Я запомню, что люди злые...

      Во время поездки Шедоу вырубился — спал без задних ног. Плюс очень сильная доза транквилизатора подлила маслица в огонь. Паша приехал к себе домой, поднялся на десятый этаж и осторожно, чтобы не разбудить пойманного зверя, поставил клетку на пол. Шедоу спал ещё три часа, перед тем, как очнуться от тяжёлого сна. Голова его была затуманена, он хотел зевнуть, но не смог — помешал намордник. Шедоу сначала ничего не понял и ощупал себя. «Таааак…» — мелькнула мысль.       Намордник и строгий ошейник остались на нём. — Привет, ёжик. — к клетке подошёл Паша.       Шедоу в недоумении посмотрел на человека. — Ну что ж, я надеюсь, что после погони и всего, что с тобой произошло, ты кое-чему научился и теперь станешь более послушным. — сказал Паша, поманил Шедоу рукой, подходя ближе медленными шагами, — Ну же, иди ко мне. — уже мягче произнес Павел.       Тут у Шедоу сложились в голове все пазлы. Он вспомнил все до мелочей и зарычал на Пашу. — Подойди ко мне. — строже повторил человек.       Ёж остался стоять на месте, вздыбил иглы и вновь зарычал. — Что ж, ты не оставил мне выбора. — человек вооружился хлыстом, который со свистом разрезал воздух и опустился на спину ежа.       Шедоу издал жалобный скулёж, опускаясь на пол и злобно сверкая своими алыми глазами. Сейчас он ненавидел самого себя за слабость. Ударами хлыста Паша заставил ежа вплотную прижаться к холодному полу, сжимая кулаки до победения костяшек. Уши и вечно прямой хвост Шедоу сейчас были опущены. — Что, больно? А ты не сопротивляйся человеку, ёж. Подойди сюда.       Шедоу медленно полнялся с пола, упираясь ладонями в пол перед собой для равновесия и поднял вгнляд на Пашу, скаля клыки через намордник, после чего прыгнул на человека и начал царапать его когтями. — Агрх! Думаешь, я буду орать от страха и пытаться спастись от тебя? — Паша пытался вырваться из цепких лап зверя, и это удалось сделать только с помощью громких и очень сильных ударов хлыста по маленьким ногам ежа.       Шедоу снова попытался сделать прыжок, но к сожалею ему не удалось долго атаковывать противника. Человек поймал Шедоу, сжал его так, что у того ребра хрустнули, он зажмурился от боли, разжал когти и полетел в стену. Чтобы не шмякнуться о твердую поверхность и железную клетку лицом, ёж свернулся в клубок, смягчая удар, а затем с трудом приземлился на больные ноги. Свист в воздухе — и Шедоу снова лежит, пока хлыст обжигает его тело. На ухе выступила кровь. — И долго ты собираешься сопротивляться? — с усмешкой спросил Паша, наблюдая за безуспешными попытками маленького зверя противостоять ему.       Шедоу снова сделал прыжок и в этот раз ему не повезло. Паша отбил его атаку, швырнул, как вещь и ёж не успел свернуться калачиком — ударился головой о клетку. Капельки крови брызнули на железо. В голове почему-то гудело. Шедоу схватился за голову и застонал. Внезапно, удары хлыста, как очередь из пулемета, атаковали зверя. Хлыст приземлялся исключительно на больные ноги и тот уже начал скулить от боли! Шедоу сильно зарычал, когтями пытался рвать намордник, чтобы снять его и использовать клыки, но проклятая вещь не хотела выпускать морду зверька из своих тугих ремней! Ёж прыгал, рвал кофту человека, пытаясь спастись от уже окровавленного хлыста, как вдруг раздался лёгкий треск и вспышка — Шедоу чем-то больно ударило, он оторопел, уставившись на непонятную вещь в руке человека, которая так легко остановила Совершенную Форму Жизни. — Я вижу, ты впервые испытываешь на себе шокер, да, ёжик? Ничего, это нормально, знакомиться с чем-то новым. Давай покажу ещё раз, чтобы ты понял.       Опять треск, быстрая вспышка и визг зверя, который начал метаться от человека, пытаясь добраться до клетки. — Я тебя отпускал? — Паша схватил Шедоу за больную ногу, приставив шокер к его уху.       Шедоу решил больше не испытывать судьбу и замер, лёжа на холодном полу, испачканным в его собственной крови. И дрожал от сильного страха, что его опять дёрнет током.       Сердце билось где-то в горле, пот лился ручьями, шерсть слиплась от воняющей железом и смертью крови. Из глаз катились предательские слёзы. Болело всё его тело, но особенно — ноги. Они болели, пахли тяжёлым запахом крови и ещё чем-то… Шедоу учуял вызывающий рвоту аромат разлагающегося мёртвого тела и его передёрнуло от отвращения и страха. Что происходит сейчас с его ногами?! Шедоу повернул голову, чтобы хоть немного взглянуть на свои ноги и тут же хлесткий жгучий удар заставил его лечь обратно. Затем опять треск, вспышка, Шедоу почувствовал страшную боль в шипах и…и заплакал. — Надо же, как быстро ты сдался, ёжик. Что ж, я буду иметь ввиду, что ток — отличное средство, чтобы сломать тебя.       Человек хотел прикоснуться к Шедоу, но тот вдруг зарычал на него, внезапно выхватил шокер из рук Паши и рванул к окну. — Э! Стоять! Ты куда собрался?!       Шедоу вскарабкался на подоконник и выбросил шокер в форточку, а затем обернулся на Пашу с победоносной улыбкой, наблюдая, как лицо человека вытягивается от удивления. — Что ж, зверь… Ты умён. Но я умнее! — Паша схватил ежа и посадил его на короткую привязь, после чего начал сильно избивать хлыстом по ногам!       Шедоу пытался достать человека, скалился, рычал на него, но короткая цепь, сильно натянувшись, больно врезаясь в горло, мешая нормально дышать. Прыгать цепь тоже мешала, из-за чего Шедоу больше не мог нормально уворачиваться от хлыста и теперь жгучие удары стали довольно частыми. Ёж хрипло задышал, его кровь стекала по его измученному от побоев телу. Ёж лежал на боку, покорно ожидая, когда пытка кончится. Сражаться он больше не мог. Тело ежа вздрагивало, но терпел он молча, не смея визжать. Хотя очень хотелось!       Наконец, удары прекратились. Паша склонился над своим пленником, схватил его за шипы и отвёл их назад, чтобы ёж поднял голову и посмотрел на него. — Запомни, маленькая тварь. Ты — никто, ясно?! Просто тупое животное. Если ты мне не подчинишься, я буду бить тебя до тех пор, пока не сдашься! «Доминируешь надо мной.? Что ж… Я запомню, что люди злые…» — хотел сказать Шедоу, но через намордник мог только зарычать.       Когда Паша отпустил Шедоу и ушёл, ёж свернулся клубком и сидел так минут десять. Ужасно хотелось есть и пить. Но он терпел. Вскоре, Паша вернулся опять. Шедоу уже напрягся, ожидая хлыста, но Паша принес миску кошачего корма. — Ешь. — велел человек, снимая с Шедоу намордник. — Ты серьезно думаешь, что я буду ЭТО есть? — освободившись от намордника, фыркнул Совершенная Форма Жизни, чувствуя тошнотворный ком в горле. — Ничего не знаю. Ежи любят кошачий корм, так в интернете пишут. Ешь давай. — Ещё чего! — Ты уверен? Это твоё окончательное решение, ёж? — усмехнулся Паша, беря в руки хлыст. — Я не буду это есть! Хоть убей — не буду! — стоял на своём Шедоу.       Пнув миску сухого кошачьего корма ногой в угол, Паша вновь заиграл хлыстом по телу почти до смерти забитого зверя. Шедоу зарычал, подпрыгнул, насколько позволяла цепочка, и вцепился когтями и теперь уже освободившимися клыками Паше в руку. — Ах ты, кусачая зараза! — Паша со всей силы ударил ежа об пол, свободной рукой отцепил зверя от себя и снова начал нещадно избивать хлыстом. — Я научу тебя подчиняться и уважать человека!       Шедоу уже не слышал боли, он боролся с Пашей и хлыстом, обжигающим его. — Лежать! Лежать, ёж! — приказывал жестокий укротитель.       Шедоу прекрасно понимал, что ему говорят, но не хотел слушаться. Инстинкты дикого зверя сейчас играли в нём. Он настолько разозлился, что активировал энергию Хаоса, которая разрушила всё: половину гостиной, привязь, а хлыст вообще стал пеплом.       Паша замер. В разрушенной квартире вокруг царил беспорядок. Оконные стёкла были разбиты, мебель перевернута и разбита. Из разрушенных стен выступали куски обоев и торчали куски проводов от старых электропроводок. Стены покрылись трещинами и обвалились в некоторых местах. Пол был усеян осколками стекла, которое валялось по всему полу гостиной. В воздухе витала густая пыль. Комнату омывало редким солнечным светом, пробивающимся через пробитое окно. — ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ, ПАРШИВАЯ ТВАРЬ?! — заорал Паша не своим голосом от ужаса, хватаясь за голову. — Ты хоть знаешь, сколько стоит ремонт в этой квартире, который я делал собственными руками?! Ну всё, ты меня довёл до белого каления, держись, паршивец.       Дикий, до сих пор не прирученный зверь непоколебимо стоял перед человеком и рычал. Наконец, он был свободен от строгого ошейника, что раньше доставлял неутомимую боль. Шипы, уже долгое время впивающиеся в шею, не мучали больше бедного зверя, оставив на память лишь болезненные раны и подсыхающую кровь, сквозь которую иногда сочилась совсем свежая.       Хлыст с новой силой заплясал по изуродованному из-за непрекращающихся побоев худому дрожащему телу, а ноги стали похожи на окровавленные куски мяса. Шедоу не обращал внимания на хлыст, кинулся на обидчика, пытаясь бить его.       И вдруг что-то холодное вонзилось ему в спину выше лопатки. Вонзилось, вышло, снова вонзилось. Ёж открыл рот в беззвучном приступе крика. Он упал на колени, давясь кровью, которая стекала изо рта на уже серый от грязи пушок на груди. Несчастное животное немного вырвало кровью на пол. Шедоу краем глаза увидел окровавленный нож в руке человека. Он стал отступать, продолжая кашлять красными сгустками, а потом внезапно бросился на укротителя и вцепился клыками в шею человека. — Кхе… Что ты делаешь… — начал задыхаться Павел. — Кхе… отпусти, чудовище! — Рррррргггх… — только и смог сказать Шедоу.       Кровавая пена текла изо рта ежа, пока он пытался убить человека. Крики Паши зверь игнорировал, вздрагивая от ножевых ударов. — Отпусти, сволочь…! Пусти!!! Аааааааа, пусти, тварь!!!       В Шедоу проснулся настоящий монстр. Он уже не был тем жалким ёжиком, который скулил на привязи. Перед Пашей стоял крупный черный зверь с окровавленной шкурой, изо рта которого текла кровь. И Паша почувствовал страх перед сумасшедшим животным. Он пытался отодрать от себя ежа, но тот рвал когтями его горло, наслаждаясь тёплой кровью своего врага.       Павел достал из кармана штанов телефон и позвонил в МЧС: — Кхе… Помогите! Я не…кхе, я с ним не справляюсь! Ёж… — голос Паши оборвался, потому что Шедоу отскочил, подпрыгнул и ударил Пашу ногами в грудь, сломав тому ребра. — Оооох… Агрх. Сука… — УБЬЮ!!! — обезумев, сверкнул красными глазами так и не сломлённый Шедоу, подходя ближе.       Зверь, истекая собственной кровью, облизал языком свои белые клыки. В горле его клокотало первобытное рычание. —Ты поймать меня попробуй, Ну давай, дерзай! Вперёд шаг и два назад — начинай! Слабо меня поймать?! Полностью меня сломать?! Приступай, но шкуру береги!— запел вдруг Шедоу безумным голосом. — Павел! Алло! — кричал телефон. — Я здесь… помогите… ёж хочет…моей смерти… — хрипел Паша, держась за грудь. — Помогите…       Помощь приехала быстро. Так как дверь никто не открывал, её пришлось взламывать. О еже уже знали давно, поэтому, в разрушенную квартиру ворвались не только скорая с полицией, но и отряд солдат. — Стоп! Паша, ты этого зверя бил?! — осведомился один полицейский. — Тогда я не удивлён. Твои жестокие методы никогда добром не заканчивались.       Полиция составляла что-то в протоколе, Пашу забрала скорая помощь, а Шедоу… Шедоу лежал на полу почти при смерти, но как только он увидел солдата, приближающегося к нему, резко вскочил и бросился к окну. Солдат погнался за ежом: — Стой! Остановись! Ёлки-палки, остановите его, он убьётся!       Шедоу не слышал. Обезумев от боли, пыток, крови, черный зверь вскочил на подоконник. — СТОЙ!!! СЕЙЧАС ЖЕ СТОЙ! ТЫ СОВЕРШАЕШЬ ОШИБКУ! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! — солдаты не успели, потому что…       Шедоу выпрыгнул в окно с десятого этажа…