21. Кофе со льдом

      Завернувшись в одеяло, Черён слезла с постели на холодный пол и дошла до двери, спросонья ничего не соображая. Она выглянула в коридор, не замечая, как раскрывается покрывало и оттуда показывается её голое, стройное тело. Любому мужчине понравилась бы столь откровенная картина, но эту девушку видел только один. Он и заметил её в коридоре в непристойном виде.       — Проснулась? — нежно улыбнулся Чанбин, целуя в оголённое плечо, с которого съехал угол одеяла. — Ничего не болит?       — Нет, — Черён закрыла глаза, получая поцелуй в щеку, а потом в губы. — Во рту пересохло.       — Иди в постель, я принесу тебе попить, — Чанбин чудом смог оторвать руки от жены, отходя лишь на шаг. — Что ты хочешь?       — Кофе со льдом, — заказала она, а потом внимательно осмотрела собеседника: — Почему ты одетый?              — Мне надо было без трусов ходить? — улыбнулся Со.       На нём, к слову, были не только боксёры. Домашние клетчатые штаны полностью закрывали ноги, а торс был защищён футболкой. Её рукава скоро должны были лопнуть от натянутости — накаченные мускулы Чанбина требовали большой размер одежды.       — Кофе со льдом, — снова озвучила Черён, на этот раз более настырно.       Потому что не стоило заваливать её вопросами спросонья. Если попросила попить, то пусть либо пропустит её на кухню, либо принесёт в постель, как и обещал.       — Я помню, — отозвался Чанбин. — С сахаром, госпожа?       — Две ложки, — Черён продемонстрировала указательный и средний пальцы, показывая цифру, а потом добавила важную деталь: — Я люблю с молоком.       — А я люблю тебя, киса.       Девушка вскинула брови, явно не ожидая получить признание в любви именно в эту секунду. Её сердце растаяло в тот же миг. Больше не хотелось отдавать Чанбину приказы и заставлять его готовить напиток. Хотелось запрыгнуть вместе с ним в постель, обняться и закутаться в одеяло, чтобы больше не отходил ни на шаг.       Что с ней стало? Такой Черён себя даже не представляла.       Это всё он. Чары Чанбина сработали, сделав с Черён что-то неимоверное. Эти чувства не подчинялись разуму, рядом с мужем у девушки вообще напрочь отключался мозг.       Пока Чанбин готовил кофе, Черён вновь скрылась в спальне, забираясь на постель прямо с комком одеяла, который прикрывал её тело. Выбираться из-под него не хотелось, а лень снова затягивала в сон. Девушка успела пожалеть, что проснулась, но потом вспомнила — её напрягло холодное одиночество в спальне. Она ведь изначально пошла искать Чанбина. Благо, что быстро нашла.       — Кофе для моей королевы, — с этой фразой Со вошёл в комнату, держа в руках кружку, которую поставил на прикроватную тумбу.       — Ты добавил маршмеллоу? — удивилась Черён, заглядывая в напиток.       — Сначала попробуешь, а потом похвалишь.       Черён смогла лишь усмехнуться в ответ. Она взяла кружку и сделала сразу несколько глотков, с удовольствием разнося языком по рту вкус карамели. От такого шикарного напитка и правда невозможно было оторваться, потому что он был сделан с любовью.       — Просто восхитительно, — произнесла девушка, показывая всё удовольствие глазами, которые от вкуса аж немного закатились.       — Киса, ты делала так же своими глазками, когда кончала, — самодовольно подметил Чанбин.       Черён уставилась на него, явно не ожидая услышать таких слов.       — Сделаешь так ещё раз, и мне придётся снова на тебя напасть, — дополнил Со.       — Правда? — явно удивилась она.       — В любой другой день — да, — Чанбин поднял её трусики и подошёл ближе к кровати. — Но сегодня у тебя был твой первый раз. Этого было достаточно, чтобы ты получила своё первое удовольствие?       — Да, — Черён опустила взгляд на руки мужа, которые распахнули одеяло, в которое она была завернута.       — Вытягивай ножки, — Со расправил женские кружевные трусики, чтобы жене было удобно их надеть.       Она лежала перед ним абсолютно голой. Хоть это было не впервые, ощущалось максимально непривычно. Особенно если учитывать, что всё это происходило не в процессе любовных ласк.       Чёрен послушно вытянула ноги, просовывая в отверстия. Чанбин натянул трусики на её икры, потом легко передвинул к коленкам, опустил к бёдрам и более медленно надел, закрывая самое заветное.       Черён невольно вздрогнула, когда прохладная ткань кружева коснулась её разогретой кожи, но прикосновения Чанбина были настолько бережными, что она почти сразу расслабилась. Его пальцы задержались на её талии, слегка сжимая кожу, словно он ставил невидимое клеймо собственности.       Следом он помог её надеть кофточку и подытожил:       — Теперь ты не замерзнешь, — прошептал он, но в его глазах всё ещё плясали искры далеко не платонического интереса.       Чанбин не спешил уходить. Он сел на край кровати, наблюдая, как Черён делает ещё один глоток холодного кофе. Капли конденсата стекали по стеклу, и девушка слизнула одну из них, совершенно не осознавая, как соблазнительно это выглядит со стороны. Чанбин шумно выдохнул и отвел взгляд в сторону окна, пытаясь совладать с собой.       — Знаешь, — подала голос Черён, поставив кружку обратно на тумбочку, — я думала, что после «первого раза» всё будет… странно. Ну, неловко. А ты ведешь себя так, будто мы женаты уже лет десять.       — А я и чувствую себя так, будто знал тебя всю жизнь, — он снова повернулся к ней, и его лицо стало непривычно серьезным. — И дело не в том, что произошло между нами. Хотя это было незабываемо. Дело в том, как ты сейчас на меня смотришь.       Черён почувствовала, что к щекам приливает жар. Она потянулась к нему, выпутываясь из остатков одеяла, и обвила руками его шею. Ткань его домашней футболки была мягкой и пахла его парфюмом — смесью дерева и чего-то пряного.       — И как же я смотрю? — тихо спросила она, утыкаясь носом в изгиб его шеи.       — Как на своего героя, — Чанбин усмехнулся и крепко обнял её, прижимая к себе. — Или как на личного баристу. Но второй вариант мне нравится меньше.       Черён тихо рассмеялась, и этот звук стал для Чанбина лучшим завершением утра. Он подхватил её под бедра, заставляя полностью перебраться к нему на колени. Одеяло окончательно соскользнуло на пол, но ей больше не было холодно. Тепло, исходящее от него, окутывало лучше любой шерстяной ткани.       — Кстати о бариста, — Черён хитро прищурилась, — кофе был вкусным, но я всё ещё хочу спать. Останешься со мной?       Чанбин прикусил губу, бросая взгляд на часы, а потом на свою жену, которая выглядела слишком уютно в его руках.       — Рад, что ты сама предложила, — явно оценил он, укладываясь на кровать.       Для него это был лучший исход из всех возможных — просто лежать рядом, обнимать дорогую жену и греться от её тепла.       Черён поудобнее устроилась на его широкой груди, чувствуя, как под ухом мерно и успокаивающе бьётся его сердце. Чанбин натянул одеяло обратно, укрывая их обоих до самых подбородков. В комнате воцарилась та особенная тишина, которая бывает только между двумя людьми, чей мир наконец-то пришёл в равновесие.       — Ты такой тёплый, — пробормотала она, запуская пальцы под край его футболки, чтобы ощутить рельеф напряжённых мышц. — Намного лучше, чем кофе.       — Заметь, это сказала ты, а не я, — Чанбин поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос. — Хотя, признаться, я бы предпочёл сейчас снять эту футболку. В ней ужасно жарко, когда ты так близко.       Черён приподняла голову и лукаво посмотрела на него снизу вверх:       — И что тебе мешает? Боишься, что я не выдержу второго раунда?       Со на мгновение замер, а потом в его глазах вспыхнул тот самый хищный огонек, от которого у Черён по спине пробежали мурашки. Он медленно перехватил её руку, которая всё ещё блуждала под его одеждой, и прижал её ладонь к своим губам.       — Я забочусь о твоём сне, киса, — его голос стал на октаву ниже. — Но если ты продолжишь в том же духе, кофе с сахаром покажется тебе самым спокойным моментом этого утра.       Черён почувствовала, как внутри всё сладко сжалось. Она знала, что он не шутит — физическая сила Чанбина всегда сочеталась с его невероятным самоконтролем, но сейчас этот контроль явно давал трещину. Тем не менее, она не отстранилась. Наоборот, девушка прижалась ещё плотнее, наслаждаясь своей властью над этим сильным мужчиной.       — Ладно, — выдохнула она, закрывая глаза. — На этот раз я тебя пощажу. Мне действительно нужно немного поспать, дорогой муж.       Слово «муж» сорвалось с её губ впервые так осознанно и нежно. Чанбин заметно вздрогнул, и его объятия стали ещё крепче, почти до хруста рёбер, но это была та теснота, в которой Черён чувствовала себя в полной безопасности.       — Спи, — прошептал он, закрывая глаза вслед за ней. — Я буду здесь, когда ты проснешься. И в следующий раз, обещаю, кофе будет уже не единственным пунктом в твоём меню.       Черён улыбнулась, уже проваливаясь в мягкую дремоту. Ей больше не было холодно, не было страшно и не было неловко. Этим утром, пропахшем карамелью, льдом и мускусом, она наконец обрела то, что искала — свой личный, надёжный причал.

***

      Рюджин взяла бутылку и прочитала надпись на этикетке: «шампанское с ванилью». Верхний слой фольги на горлышке легко поддался женским ноготкам, а вот с пробкой моментально образовалась проблема.       Девушка вытащила из кухонного ящика штопор и вкрутила его в деревянную затычку до упора. Поудобнее схватилась за бутылку и стала тянуть. В тот же момент она увидела чужие руки, которые аккуратно забрали у неё бутылку с небрежным комментарием:       — Ну что ты делаешь?       Рюджин повернулась к Чану, наблюдая, как он без особых усилий вытаскивает пробку. Победный «чпок» разлетелся по кухне, к удивлению девушки, без лишних брызг и шума.       — Спасибо, Сенсей, — произнесла Рю, забирая алкоголь. — Никогда не умела их открывать.       Их общение между друг другом за последнее время стало донельзя обыденным. Будто Рюджин не сестра человека, что отнял у Чана соулмейта, а Чан, в свою очередь, совсем не тот, кто ввалился в её дом с ножевым ранением и попросил помощи.       Они разговаривали, как обычные люди, не тая никакой злости друг на друга. Злиться Чану было не на что — не Рюджин ведь отбила у него жену.       После всего произошедшего он немного успокоился, хоть всё ещё и таил злобу на Чанбина. Рюджин здесь была не при чём.       — Налей мне тоже, — попросил он.       — Тебе разве можно?       — Плевать уже, — на его губах появилась еле заметная улыбка.       — Как знаешь, — отговаривать его Рюджин не собиралась.       Она налила шампанское в два бокала и протянула один из них Чану, что до сих пор ходил с голым торсом из-за перебинтованной раны. Он принял напиток и выпил из бокала залпом, после чего поставил сосуд на стол и уставился на Рюджин.       — Расскажи, почему у тебя нет мужа? — попросил он.       — Тут нечего рассказывать, — Рюджин лишь пожала плечами. — Я бракованная. Вот и всё.       — Бракованная? — переспросил Бан, не совсем понимая.       — У наших родителей произошёл какой-то биологический сбой, — на губах девушки показалась еле заметная улыбка. — Сначала в девятнадцать лет номер соулмейта не проявился у меня, а потом и у Чанбина. Таких людей считают бракованными, и, к счастью, их критически мало. К их счастью, конечно же. Людям без соулмейта грозит вечное одиночество, без семьи и любви.       — Сколько тебе лет?       — Двадцать шесть.       — Ого, — удивился Чан. — На семь лет старше меня.       — Вот так вот.       Она взяла бутылку, свой бокал и последовала в гостиную. Села на диван и стала наблюдать, как Чан следует за ней, перебираясь в кресло. Он больше не хотел пить, заинтересованно выжидая ещё какую-нибудь историю Рюджин из личного архива.       — И ты до сих пор никого себе не нашла? — спросил Бан.       — Кому я нужна? — усмехнулась девушка.       — Мне.       Улыбка моментально пропала с лица Рюджин.       — Пошёл к чёрту с такими шутками, — огрызнулась она.       — Я не пошутил.       — Вали отсюда, я сказала.       Для Рюджин тема отношений была слишком болезненной. Она до сих пор всецело не смирилась со своим одиночеством, всё ещё надеясь на какое-то чудо.       — Мне… — Чан запнулся, бегая взглядом по паркету и подбирая слова. — Вообще-то Черён мне никогда не нравилась.       — Ты боролся за неё, как за свою любовь, — пробубнила Рю.       — Я боролся за неё, как за человека, который должен быть моим, — исправил Бан. — Она должна была стать моей женой, и я не имел ни малейшего представления, как быть, если всё сложится иначе.       Рюджин налила себе шампанское, не желая продолжать разговор. Она молча выпила алкоголь, а потом сдалась и снова взглянула на Чана, который не сводил с неё взгляда.       Красивый, как чёрт. Девушка не могла представить, что такой статный парень однажды будет сидеть в её доме. И он ей безоговорочно нравился, с первого дня, как она его увидела. Вот только Рюджин запретила себе думать о мужчинах в таком ключе, ведь её предназначение в этой жизни — навсегда остаться одинокой.       — Ты очень красивая, — дополнил Бан. — Я бы хотел с тобой…       — Замолчи, — оборвала его девушка. — Ты говоришь это из-за безысходности.       — Отчасти, возможно, — не стал спорить Чан. — Но мы с тобой, кажется, в одной лодке.       Рюджин закусила губу и облокотилась на спинку дивана, уставившись на парня.       — Может, мы созданы друг для друга? — улыбнулся Бан, уже откровенно намекая.       — Может, — не стала противиться Рюджин. — А ты выдержишь мой сложный характер и мою любовь к грустным фильмам о любви, после которых я рыдаю вечерами?       — Проще простого, — по выражению лица Чана было видно, что Рюджин ему действительно симпатична.       — Да пошёл ты, — девушка усмехнулась и пошла в сторону комнаты. — Трепло.       Чан косо улыбнулся и облизнул губы, а потом подскочил, направляясь следом за ней. На миг он даже забыл о своей ране, которая в данный момент напоминала о себе небольшим дискомфортом и неприятным тянущим чувством.       Он настиг её уже в дверном проёме. Его ладонь легла на косяк чуть выше её головы, преграждая путь. Рюджин замерла, кожей ощущая исходящий от него жар — лихорадочный от ранения или просто человеческий, она не знала. ​      — Трепло, значит? — его голос прозвучал низко, почти у самого её уха. — А если я докажу, что готов смотреть твои сопливые фильмы хоть каждый вечер, лишь бы ты не считала себя «бракованной»?       Рюджин медленно обернулась. Она всё ещё сжимала в руках полупустой бокал, и тонкое стекло мелко подрагивало. Чан стоял слишком близко. В полумраке коридора его повязка на груди казалась ослепительно белой, а взгляд — пугающе честным. ​      — Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — прошептала она, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — У людей вроде нас нет сценария. Нет этой чёртовой искры при первом касании, которую обещают легенды. Мы просто… два человека, которые не вписались в систему. ​      — И это лучшее, что могло со мной случиться, Рю, — Чан осторожно забрал из её пальцев бокал и поставил его на ближайшую тумбочку. — Система выбрала для меня женщину, которая ушла к другому при первой возможности. Система сказала мне, что я должен быть счастлив по расписанию. Но сейчас, глядя на тебя, я впервые чувствую, что выбираю сам.       Он протянул руку, и на мгновение Рюджин захотела отпрянуть, но осталась на месте. Его пальцы коснулись её щеки — нежно, едва ощутимо. Никакого электрического разряда, о котором пишут в книгах о соулмейтах. Просто тепло кожи. Просто тишина, в которой их дыхание постепенно становилось общим. ​      — У меня нет номера на запястье, Чан, — напомнила она, её голос дрогнул. ​      — Зато у тебя есть я. И, кажется, я только что решил, что это гораздо надёжнее любой татуировки.       Рюджин усмехнулась, чувствуя, как внутри неё рушится возведённая годами стена. Она посмотрела на его перебинтованный бок, на упрямый разворот плеч и, наконец, в эти глаза, в которых не было ни капли жалости — только азарт и что-то похожее на узнавание. ​      — Ты всё ещё ранен, — резонно заметила она, прикладывая ладонь к его груди, прямо над бьющимся сердцем. — И пьян. ​      — Я чертовски трезв, — возразил он, накрывая её руку своей. — И если ты сейчас меня не прогонишь, я сочту это за согласие на самый долгий и неправильный роман в истории этой страны.       Рюджин молчала несколько секунд, изучая черты его лица. Мир за окном продолжал жить по правилам «судьбы», но здесь, в душном коридоре, пахнущем ванильным шампанским и антисептиком, они создавали свои собственные.       — Иди спать, — спокойно произнесла девушка. — Ты всю ночь не ложился.       Чан кивнул и направился к дивану, а Рюджин улыбнулась и отвернулась, не в силах скрыть своих положительных эмоций.