2. Собранные вещи и вытрепанные нервы

      По резким и нервным движениям Чанбина можно было определить, что настроения у него совсем нет. Внутри него бушевала злость, а страх доводил до дрожи, однако он пытался сдержать эмоции, хотя можно было выплеснуть их, пока дома кроме него ещё никого не было.       Парень готовил еду уже второй час. Он заставил холодильник продуктами, всё утро убирался, лишь бы Черён переехала в чистый и красивый дом. Чанбин не мог успокоиться, вспоминая её ответы о том, что полюбить его она никогда не сможет. Это убивало парня, раскалывало ему сердце, а потом ударяло по голове. Ему было страшно и злостно одновременно. Эмоции смешивались внутри него, не позволяя нормально соображать, и единственное, на что он мог отвлечься — куски говядины, которые жарились на сковородке. Чанбин очень старался, чтобы получилось вкусно, и чтобы Черён понравилось, но что-то подсказывало парню, что жена откажется есть в его доме, а приготовленный ужин выкинет в мусорное ведро.       Чанбин даже не услышал, как захлопнулась входная дверь, а посторонние шаги громко отозвались в гостиной. В дверном проёме показалась старшая сестра — Со Рюджин. Она внимательно осмотрела нервные движения брата, что резал овощи для риса, и глубоко вздохнула, понимая всё, что он чувствует.       — Нервничаешь? — Рюджин решила начать диалог с этого, хотя и без ответа прекрасно видела состояние Чанбина.       — Немного, — соврал парень, хотя на деле нервничал очень сильно. — Ты голодная?       — Нет, поела. Тебе помочь с готовкой?       — Уже заканчиваю.       — Тогда заканчивай и выходи в гостиную. Поговорим.       Чанбин кивнул сестре и продолжил стоять у плиты, помешивая мясо. Через пятнадцать минут всё было готово. Он выключил плиту и направился в указанную комнату, где Рюджин прогуливалась, осматривая, как же братец хорошо прибрался. Он растерянно встал в проходе, не зная, с чего начать диалог, потому что все его мысли были поглощены Ли Черён, что на их последней встрече клялась, что никогда не полюбит Чанбина. Благо, Рюджин и так это понимала, поэтому лишь обернулась и поджала губы:       — Она сегодня переедет к тебе?       — Да, — отозвался парень. — Как думаешь, ей тут понравится?       — Не могу думать за других, — растерянно улыбнулась сестра.       — Скажи как женщина. Может, стоит добавить подушки на диван для уюта или поменять занавески? Или вообще ремонт сделать, чтобы ей нравились обои и…       — Как женщина я могу сказать, что с милым рай и в шалаше, — перебила Рюджин. — Если она тебя любит, то ей будет наплевать, в каком доме с тобой жить.       — Понятно, — расстроенно кивнул Чанбин, тяжело вздыхая. — Она меня ненавидит. Значит, и мой дом ей не понравится.       Повисло молчание. Рюджин не представляла, как поддержать брата, но он в этом и не нуждался, с гордостью принимая свою участь в безответной любви. Он не был удивлён и прекрасно знал, что Черён его ненавидит. Парень сам решил идти по этой хлипкой дорожке, решая сделать всё возможное, чтобы девушка была с ним. Чанбин желал влюбить её в себя, но каждый раз впадал в сомнения после слов жены о том, что полюбить его она никогда не сможет.       — Она знает, сколько тебе лет? — с сочувствием спросила Рюджин.       — Думает, что девятнадцать, — почесал затылок Чанбин, присаживаясь в кресло.       — Когда скажешь правду?       — Никогда, — растерянно посмеялся Чанбин. — Если Черён узнает, что мне двадцать пять, то возненавидит ещё сильнее.       — Думаешь, это главный секрет из-за которого она может тебя возненавидеть?              Рюджин намекнула на парня, что сидел связанный в их сарае, и Чанбин это прекрасно понял. Он одарил сестру недружелюбным взглядом. Парень знал, в какую задницу загнал сам себя, но иначе бы у него ничего не получилось, а без Черён он жить больше не мог.       — Как долго нам ещё придётся держать Криса в нашем сарае? — вновь прервала тишину Рю. — Ты же не собираешься его убить?       — Нуна, ты с ума сошла? — нахмурился Чанбин, подскакивая с кресла. — Я похож на убийцу?       — Я уже не знаю, на кого ты похож, братец, — девушка поправила волосы, растерянно бегая взглядом по гостиной. — Как только ты встретил Ли Черён, то будто сошёл с ума. Ты ей одержим. Это ненормально.       — Ненормально — быть выродком, у которого на запястье не появился код, — исправил её Чанбин. — А влюбляться вполне нормально.       — У меня тоже не появился код, но я ведь не сошла с ума!       — А я не хочу на всю жизнь остаться одиноким, как ты!       Рюджин замолчала. Она поджала губы, понимая, что зря налетела на брата. Чанбин имел право на счастье, и он не был виновен, что добиваться девушку ему придётся через обман — зато, когда-нибудь, может он будет счастлив, в отличие от самой Рю. Она так и не повстречала возлюбленного, ведь у всех на этой планете в девятнадцать лет появляется код, а ей уже двадцать шесть, а на запястье по-прежнему пусто, так же как и у Чанбина. Они оба были прокляты на вечное одиночество и страдания ещё при рождении.       — Прости меня, — Рюджин обняла брата, хлопая ладонью по его мускулистым плечам. — Я просто переживаю за тебя. Чанбин, я правда хочу, чтобы ты был счастлив. И вместе с тобой готова делать все, чтобы Черён тебя полюбила.       — Она сказала, что никогда меня не полюбит, — расстроенно отозвался Чанбин, опуская голову.       — Не вешай нос раньше времени, — Рюджин улыбнулась, чтобы поднять брату настроение. — Она узнает, какой ты заботливый и любящий, и не сможет устоять. Только не ври ей больше.       — Не буду, — улыбнулся Чанбин, немного расслабляясь после поддерживающих слов сестры. — Мне надо ехать. Помогу собрать ей вещи.       — Удачи тебе, — девушка вновь хлопнула брата по плечу. — Как только обживётесь, приводи знакомить.       — Обязательно, — усмехнулся парень, сдёргивая с вешалки свою куртку. — Если останешься, можешь пообедать. Я приготовил говядину.       — Нет, пойду домой. Буду держать за тебя кулачки.       Они вышли на улицу. Чанбин направился к машине, а Рюджин в соседний дом. Парень тяжело выдохнул, садясь в машину. Он волновался до трясучки, даже не смог сразу завести мотор, но перед женой Чанбин будет натягивать улыбку и делать вид, что всё в порядке. Будто он уверен в своих силах и в своих действиях, но Черён могла сломать его лишь одним словом. Она не любила его, не хотела быть рядом. Девушка сделала бы что угодно, лишь бы не быть женой Чанбина, и от этой мысли становилось невыносимо больно, ведь сам Чанбин сделал всё, что мог, лишь бы Черён стала его женой. Эти разногласия сводили его с ума, пока он ехал к Черён, но как только остановился напротив её дома, стукнул кулаком по бедру, заставляя взять себя в руки. Это иногда помогало, даже сейчас немного отрезвило, и парень, не теряя времени, вылез из автомобиля и направился к калитке. Нажал на звонок и стал выжидать.       Дверь открыла Наён — мама Черён. Она с милой улыбкой отворила перед парнем калитку и, поклонившись, запустила. Чанбин прошёл в дом, но остановился в прихожей, не решаясь зайти дальше.       — Переживаешь? — улыбнулась ему женщина. — Черён уже собирает вещи, так что не волнуйся.       Парень улыбнулся, уже поверив, что всё в порядке, но всё его тело пронзило молнией от голоса Черён, что донёсся из комнаты. У неё была самая настоящая истерика:       — Мама, я никуда с ним не поеду! — девушка аж хрипела, не имея понятия, что Чанбин уже стоит на пороге их дома и всё слышит. — Я не буду с ним жить! Лучше убей меня прямо сейчас!       Разбитое сердце Чанбина в этот момент разорвалось ещё на несколько кусков. Он никогда не чувствовал настолько сильной боли в грудной клетке.       — Ох, прости, пожалуйста, — прошептала Наён, касаясь локтя парня. — Я сейчас её успокою.       Женщина ушла в комнату Черён, а Чанбин так и остался стоять на коврике в прихожей. Он не мог поднять голову, уставившись в пол. Парень даже не осмотрелся в незнакомом доме, куда вошёл впервые.       — Черён, ну что такое ты говоришь? — раздался нежный голос женщины. — Всё будет хорошо. Он теперь твой муж.       — Нет! — в истерике вскрикнула Черён. — Ничего не будет хорошо! Я его ненавижу! Я не хочу жить в его доме! Я не хочу видеть его каждый день!       — Что плохого он тебе сделал? — не понимала мама.       — Он идиот! — захлёбываясь слезами, выкрикивала девушка. — Он глупый, некрасивый и несуразный!       — Черён, как ты можешь так говорить? — опешила Наён, покрываясь мурашками от осознания, что Чанбин всё это слышит.       — Я сейчас умру, — Черён схватилась за сердце, продолжая плакать. — Почему именно я обречена на вечные страдания?! Почему ты родила меня такой?!       — Успокойся, пожалуйста, — более тихим тоном попросила мама.       — Не буду я успокаиваться! — Черён пнула ногой чемодан, и тот перевернулся, с грохотом падая на пол с кровати. — Я никуда не поеду и не буду собирать вещи! Пошёл он к чёрту!       В дверном проёме спальни показался Чанбин, с которым девушка встретилась взглядами. Черён словно током ударило, и она испуганно отшагнула, не ожидая, что всё это время он был у них дома и всё слышал. Видимо, из-за своей истерики девушка даже не услышала дверного звонка, когда Со пришёл.       На лице парня было притворное спокойствие, но внутри бушевала злость, отражающаяся в его глазах. Черён испугалась, что сейчас он затеет скандал или даст ей пощёчину, чтобы успокоилась, но Чанбин сел на корточки перед упавшим чемоданом, перевернул его и стал собирать все вылетевшие на пол вещи.       — Подслушивал, значит? — фыркнула Черён.       — Тебя не надо подслушивать, — отозвался Чанбин. — Кричишь так, что даже на улице слышно.       — Заткнись.       — Как скажешь, — так же недружелюбно ответил Со.       — Перестаньте ругаться, — нервно попросила Наён. — Что же вы так? Ещё съехаться не успели, а уже такие злые друг на друга.       — Мам, мы как-то можем развестись? — более спокойным тоном спросила Черён.       — Не можем, — пробубнил Чанбин, не позволив даже раздумывать над ответом.       — Если только оба дадут согласие на развод, — растерялась Наён, глядя то на Черён, то на Чанбина.              — Отлично, — кивнула девушка. — Со Чанбин, дай мне развод.       — Что ещё тебе дать? — не глядя на жену, отозвался Чанбин.       — Больше ничего не надо. Только развод.       — Обойдёшься.       — Мам, как он со мной разговаривает? — воскликнула Черён.       — Ты только что назвала меня глупым и несуразным, а хам я? — нахмурился Чанбин, поднимаясь на ноги. — Может, начнёшь разговаривать со мной более культурно?       — Да пошёл ты.       Черён схватила свою кофту и бросила в лицо Чанбина. Он даже не шелохнулся, хотя собачка от замка больно прилетела ему по верхней губе. Сняв с себя чужую вещь, парень кивнул и бросил её в чемодан, словно так и было нужно.       — Прекратите, пока не подрались, — напугано попросила Наён.       Черён схватила футболку, швыряя её в Чанбина. Тот поймал вещь на лету и тоже сунул в чемодан. Девушка тут же подхватила джинсы, а потом кинула и их, но они тоже отправились в чемодан, в то время, как терпения у Чанбина становилось всё меньше и меньше. Когда девушка взяла кофту, собираясь швырнуть и её, Чанбин подлетел ближе, вжимая Черён в стену и вставая максимально близко. Девушка вздрогнула, ощущая горячее дыхание парня.       — Как ещё решишь меня унизить? — спросил Со, выгибая бровь.       — Много чести, — Черён сунула в его руки свою кофту и толкнула в плечо, чтобы отошёл. — Не смей подходить ко мне так близко.       — Как скажешь, — более обиженным тоном отозвался Чанбин, возвращаясь к чемодану.       Он был зол, но теперь расстройство это перекрывало. Парень уже смирился с таким отношением к себе, поэтому оставшееся время собирал чемодан молча, даже если Черён снова что-то говорила. Она тоже немного успокоилась и приняла свою учесть, закончив долгую истерику. Аккуратно складывая вещи, она передавала их Чанбину, а он утрамбовывал в чемодан.       Слёзы сами собой ручьями стекали по щекам Черён, и она даже не пыталась их остановить. Это были слёзы отчаяния, вины, страха. Она переезжала в дом к человеку, к которому никогда ничего не испытывала кроме раздражения и ненависти. Сквозь усилия девушка убеждала себя, что это необходимо, что это всё ради будущего, но в глубине души она понимала: настоящего счастья от этого союза ей не ждать.       Мягкие свитера, которые она любила носить холодными вечерами, топики, что подчёркивали её фигуру, любимая кружка и прочие мелочи — всё это постепенно, вещь за вещью, отправлялось в чемодан.       Она остановилась и посмотрела в окно, за которым ждала своё счастье и свободу. Избавляясь от иллюзий, Черён понимала, что впереди её ждёт жизнь, лишённая страсти и истинной любви. Она никогда не искала подобного, но вынуждена была смириться со скрипом в душе и слезами на глазах.       Когда все вещи были собраны, парень отнёс чемодан к машине и запихнул в багажник. После этого вернулся в дом за Черён.       — Может, чая на дорогу выпьете? — спросила Наён, провожая дочь и её мужа.       — Нет, спасибо, — вздохнула Черён, крепко обнимая маму на прощание. — Я позвоню тебе вечером.       — Не ругайся больше с Чанбином, — прошептала мама. — Он не сделал тебе ничего плохого.       Глубоко вздохнув, девушка кивнула и направилась на выход следом за мужем. В её руках была дополнительная спортивная сумка, потому что не все вещи уместились в чемодан. Чанбин обернулся и протянул руку, желая помочь, но девушка вцепилась в ручку, не позволяя забрать.       Они сели в машину и погрязли в молчании. Дома у Черён неловкие паузы разбавляла мама, а сейчас, оставшись наедине, они понимали, что нормально разговаривать им не удастся. Черён постоянно будет пытаться вывести на конфликт, а Чанбин злиться или расстраиваться. Именно поэтому дорогой до дома парня они молчали, боясь даже дышать. Черён смотрела в окно, не желая поворачиваться к мужу, а Чанбин следил за дорогой, прекрасно замечая, как девушка его игнорирует.       Остановив автомобиль напротив своего дома, Чанбин заглушил мотор и открыл багажник. Вышел из машины и стал вытаскивать чемодан из багажника, пока Черён пыталась совладать с эмоциями и вылезти из автомобиля. Решившись, она вцепилась в сумку и покинула машину, громко захлопывая дверь — это она сделала не специально, а из-за трясущихся рук.       — Тут ты живешь? — спросила она, поворачиваясь к мужу.       Чанбин опешил, не ожидая, что Черён первая прервёт их игру в молчанку. Парень уже сам собирался с ней заговорить, но к огромному удивлению девушка первой подала голос. Со даже обрадовался, еле заметно улыбаясь и кивая:       — Да, тут, — он указал рукой в сторону дома, приглашая заходить.       Без лишних слов Черён направилась к дому. Остановилась на пороге, ожидая, когда парень наберёт код. Чанбин открыл перед ней дверь, приглашая войти первой. Девушка затаила дыхание, переступая порог чужого дома и растерянно осматриваясь. Первый этаж был выполнен в бежевых уютных тонах. Вся мебель была тёмного цвета из одной серии, а на стенах висели картины. Черён растерянно коснулась занавески в прихожей, сглатывая ком, что собрался посреди горла и мешал дышать. По щекам потекли слёзы от осознания, что теперь Черён будет вынуждена жить в чужом доме с чужим человеком, к которому совсем нет чувств и даже симпатии.       — Располагайся, чувствуй себя, как… — Чанбин уставился на жену, замечая, что она тихо плачет, не решаясь проходить дальше.       Хотелось подойти к ней и крепко обнять, пообещать, что здесь она будет в безопасности, но Чанбин не мог. Он понимал, настолько сильно противен Черён, раз она так отторгает их роспись. Может, стоило вообще уйти в другую комнату и скрыться с глаз девушки, чтобы она освоилась в чужом доме, но парень не мог. Он стоял, как вкопанный, потеряв все мысли и забыв, как разговаривать. Сейчас Черён не выглядела злобной истеричкой — теперь девушка казалась несчастной и грустной.       — Пойдём, я покажу тебе нашу спальню, — решил сменить тему Чанбин.       Он повёз чемодан на второй этаж, а Черён медленно поплелась за ним. На мансарде была лишь одна комната, полная света и уюта, но девушка чувствовала себя там чужой.       Половина шкафа уже была освобождена специально под женские вещи. Черён уставилась на просторную кровать, не желая на неё даже садиться. Она не могла перестать плакать, поэтому лишь вытирала слёзы рукавом, наблюдая за действиями Чанбина.       — Тебе помочь разложить вещи? — спросил он, желая привлечь хоть какое-то внимание.       — Я сама, — негромко ответила девушка.       — Мне уйти?       — Да.       Чанбин молча вышел из комнаты и закрыл дверь. Им обоим сейчас было больно, поэтому лучше было посидеть хотя бы в разных комнатах и передохнуть друг от друга после скандалов.