Фейд-Раута Харконнен

Фейд-Рауту боялись, и слухи ходили неутешительные. Я тоже разделяла эти опасения, пока не начала с ним работать. Когда человека помещают в новые, незнакомые условия, он, волей-неволей, начинает подстраиваться, меняется, приспосабливается. Так было и с Фейдом. Под этим внешним холодом и надменностью я начала замечать, как он адаптируется к новой реальности.

Но что будет, когда он выздоровеет? Этот вопрос не даёт мне покоя. Надеюсь, что перемены, случившиеся с ним здесь, не станут проблемой после его возвращения к прежней жизни.

Доротея Йорданских Личный дневник

Юный Фейд-Раута, которому недавно исполнилось восемнадцать лет, сидел в кабинете своего дяди, ожидая его после какого-то совета. Внутри он чувствовал тревогу, хотя старался не показывать этого. Окинув взглядом убранство комнаты в который раз, его мысли сосредоточились на одном: «Был совет, на котором меня не было. Почему?» Недовольство росло, и ему всё больше хотелось, чтобы под рукой оказалась строптивая служанка — та, кого можно было бы убить одним быстрым движением ножа или медленно задушить, наблюдая, как жизнь уходит из её тела. Такие моменты приносили Фейду странное чувство спокойствия и удовлетворения, позволяя ему выпустить агрессию. Полчаса спустя дверь распахнулась, и в комнату вкатился Владимир Харконнен на своих гравипоплавках, а следом за ним шёл новый ментат, Сафир Хават. Его самодовольный взгляд, направленный на Фейда, вызывал у юноши ещё большее раздражение. Это наглое выражение лица было почти невыносимым. — Долго ждешь? — Спросил Владимир, присаживаясь на свою полу лежанку за рабочим столом. — Нет. — Односложно ответил Фейд. — По какой причине я тут? — Тревожность. — Просмаковал барон. — Ты еще так наивен, мой племянник. Тебя так легко прочитать. Несмотря на всё уважение, которое Фейд испытывал к своему дяде Владимиру, его постоянная лесть и двуличие знатно раздражали юношу. Он прекрасно понимал, что барон не доверяет ему, и, более того, в глубине души даже боится. Фейд знал, что такие опасения не беспочвенны — уже были случаи, когда на жизнь Владимира покушались. Арракис был отдельной темой, но это не отменяло тех попыток, которые происходили здесь, на Гьеди Прайм. Фейд чувствовал, как между ними идёт скрытая игра. Барон мог показывать всю свою силу и влияние, но Фейд знал: за фасадом уверенности скрывается страх перед молодым претендентом на власть. — Мы провели небольшой совет в лице меня и Сафира. Прекрасный ментат, не замечал? Особенно с тем представлением, что был на арене. Ты теперь настоящая звезда! — Барон глухо посмеялся. — Но позвал я тебя совсем по другому поводу. — Меня отправляют на Арракис? — Фейд довольно улыбнулся, но тут же перестал это делать, когда увидел отрицательное покачивание головы дяди. — Ранее к нам приехала Преподобная. Она проинформировала нас о возможных проблемах, если мы отправим тебя именно сейчас на Арракис. На данный момент там главенствует Раббан, и нам этого достаточно. — А в чем проблема? — Не перебивай меня, Фейд. — Недовольно пробухтел Владимир. — Окунемся в историю недельной давности. По совету Хавата мы направили тебя на осмотр наших лекарей под предводительством Суккского врача, и сегодня утром пришел ответ. — Было видно, что барон поник в лице, хоть и старался это скрыть. — Ты помнишь от чего померла твоя мать? — Мне говорили, что ее сожрала какая-то хроническая болезнь, которая передавалась от женщины к женщине в ее роду. — Фейд чуть напрягся. — Верно же? — Верно-верно, Фейд. Но, оказалось, что не только через женщин. Патология, которую нашли у тебя, к сожалению, не лечится Суккскими врачами. Они дали свои наставления, и просили срочно выслать тебя на Нарву. — Мужчина развел руками. — Не хотел я тебя туда высылать, правда. Но пообщавшись с Сафиром мы пришли к выводу, что лучше тебе вылечиться, пока ты не издох как твоя мамаша. Фейд сидел неподвижно, погружённый в своё кипящее раздражение. Он и так ненавидел свою мать, но сейчас эта ненависть возросла до предела. Ему хотелось воскресить её только для того, чтобы самолично убить. Стерва передала ему эту болезнь, которую на Гьеди Прайм невозможно вылечить. Его мысли закипали, лицо приобрело ещё более мрачное выражение, а брови, которых у него не было, почти сошлись у переносицы. Юноша исподлобья уставился на ментата Сафира Хавата, осознавая, что это именно его идея привела к этому положению дел. Он определённо что-то знает и играет свою игру. — Но я тебе даю свое слово, что после лечения на Нарве тебя направят на Арракис, и ты займешь свое место. — А нельзя направить к нам врачевателя с тех краев? — Фейд постукивал носком по полу. Не хотел он покидать Гьеди Прайм. — Нет. И это решение уже принято. Завтра утром мы в срочном порядке направляем тебя туда. Встретит тебя герцог Йорданских, как и полагается встречать знатных гостей. После тебя направят в долину Скуфф, где в течение нескольких месяцев ты будешь приводить в порядок свое здоровье. — Это же еще не все, верно? — Фейд чувствовал подвох в словах дяди, ведь он прекрасно помнил про планы в плане с планами в планах. — Ничего от тебя не укрыть, племянник. Все просто. Придется тебе принять некоторые их правила, которые научат тебе уму разуму. Давно тебе пора привести голову в порядок, ведь владелец файфа должен править им умело, верно? — И какие там правила? — Никаких шлюх. Зная твое увлечение ежедневным соитием, которое заканчивается кровью, тебе будет полезно сохранить свое ДНК для наследника. Также, никакого оружия и никаких боев. Придется почесать кулаки от нехватки и этого удовольствия. За тобой будет постоянный надзор в лице приставленного врачевателя и местной охраны, так что не смей портить мое лицо на этой планете. Рано или поздно и мне придется там оказаться. Фейд вспыхнул мгновенно, как сухая трава на ветру. Мысль о том, что его лишают самого главного удовольствия — власти и контроля над другими, — приводила его в ярость. Отправлять его в долгое отшельничество? Это казалось невыносимым. Он не мог смириться с такой перспективой. Что же они хотят, чтобы он сошёл с ума от скуки и одиночества? Жить в изоляции, без возможности утолить свою жажду насилия и контроля, казалось ему хуже смерти. — Лучше сдохну, чем поеду в эту глушь! — Прорычал юноша. — Оставь свои хотелки при себе. Мне нужен здоровый правитель, а не размазня, у которой вместо мозгов кровь и секс. Свободен. — Барон был недоволен, хотя и предполагал такой исход разговора. Фейд вылетел из кабинета, словно вихрь, захлестнувший всё вокруг. Дверь с оглушительным звуком захлопнулась за ним, отразив его внутреннюю ярость. Стены, казалось, задрожали от этого звука. В его голове бушевала буря мыслей — гнев, отчаяние, желание сопротивляться. Ему было трудно контролировать себя в такие моменты, и сейчас он был на грани взрыва. — Это научит его уму разуму, господин. Не беспокойтесь. Вернётся он тем, кого вы хотели видеть всегда.

***

День не задался с самого утра. Только позавчера я отправила на парад лилий своего подопечного, но на душе оставалась пустота. Это была девочка десяти лет, которую я лечила на протяжении трёх месяцев. Она настолько засела в моём сердце, что я начала задумываться о собственных детях. Мысль о том, чтобы остаться здесь навсегда, завести семью и продолжать заниматься врачеванием, всё чаще приходила ко мне. Да, жизнь в долине принесла свои плоды — я стала спокойнее и уравновешеннее. Но это было не связано со специей. Как врачеватель, я часто сталкивалась с больными, и мне приходилось проявлять холодную сдержанность перед их истериками и страхами. Это закалило мою выдержку, сделав меня сильнее. Но работа с детьми приносила другой вид умиротворения — зная, что я дарю им возможность продолжить жизнь. Это наполняло меня тихой радостью. И даже если бы мне доверили самого сложного пациента, я бы смогла спокойно провести его через тьму к размеренной жизни. Вот что делает с людьми долина Скуфф — она меняет их, наполняет покоем и уверенностью. Но вернёмся к тому, почему день не задался. Су обещал, что привезёт мою мать на пару дней, и я уже готовилась к её приезду, даже собиралась приготовить особый ужин — но все планы рухнули. Меня буквально "опрокинули". Су, как обычно, забежал утром на чай перед тяжёлым рабочим днём и, будто между делом, сообщил, что планы резко изменились. Вместо моей матери ко мне должны были привезти нового гостя. И не просто гостя, а какого-то важного наследника целой планеты. Черт! К обеду я уже стояла на станции, вдыхая знакомый аромат корицы. Специя больше не оказывала на меня того же эффекта, что раньше, но лёгкое расслабление всё-таки начинало распространяться по моему телу. Я пыталась сохранить спокойствие, несмотря на неожиданную тревожность. Колесница уже приближалась, и я шагнула вперёд, готовясь встретить того, кому теперь предстояло стать моим пациентом. Колесница остановилась, и первым вышел Су. Его сочувственный взгляд тут же бросился мне в глаза. Он сухо кивнул, не объясняя ничего, а затем отступил в сторону, давая место фигуре, которая медленно вышла следом. Передо мной стоял Фейд-Раута Харконнен. Бледная, почти белая кожа, отсутствие волос, чёрные одежды Гьеди Прайм и взгляд… Взгляд, полный жестокости, как у психопата и убийцы. Ну вот мы и встретились, любовничек.