34. Я был... счастлив?
7 октября 2025, 17:26 Сакура стояла у больших деревянных дверей и мялась с ноги на ногу, прикусывая губы. Пальцы хаотично перебирали истрёпанные уголки бумажных листов, торчащих из большой чёрной папки. Анализы, результаты ежедневных осмотров, план лечения — всё было аккуратно собрано и подшито, оставалось лишь положить на стол Хокаге и выслушать окончательное решение.
— Входи! — прогремел недовольный голос Цунаде, сопровождаемый стуком каблуков по бетонному полу.
Котецу, взъерошенный сильнее обычного, с дикими глазами и красными щеками, выскочил из кабинета так шустро, словно вместо Хокаге за столом расселся Девятихвостый.
— О, Сакура, извини, — протараторил Котецу, едва не влетев в неё на полном ходу. — Я бы не советовал заходить, хотя… у тебя нет выбора.
— Благодарю, Котецу-сан, — прошептала Сакура, опустив взгляд. Она решительно вздохнула и шагнула прямиком в кабинет, закрывая за собой дверь.
Сегодня она провела последнее обследование Саске и убедилась, что он практически восстановился. Если не считать заживающие гематомы и раны, его организм в норме, и власти Конохи имеют полное право перевести его в тюремную камеру как нукенина. Сакура кое-как уговорила Цунаде не проводить допросы прямо в больнице, сославшись на слабое состояние Саске и сотрясение мозга. Но Пятая злобно сверкнула глазами и прошипела скороговорку из отборных ругательств, откуда Сакура выловила «сопляк», «головная боль» и «легко не отделается».
Она полностью признавала право своей шишоу так злиться. За Саске отправили поисковую миссию три года назад, где чуть не погибли самые талантливые генины. Да и тот факт, что из деревни дезертировал последний представитель одного из известнейших кланов, очков Конохе не добавлял. А уж чем занимался Учиха, находясь на обучении у бывшего напарника Цунаде и врага Конохи, даже подумать было страшно. Слухи ходили самые гнусные, и Сакура отказывалась вникать и тем более верить.
У неё чесался язык — так хотелось оправдать Саске! Объяснить, что он почти не виноват и просто жертва, раскрыть правду об истреблении клана Учиха, перевернуть представления Цунаде вверх тормашками и указать на реальных виновников! Но сделать этого Сакура не могла, точнее, опасалась.
Судьба, провидение или глупая случайность управляли тогда ею, но своим нечаянным, но метким ударом по плечу Обито она отклонила линию знакомых ей событий. Настолько сильно, что теперь понятия не имела, каковы будут последствия. Пока Сакура повесила на свой язык прочный замок и спрятала ключ в самый дальний уголок сознания. Она просто чётко выполняла приказы — вылечить Учиху Саске до приемлемого состояния и передать тюремным надзирателям.
— Рассказывай, — Цунаде рухнула в кресло и принялась хаотично открывать и закрывать ящики стола.
— Показатели в пределах нормы. Пациент готов к переводу, — сухо отчиталась Сакура, аккуратно положив папку на стол.
— Ну перестань, — поморщилась Цунаде. — Что за деловой тон? Неужели обиделась, что мы не отпустили твоего товарища на все четыре стороны? — ласково улыбнулась она и принялась листать документы больше для вида, чем реально вчитываясь в суть.
— Всё в порядке, просто… — во рту Сакуры пересохло, отчего голос звучал как скрип ржавой дверной петли. Сакура прокашлялась, налила воды из графина и выпила. — Просто надеюсь, что он объяснится и всё обойдётся.
— Ну, мы его допросим по всем правилам. И если выясним, что он не причастен к преступлениям Орочимару, наказание не будет суровым. Вся эта история с проклятой печатью и прочее… Так что у тебя есть все шансы, — Цунаде лукаво улыбнулась, с лисьим прищуром взглянув на ученицу. Сакура послала в ответ вялую улыбку, подхватив эту невербальную игру. — Правда моё мнение ты знаешь — Учиха тот ещё засранец! Встал в позу, молчит и ведёт себя так, будто мы все ему тут должны! — уже строже добавила она и хлопнула папкой по столу.
Слова Цунаде полностью совпадали с тем, что видела Сакура, приходя в палату Саске. Он вёл себя безразлично, ни на кого не реагировал, но и не сопротивлялся, позволяя лечить себя. Словно из него высосали все чувства, оставив взамен израненное тело и пустой, отсутствующий взгляд.
Сколько Сакура не пыталась заговорить с Саске, тот лишь поджимал губы и смотрел куда угодно, но не на Сакуру. И она понятия не имела, что же произошло, когда Наруто и Сай вмешались в их с Итачи бой — данные строго засекретили. Даже у болтливого Наруто не удалось выудить ни словечка. Настолько грозным было предупреждение от Пятой.
Сакура опять закусила и без того изгрызенные губы и поёрзала на месте. Стул казался неудобным, воздух душным, и даже обнадёживающий юмор наставницы не мог ослабить зудящее под кожей напряжение, от которого потели руки и закладывало уши.
С их последней миссии в Коноху доставили не одного полуживого Учиху, а сразу двоих, и это тоже было строжайшим секретом. Однако напрямую расспрашивать Сакура не могла, по понятным причинам. И лишь по обрывкам информации, доходящей до её рук, удавалось выяснить, что Итачи жив, но без сознания. Лечением занималась лично Цунаде, изредка привлекая Шизуне и доверяя Сакуре лишь проведение анализов «неизвестного пациента».
А вот его судьба была более ясной, чем у Саске. Подлечат ровно настолько, чтобы можно было вытянуть всю информацию об Акацки любыми средствами, невзирая на принципы гуманизма, а затем казнят. Сакура с ужасом понимала, что не будь голова Итачи набита столь важными и уникальными данными, лечить его вообще бы никто не стал… Для чего тратить силы и чакру на того, кому всё равно уготована смерть?
От подобных мыслей в груди ещё сильнее пузырилась ярость, а правда вертелась на кончике языка, угрожая сорваться в любой момент. И Сакура не была уверена, что сможет удержаться, когда ситуация приблизится к опасной точке. Пока время есть, она может наблюдать и думать — это так, но дальше…
— Сакура, если честно, я пригласила тебя не за этим, — непривычно мягко начала Цунаде. — Я понимаю, как это будет тяжело для тебя, но ты уже полноценный медик и… в общем, ты должна лечить людей, несмотря на их статус и поступки.
Сакура поразилась, насколько тон Цунаде был неуверенным, даже просящим, и напряглась, сосредоточившись полностью. Хотя догадка сверкала где-то в глубине души, но так смазанно, что обмануться лишний раз не хотелось.
— Так! Я не могу постоянно отвлекаться на больничные дела. А Шизуне в одиночку не справится. Поэтому, Харуно Сакура, назначаю тебя лечащим врачом пациента из двадцать первой палаты. Шизуне подстрахует, если вдруг что, — выпалила Пятая на выдохе, ни разу не запнувшись.
Палата двадцать один… Комната в самом дальнем конце госпиталя, с дополнительными дверями, запечатанными чакрой, доступ персонала строго ограничен. Сакура не сомневалась, кто именно там лежит. Её веки машинально опустились, а изо рта вырвался сдавленный всхлип.
— Я знаю, ты давно поняла, кто у нас там, — глухо пробормотала Цунаде, взяв Сакуру за вспотевшую ладонь. — Но я не могу пустить туда других врачей — поползут слухи. А ты одна из тех, кто в курсе. Поэтому прошу… я понимаю твоё к нему отношение из-за всего, что произошло с Саске. Но представь, что это обычный пациент.
От масштабов иронии, которую судьба сейчас закручивала вокруг Сакуры, хотелось расхохотаться или побиться лбом об этот деревянный стол. Цунаде так старательно юлит, избегает называть то самое имя и пытается разъяснить Сакуре её роль, что ей даже стало жаль наставницу, а щёки запекло от стыда. Смятение Пятой понятно и оправдано — нукенин Учиха Итачи, жестокий убийца семьи и преступник, разрушил жизнь любимого человека Сакуры. А теперь она должна отбросить всё это как шелуху и лечить его, невзирая на обоснованную ненависть.
— Я всё сделаю, Цунаде-сама, — Сакура собрала остатки воли и изобразила смирение, хотя внутри всё переворачивалось от волнения. — Где узнать подробности?
— Ты молодец, девочка, — Цунаде тепло взглянула на Сакуру и расслабилась, растекаясь в своём кресле и словно увеличиваясь в размерах. — Вот нужные печати, они открывают вторую дверь, — она протянула Сакуре клочок серой, согнутой пополам бумажки. — Как обычно, выучить и уничтожить. Хотя, кому я это говорю. Медкарта в палате, — Цунаде улыбнулась, обнажив белоснежные зубы, что редко позволяла себе.
Сакура пробежала глазами по листочку и сунула его в карман, едва скрыв дрожащие от нетерпения руки. Хотя она вполне имеет право переживать — не каждый день ей доверяют лечение преступника S-ранга, которого она официально ненавидит.
— И Сакура, главное — его чакра запечатана, да и в сознание он не приходил. Но помни, этот человек, вероятно, самый опасный из всех, с кем ты встречалась когда-либо. Если он придёт в себя, ни в коем случае не разговаривать, не снимать с глаз повязку, ну и соблюдать все меры предосторожности.
— Поняла, Цунаде-сама, — Сакура низко поклонилась и вышла из кабинета.
— — - — -
Сакура тихо ступала на скользкую плитку коридора, словно боялась разрушить сгустившуюся в воздухе тишину. Её чутьё улавливало тонкие волны чакры разных стихий. Сколько же печатей — сигнальных и запирающих — здесь развешано? Это отделение госпиталя охранялось как сокровищница… Шаги Сакуры становились всё короче и тише с приближением к заветной двери, ничем не выделяющейся, обычной белой. Но без привычного окошечка, чтобы даже случайно попавший сюда медработник не смог увидеть, кто именно лежит в охраняемой палате. Среди персонала ходили слухи, что изредка сюда инкогнито укладывают феодала для прохождения осмотров и лечения разной ерунды вдали от посторонних глаз. Сакура всегда скептически усмехалась этим россказням. Как приближённая к Хокаге, она знала — Даймё выписывает лучших иръёнинов к себе во дворец и уж никак не пробирается в госпиталь по ночам, как шпион. А эта палата предназначена как раз для лечения особо опасных шиноби, либо тех, чья болезнь может вызвать переполох в деревне. Сакура не заметила, как, пытаясь отвлечься от главного, добрела до места. Она не спеша сложила печати из записки Цунаде — последовательность с первого взгляда отпечаталась в памяти — и открыла дверь. Как бы ни хотелось отвести глаза, они будто жили своей жизнью, отказываясь подчиняться. Да и сложно было не обратить внимание на единственное, что вообще могло привлечь её в этой небольшой полутёмной комнате без окон — металлическая больничная кровать и пациент на ней. Сакура стояла и таранила Итачи взглядом, позабыв дышать и моргать, пока лёгкие не скрутило от недостатка воздуха. Неужели она может смотреть на него? Не на чужое тело с сознанием Итачи внутри. Не на оживший труп. Не на сияющий призрак, растворяющийся прямо на глазах, а именно на него — обычного живого Итачи. Спутанные грязные волосы рассыпались по подушке и прилипли к щекам, а глаза скрывала плотная холщовая повязка с защитными знаками. На лодыжке блестел металлический браслет с цепочкой, прикрепленной к полу — кажется, так контролируют чакру в тюрьмах. Оставляют минимум, чтобы шиноби не погиб, но этого резерва едва хватит на пару-тройку простых дзюцу. Остальное вытягивается через цепь. Сам Итачи был до груди прикрыт тонкой, почти прозрачной простынёй. Его худые плечи выпирали, слегка морща ткань серой больничной рубашки, а бледные кисти свисали по краям кровати, как ветки высохшего дерева. От жалости и обиды Сакуре хотелось разрыдаться, но отчего-то глаза были сухими, словно стеклянными. Сумев продраться через сковавшее её наваждение, Сакура всё же огляделась. Она заметила небольшой пластиковый стул в углу и лежащую на нём стопку мелко исписанных листов — почерк Шизуне она бы узнала где угодно. Металлическая стойка тоже была здесь — кормят через вену, всё правильно. Сакура мягко шагнула вперёд, чувствуя себя ребёнком в клетке с диким зверем. Она просто встала вплотную к кровати, ухватила простынку двумя пальцами, опасаясь задеть мужчину, к которому желала прикоснуться больше всего на свете, и откинула её. Заживающие ожоги на правой руке, корочки на костяшках пальцев, кровь под ногтями — стандартный вид для шиноби после боя. Но это выглядело на идеальном теле Итачи как ржавчина на прекрасном серебряном сосуде, которой там просто не могло быть. А вот длинный узкий разрез на голени вызывал опасения, ведь подобная рана за неделю уже должна затянуться. Но рваные багровые края словно и не пытались срастись. Сакура вспомнила, как долго заживали следы от когтей Кьюби на её руке, когда Наруто вышел из себя и атаковал её. Рана Итачи выглядела до боли знакомо, и у Сакуры заныло плечо. Теперь вопросов о том, как именно Наруто и Саю удалось прервать схватку братьев Учиха, не осталось. Сакура сгребла все свои чувства и запихнула их подальше. Призвала лечебную чакру в ладони и начала диагностику, всё также сохраняя минимальное расстояние между своими пальцами и телом Итачи, прикрыв глаза для концентрации. Она медленно водила руками от шеи до пояса, подмечая, что внутренних повреждений почти нет, а те, что есть, уже залечены и восстанавливаются. Нужно лишь немного ускорить регенерацию с помощью мистической ладони. «Естественно. От внутренних кровотечений можно и умереть, а ожоги пройдут сами собой», — со злостью подумала она и распахнула глаза. Презрительно выдохнув и сжав губы, Сакура приложила ладони к правой руке Итачи, обновляя повреждённые ткани с помощью чакры. Кожа мгновенно начала приобретать здоровый цвет, и теперь лишь лёгкие розовые пятнышки напоминали о травме. Сакура провела ту же процедуру и с ногой, хотя знала, что там одним сеансом не обойтись, но пообещала себе постараться и успеть залечить и это. «Успеть!» — это слово втыкалось в мозги, как осколок стекла. Она что же, своим лечением просто приближает гибель Итачи? Чем скорее он придёт в себя, тем быстрее эти садисты устроят допрос, а потом и вовсе избавятся от облепленного грехами нукенина? Новая порция ярости от подобной несправедливости клокотала в груди, и Сакура чувствовала, что почти готова ещё раз пойти на риск. Что если она всё же выложит Цунаде всю правду? Попытается прорыть новое русло и пустить текущие события уже по нему, ведь и без этого поменяла историю круче некуда. Сакуре даже о своих путешествиях во времени не нужно будет рассказывать, лишь предоставить информацию о резне клана Учиха и добиться проверки и подтверждения. И тогда Итачи будет оправдан и даже сможет помочь в грядущей войне! А вот свою личную историю она могла рассказать только ему. Знания о будущем способны изменить жизнь всех, кроме Итачи, ведь его жизнь в этом времени вообще не должна существовать… И Сакура не сломает то, что и так сломано. А уж Итачи точно придумает, что делать с этой бесценной информацией. Осознание такой возможности снова опьяняло разум, не позволяя подать голос его рациональной части. Воображение заработало на полную, рисуя притягательные картинки прекрасного будущего для мира, деревни и Сакуры в частности. Она неохотно тряхнула головой, сбрасывая с себя этот морок, к счастью, не успевший прорасти глубоко, и посмотрела на Итачи. Нет, она снова понятия не имеет, что делать и каков будет результат. Неужели нет выхода, и она обречена потерять любимого человека в третий раз? Позволив себе мимолётную слабость, Сакура нежно провела пальцами по его прохладной щеке, убирая спутанные прядки длинной чёлки. Коснулась неровного края повязки на лице, понимая — уже ненавидит эту тряпку, что скрывает под собой завораживающие чёрные глаза. Они снились Сакуре почти каждую ночь и затягивали в свой омут, обещая ласку и покой. Она мягко тронула его ладонь, невесомо погладив каждый палец. Собрав крохи решимости, сжала его руку, словно хотела передать через этот жест все свои мысли и тревоги. Сакура могла бы до ночи здесь стоять и любоваться, но вовремя спохватилась и поняла, что застряла неприлично надолго. Она заставила себя успокоиться, провела все необходимые манипуляции, сделала отметки в медкарте и вышла, перед этим ещё раз взглянув на Итачи через плечо. И слабо улыбнулась. Противоречия буквально раскалывали Сакуру на две части. Ей так хотелось увидеть Итачи в сознании, услышать его низкий, ровный голос, хоть она и знала, что это совсем не тот человек, с которым она прощалась тогда в пещере. Точнее, тот же самый, просто она для него — никто. Что ж, рано или поздно он придёт в себя, и Сакура поклялась, что к тому времени что-нибудь да решит. Следующий визит ничем не отличался от предыдущего, лишь её колотящееся как молоточек сердце стало потише, и путь до палаты показался в два раза короче. Сакура не спеша провела проверку и сеанс лечения, критически оглядела бессознательного Итачи и отметила про себя, что неплохо бы привести его в порядок. Хотя бы принести сюда сухой шампунь и губку, ведь гигиена — это так немаловажно для выздоровления, верно? Обрисовав для себя маленькие, примитивные цели, Сакура ощутила прилив сил, и ей казалось, будто шагая по этим пунктикам, она куда-нибудь да доберётся. В один из дней, когда пациентов в больнице было мало — дождь хлестал вторые сутки, а улицы превратились в мелководные речушки — Сакура прихватила с собой газету. Она села на стул, придвинув его вплотную к постели Итачи, и начала негромко зачитывать свежие новости. Все анализы и исследования показывали, что он перенёс критическое истощение чакры, и его мозг впал во что-то вроде комы. Не полной, но достаточно глубокой. Это и уберегло его разум от вторжения Иноичи — фактически спасло Итачи жизнь. После короткого обсуждения с Шизуне и Цунаде было решено воздействовать чакрой на нейроны, чтобы «разбудить» их. Также Сакура ежедневно вливала немного своей чакры в систему Итачи, чтобы помочь восстановлению. Циркулировать по каналам она будет, вот только пользоваться ею можно будет минимально — карательная система Конохи постоянно совершенствовалась, и ограничить шиноби таким образом было несложно. А ещё Сакура решила — уже самостоятельно — что лежание в полном покое вряд ли поможет Итачи очнуться, и начала с ним осторожно разговаривать. Шелест дождя за окном, мягкий полумрак палаты и рука Итачи в её руке — разум бессовестно подсунул однозначные ассоциации об их последней ночи вместе. Для полного погружения не хватало лишь запаха мяты и шелеста футона. Как будто они и не уходили никуда из гостевого домика в Стране Дождя, а Итачи просто крепко спит. Казалось, что он вот-вот проснётся и подарит ту осторожную улыбку, какую могла различить только Сакура. Что он каким-то чудом всё вспомнит, и тогда Сакура крепко обнимет его, зароется носом в его мягкие волосы, увязнет в его бездонном тёплом взгляде… Всё казалось таким правильным, что Сакура едва не заснула на своём неудобном квадратном стуле. Она потёрла переносицу, прибавила освещение и вернулась к газете. Итачи явно интересно будет узнать, какой урожай риса собрали крестьяне из соседних деревень, и о выставке кошек он точно обязан послушать!— — - — -
Сакура сидела на стуле, подложив на сиденье плоскую подушку, которую прихватила из дома. Хоть Харуно и была стойкой куноичи, её мышцы протестовали против часового сидения на этом орудии пыток, отчего-то именуемом стулом! Она вновь взяла ладонь Итачи в свою, подмечая, что на ранки и коросты не осталось ни намёка. Его рука теперь выглядела как должно. Ровные длинные пальцы без грубых следов битвы, как и подобает искусному воину, главное оружие которого — интеллект. Лишь мозоли от кунаев и сюрикенов, заработанные годами тренировок, выдавали в этих изящных руках принадлежность к шиноби. Правда, жуткий фиолетовый лак для ногтей, облупившийся и поцарапанный, всё портил. Сакура давно поглядывала на него, ещё находясь в параллельном мире, и сейчас в её сумочке лежал растворитель и бинты. Она развернула газету и пробежалась глазами, выискивая, что бы почитать такого, чтобы самой не завыть от скуки. — Открытие нового магазина зонтов стало самым значимым событием в Конохе. Измученные дождями жители выстроились в очередь, чтобы прикупить себе модный аксессуар. У нас вы найдёте зонты на любой вкус и кошелёк! За отдельную плату нанесут мон вашего клана… тьфу, — ругнулась Сакура, — опять реклама под видом новостей. Хорошо, что тут ещё… — пробурчала она себе под нос, шелестя тонкими страницами. Ситуация со стороны казалась слишком нереальной. И если бы кто-то увидел Сакуру, зачитывающую для Итачи деревенские сплетни, то точно списал бы всё на плохонькое гендзюцу. Но Сакуре было так комфортно в слепленной для самой себя скорлупе, что изо дня в день она не прекращала делать одно и то же, словно это был её тайный ритуал. — О! А вот это стоит послушать, — она улыбнулась, взглянув в лицо Итачи и ещё крепче сжав его ладонь. — Странные вопли сотен одинаковых голосов мешают спать по ночам целому кварталу в южной части деревни, — Сакура хихикнула себе под нос и отложила газету. — Это ведь Наруто с клонами тренируется разрезать водопад. Естественно, кричит, когда что-то идёт не так, — обратилась она к Итачи, как будто он был полноценным участником беседы. Сакура всё же вынула из сумки растворитель, обильно смочила им бинтик и принялась аккуратно стирать лак с его ногтей. Теперь, без плаща и этого гадкого напоминания об Акацки, Итачи выглядел как самый обычный шиноби Листа. — Уж не знаю, надолго ли затянутся его тренировки, но он молодец. Трудится до изнеможения, и я уве… — Сакура продолжала болтать и тереть въевшийся лак слегка рваными движениями, но осеклась на полуслове. По её позвоночнику пробежал обжигающий холодок, а слова прилипли к нёбу. Ей ведь не почудилось? Итачи сжал её руку только что? Она пристально посмотрела на его лицо. Шок сменился радостью, а радость сменилась паникой. В итоге все чувства смешались, запрещая Сакуре двигаться и говорить — Итачи по-детски морщил нос и хмурился, не прекращая с силой сжимать её онемевшую ладонь. Сакура, наконец, оторвала взгляд от его лица и перевела на свою руку. Между пальцев так и был зажат бинтик, смоченный растворителем. Так вот, в чём дело! Только сейчас Сакуру осенило — воняло просто тошнотворно. Но она, привыкшая к запаху лекарств и антисептика, научилась игнорировать сигналы своего обоняния. Каким бы долгожданным ни было происходящее, но рука начала ощутимо побаливать. Сакура попыталась соединить пальцы вместе и вытащить её, но Итачи лишь тряхнул ладонью. Сакура приложила чуть больше сил и сумела освободиться, панически соображая, что же ей следует делать. Но мысли рождались, разгонялись и врезались в прочную стену из вопросов, которые Сакура так и не решила для себя. Что ему сказать? Как объяснить, почему он жив? С чего вообще начать, ведь очевидно — Итачи приходит в себя! Он кашляет, потирает горло рукой и пытается сдёрнуть простынь, промахиваясь мимо края. Часть этих движений выглядела рефлекторной, слишком хаотичной и совсем непривычной для сдержанного Итачи. — Успокойся… тесь, — Сакура поднялась и отступила назад для лучшего обзора, и, как ни противно было это признавать, из соображений безопасности. Хоть она и была уверена, что со скованной чакрой, запечатанными глазами и ослабленным мышцами Итачи ничего не сможет ей сделать. Но кто знает, что припасено у этого гения? Итачи сдавленно зашипел и попытался приподняться на локтях. Но рухнул обратно, покрывшись блестящей плёнкой пота даже от такого незначительного усилия. Он потянулся к повязке на глазах, и Сакура бездумно ринулась к нему, хватая за запястье. Отчего-то правила работы медика и правила шиноби улетучились из её головы. Но быстро всплыли в памяти, когда не видящий ничего Итачи атаковал её горло, больше мазнув слабыми пальцами по коже, чем навредив. — Да прекратите! — возмутилась Сакура, разводя его руки и устраивая их вдоль тела. — У вас почти нет сил, нет чакры! А вы истратите остатки и снова отключитесь! Итачи выдохнул через нос и сжал челюсти. Сакура видела, как его повязка двигается, значит, он либо хмурится, либо пытается открыть глаза. Под её ладонями мышцы его рук одеревенели, и сам он вытянулся в струну. — Вы в больнице Конохи, — осторожно начала Сакура, разжимая пальцы и выпрямляясь. — Вы сильно пострадали во время боя. Она отступила ещё и взяла с края кровати листы, по привычке или чтобы занять руки, но тут же бросила их обратно. Что за чушь? Перед ней не обычный пациент, которому следует прочесть результаты его анализов! — Ваша чакра сейчас заперта и глаза тоже. Вам… — Сакура засомневалась и закусила губу, — вам не стоит делать что-либо. Повязку не снять, там печати. Игнорирование в виде равнодушного молчания неприятно скоблило её нервы. Неужели Итачи всё равно? Почему он больше не двигается и ничего не спрашивает? Он точно в сознании, но после неудачной попытки схватить Сакуру за шею, сдулся как воздушный шарик и явно напряжённо обдумывает своё положение. — Меня зовут Харуно Сакура, я ваш лечащий… — Я знаю, кто вы, — покрытый инеем хриплый голос вызвал новую горячую волну в её груди. — Что с Саске? — Саске-кун почти здоров, но он сейчас в тюрьме. Будут выяснять, что да как, а потом накажут. Скорее всего, ничего серьёзного. Едва заметный мягкий вздох облегчения, сорвавшийся с его губ, живо напомнил Сакуре того Итачи, которого она знала. — Послушайте, — она смело присела на край кровати, язвительно коря себя за то, что нарушила уже десяток правил общения с пленными преступниками. А ведь Цунаде строго запретила даже разговаривать с Итачи, не говоря об остальном. Но знания о его истинной сущности словно давали Сакуре разрешение пренебречь инструкцией. Только она знала, что перед ней вовсе не преступник, как бы он ни старался отрастить эту безобразную маску на своём лице. К тому же, у неё нет времени обхаживать Итачи, будто раненого волка, и ждать, пока он позволит себя погладить. Но и рассказывать кому-либо, что он пришёл в себя, ни в коем случае нельзя. Уговорить Цунаде потерпеть с допросом, как это удалось в случае с Саске, она точно не сумеет. Вдобавок, в скором времени Пейн может напасть на деревню. Сакура не знала, повлияло ли изменение, сделанное ей, и на этот факт. На её взгляд, связи не было, хотя кто знает… В любом случае, вряд ли кому-то будет дело до валяющегося без сознания нукенина, когда деревня будет рушиться! Сакура собралась с духом и глубоко вздохнула. — Вам нельзя умирать, как бы вы не мечтали об этом, — сухо начала она. — Я всё знаю… про вас. Итачи машинально дёрнулся и повернул голову в её сторону, словно мог видеть через плотный материал повязки. А что если и правда мог? Стойкое молчание, будто она опять читает газету, а не раскрывает главный секрет его жизни — чего ещё Сакура ожидала? Чтобы пробить этот снежный панцирь, ей нужен ледоруб покрепче, к счастью, в этот раз он у неё есть. — Знаю про задание и восстание, что вы двойной агент и… — глухо продолжила она. — Откуда? — несдержанно перебил Итачи. — Я всё сейчас объясню. Сакура замялась. Её мысли кружились как бешеные — и правда, а как объяснить, чтобы это не выглядело как бред? — Кто ещё? — сурово процедил Итачи. — В деревне пока никто, но ваш… тот человек, зовущийся Мадарой, — разъяснения об Обито Сакура решила пока опустить. — Ситуация такова — вас допросят и казнят, если узнают, что вы пришли в себя. В этом случае они узнают правду и без меня, поэтому вы должны помочь мне. — Что вы хотите? — фирменный безразличный тон, был таким знакомым и родным, что губы Сакуры невольно изогнулись в робкой улыбке. Вот оно! Интерес, обёрнутый в наигранное спокойствие, от которого Сакуре становилось даже весело. Кажется, она соскучилась и по этому… Во время их с Итачи первой встречи его ледяной голос казался убийственным, от него буквально растекалась угроза, останавливая сердце и покалывая кожу. Но Сакура уже вскрыла этот орешек и знала, какое там ядро, поэтому второй раз её не провести. Вот только времени сейчас в обрез. — Я знаю, это может звучать странно, но мы с вами знакомы… — Сакура сбивчиво принялась рассказывать свою историю, опуская кучу деталей и выделяя главное. Она поведала, что их с Наруто забросило в другой мир, где она встретила местного Итачи, в теле которого уживались сразу два сознания. Немного переиначив суть, Сакура объяснила, что им удалось сработаться, и он сам рассказал ей о резне, о своей жуткой миссии и о планах, касающихся Саске. О желании защитить деревню, сохранив всё в секрете. Не умолчала и о том, что Итачи начал сомневаться в собственных идеалах — эта тяжёлая часть была необходима, чтобы расшатать его стальное равнодушие. Затем в общих чертах Сакура описала, как ей удалось вернуться и как ужасно всё обернулось. Завершив рассказ тем, что решила прыгнуть в прошлое и сумела перекроить ход событий, пусть и случайно, Сакура притихла и задумалась. Итачи не перебил её ни разу, и изредка она вглядывалась в его расслабленное лицо, проверяя — не уснул ли он заново. — Я не знаю, что делать, но не могу позволить вам погибнуть, — шёпотом закончила она, будто исчерпала запас слов, выжав себя досуха. — Мне не у кого просить совета… Секунды шли, сердце отстукивало их глухими ударами, отдающимися в ушах, но Итачи молчал. Сакура приблизилась к нему, наклонилась и, нахмурившись, покрутила головой. Он что же — не впечатлён? — Отодвиньтесь, — надменно приказал он. — Скажи ещё хоть что-нибудь! — взвилась Сакура, распахнув глаза и вскинув брови. — Не намерен комментировать подобную чушь, — монотонно ответил Итачи, отворачивая голову к стене. — Чушь? Чушь?! Да сколько можно! Почему все Учиха такие упёртые, боже мой! — она не сдержалась и хлопнула ладонями по кровати, ненароком зацепив и бедро Итачи, отчего он резко напряг живот, словно пытался сложиться пополам. — Я выложила тебе всё как на духу! Рассказала такое, чего никто знать не мог, а ты не веришь? — Вы не сказали ничего, что нельзя было бы узнать обычным способом, — отмахнулся Итачи. — Да? — язвительно ухмыльнулась Сакура. — Да я знаю о тебе то, чего ты уже и сам не помнишь. Например, я знаю, что у тебя есть шрам. Длинный и плотный. Рассказать, где именно? — её щеки порозовели, а ладони задрожали от одних лишь воспоминаний, в какой именно момент она нащупала этот аккуратный шрамик на внутренней стороне его бедра. — Вы медик. Явно могли рассмотреть моё тело, пока я был без сознания. — А ещё я знаю, что Учиха Итачи боится щекотки, — припечатала Сакура и сложила руки крестом на груди. Итачи презрительно выдохнул, всем видом показывая, что ни капли не заинтересован, но Сакуру было не остановить. Ей так хотелось разбить его надменные аргументы, что она наклонилась к самому его уху и шепнула, где же именно его не стоит трогать. Этот бесполезный, но интимный факт выяснился совершенно случайно, почти перед самым исчезновением Итачи, и поразил Сакуру — ведь такого искреннего смешка она не слышала от него никогда. Итачи резко приподнял голову — Сакура едва успела отскочить, чтобы не получить лбом по носу — и приоткрыл рот. — Почему ваши доказательства столь… — едва заметная запинка вселила в Сакуру надежду, что трещинка уже пошла, осталось расковырять пошире, — столь примитивны? Сакуре захотелось вырвать подушку из-под его упрямой головы и залепить ему по лицу. Она на миг забыла, что перед ней раненый, обессиленный человек, нуждающийся в покое, но которому это, однако, не мешает доводить её до исступления своим ехидством! Сакура с трудом погасила эту смесь из негодования и уже позабытого азарта, которым так упивалась в моменты подобных перепалок. Правда сейчас ситуация вовсе не шутливая, хотя Итачи всё тот же — заносчивый и небрежно ядовитый — не отличишь от прежнего! — Я не верю, что ты меня не услышал. И я знаю, что точно дала тебе пищу для размышлений, — уже серьёзнее отрезала Сакура. — Ты ведь хотел всё исправить и помочь Саске, а теперь у тебя есть шанс, так почему упёрся? — проворчала она, ловя себя на мысли, что чересчур смело отчитывает Итачи. К тому же, её явно понесло, ведь с кем она сейчас говорит? Исправить ошибки хотел её Итачи, а перед ней не совсем он. Похоже, будет тяжеловато разделять прежнего и нынешнего Итачи… Нужно сконцентрироваться. — Раз вы так хорошо осведомлены о моих планах, то должны знать, что одним из пунктов была моя гибель. Уходите, — проговорил он ровным, спокойным голосом. — Так, — Сакура протяжно вздохнула и запустила пальцы в волосы, пытаясь расшевелить свою смекалку. Она чувствовала, что идёт по верному пути, вгоняя Учиху в ступор, как и в прошлый раз. И, очевидно, придётся выложить последний козырь. Пусть этот упрямец сам всё увидит, раз не верит ей на слово. — Я вернусь через час или даже меньше, и очень прошу ничего не предпринимать. Дай мне последний шанс, и уверяю, ты не пожалеешь, — скомандовала она, будучи уверенной, что Итачи её послушает. Как бы он не изображал из себя мученика — в который уже раз — рассказ о незавидной судьбе Саске в будущем явно нажал на нужные кнопки. А значит, опасаться вроде как нечего. Для этого Итачи счастье младшего брата — единственная цель в жизни. Сейчас он ведь даже встать не сможет, о чём тут переживать? Да и кроме Сакуры никто сюда не заходит уже много дней — Шизуне полностью переложила уход за нукенином на её плечи. За время пребывания в чужом мире и своём, но тоже немного чужом, Сакура научилась врать так виртуозно, что совесть почти прекратила совать свой нос в её дела. Сакура сплела для Цунаде правдоподобную легенду о том, что печать на повязке Итачи препятствует лечению его мозга, и что он до сих пор без сознания. Разве не может Сакура снять повязку на время лечения? Ведь Учиха прикован ограничителем и не успеет ей навредить, даже если очнётся. Воодушевлённая своим планом Сакура практически впорхнула в палату, деловито задирая нос и ухмыляясь. Она упорно гнала подальше мысли, что перед ней человек, который не постеснялся затолкать в иллюзию любимого младшего брата и почти свести с ума. Что уж говорить о незнакомой куноичи? Но она верила или очень старалась верить, что тот Итачи, которого она знала, прислушается к здравому смыслу и сделает, как она просит. — Что решил? — небрежно бросила она, усаживаясь на стул. Итачи старательно делал вид, что спит, но Сакура прекрасно видела, как слегка дёрнулись его руки, когда она вошла и хлопнула дверью. — Понятно, я не удивлена. Теперь слушай, я предлагаю сделку. Я узнала, как распечатать твои глаза. Но ты должен пообещать, что используешь их, чтобы проникнуть в мою память и убедиться, что я говорю правду. Больше ни для чего. — Вы не отстанете, — лениво произнёс Итачи, даже не догадываясь, что для Сакуры это звучало даже больше, чем простое «согласен». Она лишь по мелким оттенкам голоса научилась почти точно читать его настрой. А когда заметила намёк на знакомые ямочки возле губ, то любые остатки сомнений и вовсе смело прочь. Даже смущение от осознания того, какие именно подробности их общения Итачи увидит, почти отступило. Раз уж решила раскрыться целиком — стесняться поздно! — Сядь, — заботливо попросила она, подсунув руки под лопатки Итачи и медленно приподняв его. — Сейчас я сниму повязку, и надеюсь, твоей чакры хватит, чтобы использовать шаринган. Но запас очень небольшой, поэтому постарайся не тратить впустую. Она сложила нужные печати и коснулась повязки. Чёрные знаки на ней вспыхнули тусклым молочным светом и погасли так же резко. Сакура приподняла ткань повыше на самый лоб, будто протектор шиноби, и приложила пальцы к закрытым векам Итачи. Слегка успокоив его уставшие глаза лечебной чакрой и убедившись, что с ними всё не так уж плохо, она убрала руки. Длинные чёрные ресницы, ещё больше спутанные на кончиках и всё также подкрученные, медленно приподнялись, и теперь на Сакуру смотрели две блестящие угольные ледышки с тонкими серебристыми полосочками. Опасные, непроницаемые, но бесконечно любимые. Сакура открыла рот, чтобы напомнить о цепочке, контролирующей чакру, но не успела.— — - — -
Итачи не сразу узнал этот голос. Догадка плавала в плотном тумане его мыслей, как капля масла в стакане воды — поймать было сложно. Он слышал обрывки предложений, никак не связанных друг с другом. Коты, зонты, что-то ещё… И это было странно. Вот так и выглядит Чистый мир? Это такое наказание за грехи — слушать бессвязный бред какой-то девушки? Лишь услышав от неё знакомое имя — Наруто, Итачи сумел соединить обрывки в одно целое и понял, кто всё это время нарушал его безмятежный покой. Это была куноичи из Конохи. Сокомандница Саске. Сакура. Итачи видел её совсем недавно, когда сражался с Наруто и Какаши, но не принял во внимание, посчитав слишком слабой. Однако во время битвы с Саске, когда Итачи мельком пролез в его голову, он с интересом отметил, что девушка не совсем уж неважная. Её образ прочно укрепился в сознании младшего брата, и Итачи находил этот факт… забавным. Но почему она приходит к нему и рассказывает разную чепуху, сообразить не мог, либо же сил на это просто не хватало. Итачи было уже привык к этому монотонному, высоковатому голосу — даже слегка раздражающему — и научился игнорировать, но девушка устроила ему новую пытку. Ноздри зажгло так, словно туда запихнули живого скорпиона. И тогда Итачи почувствовал, что падает куда-то в пустоту бесконечно долго и без возможности за что-то схватиться. Он беспорядочно сжимал кулаки и вроде бы даже нашёл какую-то поддержку. Но вскоре его тело ударилось обо что-то твёрдое, однако боли не было. Итачи открыл глаза, и его встретила полная темнота. Поморщившись и проморгавшись, он заметил, что темнота не такая уж абсолютная — перед глазами плавали светящиеся крапинки. Разум постепенно просыпался, чувства приходили в норму. На глаза что-то давило, лицо щекотали нитки, а затылок побаливал в одной точке — значит, повязка. От удушающего запаха растворителя хотелось закашляться, а одеяло, которым его укрыли, казалось тяжёлым и сдавливало грудь. Но когда он попытался освободиться от всех этих тряпок, сильные, но мягкие руки пригвоздили его, будто вытянув остатки сил. Итачи чувствовал, что снова уплывает в пограничное со сном состояние, но куноичи не переставала говорить такое, отчего его разум вспыхнул — он жив, и он заперт в больнице Конохи. Понимание этого заполнило голову целиком. Последнее, что помнил Итачи, это как скалящийся и рычащий джинчуурики, размахивающий пятью искрящимися красными хвостами, летит прямо на него, игнорируя крики Саске. Итачи казалось, что он успел увернуться, подгоняемый мыслью, что только Саске он даст возможность убить себя. Когда Сакура начала говорить о его клане и секретной миссии, слова сами слетели с языка. Одновременно хотелось и заткнуть надоедливую куноичи, и вытрясти из неё всю информацию. Откуда она узнала? Неужели сведения утекли, ведь какие-то следы могли остаться у Советников либо в сверхсекретных архивах. Но как бы эта девушка получила туда доступ? Однако сейчас важен сам факт. Его планируют подвергнуть допросу, либо же просто влезут в его голову, и тогда правда вылезет наружу. Итачи не мог этого допустить — он должен унести тайну с собой в могилу, из которой его так нагло выдернули, когда он уже практически там оказался. И как же теперь быть? Стоит ли выслушать девушку? Не то чтобы у него есть выбор, но вдруг в её сбивчивом лепете проскользнёт что-то полезное? Слушая причудливые фантазии Сакуры, Итачи снова был сбит с толку — либо она нарочно забалтывает его, либо его мозг всё же оказался повреждён. История о параллельных мирах и скачках во времени выглядела глупой и натянутой. А россказни о будущем Саске и вовсе казались полной ерундой. С чего Саске вступать в Акацки и пытаться разрушить родную деревню? Даже узнав правду о клане Учиха? Он ведь не настолько вспыльчивый и безголовый, а этот поступок просто не находил понимания у Итачи. Выходит, Сакура намеренно запугивает его, сгущая краски, чем лишний раз подтверждает собственное враньё. Хотя стоит признать — кое-какие факты ей удавалось передать поразительно точно. Итачи узнавал себя в том, как она описывала его слова и поступки, но назойливая тревога никак не отпускала. Логика твердила, что подобное просто не могло происходить, и, вероятно, эта куноичи просто подробно изучила его характер по рассказам людей с ним знакомых. Иначе как она могла так чётко выдумывать его фразы — Итачи поражался, насколько прямым было попадание. А вот сведения о его теле достать было несложно. Он не знал, сколько провалялся здесь без сознания, и медики могли изучить его вдоль и поперёк. Шрам видно будет сразу, а щекотка… Итачи поворошил все свои медицинские знания, полученные ещё в АНБУ, не найдя ничего подходящего. Но он и не был медиком, а кто знает, какие методы есть в их арсенале? Теперь лишь одна мысль не давала покоя — для чего куноичи всё это рассказывает? Вероятно, стоит подыграть и тогда станет яснее? Итачи облегчённо выдохнул, когда дверь за Сакурой закрылась, радуясь возможности обдумать всё без навязчивой трескотни у него над ухом. Отличным вариантом было бы умереть прямо здесь и сейчас, и тогда миссия будет завершена — Саске убил старшего брата, как всегда мечтал и клялся, просто погиб Итачи не сразу. Клан будет отомщён, а имя Учиха очищено. Но есть вероятность, что вышиб из Итачи дух вовсе не Саске, а его друг, и тогда ситуация выглядит мрачнее. Саске почувствует себя обделённым, и неизвестно, как это скажется на его психике и будущем. Или же можно попытаться сбежать отсюда и снова подставиться под сокрушительную ненависть Саске. Но как это сделать в своём нынешнем состоянии, Итачи представлял плохо. Ему нужны силы, много сил, ведь сейчас он лишь удобная подушка для битья и сосуд с ценной информацией, которую можно вытянуть без особых усилий. Однако все метания Итачи оказались прерваны. Он и не думал, что эта куноичи окажется настолько полезной и глупой. Подчинив её с помощью шарингана, его шансы выбраться возрастут многократно, ведь в её голове явно хранится уйма полезных сведений — ключи от запирающих печатей, план больницы и всё остальное. В худшем случае можно попробовать хотя бы стереть из её памяти сведения, которыми она пытается давить на него. Итачи с лёгкостью ворвался в чужой разум, даже слегка пожалев наивную девушку — её доверчивость просто фатальна для шиноби. Он принялся быстро перебирать страницы её памяти, ведь чувствовал, что чакры у него и правда совсем немного. Однако что-то из её бредовых россказней намертво засело в его голове, как заноза, мешая нормально размышлять. Итачи решил заглянуть и туда — просто чтобы убедиться в своей правоте, столь привычной для него. Весь рассказ Сакуры чистой воды выдумка, и сейчас он это докажет. Итачи начал просматривать её воспоминания ещё быстрее, почти не задерживаясь, будучи скептически настроенным. Но неожиданно для себя зацепился за странный образ — одну яркую картинку, которая буквально горела и пульсировала в сознании куноичи. Это было его собственное лицо, видимое глазами Сакуры — непривычно глубокий одурманенный взгляд, лёгкий румянец на щеках, растрёпанные волосы, свисающие вдоль лица. Будто он смотрит на девушку сверху вниз, при этом рвано и часто дышит прямо в её губы. Что это за чертовщина? Итачи нечасто смотрелся в зеркало. В юности делал это лишь по утрам, как и все люди — умыться, почистить зубы, собрать волосы, повязать протектор, хотя это он мог бы сделать и не глядя. Во время службы в АНБУ это вообще было неважно. Для чего рассматривать фарфоровую маску? А после печальных событий видеть своё отражение стало даже противно. Его пугал собственный отсутствующий взгляд, всё глубже залегающие морщины, а его сходство с матерью и Саске лишний раз обжигало сердце. Но те образы самого себя, которые сейчас вспыхивали перед глазами, казались нереальными. Словно перед ним знакомое лицо, но одновременно чужое. Неужели он когда-то мог смотреть на вещи без холодного анализа и прилипшей навечно паранойи, а расслабленно и даже как-то ласково? Вот он пытается злиться на Сакуру, говорит что-то грубое, сузив глаза, но ей вовсе не страшно. А вот он с нежностью смотрит на… Саске? Только брат одет как ветреный подросток, мило ворчит и раскладывает еду по тарелкам. А сам Итачи украдкой улыбается. Картинки менялись и менялись, проплывая в потоке памяти то мутными пятнами, то чёткими сочными кадрами — можно было поймать их и наглядеться вдоволь. Щебет птиц, шелест листьев и запах травы — всё это пронизывало мысли Сакуры, вытесняя остальное и мешая Итачи найти то, для чего он вообще проник в её разум. Он видел себя с разных ракурсов — сверху, снизу, сбоку и даже лёжа. Она наблюдала за ним, когда он говорил, ел, смотрел на огонь, в шутку сражался с ней и даже крепко спал. И почти всегда его лицо было расслабленным и довольным, иногда по-доброму дерзким, иногда улыбающимся… Смеющимся… Кажется, он за всю свою жизнь столько не улыбался, как в этих обрывках воспоминаний. Он видел редкое замешательство в своих широко распахнутых глазах, когда Сакура схватила его за грудки, притянула к себе и поцеловала. Свои отчаяние и злость он тоже видел. Сакура бесстрашно спорила с ним и пыталась доказать, что он не прав в своих суждениях. Что все его планы полетели к чёрту, и ему стоит задуматься, как же так вышло. Итачи даже поразился, насколько храбро девушка себя вела — словно они и правда были близки друг другу. Однако тот первый пылающий образ никак не отпускал и настойчиво пытался затянуть Итачи в себя, и он сдался. Он смотрел, как напрягались мышцы его рук, как его глаза бегали от губ Сакуры к её груди, которую ласкали его же ладони. Видел бесконечное блаженство на собственном лице и такое умиротворение, которого точно не испытывал никогда. В ту ночь он словно был… счастлив? «Мы бы подружились в нашем мире? Если бы встретились там раньше?» — тихое бормотание Сакуры было ласковым, как мурлыканье кошки. Она так доверчиво жалась к нему и гладила его обнажённую грудь тонкими пальцами, что стало даже неловко. Итачи, в принципе, давно забыл, каково это — чувствовать чью-то нежность, и тем более разучился дарить её в ответ. Но если всё же позволить себе поверить, что это правда происходило, выходит, внутри он остался прежним Итачи? Не смог выжечь дотла чувствующую часть своей души, а эта странная, почти незнакомая ему девушка умудрилась оживить её? Свербящая мысль о том, что чувства Саске к Сакуре оказались невзаимны, едва успела подползти, но внезапно картинки начали исчезать. Мутнели, словно разноцветные чернила на поверхности воды, размывая образы и унося их неизвестно куда. Глаза Итачи резко запекло. Он что же, потерял контроль и уже потратил и без того скудный запас чакры?— — - — -
Сакура рассеянно моргала, рассматривая его чернеющие глаза. Словно два раскалённых уголька потухли, и теперь лишь в глубине угадывалось слабое, красноватое отражение шарингана. Она молча смотрела в них, выискивая хоть слабую искорку теплоты или понимания, но не видела. Они будто снова затянулись ледяной корочкой, не пропуская наружу ни единой эмоции. — Получилось? — хрипло спросила Сакура, не разрывая зрительного контакта. — Безусловно, — равнодушно ответил Итачи, и сердце Сакуры от радости подпрыгнуло к самому горлу. — К вам применили иллюзию поразительного качества, — почти не открывая рта, процедил он и медленно моргнул. Теперь сердце упало и с хрустом разбилось. — Ты… ты что? — она не удержалась и вцепилась в его сложенные на коленях руки, впиваясь ногтями в кожу. — Иллюзия? По-твоему, бывают настолько качественные иллюзии? И кто же такой мастер, не подскажешь?! — взорвалась она, уже не сдерживая вырывающихся наружу слёз. — Ты ведь понял, что это правда! Такое невозможно придумать! Все наши разговоры, тренировки и… поцелуи — всё это было! Просто ты опять боишься посмотреть на самого себя, боишься вылезти из своего долбанного плаща и позволить себе жить нормально! Тебе легче изводить себя и окружающих, как будто от этого кому-то станет лучше! Сакура плохо понимала, что фактически кричит прямо в лицо одному из опаснейших людей на свете. Пусть сейчас он сделать ничего не может, но очевидно запомнит этот её срыв. Но Сакура горела от обиды каждой клеткой тела! Она была убеждена, что уж такие доказательства отбросить будет невозможно даже столь самоуверенному человеку, как Учиха Итачи! И что же вышло? Она практически сорвала голос и скоро задохнётся от гнева, а он замер как статуя и ждёт, когда это закончится? Очнувшись и сообразив, что Итачи лишь спокойно смотрит на неё и даже не пытается освободиться, Сакура опустила голову и убрала руки. Она сделала сейчас всё возможное, и ей стоит оставить его в покое. Быть может, в его гениальном мозге родится истина — элементарная для Сакуры, но отчего-то незаметная для него самого. Когда дыхание пришло в норму, Сакура, пошатываясь, поднялась с кровати, грубо вытирая липкую от слёз щёку рукавом, и отвернулась. Даже смотреть в эти глаза, некогда любимые, а теперь бездушные, не было сил. Она понимала — в тот раз, когда она оплакивала Наруто, её внутренний стержень почти разломился пополам, и сейчас есть все шансы сломать его полностью. Сакура ненадолго замерла у двери, собираясь с мыслями — ей нужно ещё раз напомнить ему не выдавать своего состояния и сообщить, в какое время она вернётся его лечить. Искорки надежды ещё вспыхивали где-то на краю её сознания, но их света не хватало, чтобы рассеять сгущающуюся вокруг Итачи тьму. Она вдохнула побольше воздуха и взялась за дверную ручку, крепко стиснув её. Всего одно движение — несложное и привычное, но пальцы будто примёрзли к гладкому металлу, не желая двигаться. Смешно! Через силу, но Сакура приказала им надавить и уже услышала тихий скрип механизма. — Тебе следует перестать реветь и спокойно объяснить мне, что ты задумала. Голос Итачи — уже не колючая ледяная крошка, а подтаявшее мороженое — умудрился согреть её сердце и склеить его обратно. Сакура прикрыла глаза, крепко зажмурилась, чтобы не разреветься уже от радости, и сдержанно улыбнулась. Что-то у неё всё же получилось.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!