3. Слова, наполненные ядом

      Переступив порог обветшалого сарая, Рюджин уставилась на парня, что прожигал в ней дыру своим ненавистным взглядом. Она крепче сжала в руках контейнер с едой и сглотнула вязкую слюну по пересушенному горлу. Девушка резко захотела пить от волнения, но с собой у неё была лишь бутылка с водой, которую она принесла Кристоферу, что не мог произнести ни слова, сидя с заклеенным ртом.       Девушка набралась смелости и подошла ближе. Присела на корточки рядом с парнем, сгорая от его прожигающегося взгляда. Он смотрел на Рюджин исподлобья, скрипел от злости зубами, но продолжил молчать даже после того, как девушка сняла изоленту с его губ. Рюджин даже растерялась, ожидая угрозы и ругани в свой адрес, но обошлась лишь карими глазами, сполна наполненными ненавистью.       — Я принесла тебе поесть, — сообщила девушка, открывая контейнер с едой. — Тут, конечно, не ресторанная еда, но готовлю я неплохо.       Крис молчал. Он опустил взгляд на ложку, которой Рюджин перемешивала рис с овощами в контейнере, а потом снова посмотрел на девушку. В его голове было слишком много вопросов — настолько много, что отсортировать их он не мог, а потому просто молчал, хотя наконец-то мог выговориться без изоленты, что стягивала губы.       — Открой рот, — попросила девушка, набрав в ложку рис с овощами и кусочек свинины.       Парень сдавил челюсти от злости. Его руки, привязанные к батарее, сжались в кулаки.       — Можешь не прикидываться, я знаю, что ты проголодался, — сказала Рюджин.       — Отравить меня хочешь? — наконец подал голос Крис.       Рюджин развернула ложку и сунула её в свой рот. Собрала губами еду и стала жевать, демонстративно пожимая плечами и усаживаясь на пол рядом с парнем.       — Не хочешь — не надо, — отозвалась она.       — Развяжи меня, — приказным тоном сказал он.       — Чтобы ты сбежал? — усмехнулась Рюджин. — Меня брат за это не простит.       — Твой брат отмороженный на всю голову, — прошипел сквозь зубы Крис. — И если ты собираешься потакать его выходкам, то сядешь за решётку вместе с ним.       — Значит, сяду, — более расстроенным голосом произнесла девушка. — Но против него я не пойду.       — Это почему?       — Потому что он мой брат.       — Твой брат похитил человека и привязал его к батарее в сарае, — напомнил парень.       — Он пытался договориться с тобой…       — Что за бред? Что значит «пытался договориться»? Какое право он имеет решать за людей? Какое право имеет обманывать?       — Он пытался договориться с тобой, Кристофер, — уверенно произнесла Рю. — Чанбин любит Черён уже несколько лет. Он не может жить без неё, и я прекрасно понимаю его муки, потому что сама родилась таким же выродком.       — Ты оправдываешь его поведение? — опешил парень.       — Не оправдываю, но понять могу.       — Черён должна принадлежать мне! Она должна была стать моей женой, блять!       — Уже не станет, — отозвалась Рюджин, понимая, что разговор не задастся.       Она собралась уходить, даже не обернувшись к Кристоферу, но когда дошла уже до двери, услышала:       — Стой.       Застыв и обернувшись, Рюджин уставилась на парня, выжидая, что он скажет на этот раз.       — Вы меня убьёте?       От этого вопроса у девушки перехватило дыхание. Она округлила глаза и вернулась в помещение, медленно подходя ближе к Крису.              — Никто тебя не убьёт, — в замешательстве произнесла Рю, не понимая, как у Криса мог вообще возникнуть такой вопрос.       — Зачем тогда вы меня здесь держите? — голос парня стал спокойнее.       — Вероятно, чтобы не мешался, — вздохнула девушка. — Ты ведь так хочешь рассказать всему миру о выродке, у которого не появилась татуировка в девятнадцать лет? Наверное, так хочешь присвоить себе Черён и жениться на ней?       — Не спорю, — отозвался Крис. — Но я в любом случае рано или поздно это сделаю.       — Не могу тебе этого запретить, — пожала плечами Рю. — Есть будешь?       — Буду.       Девушка вновь села на корточки рядом с парнем, набрала в ложку еды и протянула. Голодный парень больше не стал отнекиваться и молча ел. Его пугало, что Чанбин или его сестра могут его убить, но сейчас, после уверенного ответа Рюджин, ему стало чуть спокойнее. Значит, его всё-таки собирались когда-нибудь отпустить, а если этого не произойдёт, он придумает, как отсюда сбежать.       — Как тебя зовут? — спросила Рюджин, продолжая кормить парня. — Кристофер — немного странное имя для Кореи.       — Бан Чан, — пробубнил парень. — Странно, что Чанбин тебе не сказал.

***

      Из комнаты доносились всхлипы, от которых сердце Чанбина нещадно наливалось кровью. Он не мог решиться зайти к Черён, потому что знал, как она отреагирует. Девушка не позволит даже порог переступить — сразу начнёт новый скандал, а за последние два дня их и так было уже достаточно.       Сев на пол около двери, Чанбин откинул голову, облокачиваясь на стену и закрывая глаза. Боль пронзала грудную клетку каждый раз, когда он слышал новую волну плача Черён, а та словно не могла успокоиться. Парень и представить не мог, что она так сильно его ненавидит и будет из-за этого впадать в истерики до самой ночи. Чанбину было больно вдвойне: и за себя и за Черён. Может, однажды она и сможет смириться с замужеством, но будет это очень не скоро. За это время парню придётся пережить самое большое количество истерик и нервотрёпок в своей жизни, но он был готов — знал же, на что шёл.       — Киса, хочешь молока на ночь? — нежным тоном спросил Чанбин, надеясь, что девушка его услышит, и только потом он вспомнил, как Черён раздражала эта кличка — парень произнёс её уже по привычке. — Черён, принести тебе молока?       В ответ тишина, а потом новый всхлип, за которым последовала очередная истерика. Судя по реакции — она услышала, но отвечать не стала.       Чанбин тонул в болоте и вот-вот мог уйти под воду с головой, позабыв, как дышать. Чтобы этого не произошло, парень спешно поднялся и последовал на кухню, пытаясь вспомнить, в каком шкафчике лежат успокоительные капли, которые когда-то приносила Рюджин. Пришлось обшарить пару полок, чтобы в итоге найти потерю. Чанбин плеснул в стакан немного воды, добавил успокоительных капель больше положенного, потому что становилось уже слишком плохо, а потом залпом выпил. Стоило бы дать такие же Черён, но со стопроцентной вероятностью она выльет их ему на голову.       Налив в чистый стакан молоко, парень вновь поднялся на второй этаж и приоткрыл дверь. Наверное, Черён его увидела, на секунду замолчав, однако заходить внутрь парень не стал. Он осторожно поставил стакан на тумбу, не переступая порог комнаты, а потом вышел, закрывая за собой дверь.       Спать парень лёг на диване, но уснуть не мог до самого утра. Только когда стало рассветать он задремал, но уже спустя короткое время услышал, как Черён хлопнула дверью и вышла из комнаты. Чанбин подскочил, усаживаясь на диване и бросая на девушку взгляд, но она молча прошла в ванную, даже не повернувшись.       Парень хотел приготовить что-то к завтраку, но пока набирался сил после недосыпа, Черён быстро переоделась и молча пошла на выход из дома.       — Мы не будем завтракать? — Чанбин выскочил с кухни, наблюдая, как девушка обувается. — Подожди меня, поедем на машине.       Девушка никак не реагировала, будто и не слышала слов парня. Она обулась и вышла из дома, громко хлопая дверью.       — Блять, — парень швырнул от злости пластиковую чашку, в которой хотел размешать тесто для блинчиков, а потом ударил кулаком по косяку.       Боль звонко пронеслась по телу, и на секунду Чанбин даже подумал, что сломал себе палец, но всё обошлось. Он стоял посреди коридора, думая, что ему делать дальше. Аппетита совсем не было, а блинчики Чанбин хотел приготовить для Черён, но теперь в этом не было смысла.       Чтобы остудить свой пыл, парень сходил в душ. После этого переоделся и направился на выход из дома, злобно сжимая в руке ключи от машины. Черён, наверное, уже доехала до института на автобусе и это раздражало парня ещё сильнее, пока он ехал в учебное заведение и прокручивал в голове все эти мысли.       В аудитории Черён не оказалось, и Чанбин сел за первую парту, где обычно садилась девушка, чтобы хотя бы попытаться поговорить с ней. Однако, когда Черён вошла, она даже не взглянула на парня, проходя мимо и направляясь к задним рядам.       В этот момент Чанбин подумал, что разорвётся от злости. Он обернулся, видя, что Черён села со своей подругой Миён и стала оживлённо о чем-то разговаривать. Молчанки девушки ему уже порядком надоели, хоть и игнорировала она всего лишь день, но если это так и будет продолжаться парень просто сойдёт с ума. На первой паре он постоянно оборачивался, проверяя всё ли хорошо с Черён и не начала ли она снова плакать, но девушка изображала напускную радость, улыбаясь всем в этом мире кроме Чанбина.       На второй паре всё было так же, и после неё Чанбин уже не выдержал. Когда все стали покидать аудиторию, парень поднялся к Черён, перегораживая ей путь. Она молча попыталась обойти, но парень сделал шаг в ту же сторону, не позволяя проскользнуть. Это продолжалось в течение нескольких секунд, пока девушке не надоело. К тому моменту в аудитории никого не осталось, и она осмелилась показать свой характер, поднимая на Чанбина взгляд полный раздражения.       — Уйди с дороги, — фыркнула она.       — Поговори со мной, — спокойно попросил Чанбин, хотя внутри все бушевало от злости.       — С чего вдруг?       — Я теперь твой муж.       — Мне как-то наплевать, — отозвалась Черён. — Скажи спасибо, что подушкой тебя не придушила, пока спал.       — Я не спал, — обиженно ответил Чанбин, будто по его синякам под глазами это было не понятно.       — Так тебе и надо.       — В чём я виноват перед тобой?       — В том, что вообще появился в моей жизни, — сквозь зубы ответила девушка. — Лучше бы ты вообще не рождался.       Она пихнула парня и прошла мимо. Чанбин отшатнулся от её толчка, упираясь бедром в парту и оборачиваясь вслед. В этот момент он уже ничего не чувствовал. После слов жены вообще не хотелось жить и продолжать своё никчёмное существование.       — Прости, что я родился, — тихо произнёс Чанбин, хотя Черён в аудитории уже не было.       Выделенное на обеденный перерыв время Чанбин потратил на то, чтобы прийти в себя. Он вернулся в аудиторию на четвёртом этаже, вытащил из рюкзака тетрадь для конспектов и молча стал наблюдать за однокурсниками, снующими мимо. Прикрыв глаза, парень попытался немного отдохнуть, а когда открыл, его взгляд устремился на Черён, что вошла в аудиторию вместе с Миён, что-то весело обсуждая и поедая пирожные. Чанбин был рад, что девушка хоть что-то поела, но самого воротило от вида еды.       Он вдруг почувствовал подступающую тошноту и решил покинуть кабинет, пока не прозвенел звонок. Встав из-за своего стола, Чанбин хотел обойти Черён и выйти в коридор, но та резко подступила к нему, специально упираясь упаковкой от пирожного в штанину парня и размазывая по ткани остатки крема.       Чанбин застыл. Внутри уже не было эмоций — они перестали вырабатываться, чтобы сохранить хоть толику нервной системы, которой вот-вот должен был прийти конец.       — Ой, я нечаянно, — усмехнулась Черён, сильнее размазав крем, а потом убрала упаковку и повеселилась от вида испачканных штанов. — Что это у тебя? Грязно?       На её лице были поддельные эмоции. Несколько однокурсников посмеялись с нелепости ситуации, а Чанбин, ничего не понимая, обернулся к ним, а потом вновь посмотрел на жену.       — Чего молчишь? — пробубнила Черён. — Сказать нечего?       Действительно нечего. Чанбин лишь сглотнул вязкую слюну, краем глаза видя, как Черён обходит его и направляется за парту. Он простоял так ещё какое-то время, а потом опустил взгляд на штаны, рассматривая испачканный участок.       Парень и представить не мог, что прекрасное создание по имени Черён, в которую он так долго был влюблён, таит в себе столько злости.       Делать было нечего, и он покинул аудиторию, так и не проронив ни слова. Черён смотрела ему вслед, чувствуя явную победу и не осознавая, что немного перегнула палку своим поведением. Девушка поняла это лишь когда следующая пара закончилась, а Чанбин так и не вернулся.       После звонка все начали спешно покидать аудиторию, а Черён бросила взгляд на вещи Чанбина, только в тот момент осознавая, что его не было на протяжении всего занятия. Растерявшись, девушка стала крутить головой, будучи уверенной, что парень все это время сидел за другой партой, однако в аудитории его не было. Черён даже глянула на подругу, теряясь в своих мыслях и не понимая, куда мог испариться Чанбин.       — А он приходил на пару? — Черён указала в сторону парты мужа пальцем, не желая даже имя его произносить.       — Нет, — пожала плечами Миён. — С тех пор, как ты его испачкала, он больше не приходил.       Закатив глаза, Черён, сунула свою тетрадь и ручку в сумку, накинула её на плечо и последовала за подругой на выход. Проходя мимо вещей Чанбина, девушка недовольно фыркнула, но когда дошла до двери, обернулась в пустую аудиторию и снова уставилась на парту мужа. На его столе лежала черная тетрадь, рядом учебник и ручка. Боясь оказаться виноватой в пропаже чужих вещей, Черён всё-таки вернулась. Она брезгливо взяла рюкзак Чанбина за верхнюю лямку. Поморщилась, открывая замок, словно вещи однокурсника пахли чем-то ужасным или измазаны чем-то мерзким — это было не так. Девушка забросила принадлежности в большой отдел, после чего застегнула молнию и вышла из аудитории, направляясь в мужской туалет.       Она была готова снова съязвить, швырнуть рюкзак в лицо своего мужа и демонстративно уйти, но оказавшись возле мужского туалета, растерялась, понимая, что внутрь не зайдёт. Благо, что оттуда вышел их однокурсник Хван Хёнджин, который чудом не врезался в Черён.       — Чанбин в туалете? — спросила девушка, заведомо будучи уверенной в положительном ответе.       — Его там нет, — уверенно отозвался Хван, вводя однокурсницу в заблуждение.       — Как это нет? Он же ушёл штаны мыть.       — Зайди и сама посмотри, если не веришь, — усмехнулся Хёнджин, обходя девушку. — Там никого нет.       Черён постояла пару секунд, раздумывая над словами однокурсника. Набравшись смелости, она зашла в мужской туалет и с удивлением обнаружила, что двери всех кабинок были открыты, а внутри не было ни единого человека. Девушка растерянно вышла в коридор, уже совсем не понимая, куда мог деться Чанбин, но делать ей было нечего и пришлось идти домой — туда, где она теперь должна была жить со своим мужем, которого не могла терпеть всей своей душой.       В час пик пришлось ехать с двумя пересадками. Во время дороги девушка вымоталась, ведь ночью и не спала толком. Она чудом не уснула и смогла выйти на нужной остановке, уже успев испугаться, что проехала мимо, когда задремала.       Идя по улице, она сжимала в руке лямку черного рюкзака, представляя, как зарядит им по лицу Чанбина, если тот окажется дома. Черён не должна была таскать его рюкзак, да и в принципе марать руки об его вещи, так что пусть ещё спасибо скажет, что девушка не выкинула его принадлежности в помойку.       Дверь в дом была открыта, и это сильнее напрягло девушку. Успокаивала лишь припаркованная около ворот машина, которую Черён узнала бы из тысячи, ведь постоянно старалась избегать её на парковке института. Это, как минимум, значило, что Чанбин находится дома, вот только почему он не запер дверь? Неужели потому что Черён ещё не вернулась?       Переступив порог, девушка не стала разуваться, проходя в гостиную и видя спящего на диване Чанбина. Стук её каблуков по полу пошатнул его крепкий сон, но окончательно парень проснулся, когда Черён швырнула в него тяжёлый рюкзак. Вещь упала на живот парня, доставляя болезненные ощущения, и он открыл глаза, сталкиваясь со злобным взглядом жены.       — Соизволь в следующий раз самостоятельно забрать свои вещи, — процедила девушка. — Больше я не буду марать об них руки.       Чанбин приподнялся, усаживаясь на диване и отшвыривая от себя рюкзак. Он кашлянул, а Черён отступила, почувствовав резкий запах алкоголя. Её каблук цокнул по полу, а растерянный взгляд устремился на мужа. На миг Черён подумала, что пахнет из какой-то бутылки, но быстро осознала, что источником алкогольного запаха являлся её муж. От этого ей стало ещё противнее, хотелось плюнуть ему в лицо и уйти, громко хлопнув дверью.       — Если решишь спиваться, не забудь подписать заявление на развод, — отчеканила девушка. — Я не намерена терпеть твои пьянки.       Чанбин смотрел на неё чистым взглядом, который был лишь слегка размыт из-за воздействия алкоголя. Парень здраво мыслил, мог уверенно стоять на ногах и разговаривать без проблем, а Черён думала, что он пьян настолько, что двух слов связать не может — наверное, поэтому и молчит.       — Какой ты жалкий, — девушка развернулась, решительно собираясь уйти подальше, но не смогла.       Чанбин поднялся с дивана, хватая её за запястье и возвращая на прежнее место. От неожиданности девушка ахнула, кое-как устояв на каблуках и автоматически уже пытаясь оттолкнуть мужа от себя. Её свободная рука уперлась в его плечо, а глаза растерянно поднялись выше, пытаясь встретиться со взглядом Чанбина.       — Убери свои грязные руки, — злобно выдавила из себя Черён.       — Они чистые, — Чанбин всё еще пытался сохранить спокойствие, которого в стенах этого дома больше не существовало.       — Отцепись от меня, животное! — вскрикнула девушка, ударяя внутренней стороной кулака по плечу мужа.       — Прекрати так со мной разговаривать.       — А то что? — наигранно похлопала глазами Черён. — Ударишь меня?       — Промою рот с мылом, — сощурился Чанбин, не разжимая запястье девушки.       — Ох, как страшно! — усмехнулась девушка. — Может, ещё в угол поставишь?       — Заканчивай так себя вести.       — Ты кто такой, чтобы мне указывать? — Черён вновь попыталась оттолкнуть от себя парня, но тот уверенно стоял на ногах, не сдвинувшись ни на миллиметр.       — Я твой муж.       — Мне плевать, — безэмоционально отозвалась девушка. — Ноги перед тобой я все равно раздвигать не буду.       Эти слова словно ударили Чанбина по голове. В его груди снова закипела злость. Парня не задевало, что Черён его не любила и не была готова относиться к нему, как к своему мужу — он готов был ждать столько, сколько нужно. Его злила мысль, что Черён считала его козлом, который решит трахать свою жену в первый же брачный день, прекрасно зная, что чувства не взаимны. Ещё парня злило, что Черён даже думать не могла о Чанбине, как о своём муже или партнёре. Словно он урод, не имеющий пола и гендера, но ведь даже у некрасивых людей есть те, кто их любит и кого они любят сами. Неужели Черён считала Чанбина настолько никчёмным?       — Я никогда не лягу с тобой в одну постель, слышишь? — продолжила наседать Черён. — Даже не думай, что однажды я смогу полюбить тебя! Я ненавижу тебя всем своим сердцем!       Чанбин резко отпустил запястье жены и отошел. Девушка дёрнулась, уже готовая получить за сказанные слова, но парень обошёл её и скрылся в ванной комнате, хлопая дверью.       — Придурок, — фыркнула девушка, потирая руку после хватки мужа.       Из-за включенной воды в душе, Черён не услышала, как Чанбин разбил свой кулак об кафель. Он долго стоял под ледяным душем, пока из рассеченной на костяшках кожи текла кровь, а из разбитого сердца испарялись последние силы и надежды.       Обида душила его изнутри. Чанбин уже не знал, сможет ли снова заговорить с Черён, потому что каждым своим словом девушка пыталась задеть мужа за живое, желая сделать настолько больно, чтобы он умер от разрыва сердца прямо на её глазах. На контакт она ни в какую не шла, не пыталась даже выстроить нормальный диалог. Чанбин ведь уже неоднократно просил поговорить с ним, но все его просьбы были проигнорированы, а чувства втоптаны в грязь.       После водных процедур Чанбин был вынужден обвести цифры на своём запястье более четко, чтобы не было заметно, что они начинают медленно смываться. Черная ручка была достаточно стойкой, в описании товара даже было указано, что стереть её можно лишь спиртовыми салфетками, но Чанбин слишком боялся выдать свою ложь, а поэтому дрожащей рукой нервно обвёл цифры соулмейта, подождал, пока чернила на коже высохнут и вышел из ванной.       Чанбин самостоятельно обработал ранки на костяшках, в очередной раз напоминая себе, что даже после женитьбы он продолжал быть никому не нужным отродьем, которое навсегда останется одиноким и отвергнутым. Даже после его попытки выбраться из этого болота, Чанбин, кажется, погряз ещё сильнее, а тонул теперь с удвоенной силой.       Вся его напускная уверенность медленно растворялась. Раньше Чанбин был уверен, что стерпится — слюбится, но сейчас, видя полные злости глаза и слыша слова наполненные ядом, парень понимал, что ничего у него не получится.       Черён никогда его не полюбит, но навсегда останется единственной, кого любил Чанбин.