22. Экзамен в институте, еда на столе, паспорт под комодом

      День сменялся ночью. Проходили дни, недели. Черён и Чанбин жили в счастливом браке. Пусть девушка всё ещё не разделяла пристрастие мужа к борьбе, она смирилась с его видом заработка и ругалась только лишь если видела слишком большие ссадины или ушибы на его теле или лице.       Помимо этого они вместе ездили в институт, сидели за одной партой в аудитории, а после занятий заезжали в ресторан и вкусно обедали.       Им всегда было, что обсудить. Они находились на одной волне, и Черён всё больше осознавала, какой же глупой была прежде. Без Чанбина ей было бы тяжело. Более того — она не понимала, как помимо него у неё мог быть другой муж, о котором она так мечтала, отвергая Чанбина.       Он — самый лучший. Понимающий, нежный и добрый. Со никогда не обидит, не пристыдит и даже не войдёт в комнату без разрешения. Сейчас они, конечно, уже достаточно сблизились, чтобы обойти подобные вопросы, но Чанбин остался всё таким же.       Они часто ездили к маме Черён, чтобы ей не было страшно после ситуации с грабителями, а ещё постоянно принимали в гости Рюджин. К слову: в свой дом она их почему-то не звала. Не то, чтобы Черён туда рвалась — просто удивлялась интересному факту.       Будни Черён и Чанбина напоминали отлаженный, красивый механизм, где каждая деталь была пропитана взаимной заботой. Несмотря на его опасное увлечение боями и её хрупкость, они нашли идеальный баланс.       Их утро обычно начиналось с тихого звона будильника и аромата кофе. Чанбин, привыкший к дисциплине, всегда вставал первым. Пока Черён сладко спала, он успевал сделать короткую разминку и приготовить завтрак. Он никогда не будил её шумно — просто слегка открывал шторы, впуская утренний свет, и ждал, пока она сама зажмурится и потянется.       В институте они были той самой парой, на которую засматривались первокурсники. Чанбин, в своей неизменной кожаной куртке или объемном худи, подчеркивающем его мощные плечи, смотрелся контрастно рядом с изящной Черён в летящих юбках или строгих жакетах.       В аудитории они всегда занимали первую парту.       — Опять рисуешь на полях? — шепотом спрашивал Чанбин, наклоняясь к ней так близко, что его дыхание щекотало ей ухо.       — Это не просто рисунки, это схема по психологии, — серьезно отвечала Черён, хотя на самом деле выводила в углу тетради их общую фамилию — Со.       Чанбин лишь тихо смеялся, накрывая её ладонь своей. Весь оставшийся час лекции они могли просидеть так: он внимательно слушал профессора, изредка делая пометки в планшете, а она чувствовала надежное тепло его руки, и это придавало ей сил больше, чем любой кофеин.       После пар у них была традиция — «обеденный побег». Вместо шумной студенческой столовой они уезжали в небольшое итальянское кафе на окраине района.       — Тебе нужно больше белка, — ворчала Черён, пододвигая к нему тарелку с двойной порцией мяса.       — А тебе — больше отдыха, — парировал он, заказывая ей любимый десерт.       Они могли часами обсуждать всё на свете: от структуры новой курсовой до того, какой фильм посмотреть вечером. Именно в эти моменты Черён осознавала, как ей повезло. Чанбин умел слушать. Он не просто кивал, а действительно вникал в её переживания, будь то ссора с одногруппницей или страх перед экзаменом.       Самым любимым временем дня для них были сумерки. Если у Чанбина не было тренировки, они отправлялись в парк у реки. В эти моменты Со преображался. Грозный боец, которого многие боялись на ринге, становился просто влюбленным парнем. Он бережно придерживал Черён за талию, когда они проходили через неровные участки тропинки, и всегда шел со стороны дороги, закрывая её собой от проезжающих машин.       — Знаешь, — сказала как-то Черён, поправляя ему шарф, — я раньше думала, что счастье — это когда всё идеально, как в кино. А теперь понимаю, что счастье — это когда ты приходишь домой с разбитой губой, а я злюсь, но всё равно лечу тебя.       Чанбин остановился под светом фонаря и внимательно посмотрел на неё.       — Я постараюсь, чтобы поводов для лечения было меньше, — пообещал он, целуя её в лоб. — Но я никогда не перестану ценить то, как ты на меня ворчишь. Это звучит как самая лучшая музыка.       Они возвращались домой, когда город уже зажигал огни. Впереди был тихий вечер, уютный диван и осознание того, что завтра они снова проснутся вместе, чтобы прожить ещё один простой, но бесконечно ценный день.       Сессия в институте всегда превращалась в настоящее испытание на прочность, и на этот раз «камнем преткновения» стал сложнейший экзамен по истории права. Профессор Кан славился тем, что не ставил оценки просто за красивые глаза, а его манера задавать каверзные дополнительные вопросы вгоняла в дрожь даже самых заядлых отличников.       Подготовка шла полным ходом в их гостиной. Весь ковер был завален распечатками, кодексами и стикерами.       — Бин-и, ты не можешь просто ответить: «Потому что это справедливо», — вздохнула Черён, потирая виски. — Тебе нужно сослаться на эдикт или реформу!       — Но это же логично! — Чанбин откинулся на подушки, вертя в руках маркер, который в его огромной ладони казался зубочисткой. — Зачем заучивать даты, если понятна суть конфликта?       Черён пересела к нему и мягко взяла его за руки.       — Давай так: я помогу тебе запомнить скучные даты через ассоциации с твоими боями. Например, 1215 год — Великая хартия вольностей. Представь, что это год, когда ввели самое важное правило в твоем спорте.       Чанбин прищурился, усваивая информацию.       В ответ он помогал ей не поддаваться панике: когда у Черён начинали дрожать руки от объема информации, он просто закрывал её учебник, заставлял сделать дыхательную гимнастику и приносил тарелку нарезанных фруктов.       День экзамена настал. В аудитории стояла звенящая тишина, прерываемая только скрипом стульев. Чанбину достался билет, который они повторяли последним, но на дополнительном вопросе он растерялся. Профессор Кан внимательно посмотрел на него через очки:       — Итак, студент Со, назовите ключевое отличие между этими двумя правовыми актами. Без этого «отлично» я вам не поставлю.       Чанбин на секунду замялся. Он знал ответ, но от волнения слова вылетели из головы. Черён, сидевшая через два ряда, почувствовала его заминку. Она не могла шептать — это был бы провал для обоих.       Профессор отвлёкся, и девушка, воспользовавшись ситуацией, стала показывать пальцами буквы своему мужу, а он уставился на её тонкие руки, как на спасательный круг. Он не сводил с них взгляда, даже не поворачивался к профессору, чтобы проверить не заметил ли он этих подсказок, однако за этим упорно следила Черён. Как только мужчина повернулся, она мягко опустила ладони на тетрадь и опустила взгляд на листок с вопросами, делая вид, что занята.       — Ключевое отличие в праве вето, господин профессор, — уверенно произнес Чанбин, восстановив цепочку мыслей.       Через полчаса помощь понадобилась уже Черён. Она в корне забыла ответ на последний вопрос в билете и разволновалась так, что покраснели щёки. Чанбин среагировал мгновенно. Он резко встал, несильно ударив по парте, чтобы отвлечь внимание профессора на себя:       — Профессор Кан, извините, у меня возник технический вопрос по оформлению сносок. Можно к вам подойти?       Пока профессор отвлекся на Чанбина, который начал задавать какой-то максимально запутанный и длинный вопрос, Со незаметно подтолкнул локтем пачку салфеток, лежавшую на краю его стола, так, что она упала прямо к ногам Черён.       Она быстро подхватила их, в это же время вытаскивая телефон из сумки, стоявшей на полу. Пока муж отвлекал профессора, Черён, не доставая гаджет из-под парты, заглянула в браузер и быстро напечатала вопрос. Запомнила написанное, освежив воспоминания о выученных материалах и вновь спрятала телефон, быстро записывая всё на листок.       После экзамена они вышли в пустой коридор, оба одновременно выдохнули.       — Ты герой, — прошептала Черён, прислонившись к прохладной стене. — Если бы не твои глупые вопросы профессору, я бы там сознание от страха потеряла.       — Если бы не твои подсказки, я бы до сих пор вспоминал, чем вето отличается от конфискации, — улыбнулся Чанбин.       Он притянул её к себе, игнорируя проходящих мимо студентов, и крепко обнял.       — Поехали домой. Никакой учебы, никаких боев. Только пицца, фильм и сон.       — И никаких правовых актов?       — Только право на отдых, Черён. Это единственное право, которое мы сегодня обязаны соблюдать.       Девушка была рада согласиться. Она безумно устала после бессонных ночей, которыми они готовились к экзамену. Ей хотелось спать, да хотя бы просто лежать, глядя в потолок — даже это было бы намного веселее, чем по десять раз перечитывать собственные конспекты и пытаться вызубрить всю нужную информацию.       — Довезу тебя до дома, а сам поеду в кафе, куплю нам что-нибудь на ужин, — сообщил Чанбин, нажимая на педаль газа.       — Не удивляйся, если я усну, когда ты вернёшься, — с улыбкой отозвалась Черён.       — Если уснёшь, я тоже лягу, — спокойно сказал Со. — Ужин в таком случае подождёт.       — Закажи мне чизкейк на десерт.       — А кроме десерта?       — Сам выбери, — махнула рукой девушка. — На своё усмотрение.       — Как скажешь.       Чанбин быстро довёз Черён до дома. Как только она вышла из салона, махнул ей рукой и снова уехал. Девушка осталась стоять на дороге, рыская в сумке ключи. Они затерялись среди остальных вещей, и девушке пришлось долго копаться в нескольких больших отделах, перекладывая тетради, расчёску и косметические средства. Когда ключи звякнули совсем рядом, Черён достала связку и застыла, уставившись на смутно знакомого парня, вышедшего из соседней калитки — той, за которой был дом Рюджин.       Возможно, когда-то Черён где-то видела этого парня, но вспомнить ничего не могла. Лично с ним она не была знакома, однако всё равно была удивлена, что в доме Рюджин находится мужчина.       Он тоже не ожидал увидеть Черён. На миг застыл, а потом улыбнулся и махнул рукой. Девушка доброжелательно ответила тем же, а потом скрылась за калиткой, запирая её на запор. Прошла в дом и почесала затылок, пытаясь понять, кто мог находиться в гостях у Рюджин. Чанбин ничего ей не рассказывал об этом, а было очень интересно.       Девушка ждала мужа так сильно и нетерпеливо, как никогда прежде. Когда Чанбин вернулся с двумя бумажными пакетами, из которых вкусно пахло едой, Черён заскочила к нему на кухню с заинтересованным взглядом, и Со сразу понял — она хочет о чём-то спросить.       — Слушай, а когда муж Рюджин возвращается из разъездов? — сразу с порога задала она вопрос.       — Муж? — Чанбин на миг застыл, не понимая о чём речь, а потом вспомнил — во время знакомства с его сестрой, Рю сказала, что имеет мужа, который долго находится в командировке. Кажется, Со чуть об этом не забыл. — А, муж… — снова произнёс он, не менее растерянно. — Я не знаю, если честно.       — Я его сегодня видела, — улыбнулась Черён, тыкая пальцем в плечо мужа.       Чанбин похолодел изнутри. Он не шевелился, изучая радостное выражение лица жены и осознавая, что тот, кого она видела, никакой, к чёрту, не муж Рюджин. Это грёбанный Бан Чан.       — Она приведёт его знакомиться? — продолжала радоваться девушка.       — Вряд ли он надолго вернулся, — только и смог пробубнить Со.       — Неужели опять уедет в командировку?       — Сто процентов, — Чанбин стал выкладывать из пакетов контейнеры с едой. — Садись есть.       После ужина Со отправился в душ, а Черён принялась за уборку. В последние дни из-за подготовки к экзамену времени на это почти не оставалось. Она быстро протёрла пыль в гостиной, чтобы не слишком устать после и без того тяжелого дня, а потом стала убирать всё лишнее на места.       Она подошла к комоду, протёрла на нём пыль и расставила рамки с фотографиями в последовательном порядке, чтобы всё выглядела аккуратно. Она не заметила свечку, что стояла на углу и столкнула её тыльной стороной ладони. Стеклянная баночка упала и ударилась об пол, закатываясь под комод. Черён выругалась и села на корточки, запуская руку под мебель и пытаясь нащупать вещь на полу. Пришлось опуститься на колени и сильнее нагнуться, чтобы проникнуть подальше, но свечка, кажется, укатилась к самой стенке. Зато под рукой девушки оказалась другая вещь — плоская, бумажная.       Вскинув брови от удивления, Черён вытащила вещь и уставилась на обложку, где красовалась надпись «паспорт». Открыв его, девушка увидела все данные Чанбина вместе с его фотографией.       «Надо спросить, почему его паспорт валяется на полу», — подумала девушка первым делом, поднимаясь с пола.       Она уже закрыла документ и положила на край комода, вновь хватаясь за тряпку, но резко застыла. Обернулась к паспорту и сглотнула слюну, думая, не показалась ли ей.       Черён снова открыла документ с основной информацией и уставилась на год рождения, кардинально отличающийся от её. Это что же… Чанбин старше её на шесть лет?       Он как раз вышел из душа, хлопнув дверью. Девушка стояла на том же месте, но повернулась к мужу, не имея понятия, с какого вопроса начать. Она была настолько поражена, что на минуту потеряла дар речи. Всё это показалось ей каким-то глупым, невозможным абсурдом. Благо, что Со начал диалог первым:       — Что такое? — он заметил странный взгляд жены, продолжая просушивать полотенцем вопросы.       — Это твой? — Черён прекрасно знала, кому принадлежит паспорт, но всё равно задала этот глупый вопрос.       Взгляд Чанбина переместился на документ и в тот же миг его глаза остекленели. Кажется, парень перестал дышать.       — Почему твой паспорт валяется на полу, под комодом? — снова вопрос от жены.       Потому что Чанбин умышленно спрятал его туда, надеясь, что Черён никогда не найдёт. Потому что он скрывал свой возраст и притворялся девятнадцатилетним.       — Наверное, упал, — глухо произнёс Со.       — А что за дата рождения? — она раскрыла паспорт на нужной странице и повернула к парню.       — Это не настоящая, — отозвался Чанбин, на миг решаясь посмотреть жене в глаза.       — Как это так?       — Паспорт поддельный, — Со улыбнулся и забрал документ у неё из рук. — Друзья сделали года два назад и подарили на день рождения.       Ложь. Сплошная ложь.       — Правда? — удивилась Черён. — А где тогда настоящий?       — Да где-то в папке с документами, — отмахнулся Чанбин. — Надо будет его найти.       Найти то, чего не существовало.       — Я уж напугалась, — усмехнулась девушка. — Пойду спать, а то уже с ума схожу.       — Сладких снов, — отозвался Со.       — Ты тоже не засиживайся долго.       — Хорошо.       Она ушла, но напряжение не рассеялось. Чанбин уставился на свой паспорт, оставшийся в руке, а с его губ сорвалось обречённое:       — Блять…