки.              — Я понимаю, ты, вероятно, думаешь, что мне нужна поддержка и обо мне следует позаботиться. Но ты не думай, я сильная, и я справлюсь сама, — натужно улыбнулась Сакура. — Если ты считаешь, что обязан выполнить его волю, то не нужно. Я не хочу, чтобы тебя это тяготило…              — О чём ты говоришь? — угрюмо бросил Саске и приблизился. — Это моё решение. Итачи тут ни при чём. Я много думал во время странствий. И сделал выводы, — он запнулся на полуслове и прикрыл глаза, собираясь с духом. — Ты нужна мне.              И вот теперь его слова казались уже не ледяным душем, а ванной кипятка. Осторожная радость на секунду высунула свой нос, а частичка Внутренней Сакуры завизжала от удовольствия, но хозяйка мгновенно прихлопнула эти эмоции. Они явно вылезли прямиком из детства. Это вопила от счастья та, маленькая девочка, которая пряталась в лесу и размышляла, как лучше подвязать волосы, чтобы понравиться самому красивому мальчику в классе. Та Сакура, в которую она превратилась, чётко понимала — её чувства давно высохли, как заброшенный розовый куст. Мало того, на этом месте проросли новые побеги. Пусть не такие сочные и цветущие, но прочные, как сливовое дерево. А как и чем поливать тот мёртвый куст, чтобы вдохнуть в него жизнь, она не знала.              — Саске-кун, я думаю, ты ошибся. Я ничего не смогу тебе дать, прости, — глухо процедила Сакура, склонив голову, и попыталась спрятать влажные глаза за волосами.              — Сакура, посмотри на меня. Ты и так дала мне многое. Моя очередь.              Он приподнял её лицо за подбородок и невесомо коснулся губами её губ всего на миг. Затем отпрянул, заглянул в её распахнувшиеся глаза, и Сакура почувствовала, что её горло сжалось.              — Ты… — резкий, короткий вдох не принёс воздуха, — ты не понимаешь, о чём говоришь, — прохрипела Сакура и прижала руку к груди. — Ты никогда не давал ни единого намёка. С чего вдруг такие перемены? — ожесточённо добавила она. — Если это ради клана, то не выйдет. Я получила тяжёлое ранение и не смогу родить тебе наследников.              — Для меня это неважно! — Саске раздражённо повысил голос. — Ты ведь говорила, что любишь меня больше жизни. Что не так?              И правда, что не так? Её детская мечта исполняется. Быть может, это и есть награда за все её страдания? Выход из череды бесконечного самокопания и желания опустить руки? Но почему это выглядит настолько жалко и жестоко?..              Реальность завертелась перед глазами, словно ураган. Воздух будто высосали из лёгких, а голова стала неподъёмной. Лишь смазанное лицо Саске, полное беспокойства, и пронзительные крики пролетающих в небе ворон отпечатались в памяти Сакуры, как выбитый в камне узор.       

— — - — -

      Сакура снова проснулась в холодном поту. Руки подрагивали, а липкое чувство страха стягивало кожу. Она села на постели, аккуратно сдвинув одеяло, и спрятала лицо в ладонях. Противная невесомость в животе вызывала тошноту, а темнота душила своими скользкими щупальцами.              Сакура как можно тише встала с кровати и вышла на небольшой балкон, сразу же вцепившись пальцами в металлический поручень. Она глубоко вдохнула ночной воздух, расправляя грудь и наполняя кровь кислородом. Нужно срочно успокоиться и стряхнуть с себя очередной кошмар. Ей снова снился другой мир. Только на этот раз там не было ни уютного лесного домика, ни любимой полянки, окружённой вековыми соснами.              Сакуре снился Кабуто и его причудливый питомец. Мало того, тот Кабуто выглядел как знакомый ей Кабуто — с рогами, чешуёй и змеиным хвостом. Он гадко облизывался и что-то шипел, держа на руках младенца с тоненькими розовыми волосами. И вроде бы пытался то ли облизать его, то ли сожрать. Всё было таким нереальным и жутким, что Сакура в какой-то момент поняла, что находится во сне, и приказала себе проснуться.              Она пыталась успокоить выпрыгивающее наружу сердце и села прямо на холодный пол, уставившись в одну точку. Середина ночи не позволяла разглядеть ничего на улице, но Сакура пыталась зацепиться взглядом хоть за что-нибудь — ночной мотылёк, зазевавшаяся птица, гонимый ветром листок — ну хоть что-нибудь… Вместо этого ей мерещился чёрный плащ с красными облаками, мелькающий где-то между соседними домами, и навязчивое карканье ворон. Сакура уже сомневалась, слышит ли она их на самом деле.              Она опустила плечи и заплакала. За последнюю неделю судьба точно решила добить её окончательно. Сегодня Сакура была у Наруто, и он жаловался, что не хочет даже вставать. Ему становилось только хуже, и, хоть она плохо разбиралась в политике, это здорово подорвало авторитет Конохи. Междоусобицы разгорались с новой силой, пусть полунамёками, но всё же. Среди жителей Конохи ползали гадкие слухи о том, что их деревня проклята и нужно искать новое место, пока ещё не поздно. Сакура вспоминала резкие, но верные слова Шикамару — любое мелкое изменение приводит к ощутимому повороту событий.              Когда же всё пошло наперекосяк? Когда Наруто не оказали своевременную помощь? Будь всё иначе, он сейчас был бы полон энергии и смог бы уладить все дрязги, договориться со всеми деревнями и привести Коноху к процветанию? Но это не спасло бы тысячи загубленных жизней! Не спасло бы Неджи, отцов Шикамару и Ино. Значит, всё начало рассыпаться ещё до войны? Возможно ли было вообще предотвратить такое бедствие? Что послужило спусковым крючком почти случившегося конца света? Рождение Мадары? Гибель его брата? Или же это было предначертано судьбой, и изменить было ничего нельзя?              Из сумбурных объяснений Какаши и Наруто Сакура сделала вывод, насколько же хрупким и опрометчивым был замысел Мадары. Его задумка имела столько тонких мест, однако чудом нигде не разорвалась. Он фанатично верил в свою идею, и проклятая судьба позволила ему зайти очень далеко. Он ведь почти добился своего…              — Сакура, пошли спать, ты замёрзнешь, — недовольный голос Саске прозвучал позади, и она резко обернулась.              Саске сонно щурился и приглаживал взлохмаченные волосы, поёживаясь от прохладного ночного воздуха. Он не стал надевать даже халат и стоял лишь в нижнем белье. Сакура поспешно вытерла слёзы и кивнула, поднимаясь на ноги. Подобное уже бывало, и она знала — спорить бессмысленно и глупо, а Саске абсолютно прав. По ночам нужно отдыхать, а не сидеть на холодном балконе, выматывая собственные нервы и лишая себя драгоценного сна.              — Можешь поделиться, если хочешь, — тихо предложил он, притягивая Сакуру ближе к себе за талию и набрасывая тонкое покрывало на них обоих.              — Да опять гадости всякие снятся, не волнуйся, — прошептала Сакура и прикрыла глаза.              — Ты говорила во сне, — произнёс Саске, устремив взгляд в потолок. Сакура заметила слабые нотки упрёка в его тоне, но решила не допытываться. Она болтала и разбудила его — всё просто.              — Прости…              — Ты звала Итачи, — выдохнул Саске. Сакура почувствовала, что он повернул голову и точно смотрит на неё, но глаза не открыла.              — Просто видела сон про то ваше сражение в пещере, ничего страшного, — соврала она и крепче зажмурилась.              Кошмары стали её вечными спутниками, и Саске частенько будил её по ночам, чтобы успокоить. Он странно смотрел на неё каждый раз — неужели просто молчал о том, что во сне она постоянно зовёт его брата?              — Понятно, — тихо ответил Саске и сильнее прижал её к себе. — Ты совсем перестала нормально спать, — не обвинение, просто констатация факта. Сакура знала, что даже эти сухие слова — уже проявление беспокойства, и была благодарна Саске за сочувствие. Ведь просыпаться одной в холодной постели было совсем невыносимо.              — Я больше не могу, — Сакура закуталась в покрывало ещё сильнее и всхлипнула. — Мне кажется, что всё вокруг разваливается, и я ничего не могу с этим сделать.              — Всё будет нормально, — Саске нежно погладил её по плечу. — Ты сильная. Сильнее большинства знакомых мне людей. Не веди себя как ребёнок, — еле слышно добавил он.              От его последних слов в голове Сакуры что-то лопнуло с громким щелчком. Ей даже показалось, что Саске это слышал, хоть и было ясно, что это невозможно. Она отодвинула обиду на второй план и принялась обкатывать его слова, пытаясь сообразить — что же так остро зацепило её. На её счастье, дыхание Саске становилось всё ровнее, и спустя время Сакура убедилась, что он снова заснул.              «Не веди себя как ребёнок», — сквозь сон брошенная фраза набатом стучала в голове, выбив оттуда всю сонливость.              Ребёнок… Ребёнок… Ей же снился ребёнок с розовыми волосами! Быть может, подсознание так жестоко напоминает ей о бесплодии? Вряд ли. Сакура почти смирилась со своей незавидной участью. Они с Саске даже обсудили это ещё раз, когда она согласилась быть с ним, и он заверил, что всё в порядке. Тогда что? И причём здесь Кабуто из её сна?              «Из-за этой белиберды со временем я хрен знает, куда тебя швырнёт… в тело младенца, а может в тело дряхлой бабки…» — воспоминание ошпарило её мысли, и Сакура распахнула глаза так широко, что стало больно.              Как же он был прав — она безмозглая! Вот же ключ к решению всех проблем! Кабуто ведь подсунул ей его на блюдечке, а она упрямо пыталась выбросить из головы его пьяные разговоры. А надо было лишь глубже покопаться в собственной памяти…              Захваченная своей гениальной и одновременно бредовой идеей, Сакура выскользнула из объятий Саске. Как можно тише сползла с кровати, дабы не потревожить его, и уселась на полу. Теперь ей нужно лишь вспомнить тот разговор во всех подробностях. Сакура сконцентрировалась, и скомканные фразы Кабуто начали всплывать в памяти одна за одной, словно пузырьки чистого воздуха в мутной болотной воде.              …время… оно по-разному бежит в разных мирах…              …есть тут одно окошко, можно в прошлое посмотреть, и наше, и ваше…              …можно из нашего мира к вам прогуляться и обратно, но только в этом месте… стенки миров здесь тонкие.… у вас такая же пещера…              …если вдруг перенос сбойнёт, можешь вернуться сюда…              Решение совершить этот отчаянный прыжок в неизвестность давалось Сакуре на удивление легко. Ведь чем, по сути, она вообще рискует? В случае успеха ей удастся исправить эту чудовищную несправедливость, случившуюся с Наруто. А в худшем случае она просто исчезнет из этого мира. Да и ради чего ей за него цепляться? Ради Наруто? Помочь ему она уже никак не может. Саске? Как бы ей ни было жаль, но Сакура была уверена — он сумеет пережить её пропажу.              Саске проворчал что-то во сне и пошарил рукой возле себя, повернувшись на бок, а Сакура замерла и насторожилась. Ей нужно собрать вещи, ведь путь предстоял неблизкий, и никак нельзя допустить пробуждения Саске. Она тихо присела рядом и погладила его по волосам, совсем не опасаясь разбудить. Этот жест наоборот успокаивал и вызывал у Учихи дремоту. Саске даже завёл привычку молча лежать на коленях у Сакуры в те редкие вечера, когда у обоих было свободное время. Тогда она и выяснила, что стоит погладить его густые волосы, и Саске начинает посапывать, как сытый кот.              За короткое время их странных отношений Сакура даже привыкла к нему и испытывала что-то вроде привязанности. Иногда Саске казался ей милым, а его робкие попытки проявить заботу плавили её сердце. Он мог приготовить завтрак на двоих рано утром, а после кружить по комнате, громко топать и пыхтеть, чтобы Сакура поскорее проснулась, якобы случайно. Во сне он всегда стискивал её так, что становилось жарко и было тяжело дышать, и Сакура представляла себя мягкой игрушкой в руках ребёнка. Слой за слоем с него слетала ледяная корка, приоткрывая его нежную сторону. И эта сторона начинала нравиться Сакуре, но это же и резало её сердце ржавым ножом. Знакомые оттенки голоса, знакомый взгляд, даже руки были чем-то похожи — всё это безжалостно напоминало ей совсем другого Учиху…              Сакура не прекращала гладить жёсткие чёрные прядки на затылке Саске, будто запоминала. Она была благодарна за те редкие, но столь желанные мгновения покоя, которые ему удавалось ей подарить.              Она ласково провела пальцами по его мускулистому плечу, извиняясь за то, что собиралась сделать, и решительно вздохнула. Замах, удар в нужную точку — для медика её уровня плёвое дело, особенно против бессознательного «противника». Теперь у неё есть немного времени, чтобы собраться и исчезнуть. А когда Саске очнётся, она будет уже далеко.       

— — - — -

      Сакура быстро отыскала ту злосчастную пещеру. Возможно, путь сюда оказался слегка запутанным, но Сакура не корила себя за это. Первый раз она искала это место почти наощупь, находясь в совсем другом мире. А сейчас шла вообще с противоположной стороны, хоть и смутно помнила, каким путём клон Наруто выводил её оттуда на поле боя.              После битвы братьев Учиха с Кабуто, не изменилось почти ничего, разве что ещё одна стена была раскурочена, открывая проход в узкий тёмный коридор. Сакура огляделась в попытке припомнить, как выглядели стены в пещере другого Кабуто, чтобы понять, где может быть эта самая «тонкая грань». Теперь, добравшись до цели, она осознавала, что её план не так уж и безупречен — пещера может быть огромной. Сакура достала свиток из подсумка, куда запечатала самое необходимое, и призвала небольшой коврик. Расстелив его на сыром каменном полу, она уселась в позу для медитации и постаралась отключить все органы чувств, прислушиваясь к малейшим колебаниям чакры.              Сакура просидела так до самого вечера, очнувшись лишь когда проголодалась. Быстро забросив в рот пару пищевых пилюль, она снова вернулась к своим поискам. Пока результатов не было. Сакура лишь смогла посчитать, сколько летучих мышей гнездится в пещере. Она сморщила лоб и тряхнула головой — организм настырно требовал поспать хоть пару часов, что Сакура и сделала.              Следующий день прошёл так же безрезультатно. Она переходила по отсекам пещеры, сканируя каждый таким же сидением в позе лотоса, но вера в успех не покидала её. Как и в прошлый раз — она снова сбежала, хотя теперь ситуация была не настолько безвыходной. Сакура всегда могла вернуться домой и сделать вид, что ничего не произошло, хотя признавала, что даже сидеть в этой тёмной каменной пещере ей приятнее, чем в родной Конохе. Здесь витал запах надежды, здесь у Сакуры была цель.              На третий день Сакура набрела на огромный грот с причудливыми острыми кристаллами, растущими прямо из стен. Откуда-то сверху струился серебристый лунный свет, отчего эти кристаллы переливались волшебными молочно-белыми оттенками. Она с завидным упорством снова села на землю, как вдруг её боковое зрение уловило что-то неправильное. Сакура резко обернулась, но перед ней была всё та же серая каменная стена с грязными чёрными разводами. Обернулась ещё раз и посмотрела как бы «мимо», лишь краем глаза цепляя это место — и не ошиблась. Стена и правда исчезала.              Радость захлестнула её уставший разум, и Сакура смело шагнула вперёд, прислоняя ладонь к загадочной поверхности. И когда рука свободно прошла насквозь, словно погрузилась в желе, Сакура едва сдержалась от победного визга.              «Получилось!» — обрадовалась она и провалилась в призрачную стену целиком.              —О! Ты глянь, лохматый, ещё одна явилась! И по-любому тоже с претензиями, аж брови колом встали! Предупреждаю, если будешь бить, мы будем защищаться! — Кабуто выставил руки перед собой и глупо моргал одним глазом, ведь его второй глаз закрывал здоровенный фиолетовый синяк.