Неделя на Нарве

Многоуважаемая госпожа, вчера вечером я заметила трёх молодых девушек, входивших в покои Фейда-Рауты. Их смех, сопровождавший отвратительные и жестокие шутки на-барона, был слышен даже за пределами комнаты. К сожалению, вскоре они скрылись в его покоях, и дальнейшая информация мне недоступна.

Служанка Доротеи Сообщение на Нарву

Я и не могла представить, что похороны Су так сильно затронут меня. События последней недели пронеслись так стремительно, что я почти забыла, что пережила чуть больше недели назад. Несмотря на то, что Эл совершил в мою сторону безумный поступок, я всё ещё считала его своим близким другом и наставником, который помог мне полюбить врачевательство. Это были глубокие отношения, которые оставили отпечаток на моей жизни. С того самого дня я не переставала винить себя за его смерть, не пытаясь оправдать свой страх за собственную жизнь. Иногда, когда я лежала в постели, мои мысли возвращались к первым месяцам в долине, и Эл всегда был одним из ключевых персонажей в этих воспоминаниях. Я особенно вспоминала день, когда впервые решила устроить праздничный ужин и пригласить его. Я потратила несколько часов на готовку, но результат оказался неудачным. Эл, попробовав еду, проклял мои кулинарные способности на десять лет вперёд. На следующий день на моём столе в кабинете появилась книга с простыми рецептами и красочными фотографиями. Через некоторое время он предложил мне участие в создании партии обезболивающих препаратов — моя первая серьёзная практика. Всё шло хорошо, пока меня не поставили на сортировку ингредиентов. Если бы не внимательность Эла, вся долина могла бы пострадать из-за ядовитой травы, которую я чуть было не перепутала с нужным растением. Его помощь и наставления были неоценимы, и даже сейчас, осознавая все события, я не могла избавиться от чувства, что его потеря — моя вина. Я вспомнила свои первые попытки погрузиться в медитацию, и это было похоже на то, что испытывал Фейд. Я, как и он, не могла отпустить поток мыслей и сосредоточиться на дыхании. Эта неспособность расслабиться приводила меня в ярость. К счастью, я не была безрассудной и неуправляемой, как Фейд, поэтому в какой-то момент смогла вернуть контроль над собой. Однако мой дорогой наставник, Эл, злобно хохотал за моей спиной, наблюдая за моими неудачными попытками. Его смех раздражал меня ещё сильнее, и я испепеляла его ненавистным взглядом, но он, конечно, находил это только забавным. Его смерть стала для меня настоящим ударом. Я никогда не забуду те потухшие глаза и его улыбку. Иногда я пыталась внушить себе, что в момент смерти он, возможно, очнулся от своего безумия и подарил мне ту самую искреннюю улыбку, полную любви и заботы, как когда-то. Но я знала, что это неправда. Даже на смертном одре он оставался сломленным человеком, погрязшим в собственных демонах. Возможно, я могла бы ему помочь, не через любовь, но каким-то другим способом. Но теперь уже слишком поздно. Утром, мы с Фейдом завтракали на небольшой террасе, выходившей из его покоев. Он выглядел абсолютно довольным, наслаждаясь своим состоянием после насыщенной ночи. А я, сонно потирая глаза и стараясь не двигаться лишний раз, терпела ноющую боль в мышцах, вспоминая прошлое. — Ты же врачеватель, выпей что-нибудь. — Фейд усмехнулся, приступая к завтраку. — Уже, Фейд, уже. — Тяжело вздохнув, я присоединилась к нему. Наше уединение не продлилось долго. Спустя всего несколько минут в дверь громко постучали, и в комнату вошёл Григорий. Я, укутавшись в тёплый махровый халат, недоверчиво наблюдала за ним. Его хитрая и довольная улыбка была точной копией улыбки барона. Я была уверена, что половина резиденции специально не спала этой ночью, чтобы наблюдать за моментом нашего единения с Фейдом. Это событие символизировало успешно пройденный этап заключение договора. Увидев его, я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Мои мысли метались, и только через несколько секунд я поняла, зачем Григорий здесь. Мгновенно моё весёлое настроение сменилось на глубокую печаль. — Прости, милая. — Проговорил Григорий, кладя на стол конверт. — Они лично изъявили желание выслать тебе приглашение. — Не хочу. — Прошептала я, забирая черный вестник смерти. — Желание родителей умершего закон. — Как они могут желать моего нахождения там, если именно я убила их единственного сына? — Чуть повысив голос, я подняла свои глаза на ментата. — Скажите, что у меня сборы на Арракис и мне некогда. Скажите, что я заболела! — Глупость, Доротея. — Проговорил Фейд. — Я могу пойти с тобой. — А ты-то тут к чему? — Вскрикнула я, натыкаясь на удивленный взгляд юноши. Меня переполняли ужасные эмоции, которые я пыталась заглушить мнимым спокойствием на протяжении многих дней. Но в этот момент моя выдержка дала трещину, и истинные чувства прорывались наружу. Я хотела плакать и кричать от боли и отчаяния, разбить всё вокруг и обвинить мир во всех его грехах. Чтобы избежать постыдной сцены перед мужчинами, я тихо поднялась с места и скрылась в ванной комнате. Мне не хотелось, чтобы Фейд или Григорий видели меня в таком состоянии — слабой и уязвимой. Не сейчас — Впервые сталкиваетесь с таким, на-барон? — Спросил Григорий, хитро поглядывая на Фейда. Фейд кивнул, тихо отложив столовые приборы на тарелку. Ему, наверное, было странно впервые видеть меня с таким сильным проявлением отрицательных эмоций. Я долгое время скрывала их, находя способы перенаправить энергию в долине. Там было море, песок, успокаивающие пейзажи и горячий травяной чай — всё, что помогало мне поддерживать баланс. Здесь же обстановка не позволяла достичь того спокойствия. Накопившиеся события, постоянная активность и отсутствие привычного уюта действовали на меня разрушительно. Я чувствовала, как внутри накапливается напряжение, и потому поспешила уединиться в ванной комнате, чтобы взять время на раздумья и успокоение. В любом случае, как бы мне ни хотелось избежать этого, я знала, что должна буду пойти на похороны. Но, к моему удивлению, Фейд оказался не таким равнодушным, как я ожидала. Когда я вернулась, он сидел у окна, погружённый в книгу. Это было неожиданно для меня — видеть его таким сосредоточенным. Исторические детективы, которые я привозила из семейной библиотеки через мать, стали ему интересны. Он казался спокойным, но меня больше всего волновало то, о чём он думал. — Успокоилась? — Спросил Фейд, откладывая книгу в сторону. — Успокоилась. — Буркнула я. — Отлично. Выезжаем через час, будь готова. — На-барон встал с места, и, опрокинув меня холодным взглядом, вышел из комнаты. Я с удивлением наблюдала за Фейдом. Утром он был тем же весёлым и задиристым мальчишкой, каким я его знала, а теперь превратился в привычного Фейда — холодного, как до прибытия в долину. Что-то явно произошло за то время, пока меня не было. Может, что-то всколыхнуло его внутренний мир, или же он обиделся на мои слова, хотя это казалось маловероятным. На-барон точно не был человеком, который легко обижается. Но, не желая сейчас забивать себе голову этими мыслями, я сосредоточилась на том, чтобы привести в порядок как тело, так и разум. Мне требовалось держать лицо. А что до этого взгляда Фейда — с этим я разберусь позже. Час спустя я уже стояла на взлётной площадке, держа на-барона под руку. Одетая в чёрное одеяние, я даже покрыла голову полупрозрачным платком, который скрывал и моё лицо. Стыд и чувство вины нарастали с каждой секундой, но я знала, что должна быть сильной. Я — будущая герцогиня, владелица файфа и, возможно, жена Фейда-Рауты. Собрав волю в кулак, я гордо подняла голову, выпрямила спину и постаралась показать окружающим, что даже эта смерть не сможет сломить меня. Справа от меня Фейд нервно зашевелился. Когда я перевела на него свой наигранно-уверенный взгляд, то встретила еле заметную одобрительную улыбку. Почему же ты улыбаешься теперь, на-барон? — Правильно, не смей опускать нос даже тогда, когда очень хочется. — Вновь он шептал, чтобы окружающие не могли нас слышать. — Что это была за сцена утром? — Чуть возмущенно спросила я. — Ненавижу истерики женщин. Обычно, после таких концертов, у них нет возможности даже дышать. — На-барон пожал плечами, переводя свой взгляд на орнитоптер, что приближался к нам из-за гор. — То есть, я могла бы быть уже мертвой? — Чуть дернув того за предплечье, я заставила его вновь взглянуть в мои глаза. — Из ума выжил? — Пока нет, потому-то ты и жива. Только твои истерики я готов терпеть, но не надейся на мое сочувствие и терпение, Доротея. — Потому что это моя привилегия. — Фыркнув, я плотнее натянула ткань на свое лицо. Путь до кладбища оказался короче, чем я ожидала, особенно с учётом перелёта на орнитоптере. Спустя час мы уже стояли у входа, наблюдая за толпой врачевателей, собравшихся у могилы. Фейд молча кивнул мне в знак поддержки, но его лицо оставалось холодным и отстранённым. Я знала, что теперь всю жизнь мне придётся мириться с этой маской. Он никогда не покажет свои истинные эмоции на людях, не прикоснётся лишний раз и не поддержит добрым словом, пока на нас смотрят десятки глаз. Мне оставалось лишь играть свою роль: опускать голову и одаривать его наигранной ободряющей улыбкой, чтобы никто не заподозрил, что всё это — лишь уверенная игра актеров. Мы старались не привлекать к себе лишнего внимания, но меня всё равно ожидала обязанность — извиниться перед родителями Эла. Эти десять минут у их могилы были невыносимы. Я, почти на коленях, приносила извинения, хотя знала, что никакие слова не смогут облегчить ни их боль, ни мою вину. Вернувшись к Фейду, который стоял под высокой ивой недалеко от могилы, я прижалась к нему ближе. Его поддержка ощущалась в том, как он осторожно спрятал руку под моим платком и слегка сжал мою талию. Это простое прикосновение значило для меня больше, чем любые слова. Когда начались похороны, я крепко сжала кулаки, чтобы сдержать слёзы. — Не сдерживайся. Пусть со слезами уйдет и твоя печаль по нему. — Шептал на-барон, все еще придерживая меня за талию. — Мне так стало проще. Когда все слова были сказаны, и последний ком земли упал на могилу Эла, я почувствовала, как что-то внутри меня отпустило. Словно наконец-то сбросила тяжесть, которую носила с собой все эти дни. Моё сердце билось чуть быстрее, но я уже не чувствовала гнетущего страха или боли. Я дала волю своим эмоциям, позволив слезам пролиться. Когда я сделала последний глубокий вздох, мои плечи немного опустились, и я кивнула Фейду, словно говоря ему, что всё кончено. Мы можем уйти. Я оплакала Эла, отпустила свою боль, прощая его за всё и прося прощения в ответ. Пусть он уйдёт с миром, а мне остаётся продолжать жить дальше. Путь к орнитоптеру был наполнен тишиной, но внутри меня наконец-то поселилось облегчение.

***

Неделя действительно пролетела незаметно, и в доме царила привычная суета. Фейд проводил много времени с Владимиром, обсуждая будущие действия на Арракисе. Раббан не справлялся со своей задачей, и напряжение вокруг этого только нарастало. Хотя я не участвовала в этих переговорах, от слуг я узнала, что отправка Фейда на Арракис была вопросом времени. Сложности планеты, её песчаные просторы и враждебные фримены требовали от на-барона возвращения к физической форме, которую он потерял за время пребывания в долине. Каждый день Фейд посвящал часы тренировкам. Он восстанавливал свою силу, проводя много времени на тренировочных площадках, чтобы быть готовым к боевым схваткам. Я нередко наблюдала за ним. Меня всё ещё привлекала его молодость, грация движений и подтянутое тело, но наше общение оставалось на уровне вежливого молчания. Мы не пытались углубиться в мысли друг друга — каждый из нас был погружён в собственные заботы. Мои дни были заполнены учёбой. Отец проводил со мной много времени, обучая тонкостям политической интриги и управления. Чтение политических трактатов и обсуждения будущих планов стали для меня рутиной. Я знала, что однажды займу его место, и эти занятия стали необходимой подготовкой к этому дню. — Пока не будет безопасно, я не отправлю тебя на Арракис. — Пригрозил отец. — Или, пока на-барон не доложит мне, что для тебя опасности там более нет. — Но как же? Это мой долг быть рядом с ним. — Я возмущенно вздохнула, плюхаясь на кресло у окна. — Ты не его жена, чтобы приписывать себе такой долг. — Отец развел руками. — Это всего-то займет пару недель. А ты, пока что, со всем усердием будешь готовиться к новому титулу герцогини. Тем более тебя ждет совет. Отец был прав, и я понимала, что моё присутствие рядом с Фейдом не являлось обязательным в каждой его новой кампании или жизненной вехе. Мой статус наложницы на-барона давал мне свободу выбора, и я могла покинуть его на время. Арракис — та планета, где Фейду предстоит раскрыть свою натуру без надзора врачевателей и постоянного контроля, который он чувствовал в долине. Мне было интересно наблюдать, как он будет справляться с агрессией, которую я столько времени пыталась сократить. Теперь на Арракисе, в условиях, где контроль ослаблен, Фейд будет предоставлен сам себе. Я знала, что пески этой планеты могут пробудить в нём как сильные, так и темные стороны. Но я была уверена, что мои попытки внушить ему чувство покоя не были напрасными. Хоть я и не могла превратить его в безвольную куклу, я надеялась, что его разум теперь способен находить выходы для злости, не разрушая всё вокруг. Я приняла решение не сопровождать его на Арракис. Фейд отправится без меня, но будет знать, что я наблюдаю за ним, пусть и на расстоянии. Возможно, это испытание покажет, насколько глубоко изменился на-барон, и насколько эффективной оказалась моя работа Он должен меня ждать.

***

— Если я замечу хоть один признак того, что ты решился мне «изменить», пеняй на себя. — Я стояла у подножья кровати, закутывая свое нагое тело в халат. — Как я могу, моя герцогиня. — С усмешкой проговорил Фейд, восстанавливая дыхание после «доброго утра». — Я серьезно. Не нужно испытывать мое терпение. — Я угрюмо смотрела на на-барона, обнимая себя за плечи. — О, да вы ревнивая собственница. — Тот сел на краю кровати и прижал меня к себе за бедра, утыкаясь носом в живот. — Клянусь Арракисом, моя преданность будет с тобой. Я натянула привычную улыбку, чувствуя, как Фейд, вопреки своему жестокому образу, мягко обнял меня. В этих объятиях было что-то странно нежное, что-то, что мне удалось пробудить в нем, несмотря на все обстоятельства. Может, именно этого от него никто не ожидал, но я добилась успеха, пусть и с некоторыми жертвами. Спустя два часа я уже стояла на взлетной площадке, наблюдая за тем, как мой "возлюбленный" прощается со мной лишь игривым подмигиванием, чтобы не привлекать внимание окружающих. Он исчез за дверью корабля, а я, сдерживая чувства, провожала взглядом его полет. Улыбка таяла вместе с кораблем на горизонте. Теперь все зависело от него. Я надеялась, что, отправившись на Арракис, Фейд не утратит того, что ему было вложено. Хотелось верить, что я смогу собрать о нем информацию и продолжать наблюдать на расстоянии. Пески Арракиса станут для него настоящим испытанием, и мне только оставалось надеяться, что он не сорвется с катушек, когда никто не сможет его удержать. Черт бы побрал этого Фейда. Слетел. Слушая эти сообщения, я не могла удержаться от раздражения. Черт бы побрал этого Фейда! Он буквально слетел с катушек сразу, как оказался на Арракисе. Я оставила его на короткий поводок, научив контролировать агрессию, а теперь он вернулся к своему дикому состоянию, размахивая кинжалом на всех подряд. У меня буквально чесались кулаки при одной мысли о том, что придется снова нянчить его после этого кровавого погрома. Конечно, поступали и хорошие новости: восстановление поставок специи, подавленные бунты фрименов, безопасность территории. Это давало мне ощущение защищенности, ведь, когда я прибуду на Арракис, мои интересы будут под охраной. Но эти «хорошие» новости были отравлены осознанием того, какой ценой это было достигнуто. Фейд срывался, убивал, насаждал свой деспотичный режим, и каждый день для местных жителей превращался в ужас. Пора готовиться к поездке, ведь теперь у меня была двойная задача — не только держать на-барона в узде, но и как-то спасти то, что еще можно было спасти на этой проклятой планете. Усилия по улучшению жизни в файфе, особенно в столице, и забота о психологическом здоровье врачевателей — это важные шаги, которые показывают нашу дальновидность и искреннюю заботу о людях. Идея реабилитационных программ для врачевателей особенно значима, учитывая сложность и эмоциональную нагрузку их работы. Эл действительно стал символом того, как отсутствие заботы о ментальном здоровье может разрушить личность, и мой проект имел потенциал предотвратить подобные трагедии в будущем. Вот какой результат ждал меня по итогу работы дома. То, что я лично записывала просьбы и недовольства жителей, укрепляло мой авторитет и показывало, что я не боюсь брать на себя ответственность за перемены. Особенно впечатляли мои планы по реставрации набережной, увеличению социальных выплат и улучшению условий для многодетных семей. Это не только показало бы мою компетентность как лидера, но и дало жителям файфа уверенность в будущем. Григорий, с его сарказмом и насмешками, скорее всего, не до конца понимает всю серьезность моей миссии. Однако я уже доказала свою способность не только справляться с задачами, но и находить общий язык с теми, кто раньше казался непокорным — Фейд-Раута тому доказательство.

***

— И что будешь с этим делать? — Спросила Есимира. Время настало. Моя предстоящая поездка на Арракис — это возможность не только показать Фейду, что мое влияние и контроль остаются незыблемыми, но и проверить, насколько он соблюдает мои наставления. Ему удалось стабилизировать ситуацию, но теперь моя задача — убедиться, что это не просто игра на публику. Сидя на террасе и обсуждая завтрашний вылет, я мысленно прокручивала в голове, как буду взаимодействовать с Фейдом. Он всегда был переменной, которую сложно предсказать. Но мое присутствие внесет окончательную ясность в его поведение. Если он действительно начал терять контроль, мне предстоит не просто его проучить, а напомнить, кто на самом деле держит в руках все ключи к его будущему. Арракис — суровое место, как и сам Фейд. Но я уже не раз доказывала, что способна справляться с ним. — Ничего. Сам поймет, что натворил. — Я лишь загадочно усмехнулась. Как бы то ни было, Есимира прекрасно знала, как я веду свои дела, и всегда была уверена в моих методах. Да, возможно, я еще даже не приблизилась к уровню сестер Гессера, но и не стремилась быть их копией. У меня были свои цели, свои способы добиваться нужного результата. Есимира одобрительно кивнула, её лицо оставалось спокойным, будто она специально избегала углубляться в этот щекотливый вопрос. Наше молчаливое понимание всегда было важной частью нашего общения, и я знала, что её поддержка — это всё, что мне нужно в этот момент. Завтра Арракис, и впереди ждет многое — Тебе нужно задуматься о наследнике в скором времени. Не смотря на то, что дел у тебя и так много, ребенок понадобится Гьеди Прайм. — Только после смерти барона. — Тихо проговорила я, чтобы слуги не услышали моего настроя. — Почему же? Вы с ним обсуждали этот вопрос? — Да. — Буркнула я. — Он считает, что не я должна стать женой Фейда. А если и стану, то издохну в песках Арракиса. Есимира лишь тихо вздохнула, не пытаясь отговаривать или читать нотации. Она понимала и принимала мое решение, хотя знала, что дальше я буду сама отвечать за каждый шаг. Теперь моя жизнь зависела только от меня и Фейда. Её влияние на меня, каким бы сильным оно ни было раньше, исчезло, и она отпустила меня в эту долгую дорогу. С этого момента я должна была рассчитывать только на себя и свои способности. — Будь аккуратнее, Доротея. Не хочется терять такую прекрасную девушку.