17. Опасность рядом

      Раздался звонок в дверь. Рюджин, успевшая задремать, вскочила с дивана и обернулась в сторону прихожей, не понимая, кого могло принести в её дом. Она ведь написала брату, чтобы в ближайшее время не возвращался в город, тогда кто мог прийти и так настойчиво стучаться?       Медленно выдвинувшись в прихожую, Рюджин выглянула в окно, но за сплошным забором никого не было видно. От это волнение только возрастало, ведь человек, стоящий за калиткой — явно не тот, кто мог ошибиться дверью. Он нажимал на кнопку звонка настырно и требовательно, будто убеждённый, что дома точно кто-то есть.       У девушки не оставалось выбора. Она вышла во двор, продолжая прислушиваться к шуму за калиткой. Кто-то топтался на одном месте, бормоча себе под нос и продолжая насиловать кнопку звонка. Рюджин даже боялась представить, что этому человеку было нужно.       — Кто там? — спросила она строгим голосом, собрав всю уверенность в кулак.       В ответ молчание. Звонок снова раздался в доме, заставляя Рюджин застыть от страха.       — Я не открою, если не ответите, — сказала она уже менее решительно.       — Открывай, — хриплый, мужской голос.       — Кто это? — Рю подошла ближе к калитке, чтобы лучше слышать.       — Рюджин, пожалуйста, — тот же тон, только уже совсем без сил.       Девушка удивилась, что человек за дверью знает её имя. Не думая, она открыла калитку, и на неё сразу же завалился Чан, который уже еле стоял на ногах. Рюджин вскрикнула от неожиданности, но не позволила ему упасть, придерживая за талию.       — Что происходит? — напугано спросила она, чувствуя подступающее волнение.       — Твой брат в меня нож воткнул, — еле слышно произнёс Чан.       — Чанбин? — вскрикнула девушка от испуга. — Зачем?       — Спроси у него, — прошипел Чан. — Я сейчас потеряю сознание.       — Твою мать, какого чёрта ты вообще ко мне припёрся?       Кое-как одной рукой Рюджин удалось закрыть калитку. Чан опирался на неё, почти висел, не в силах идти. Рю смогла довести его до порога, а дальше он смог придержаться за стены и косяки. Бан прошёл в прихожую и тяжело свалился на диван со стоном, словно мешок с картошкой.       Рюджин уставилась на его торс, где была задёрнута майка. На бледной коже красовался порез ножевого ранения из которого плотными ручейками текла кровь, испачкав пояс джинс.       — Зачем ты вынул нож? — опешила Рюджин. — Фильмов не смотрел? Так нельзя делать, потому что будет потеря крови!       — Я упал, и нож вылетел сам, — произнёс Чан. — Я уже два раза сознание потерял, пока до тебя дошёл.       — Зачем ты ко мне припёрся? — не унималась от паники Рю, доставая аптечку. — Я не врач! Какого хрена ты сюда притащился?       — Мне больше некуда идти.       — В больницу! В таких случаях идут в больницу!       — Чтобы у меня начали выпытывать, откуда получил ножевое ранение, а потом твоего брата посадили в тюрьму? — огрызнулся Чан. — Я хочу, чтобы он страдал до конца жизни, но не в тюрьме. Это для него слишком простой финал.       — Как ты смеешь мне это говорить, — фыркнула Рюджин. — Я не буду оказывать тебе помощь.       Девушка швырнула аптечку в сторону, а Чан обессиленно выдохнул, понимая, что характер у Рюджин такой же сложный, как и у её брата.       — Пожалуйста, — произнёс он. — У меня нет денег на больницу.       — Меня это не волнует. Вставай и уходи.       Бан еле заметно улыбнулся. Он не мог никуда идти, у него хватило сил лишь дойти до дома Рюджин и то только потому, что он располагался ближе всего. До больницы отсюда в два раза дольше, а силы уже покинули парня.       — Сил не хватит, — прошептал он, прикрывая глаза. — Я не смогу…       Он хотел сказать, что не сможет дойти до больницы, но потерял сознание. Голова упала на спинку дивана, а плечи уставши опустились, больше не пытаясь бороться.       — Чан! — вскрикнула девушка. — Очнись быстро!       Парень не реагировал на её голос, и тогда Рюджин налила на вату нашатырный спирт и сунула Чану в нос, чтобы вдохнул. Тот не дёрнулся от противного запаха, но немного пришёл в себя, медленно разомкнув веки.       — Слушай меня сюда, — строго произнесла Рюджин. — У меня есть подруга, которая работала в больнице. Я могу позвонить ей и попросить помощи, но бесплатно я это делать не стану.       — Что ты хочешь? — дрожащими губами произнёс Чан.       Низко было требовать что-то от человека, когда он пребывал в таком состоянии, но выбора у Рюджин не было. Она собрала в кулак всю смелость и произнесла:       — Ты отстанешь от Чанбина и Черён.       На губах Чана показалась еле заметная улыбка.       — Ты же знаешь, что это невозможно, — произнёс он.       — Мне плевать, — отозвалась Рю. — Либо соглашаешься, либо истекаешь кровью прямо на этом диване.       — Ты такая же жестокая, как твой брат. Вы вместе с ним под ручку пойдёте в тюрьму.       — Это не твоё дело. Я дала тебе выбор. Теперь думай.       Рюджин отошла. Её всю трясло. Она не могла смотреть на Чана в таком состоянии. Рю никогда бы не бросила человека в беде, но родной брат стоял у неё на первом месте, тем более, что Чан — самая главная опасность для Чанбина. А сейчас был единственный шанс закончить всё это мракобесие.       — Я ведь умру, — произнёс парень. — А ты сядешь в тюрьму за бездействие.       — Не умрёшь, если сделаешь правильный выбор.       Минуты тянулись как часы. Каждая секунда приносила столько стресса, что можно было сойти с ума.       Благо, что Чан быстро сдался.       — Ладно, я больше не подойду к твоему брату, — произнёс он. — Помоги мне, пожалуйста.       — Почему я должна тебе верить?       — Потом можешь сама горло мне перегрызть, если не сдержу слово.       Рюджин этот ответ удовлетворил. Она достала телефон и стала звонить подруге, которая раньше работала в больнице. Уж она-то сможет помочь Чану.

***

      Автомобиль остановился напротив дома. Чанбин уже успел соскучиться по своей комнате, по Черён, которую видел в стенах дома, а не в незнакомых гостиницах за городом. Девушка тоже смотрела в окна дома и вспоминала, как тогда относилась к Чанбину. После отъезда им многое пришлось пережить вместе, благодаря чему отношение к мужу поменялось. Возвращаться в дом было даже немного страшно — вдруг, снова начнут ругаться?       — Ты думаешь, это безопасно? — в очередной раз спросила девушка.       — Если кто-то заявится, снова уедем, — ответил Чанбин.       Сейчас он чувствовал некое облегчение после того, как «победил» Чана при встрече. Неизвестно, что сейчас с ним было, но важно одно — сколько бы раз Чанбину не приходилось сталкиваться с Баном, победа всегда была за первым. Чан либо побаивался, либо уступал в силах.       — Я волнуюсь, — произнесла Ли, решая быть честной.       — Хочешь, уедем?       — Нет, хочу домой.       Чанбину до безумия приятно было слышать, что это место Черён уже называла своим домом. Пусть она всё ещё иногда противилась или делала вид, что не хочет иметь с Со ничего общего, но уже несколько раз говорила о нём в контексте своего мужа, а этот дом называла своим.       Решившись, Чанбин первым вышел из автомобиля и обогнул его, чтобы открыть жене дверь. Она терпеливо ждала, а потом вложила свою руку в его, принимая помощь. Так было гораздо удобнее вылезать из машины, ведь была уверенность, что Чанбин всегда поймает и удержит. С таким мужем точно никогда не упадёшь.       Они прошли во двор. Чанбин открыл перед женой дверь, пропуская вперёд, и девушка не стала сопротивляться. На её губах показалась улыбка, ведь Черён действительно соскучилась по дому, в который они с мужем, наконец, вернулись.       Хоть страх ещё оставался, он постепенно затмевался облегчением. Столько всего пришлось пережить, что психика хотела обычного отдыха от суеты, игнорируя прочие всплески волнения.       Чанбин прошёл в дом следом и захлопнул дверь. Настроение сразу снизилось — он вспомнил, как они ругались в этих стенах перед тем, как уехать. С самого первого дня брака и до отъезда им не удавалось найти общий язык, а сейчас, вернувшись в дом, казалось, что всё это снова вернётся. Опять появится недопонимание, ссоры и истерики. Черён, наверное, вновь будет игнорировать Чанбина и проходить мимо него, словно муж был для неё лишь пустым местом.       Вот и сейчас первым делом она ушла в спальню, куда никогда не запускала Чанбина. Он, конечно, привык спать на диване в гостиной, но ему больше понравилось в одной постели с женой, когда она жалела его или просила не уходить, потому что было страшно.       Славное время, хоть и принесло много стресса. Чанбин благодарен случившемуся отъезду за все эмоции с Черён, которые смог пережить, но теперь был вынужден вернуться в суровую реальность.       — Черён, ты голодная? — парень занёс пакет с едой и поставил на кухонный стол.       Ответа от жены не последовало, и в сердце зародилась тоска. Если она не станет есть — Чанбин и готовить не будет. Как-нибудь обойдётся без ужина, потому что будет сыт игнорированием от жены. Это насыщало его желудок настолько, что есть не хотелось по несколько дней.       — Ладно, не отвечай, — прошептал он себе под нос, облокачиваясь обеими руками на кухонную тумбу.       Уставши выдохнул и закрыл глаза. Внутри бушевала буря, которую Чанбин пытался подавить. Нет смысла выяснять отношения с человеком, который не желал даже разговаривать.       — Ты что-то спросил? — послышался взволнованный и нежный голос.       Чанбин обернулся, не ожидая услышать ответ. Значит, Черён его всё-таки не игнорировала, раз даже пришла на кухню. Видимо, просто не услышала, поэтому и промолчала.       — Хотел узнать, голодная ли ты, — отозвался Чанбин.       — Пока нет, — Черён сделала пару шагов, поступая ближе. — Я тоже хотела спросить.       — Спрашивай, — глядя в глаза, ответил Со.       — Мы сможем навестить мою маму ещё хотя бы раз? — девушка поджимала губы и теребила замок толстовки, явно нервничая.       — Сколько пожелаешь, — кивнул Чанбин.       — Ты правда не против?       — Это ведь твоя мама. Почему я должен быть против?       — Потому что у тебя своих проблем полно, а я ещё других добавляю.       — Какие бы ни были у меня проблемы, в первую очередь я всегда буду заботиться о тебе, — пояснил Чанбин, а потом дополнил: — О тебе и твоей маме.       Черён еле заметно улыбнулась, а после подалась вперёд, оплетая шею парня руками и обнимая его поверх плеч. Чанбин не ожидал такой нежности, но сразу примагнитился к жене, как заколдованный.       Его руки обвили ее талию, притягивая ближе. Черён почувствовала тепло его тела, исходящее словно от жаркого костра. В его руках она ощущала себя в безопасности, словно в надежном коконе, защищенной от всех невзгод и тревог. В такие моменты все проблемы и заботы отступали на второй план, оставалось только ощущение здесь и сейчас, ощущение тепла и близости. Руки Черён обвились вокруг его шеи, а пальцы запутались в его волосах.       — Спасибо тебе, — прошептала она в ухо.       Объятия становились крепче, словно Чанбин и Черён пытались почувствовать друг друга целиком и стать единым целым. Время теряло свое значение, существовало только ощущение касания, тепла и нежности.       Чанбин наклонился, касаясь своими губами её шеи. Легкий, едва ощутимый поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки. Черён вздрогнула, а ее тело пронзила волна мурашек. Девушка подняла голову, и встретилась со взглядом мужа. В его глазах она увидела все: любовь, нежность, страсть, желание, и от всего этого коктейля чувств у неё задрожали колени.       Обжигающий взгляд Чанбина долго таился на глазах Черён, а потом опустился к губам. Он смотрел на них и сдерживался, не понимая, какие границы ему сейчас дозволены. Со готов был вечность смотреть на них, если бы не был так слаб перед женой. Он двинулся вперёд, но нерешительно остановился, давая Черён шанс его остановить. Она не отодвинулась и даже ничего не сказала, позволяя продолжить, и тогда Чанбин накрыл её губы своими, прижимая к себе ещё сильнее, чем прежде.       Черён ответила, она будто даже ждала, что муж будет целовать. Он смело напирал, а она нерешительно отходила, уже почти повиснув на Чанбине.       Девушке в новинку были поцелуи, а Чанбин был первым, к кому она прикасалась губами. Эти непередаваемые ощущения творили необъяснимые вещи, требующие ещё больше нежности. Черён хотелось продолжать это, пока не одолеет усталость, пока губы не покраснеют, а разум не попросит остановиться.       Чанбин придавил её между своим телом и обеденным столом, надавливая на затылок жены и напористее целуя. Она легко поддавалась, шире открывая рот и позволяя языку мужа хозяйничать. Черён почти не умела целоваться, но пыталась подстраиваться под действия Чанбина, чтобы не разочаровать.       За один миг их поцелуй перерос в страсть, а стройное тело Черён было завалено на стол под горячим напором Чанбина. Он оторвался от губ жены и стал целовать её шею, не упуская ни единый миллиметр кожи. Вседозволенность сносила Чанбину крышу, и он следовал по зову инстинктов, забывая о вещах, которых не позволял себе делать с женой. Он мог напугать Черён или принести ей неприятные ощущения, но целовать её было так приятно, что Чанбин забывал обо всём остальном.       Черён тихо простонала, реагируя на действия мужа, и только благодаря её голосу Чанбин немного поумерил свой пыл. Поцеловал её в щеку, а потом ровно поставил, больше не заваливая на стол. Поправил кофту на женской талии и крепко обнял, оставляя поцелуй на макушке.       — Я ничего тебе не сделаю, — ласково произнёс он в ухо.       — Даже если попрошу переночевать сегодня со мной? — так же тихо отозвалась Черён.       Чанбин отодвинулся и заглянул жене в глаза:       — Ты хочешь, чтобы мы снова спали вместе?       — Хочу, но… — Черён поджала зацелованные губы, смущаясь от взгляда мужа. — Я не уверена, что готова.       — К чему?       — К женскому долгу.       Чанбин еле заметно улыбнулся. Он приподнял лицо жены, придерживая за подбородок, и нежно поцеловал в губы.       — Кто тебе сказал, что ты должна быть готова? — спросил Со нежным голосом.       — Мы ведь в браке.       Парень погладил жену по волосам.       — Не обязательно делать что-то в кровати, если хочется просто спать вместе, — прошептал он. — У тебя нет никакого долга передо мной.       — Значит, ты согласишься лечь спать со мной?       — Конечно, дорогая, — теперь Чанбин не смог сдержаться от улыбки. — Если, конечно, позволишь мне зайти в спальню.       Черён вспомнила, как кричала, чтобы Чанбин вышел. Ей было стыдно за это, но сделанного уже не вернуть.       — Прости, — она опустила взгляд. — Я не должна была себя так вести.       — Давай забудем, — отозвался Со. — Иди в душ, а я пока расстелю кровать.       Черён облизнула свои губы и коснулась их пальцами, поглядывая на мужа. Смущённо улыбнувшись, она скрылась за дверью ванной комнаты, а Чанбин остался в коридоре.       Ликование пёрло у него изо всех щелей. Чанбин не смел даже надеяться, что когда-то будет так счастлив, однако после поцелуев Черён не могло быть иначе. Она давала ему ласку и заботу, которая так требовалась. Пусть Черён этого даже не осознавала в полной мере, но для Чанбина она давно стала вселенной, в которой он существовал. Другой жизни не было, да Чанбин её и не хотел.       Он ждал жену в кровати, почти засыпая от усталости. Черён пришла и осторожно легла на свою половину постели, внимательно глядя на мужа. Он не сдвинулся с места, просто любовался прекрасной женой, которая, наконец, могла спокойно поспать в своей пижаме, что даже не успела взять с собой в отъезд.       Они уснули, даже не подозревая, что человек, которого привык опасаться Чанбин, находился в соседнем доме. Прямо у них под носом.