18. Обычная жизнь так прекрасна

      Когда Черён проснулась, Чанбина уже не было рядом, а с кухни доносились шорохи и звенящий шум посуды. Раннее утро, семь часов, а Со уже не спал и готовил завтрак, лишив себя возможности подольше поваляться с женой.       Черён тоже не стала тратить время впустую. Застелила постель одеялом, надела мягкие тапочки и последовала на кухню, ведомая на запах жареного. Она понимала, что Чанбин готовит что-то мясное, но не могла определить, что именно. Будучи голодной, как сейчас, Черён съела бы что угодно, но пахло действительно крайне вкусно и многообещающе.       На кухне девушка показалась в шелковой нежно-розовой пижаме, состоящей из рубашки и брюк. Волосы были немного растрепаны после подушки, а расчесаться девушка ещё не успела — хватит того, что хоть зубы уже почистила.       — Как спалось? — спросил Чанбин, замечая сонную жену.       — Неплохо, — Черён подошла к плите, бросая взгляд в сковородку, на которой муж поджаривал бекон. — Поделишься?       — Разумеется.       Они посмотрели друг на друга, после чего девушка отошла, вспоминая вчерашний поцелуй, который горящей искрой пробежался по всему организму, разжигая пламя. Он действовал так не только вчера. Сегодня в груди всё ещё подогревало после пережитого, огненными ожогами напоминая каждое прикосновение к телу во время поцелуя.       — На улице совсем нет ветра, — Черён подошла к окну, что располагалось в метре от плиты.       Чанбин продолжал готовить, но голову повернул к жене, осматривая её фигуру со спины. Ему хотелось коснуться, провести рукой по спутанным тёмным волосам, дотронуться до поясницы и придержать за талию, чтобы чмокнуть в щёку. Хотелось много, но и сдерживать в себе приходилось столько же.       — Открою проветрить? — спросила Черён, оборачиваясь через плечо.       — Конечно.       Девушка повернула ручку и открыла пластиковое окно в режиме форточки, после чего отошла и села за стол.       Через несколько минут была подана яичница глазунья с беконом и немного овощей. Из напитков Чанбин выбрал сок, который налил в два стакана и поставил на стол.       За время сервировки стола никто из них не произнёс ни слова. Они сели напротив и принялись есть, иногда посматривая друг на друга в попытке уловить какую-то связь или напомнить самим себе о вчерашнем, что так сильно въелось в мозгу.       — Очень вкусно, — оценила Черён, желая похвалить мужа.       — Я старался, — спокойно произнёс он.       Они снова продолжили есть в тишине. О чём было разговаривать двум людям, которые в обычные дни были вынуждены ругаться или переживать какие-то трудности? Они оба привыкли к проблемам и ссорам, а в спокойные дни оставалось только молчать.       — Давай проживём сегодня обычный день? — предложила Черён, запив завтрак соком.       — Обычный? — переспросил Со.       — Да, — кивнула Черён, всей душой надеясь, что муж согласится. — Как будто у нас всё хорошо. Как будто моя мама не находится сейчас в больнице, и как будто мы не переживаем, что к нашему дому приедут коллекторы.       Теперь Чанбин её понял. Он изначально об этом и подумал, но присутствовали сомнения.       — Чем ты хочешь заняться? — Со был готов на любое предложение.       — Съездим в институт? — пожала плечами Черён, вспоминая свой обычный день до замужества. — Хотя бы на несколько пар. Покажемся, чтобы преподаватели не решили нас отчислить.       — Я согласен, — Чанбину ничего больше не оставалось. — Через сколько ты будешь готова?       — Минут двадцать, — предположила она. — Хотя нет. Тридцать.       — Тогда я пока помою посуду, — согласился Чанбин. — Буду ждать тебя в машине.       Черён собиралась чуть дольше, чем запланировала, решив сделать на концах волос локоны. Надела бежевое платье на тонких лямках и в тот же тон обула босоножки на толстом квадратном каблуке. Сумка была белая, под цвет крабика, которым на затылке были собраны передние пряди.       Чанбин бы открыл рот, если бы подобный жест считался приличным. Он не мог оторвать глаз, когда жена следовала к машине, явно в хорошем настроении — ей самой понравилось собственное отражение, отчего прибавилось уверенности. Черён села в автомобиль под таким же пристальным взглядом мужа, который с удовольствием рассматривал её фигуру.       В его глазах не было ничего пошлого. Он смотрел на жену, как на прекрасную картину в галерее — единственную, которая притянула внимание и заставила остановиться, не пуская в следующие залы.       — Очень красивая, — произнёс Чанбин со всей нежностью, что была у него внутри.       Он потянулся и убрал пальцем с плеча Черён локон, оставляя на коже возле тонкой бретельки горячий поцелуй. Черён свела коленки вместе и поджала губы, ощущая себя одновременно защищённой за крепкой спиной мужа и такой беззащитной перед его словами и действиями.       — Спасибо, — улыбнулась она еле заметно.       — Не нужно благодарить за правду.       Они ехали до института в тишине, пока тонкие пальцы Черён не коснулись магнитолы, включая музыку и прибавляя на половину. Чанбин не стал возражать, но еле сдержался, чтобы не поймать руку жены и не поцеловать каждый её миллиметр.       В груди стало зарождаться волнение. Последние дни в институте нельзя было назвать хорошими. Они все были отвратительными начиная с того дня, как только Чанбин и Черён поженились. Очень много гадких слов вылетело изо рта девушки в адрес мужа, куча косых взглядов и специальных толчков в коридоре — и всё было в стенах этого прекрасного учебного заведения.       Забыть это невозможно. Чанбин давно прожевал и проглотил всё, что когда-либо услышал от любимой жены, но сейчас боялся, что всё это снова повторится. Вчера он переживал, что вернётся в собственный дом, где раньше его ненавидели, а теперь то же самое чувствовал в отношении института. Мало ли, как Черён будет вести себя при посторонних людях и при подруге.       Чанбин прошёл в аудиторию и рискнул занять место на первой парте, куда всегда садился с надеждой на то, что Черён расположится рядом. Она каждый раз проходила мимо и занимала место с Миён в самом конце аудитории, поэтому сейчас парень ждал этого момента с замиранием сердца.       Но надежда разбилась так же глухо, как и образовалась. Черён прошла мимо, даже не посмотрев на мужа. На что он только надеялся?       Несмотря на ноющую обиду, Чанбин обернулся, провожая Черён взглядом и молча наблюдая, как она воркует с подругой. Решив не мешать им, Со отвернулся к доске и расстроенно упёрся головой на руку. Глубокий выход вышел из груди, а взгляд опустился в тетрадь.       Он просидел в таком поникшем состоянии до звонка на пару. Преподаватель ещё не пришёл, но Чанбин уже выпрямил спину, готовясь слушать материал. В тот же момент он услышал, как рядом кто-то сел. Со повернулся, готовясь поздороваться с однокурсником, который решил скрасить его одиночество, но увидел её — в бежевом платье на лямках и с роскошными локонами.       Чанбин застыл, боясь спугнуть столь редкое явление. На миг ему показалось, что всё это лишь сон, который вот-вот развеется и оставит его в привычном одиночестве.       — Миён не обидится? — вполголоса спросил Со, хотя на самом деле его это не волновало.       — Не знаю, — пожала плечами Черён, заранее открывая тетрадь. — Я хочу сидеть с тобой.       Будь Чанбин сейчас один, сделал бы тройное сальто и улетел бы в космос от безграничного восторга, которое теперь било изо всех щелей. Черён произнесла последние слова как что-то само собой разумеющееся и логичное, но для парня это было все равно, что признание в любви. Такое же чувственное и тёплое, нежное и родное.       Он наклонился, снова чмокая в плечо. Рука легла жене на талию, притягивая к себе. Нос запутался в локонах, а губы коснулись шеи, оставляя чувственный поцелуй.       И за это время Черён не отодвинулась и даже не попыталась оттолкнуть. Всё это происходило на глазах у всех однокурсников, но это её тоже не волновало. Она спокойно сидела, медленно прикрывая глаза от удовольствия каждый раз, когда губы мужа касались её тела.       — Ты неправильно написала слово, — прошептал Чанбин, целуя линию скулы и следуя к уху.       — Какое? — Черён опустила плывущий взгляд в тетрадь, пытаясь вчитаться в записи прошлых пар, потому что на этой не записала ещё ни одной буквы.       — Посмотри внимательнее, — хриплый голос прямо на ухо.       Губы Чанбина коснулись мочки уха. При таком натиске Черён вовсе не могла думать, ни то что отыскать опечатку в собственных записях.       — Помоги найти, — попросила она дрожащим голосом.       Кругом будто никого не существовало. Два человека принадлежали друг другу, но, благо, у всей остальной аудитории были дела поважнее, чем наблюдать за ласкающейся парой.       — Читай третью строчку, — дал подсказку Со.       Черён попыталась сфокусировать взгляд на записях в тетради. Как и сказал муж, она обратила внимание на третью строчку исписанной страницы, ощущая, как губы Чанбина сомкнулись на её шее, норовя вот-вот перегнуть палку и сделать засос.       Девушка не ведала, что происходит. Она не останавливала мужа, теряя связь с реальностью.       — Я нашла ошибку, — Черён зачеркнула букву и снова закрыла глаза, чувствуя горячую руку на своём бедре.       — Умница, — произнёс муж.       Дверь в аудиторию хлопнула, и вошёл преподаватель. Чанбин отпрянул от жены, оставляя от себя лишь частички воспоминаний о том, что происходило минуту назад.       Черён поправила волосы, закрывая оцелованную шею и плечо, и уселась прямо, чтобы не выглядеть странно. В тот же момент она почувствовала, что в собственных трусиках стало мокро, и смущённо поджала губы, бросая взгляд на мужа. Он, заметив внимание на себе, оторвал взгляд от доски и вопросительно кивнул, выгибая одну бровь.       Сказать было нечего. Не признается же Черён, что потекла от его поцелуев прямо в аудитории и при всех однокурсниках. Именно поэтому просто отвела глаза, чтобы больше не видеть этого пытливого взгляда.       На обеденном перерыве они зашли в ближайшее кафе и перекусили. Теперь Черён ходила только рядом с мужем, будто считая этот выбор правильным. Ей не хотелось сплетничать с Миён, потому что за последнее время произошло много событий, из-за которых она привязалась к Чанбину. Ведь только он знал все их внутренние проблемы, только он понимал и был рядом, когда так нужна была поддержка.       — О чём думаешь? — спросил Со, пытаясь поймать взгляд жены, мечтательно устремлённый в окно.       — О тебе, — произнесла она, а потом осеклась, резко посмотрев на мужа и пожалев, что вообще открыла рот.       — Обо мне? — косо улыбнулся Чанбин. — Расскажешь?       — Нет.       — Нельзя про самого себя послушать? — Со разочаровался, что жена отказалась делиться своими мыслями, но ему и без того было безумно приятно.       Реакция Черён — тому подтверждение. Она задумалась о нём, но ни за что не собиралась признаваться в этом Чанбину, поэтому и перепугалась, когда проболталась, не подумав.       — Нельзя, — уверенно ответила Ли.       — Очень жаль.       Сколько бы Черён не пыталась скрыть, Чанбин прекрасно замечал, как она тает от его поцелуев. Словно кубик льда под жарким летним солнцем.       — Посмотри на меня, — это не вопрос, скорее приказ.       Черён перевела на мужа взгляд.       — Я тебя люблю, — звучало совсем никак признание — это напоминание.       Черён разомкнула губы, раздумывая, что может ответить на слова мужа, но признаться во взаимности не решилась.       — Знаю, — прошептала она.       — Знай, киса.

***

      Чан открыл глаза, уставившись в белый потолок. Он не помнил последние пару часов, будто ему стёрли память. Только до сих пор на подсознательном уровне чувствовал боль внизу живота от ножевого ранения. Туда и положил свою руку, но в крови она не испачкалась, врезавшись в большой пластырь.       Приподняв голову, Бан осмотрел свой голый торс. Рана была заклеена и больше не болела.       — Лучше не двигайся, — произнес спокойный женский голос.       Чан повернул голову и сфокусировал расплывчатый взгляд на темноволосой девушке, что сидела в кресле.       — Рю… — уставши произнёс Чан, роняя голову на постель. — Что ты мне сделала?       Бан чувствовал себя странно, будто летая в облаках и не ощущая собственного тела. Руки и ноги не слушались, словно ватные в страшном сне, когда не получается убежать от маньяка.       — Моя подруга Юна зашила тебе рану, — сообщила Рюджин. — Не помнишь?       — Ничего не помню, — он облизнул пересохшие губы. — Можно мне воды?       Девушка молча вышла из комнаты, а спустя пару минут вернулась со стаканом. Залезла на кровать и села рядом с Чаном на колени. Одной рукой придержала его голову под затылком, помогая поднять, а во второй держала стакан, который поднесла к губам парня. Чан сделал пару глотков — на большее не хватило сил. Его голова отяжелела на ладони Рюджин, и девушка аккуратно опустила её на постель.              — Вы меня наркотой накачали? — еле фокусируя взгляд на Рюджин, беззлобно спросил Бан.       — Был только такой наркоз, — ответила девушка. — Юна сказала, что в течение дня это состояние пройдёт.       — Поэтому я боли не чувствую?       — Наверное.       Закрыв глаза, Чан глубоко вздохнул и облизнул влагу с губ.       — Ты не такая, как твой брат… — произнёс он.       — Не такая, — с грустью ответила Рю.       — Но… у тебя тоже не татуировки?       — Никогда не было.       — Бракованные? — серьёзно спросил Чан, глядя прямо в глаза.       — Да пошёл ты.       Рюджин достаточно наслышалась этого за всю свою жизнь и не собиралась терпеть ещё и от человека, жизнь которого сейчас полностью зависела от неё. У Чана не было сил даже чтобы пить. Тогда какого чёрта так себя вёл?       Девушка дёрнулась, собираясь слезть с кровати, но Чан крепко схватил её за руку, почувствовав силу. Сжал запястье и притянул к себе, не выпуская.       — Я пошутил, — так же серьёзно сказал он. — Извини.       — Не извиню.       — Просто я с таким никогда не сталкивался, — вздохнул Чан. — Даже не слышал.       — Ну так любуйся теперь!       — Не злись.       — Да пошёл ты, Чан. Просто иди на хуй.       Она вырвалась из его хватки и хотела уже выйти из комнаты, но снова услышала голос парня:       — Моя жизнь обречена так же, как твоя.       — Чудесно, что ты это понимаешь.       Рюджин всё же вышла, хлопнув дверью. Она ушла в самую дальнюю комнату и заплакала от усталости. Нервная система уже не выдерживала.