Глава 3: Нарушение границ

Юджи и Нобара все еще болтают как идиоты, когда Сукуна возвращается в гостиную, но на этот раз он решает не обращать на них внимания. Сегодня вечером у него такое же хорошее настроение, как и у них, так почему бы немного не насладиться хаосом. Повышенное внимание к нему даст ей немного больше времени на то, чтобы собраться с мыслями перед возвращением, так что это беспроигрышный вариант для всех. Насколько он может судить, она все еще свернулась очаровательным маленьким клубочком на кухонном полу, дуется и плачет из-за того, как сильно только что облажалась. Возможно, ему было немного не по себе из-за того, что он вот так ушел, но он никогда не любил размышлять о бесполезных чувствах, поэтому быстро забыл об этом. В любом случае, это все ее вина. Намеренно лезет не в свое дело, а потом позволяет ему поступать с ней по-своему, несмотря на его явно не самые благопристойные намерения… он не понимает, как кто-то может ожидать, что он будет контролировать себя. И не то чтобы он на самом деле был расстроен из-за нее, по крайней мере, не так сильно, как, возможно, показывал, просто казалось, что это урок, который ей лучше усвоить на собственном горьком опыте. Он действовал только в ее интересах. Ладно, может быть, это было немного эгоистично, но не похоже, что он собирался что-то делать с ее фотографией, кроме как смотреть на нее и много дрочить. С таким фото можно было очень быстро разрушить всю ее жизнь, особенно учитывая, что она еще учится в колледже, но пока что у Сукуны не было повода быть таким жестоким. Конечно, он был немного раздосадован тем, что она так легко нашла его порно-аккаунт, но это скорее было связано с его собственной беспечностью. Его гораздо больше бесит то, как она выставляет себя напоказ перед ним каждый чертов вечер, когда приходит в гости. Расхаживает полуголой и украдкой поглядывает на него, как будто он ничего не замечает, он никогда не встречал такой блядской дразнилки. А потом она начинает покрываться испариной всякий раз, когда он просто говорит "привет", напрягается и замыкается в себе, как будто он какой-то извращенец, мимо которого она имела несчастье пройти на улице. Иногда он думает, что ошибся, что соплячка Нобара что-то насплетничала ей, и девушка на самом деле считает его просто последним подонком, но потом он заметил, что она пялится на его задницу, когда он выходит из душа, или кусает губу, когда он говорит Юджи очередную гадость. Как будто она сама не знает, привлекает он ее или отталкивает. Она даже не очень-то ему нравилась, пока не начала с ним заигрывать, и никогда еще он не был в таком замешательстве при попытке затащить девушку в свою постель. Но все нормально, потому что теперь он знает наверняка. Он ей нравится. Действительно нравится, и он наконец-то в состоянии в полной мере воспользоваться этим. Его милая маленькая питомица на поводке, специально для него. Он думает, что должен купить ей ошейник, и чувствует, как жар пробегает по его телу при мысли о том, что на ней нет ничего, кроме этого. Блять. Теперь ему приходится с трудом скрывать свою эрекцию от двух придурков, стоящих перед ним, все еще болезненно возбужденный после недавнего разговора с девушкой, и то, как ее естественная смазка все еще липнет к его пальцам, почти невозможно игнорировать. Блять. Его разум может быть в приподнятом настроении, но тело по-прежнему нуждается в помощи, поэтому он придумывает какую-то дурацкую отговорку и возвращается в мирную изоляцию своей спальни, чтобы попытаться снять накопившееся напряжение. Как только дверь за ним закрывается и запирается на замок, он прислоняется к ней и вытирает вспотевшие ладони, а его мозг лихорадочно прокручивает в голове все те новые, восхитительные воспоминания, которые она ему подарила. Он помнит, как она прижималась к нему, когда он обнимал ее, как ее маленькие ручки впивались в ткань его толстовки, пока она впитывала все его прикосновения, и одного этого достаточно, чтобы он запрыгнул на кровать и сорвал с себя одежду. Он растягивается на мягкой ткани простыней, прохлада которых создает приятный контраст с обнаженной кожей его разгоряченного тела. Он медленно подносит к лицу руку, все еще покрытую ее эссенцией, и глубоко вдыхает через нос, словно это его последний вздох в жизни. И это вполне могло быть правдой, учитывая, с какой силой ее запах проникает в его мозг, он удивляется, что не отключился, глаза закатываются к затылку в экстазе. Ее запах совершенно декадентский, и часть его почти сожалеет, что он не дал ей кончить так, что мог бы почувствовать, как она бьется в конвульсиях в его объятиях, а ее киска пачкает его пальцы еще большим количеством сладких соков. И все те звуки, которые она издавала… даже Юджи и Нобара не смогли бы игнорировать то, что он с ней делал. Он поднимает другую руку, быстро плюет в нее, прежде чем опустить обратно, чтобы, наконец, немного ослабить ноющее давление на свой набухший член, и из его горла вырывается хриплый стон облегчения. Он быстро поглаживает себя, что сильно отличается от плавности, с которой он обычно любит дрочить, а ее запах на его руке добавляет ощущение срочности, обычно ему незнакомое. Вскоре на кончике его члена образуется предэякулят, и он проводит по нему большим пальцем, между пирсингом в уздечке, чтобы смешать со слюной для дополнительной смазки. Ему интересно, что бы она подумала о его пирсинге, теперь, когда знает, что она его видела. Представляла ли, каково это, провести по нему языком? Пальцами? Скользить им по бархатистым стенкам ее тугого влагалища… - Ах, блять, - хрипит он, ускоряя темп с еще одним глубоким вдохом, чувства поглощают, как афродизиак, а воображение дает волю фантазии. Он притворяется, что это она его поглаживает, изящные пальцы едва могут обхватить его, пока она смотрит на него затуманенными глазами, постанывая и мяукая ему в ухо, как раньше. Ее губы дрожат от волнения, она покрывает легкими, как перышко, поцелуями его шею и подбородок, и его тело вздрагивает от воображаемой легкости прикосновений. Она была бы такой застенчивой, такой отзывчивой, так отчаянно стремилась бы доставить ему удовольствие. Он меняет позу, и теперь она находится между его ног, тянется к нему обеими руками, прежде чем отодвинуться назад и, опустив голову, запечатлеть робкий поцелуй на кончике его члена. Он дергается в ее руке, заставляя ее ахнуть, и он запускает свою руку ей в волосы, чтобы снова прижать к себе. Она целует, лижет и посасывает в соответствии с темпом, который он задает, на глаза наворачиваются слезы от его растущей грубости. Ее звуки, выражающие неохотное удовольствие, сменяются искренним беспокойством, а дополнительные вибрации только усиливают его наслаждение. Он чувствует, как его желудок сжимается от приближающегося оргазма, и ее горло сжимает его член, издавая влажные и невнятные стоны. Рука, вцепившаяся в ее волосы, сжимает их сильнее, пока ее глаза не наполняются слезами, а брови не хмурятся от боли. Он двигает бедрами навстречу ее рту, наслаждаясь тем, как слюна пузырится и пенится от трения о его член, и когда из ее блестящих глаз скатывается одна слезинка, давление становится слишком сильным, и плотина прорывается. Его спина почти полностью отрывается от кровати, когда он кончает, рука, прижатая к его лицу, теперь проникает в рот, чтобы заглушить любые возгласы удовольствия, когда оно яростно пробегает по его телу. Он откидывает голову на подушку и смутно чувствует, как его зубы прокалывают кожу между большим и указательным пальцами, но это его не беспокоит, даже не причиняет боли, а только усиливает его удовлетворение. Горячая сперма струится по животу, пока он стонет, и жуткие фантазии быстро забываются, когда его разум затуманивается от интенсивности оргазма. Боже, он знает, что думал о ней и раньше, возможно, не раз, но никогда так сильно, как сейчас. Ему требуется некоторое время, чтобы полностью прийти в себя, глаза остаются закрытыми, а грудь вздымается от напряжения во время оргазма. Его плечо слегка пульсирует, когда он пытается пошевелить им, и он догадывается, что, должно быть, слишком напряг его, сам того не осознавая. Наконец он ощущает боль в руке, но не упускает из виду, что она все еще слабо пахнет ею, и подносит ее к языку, чтобы наконец попробовать на вкус. Он лижет и сосет с благоговением, наслаждаясь тем, как ее притупленная сладость смешивается с привкусом его крови, образуя нечто не совсем правильное, но все же достаточно эротичное, чтобы вызвать привыкание. Он направляется в ванную, чтобы привести себя в порядок, лениво размышляя, можно ли использовать тот новообретенный залог в виде фото для достижения более важной цели.

***

Девушка просыпается от знакомого звука телефона, вибрирующего на прикроватной тумбочке, и в панике подскакивает на кровати, когда осознает, насколько уже позднее утро. Она смотрит на время и ощущает приятное облегчение, когда понимает, что это было всего лишь текстовое сообщение, а не проклятый будильник. О, точно, сегодня суббота. Наконец-то, черт возьми. Как обычно, они с Нобарой с нетерпением ждали сегодняшнего дня всю неделю, и им все еще нужно было решить, как они собираются его провести. У нее было смутное подозрение, что Кугисаки задумала, но девушка собиралась оспорить ее предложение так, словно от этого зависела ее жизнь. Она проверяет сообщение, предполагая, что это подруга, но удивляется, когда замечает, что оно отправлено с неизвестного номера. "Тебе следует позвонить маме. Она скучает по тебе" Она хмурится и с трудом сдерживается, чтобы не швырнуть телефон об стену и не разбить его. Она знает, от кого это и чего они хотят, чего они на самом деле хотят, но она уже выстроила свои границы и ей не нравится, что они нарушаются так небрежно. Она не хочет иметь ничего общего ни с ними, ни со своей матерью, и уже неоднократно давала это понять, так что она понятия не имеет, почему они все еще отказываются принимать это. Ей не нужны их деньги, она не получит их поддержки, даже если попросит об этом, и определенно могла бы обойтись без их постоянных скандалов, так по какой причине ей вообще есть необходимость выполнять их просьбы? Девушка закрывает глаза и делает глубокий вдох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, ненавидя то, как быстро портится настроение, когда речь заходит о чем-то, связанном с семьей. Боже, как бы ей хотелось, чтобы они не имели над ней такой власти. Что за дрянной способ начать утро. Ловкими пальцами она быстро удаляет текст, хотя и сомневается, стоит ли блокировать этот номер. Она решает пока не делать этого, а затем быстро приступает к своим повседневным делам. В спешке завершает процедуру ухода за кожей и надевает ленивый, но удобный наряд, состоящий из леггинсов и свитера большого размера. Она натягивает свой поношенный плащ и направляется к двери, изо всех сил стараясь забыть о разочаровании, которое испытала ранее. На улице свежий воздух, год подходит к концу, и поздний ноябрьский холодок пробирает до костей. Девушка плотнее стягивает лацканы своего пальто, чтобы было еще теплее, и ускоренными шагами направляется в общежитие Нобары, стараясь не столкнуться с другими обезумевшими студентами, которые бегают и болтают, как цыплята, которым отрубили головы в преддверии выпускной недели. В такие дни, как этот, начинаешь радоваться тому, что занимаешься искусством. Хотя у нее все еще много работы, по крайней мере, она основана на проектах, которыми она действительно увлечена, а не на нескольких сотнях страниц эссе на темы, от которых мозг превращается в кашу от скуки. Когда она, наконец, добирается до общежития Нобары, ее встречают теплыми объятиями и благотворительной чашкой зеленого чая. Она снимает свой тренч и складывает его только для того, чтобы небрежно швырнуть на пол, когда понимает, что для него буквально нет места. - Здесь полный бардак, - вздыхает она, ставя чашку с чаем на прикроватный столик, и ложится рядом с телом подруги, распластанным на кровати. Небольшое пространство ее спальни заполнено различными рулонами ткани, наборами швейных ножниц и подозрительно пустыми подушечками для иголок, что заставляет быть особенно внимательной, следя за каждым шагом на покрытом ковром полу. Единственный манекен прислонен к ближайшей стене таким образом, что кажется, будто он больше подходит в качестве боксерской груши. Возможно, не все студенты художественных специальностей так же беззаботно относятся к выпускной неделе, как она… - Это не бардак. Это просто… организованный хаос, - объясняет Нобара, хотя звучит так, будто она пытается убедить в этом себя не меньше, чем ее. - Угу, - улыбается девушка, закатывая глаза. - Маки надерет тебе задницу, когда вернется. Нобара закрывает глаза и стискивает зубы при этой мысли. - Пожалуйста, не напоминай мне, - вздыхает она. Девушка слегка посмеивается над ней, и Кугисаки игриво толкает ее локтем в бок. Она благодарна, что у нее есть такая подруга, как она, которая может отвлечь от неприятных событий сегодняшнего утра. Она и Юджи всегда оказывали на нее такое влияние, и, как человек, склонный к чрезмерным беспокойствам, она была бесконечно благодарна за их беззаботность, за то, что они отвлекали от всех стрессов, которым она подвергала себя. - Итаааак... - вздыхает она, поворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть подругу. - Чем бы ты хотела заняться в эти выходные? Она чувствует, как в животе начинает скапливаться тревога, но сохраняет спокойствие. Она была готов к этому. - Вообще-то, я надеялась, что, может быть, мы могли бы что-нибудь поделать только вдвоем. Знаешь, что-нибудь классное, что могло бы отвлечь тебя от мыслей о выпускных экзаменах, - говорит она и поздравляет себя с тем, как хорошо ей удавалось говорить так непринужденно, несмотря на все испорченные нервы. - О, хорошо… да, звучит заманчиво, - говорит она, улыбаясь, но девушка не может избавиться от ощущения, что что-то не так. На самом деле она не хочет спрашивать, боится того, что Нобара может сказать, но просто невыносимо видеть, как она хмурится. К черту ее желающую угодить всем натуру. - Что не так? Ты выглядишь обеспокоенной, - спрашивает девушка, Кугисаки отворачивается, уставившись в потолок, и фыркает. - В последнее время Итадори намного чаще тусуется с Юко, - бормочет она, как будто внезапно смутившись. - О, с той подругой детства? Ну и что? - Ну, чем больше времени он проводит с ней, тем меньше времени он проводит со мной… с нами, - говорит она, подбирая слова, и девушка не может не заметить, как ее щеки начинают краснеть. Кажется, понятно, к чему все идет, но ей это ни капельки не нравится. - И в прошлый раз, когда мы были там, мы провели большую часть времени, работая над нашим проектом, так что... - она замолкает, наконец, набираясь смелости посмотреть на подругу, и она сразу замечает отчаяние, наполняющее ее янтарные глаза. Комок в животе сжимается все сильнее. Она знает, чего хочет Нобара, и не уверена, что у нее хватит сил отказать. Она не была в доме Итадори с тех пор, как Сукуна совратил и шантажировал ее почти ровно две недели назад. Гребаный Сукуна. Словами не описать, сколько злобы она питает к этому человеку, к этому чудовищу. Она провела остаток той ночи в каком-то усталом оцепенении, едва держась на ногах, чтобы Юджи и Нобара ничего не заподозрили. Сукуна уже удалился в свою комнату к тому времени, как она присоединилась к ним в гостиной, и не выходил оттуда. Она так и не сомкнула глаз, но, по крайней мере, Сукуне хватило порядочности оставить ее в покое. С тех пор, несмотря на то, что при одной мысли об этом инциденте ей хочется забиться в нору, девушка немного успокоилась, как только поняла, что он, похоже, сдержал свое слово не публиковать и ни с кем не делиться тем фото. Она даже регулярно проверяла его твиттер, чтобы убедиться, что оно не появится там, и, к счастью, пока этого не произошло. Однако она не испытывала желания возвращаться только потому, что он не был так беспричинно жесток, как мог бы быть. Даже одна мысль о том, чтобы снова увидеть Сукуну, вызывает приступ паники, а о том, что придется улыбаться и смеяться вместе с ним, если он решит присоединиться к ней и ее друзьям, вызывает тошноту. К сожалению, от неподдельной грусти в щенячьих глазах Нобары ей тоже хочется блевать. - Ладно, ладно, - почти скулит девушка. - Мы можем потусоваться у Итадори... снова. - Не притворяйся, что тебе это не нравится, - хихикает она, вскидывая руки в знак торжества, и девушка понимает, что Кугисаки, по крайней мере, в чем-то права. Она действительно скучала по этому, и уж точно скучала по Юджи. - Но не надо все перевирать. Я просто не хочу, чтобы Итадори нашел себе вторую половинку раньше, чем это сделаю я, - заявляет она, и строгость в ее голосе заставляет почти искренне поверить ей. - Ага, - тянет она, привычно закатывая глаза. Нобара снова толкает ее локтем в плечо, и хотя на этот раз она давит так сильно, что становится больно, это все равно ничто по сравнению с тем уродливым узлом беспокойства, который сейчас скручивается внутри.

***

Они с Нобарой еще немного сидят в ее комнате, прежде чем, наконец, решаются преодолеть холод и совершить короткую прогулку к дому Юджи. Как только они добираются, то обнаруживают, что все усилия щедро вознаграждены теплом потрескивающего камина и восхитительным ароматом свежеприготовленной пиццы и крылышек, и девушка чувствует легкий укол вины при мысли о том, что он приложил все эти дополнительные усилия, потому что думал, что им больше не интересно тусоваться с ним. - О боже, Юджи, - говорит она, восхищаясь его стараниями. - Ты, должно быть, действительно скучал по нам! - Вы так давно меня не навещали, что я уже начал думать, что вы избегаете меня, поэтому я старался изо всех сил сегодня вечером! - Он улыбается ей, смеясь, и, несмотря на то, что она знает, что его слова сказаны в шутку, она не может не чувствовать угрызений совести. Казалось несправедливым, что Юджи был наказан за жестокость своего брата. - Я знаю, ты шутишь, но мне действительно неловко. Просто трудно быть общительной, когда наша неминуемая гибель так близко, - произносит она, и это не совсем ложь, но он все равно беззаботно пожимает плечами. Его настроение сегодня, казалось, было на редкость радостным, даже для него, и она не думает, что смогла бы омрачить его, даже если бы попыталась. Девушка задается вопросом, могло ли произойти что-то еще, что могло бы привести его в такое приподнятое настроение, и молится, чтобы это не имело отношения к Юко. - Слава богу, зимние каникулы не за горами, свет в конце туннеля забрезжил… - говорит Нобара, и все трое мечтательно вздыхают при этой мысли. Они решают немного отдохнуть в гостиной и насладиться приятным вечером, наевшись до отвала и просматривая трэшовые теле-шоу. Атмосфера здесь легкая и жизнерадостная, и, поскольку Сукуны нигде нет, она невольно радуется, что Нобаре удалось уговорить ее прийти. Она скучала по теплоте и смеху, которые возникали во время таких вечеров, и могла бы сказать, что эти двое чувствовали то же самое, если судить по отсутствию споров. Хотя это могло быть и из-за шести упаковок пива, которые Нобара обнаружила в холодильнике. - Может, мы поставим фильм или что-нибудь в этом роде? Если я еще раз увижу, как этот мудак злорадствует по поводу своей посредственной музыкальной карьеры, меня, кажется, вырвет, - стонет Нобара примерно в середине серии "Холостяка", ее щеки заметно краснеют. - Конечно! На самом деле, Дзюнпей только сегодня порекомендовал мне этот фильм, - говорит Юджи, и они погружаются в уютное молчание, пока он вставляет диск и запускает фильм. Это ужастик, но он не воспринимается слишком серьезно, что помогает сохранить настроение вечера беззаботным и веселым. Девушка с легким сердцем устраивается на удобном диване и как раз в тот момент, когда она уже готова заклеймить сегодняшний вечер успешным, слышится характерный скрип гаражной двери. Она сразу же понимает, это означает, что Сукуна пришел домой, и мгновенно ее будто окатывает ледяной водой. Дерьмо. Она знала, что это возможно, и была искренне благодарна судьбе за то, что у нее было так много времени вдали от него, но ничто не могло подготовить к той какофонии эмоций, которая пронеслась в ее мозгу в тот момент, когда она снова услышала этот раздражающе обходительный голос. - Эй, Сукуна. Хочешь пиццы? - Спрашивает Юджи со своего места на полу, глядя на него снизу вверх слишком невинными глазами. - Может быть, позже, - небрежно отвечает он, и, хотя девушка демонстративно отказывается удостоить его даже взглядом, она может сказать с уверенностью, что он шокирован, увидев ее, по тому, как он резко прекращает лихорадочно снимать верхнюю одежду. Она предполагает, что он, должно быть, ненавидит зимние месяцы, учитывая то, как он предпочитает разгуливать по своему дому, постоянно надевая как можно меньше одежды. Она чувствует, как его глаза буравят ее затылок, пока он, наконец, не возвращается к своему занятию, и она задается вопросом, может ли он все еще злиться на нее. Девушка усмехается при этой мысли. Как будто этот ублюдок имеет на это право. Она слышит, как его шаги удаляются в спальню, а затем слабый звук льющейся воды в душе. Должно быть, он вернулся с физиотерапии, она надеется, что это было больно. Примерно через полчаса после того, как он так и не присоединился к ним, она начинает расслабляться. Возможно, у него есть дела поважнее, чем высмеивать девушку, которой он так жестоко воспользовался. Или, что еще лучше, может быть, он получил все, что хотел, унизив ее, и теперь на самом деле не хочет иметь с ней ничего общего. Мысль об этом все еще выводит ее из себя, но, по крайней мере, ей не придется переживать унижение от того, что он будет превозносить это над ее головой, как почетный трофей. Да... может, у него просто паранойя из-за того, что кто-то увидел его нюдсы, и теперь, когда у него есть кое-что на нее в качестве залога, все может вернуться на круги своя, и они вдвоем смогут притвориться, что ничего этого никогда не было… - Бу. Внезапный звук его зловещего голоса прямо у нее над ухом заставляет чуть ли не выпрыгнуть из собственной кожи, и она не в состоянии сдержаться, чтобы не выругаться в его адрес. Он смеется над ней. Девушка понимает, что в этой ситуации не было шансов на счастливый конец. Он был ублюдком до мозга костей. - Привет, лапочка, - говорит он так тихо, что только она одна может это услышать. Она не обращает на него внимания. Ее резко дергают за волосы, пока он отчитывает: - Невежливо игнорировать хозяина дома. Его тон по-прежнему небрежный, но в нем достаточно резкости, чтобы стать угрожающим. - Привет, - коротко отвечает она, стараясь доставить ему как можно меньше удовольствия. Если его и беспокоит ее резкий тон, он этого не показывает, и когда начинает пробираться к краю дивана, она быстро откидывается на спинку и вытягивает ноги, чтобы заявить на него свои права. Он улыбается, явно забавляясь, и быстро поднимает ее ноги, чтобы положить их себе на колени, когда садится рядом. Ее лицо искажается от отвращения, она неловко пытается согнуть ноги, но прекращает борьбу, как только чувствует, как его железная хватка обхватывает ее лодыжку в молчаливом предупреждении. Ее лицо вспыхивает от близости и подразумеваемой интимности их позы, но Сукуна выглядит таким же спокойным и собранным, как и всегда. - Как мило, - усмехается Нобара, хихикая над взволнованным видом подруги, и девушка сетует на ее опьянение. Она же знает, если бы Кугисаки была трезва, она бы назвала его подонком или что-то в этом роде, и тогда, может быть, он бы хоть раз отступил к чертовой матери. Девушка молча поворачивается к Юджи за помощью, но он слишком поглощен происходящим в фильме, чтобы замечать что-то еще, и Сукуна быстро накрывает их обоих одеялом, чтобы все оставалось по-прежнему. Она вдруг задумывается, как сильно могла бы повредить его плечо, если бы случайно пнула его достаточно сильно, но эта мысль рассеивается, как только она ощущает, как его руки начинают двигаться вверх по ее лодыжке и икре, лаская кожу поверх леггинсов, как будто лелеют возлюбленную. В мозгу происходит короткое замыкание. Ощущение его рук заставляет ее желудок сжаться, но в ту секунду, когда она снова начинает извиваться, она чувствует резкий щипок в заднюю часть бедра. - Веди себя прилично, - одними губами говорит он и демонстративно смотрит в свой телефон. Девушка сердито смотрит на него, обиженная тем, что он так ею воспользовался, но в конце концов делает все возможное, чтобы расслабиться в его хватке. Он лапает ее на протяжении всего фильма, потирая и лаская ноги и время от времени зловеще скользя рукой вверх по бедрам, приводя ее тело и разум в полное смятение. Ей противно от осознания, что он использует свое преимущество, чтобы приставать к ней в присутствии ее же друзей, даже своего брата, но, с другой стороны… нельзя отрицать, что ее тело более чем благосклонно относится к его действиям. Его грубые руки согревают кожу, и она дрожит от странной мягкости его прикосновений. В какой-то момент он даже начинает растирать и массировать ее ступни, и, несмотря на то, что она знает, что у него, вероятно, на это какой-то странный фетиш, ощущения настолько приятные, что она прижимает ноги к подушке и невольно тает от его прикосновений. И, боже, какая же это ошибка. Он позволяет ей наслаждаться его ласками на удивление долго, но как только чувствует, что она расслабляется, он тянет ее за лодыжки, чтобы притянуть ближе, разводит ноги чуть шире и обхватывает ее ступню, пока подошва не оказывается плотно прижатой к его теплому члену, скрытому под тканью. Шок захлестывает ее подобно приливной волне, когда он начинает медленно тереться о нее, тихо вздыхая от прикосновений. Она снова ощущает холодный укол насилия, и снова греховное чувство обвивается вокруг, как удавка. Она ненавидит то, что он думает, будто может делать с ней все, что захочет, без согласия, очевидно, но больше ненавидит болезненный трепет, которым наслаждается ее предательское тело, это извращенное чувство удовлетворения, которое она получает от того, что только она может удовлетворить его темные потребности. Это заставляет ее чувствовать себя... хорошо. Как будто она особенная. Она ничего не говорит и не делает, пока он продолжает, отчаянно пытаясь убедить себя, что бездействие больше связано со страхом, чем с каким-то болезненным удовольствием, которое она могла бы извлечь из своего нынешнего затруднительного положения. Он издает низкий, тихий стон, от которого ее сердце едва не останавливается, и этот звук заставляет бедра подсознательно сжаться, а пальцы ног поджаться. Другой рукой он водит по ее бедру круговыми движениями, как бы вознаграждая, и она борется с желанием прижаться ближе. Только когда она чувствует твердый стальной шарик его пирсинга, она приходит в себя и дергается в его объятиях, но он только усмехается, быстро шлепает ее по бедру, прежде чем бесцеремонно закинуть ее ноги обратно на диван, а сам резко встает. - Позже, - бормочет он, ухмыляясь ее раздраженному выражению лица. Она поднимает на него недоверчивый взгляд, но он игнорирует, неторопливо направляясь обратно в свою спальню, как будто только что не проводил последний час или около того, приставая к ней под одеялом прямо на глазах у своего младшего брата и близкой подруги. - Спокойной ночи, сопляк, - кричит он Юджи, уходя. - Спокойной ночи, Сукуна! - Юджи кричит ему вслед, едва успевая произнести эти слова, прежде чем дверь в спальню со щелчком закрывается. Девушка вздыхает с облегчением, когда вместе с Сукуной исчезает большая часть напряжения в комнате. В данный момент в ее голове проносится миллион и одна мысль, и, честно говоря, она не совсем уверена, что с этим делать. Может, стоит пойти домой и хорошенько выспаться… Верно, потому что в прошлый раз все прошло просто замечательно. - Эй… Я думаю, Нобара, возможно, вырубилась… ты не против переночевать у меня? - Спрашивает Юджи, и его голос вырывает ее из размышлений. Она бросает взгляд туда, где на втором диване лежит Нобара, и, конечно же, спит без задних ног, а на полу рядом с ней валяется горсть пустых пивных банок. - Она постоянно забывает о своей нетолерантности к алкоголю... - вздыхает она, и, несмотря на то, что Юджи настаивает на том, чтобы она заняла его спальню, пока он будет на диване, девушка в конечном счете отклоняет его предложение. Как бы заманчиво это ни звучало, будет неловко выставлять его за дверь, к тому же она сможет присматривать за Нобарой. Плюс… у нее есть смутное подозрение, что на сегодняшний вечер она не в последний раз видит Сукуну. Она помогает Юджи немного прибраться, а потом желает ему спокойной ночи и устраивается на своей пружинистой импровизированной кровати. Большая часть дома погружена во тьму, только из-за двери спальни Сукуны, расположенной дальше по коридору, еще просачивается немного света. Ей кажется, что он насмехается над ней, бросает вызов. Последние полчаса или около того она подумывает о том, чтобы вступить с ним в конфронтацию, но до сих пор не может набраться смелости и сделать это. С одной стороны, она злится на него за то, что он так легко воспользовался ею, не обращая внимания на ее чувства, но с другой… наказание, которому она подверглась в прошлый раз за то, что вывела его из себя, все еще было свежо в памяти, и она бы солгала, если бы сказала, что он ее не пугает. Нет, она должна это сделать. Если он хочет сохранить свое влияние на нее и садистски держать это над ее головой, как дамоклов меч, тогда ладно. Но ей, по крайней мере, нужно было знать, во что она потенциально ввязывается, когда приходит сюда. Она просто хочет установить какие-то границы, дать ему понять, что он не может просто так врываться, когда ему заблагорассудится, и лапать ее, как свежий кусок мяса, на глазах у друзей, без разрешения. Она бы подчинилась до определенной степени, если бы это было необходимо, но она не была слабачкой, и он должен был это понять. Взволнованная, она, затаив дыхание, направляется в спальню Сукуны, а снаружи завывает ветер, словно дурное предзнаменование. Его дверь нависает над ней, как врата ада, и девушка, дрогнув, стучит.