Глава 1: «Кома»

«Остается только играть в жизнь и надеяться, что когда-нибудь я пойму правила»,

Декстер Морга

      Есть еду палочками — развлечение, которое придумал садист. И дело не в ослабших мышцах левой руки, а в неумении ими пользоваться. Хотя, чета Мори думала именно о последствиях аварии, не задавая лишних вопросов.       Горячая вода при каждом удобном случае спасет от всех болезней, слышали? Вот и Максакова нет, но японцы обожают этот инструмент пыток наравне с дурацкими палочками.       Хотя, самым изящным инструментом для пыток по праву можно считать японское письмо. Повторить эти иероглифы, чтобы тебя поняли, было для девушки десятым кругом ада. Нет, напечатать предложение этими иероглифами на домашнем компьютере, было десятым кругом ада, а то ещё цветочки.       «Родители» работали день и ночь, поэтому могли видеть Максакову только на семейном ужине, который, к слову, тут был обязателен. Как и странное: «Извините за вторжение», — при приходе домой незнакомцев. Об этой фразе девушка услышала, когда к главе семейства Мори пришел коллега. В тот вечер она знатно удивилась, хоть и вида не подала.       К слову, об ужине. Японцы готовили, мягко говоря, специфически. Находясь в больнице, девушка думала, что ужасная еда — это просто прерогатива всех больниц, но переехав в дом Мори, она поняла, как крупно ошибалась. Дело было не в навыках готовки, а скорее в выборе блюд и вкусовых предпочтениях.       Максакова была уверена, что лучше умереть с голоду, чем продолжить есть то, что готовит эта женщина. Так, она стала помаленьку проситься участвовать в приготовлении ужина, а после и полностью сменила в этом деле хозяйку. Мама Каяо была несказанно горда своей дочерью.       Что же касалось школы… Судя по здешнему расписанию, Мори Каяо пропустила практически весь первый триместр, поэтому её родителями было принято решение оставить девочку на домашнем обучение до сентября, чтобы она могла нагнать материал и прийти во второй триместр во всеоружии.       Волновала ли их адаптация ребенка в новой школе? Максаковой казалось, что нет. Впрочем, это были не её проблемы. Возвращаться обратно в школу девушке не хотелось.       Она старалась убедить себя, что находится в коме и всё, что происходит с ней — это больное воображение сотрясенного мозга. Как только она излечится в этом придуманном ею мире, так сразу очнется в своем. Так было проще переживать этот кошмар наяву. А в своем полном излечении она была уверена, отсчитывая дни до настоящего дня рождения.       Может показаться, что Максакова медленно, но верно начинала сходить с ума. Но сама девушка находила множество причин, как объяснить свои мысли. К примеру, все процедуры, что она проходила в больнице, могли делать с ней врачи в её настоящем.       Весь зуд и ноющая боль сломанных костей — остаточные признаки её неудачного катания на горных лыжах. Ведь, довольно логично, что столь серьёзные травмы будут ощущаться даже в коме.       Сны ей не снились ни разу с того момента, как она очнулась в палате. Это не было чем-то печальным для девушки, потому что она считай жила в долгом реалистичном сновидении.       Итак, мелочь за мелочью, но Максаковой удавалось объяснить для себя окружающую её действительность. Да, оставались вопросы, почему именно Японию и четырнадцатилетнюю девчушку придумал её мозг.       Здесь явных аргументов у девушки не было. Всё-таки она далеко не психолог, а видео с Ютуба, даже при огромном желании, не смогли бы научить её всему, что знает квалифицированный мозгоправ. К счастью, догадки были, а этого уже более чем достаточно.       Япония — нереализованная мечта уехать за границу путешествовать. Азиатская культура — одна из любимых у Максаковой. Её список прочитанной манги и просмотренного аниме, кажется, уже давно перевалил за две сотни. Но, она никогда не была ярым фанатом, что-то коллекционирующим. Вовсе нет. Скорее девушка любила скрасить серые будни за просмотром сёнена.       Четырнадцать лет — бунтарский возраст, который прошел в настоящем у Максаковой без приключений. Она не бунтовала, прилежно посещая школу, не сбегала из дома, когда ссорилась с родителями, правда, как и все девчонки, начала встречаться с придурком из класса постарше.       Ошибки молодости. С кем не бывает?       Однако, сейчас, будучи двадцатилетней девой, бунтовать не хотелось. Хотелось, чтобы отпуск никогда не кончался, а еда в холодильнике появлялась по щелчку пальцев. Закончив колледж, Максакова поняла, что хочет пойти работать по специальности.       Все, что говорил папа об аптеках и их вечном существовании, было незримой истиной. А накопить на своё первое путешествие было планом «Х». Но, наверное, не стоит упоминать, что именно в этом самом путешествии, она скатилась в позе «Z» с крутого склона?       В общем, большую часть всего этого сна Максакова смогла объяснить для себя. Были ли её догадки правдивы? Она не задумывалась, предпочитая безоговорочно верить в придуманное. Девушка глупо хихикала, представляя, как расскажет подругам о том, какие приключения построил её воспаленный мозг.       Думала, как долго будет плакать вместе с ними и клясться, что никогда больше не встанет на горные лыжи. Представляла, как будет давиться мандаринами, запивая их соком со вкусом вишни и мяты.       Знала, что её ухажёр лучше любого в этом мире поможет ей восстановиться. «И в горе, и в радости», — обычно говорят на свадьбе, но когда вы проходите это и до, сомнений в правильности выбора не остается.       Сейчас оставалось только ждать, пока один день сменит другой. Пройдет неделя за неделей, а месяц за месяцем. И, конечно же, терпеть невыносимую лысую крысокошку.       «Если бы её не было у Лены, мой мозг ни за что не придумал это чудовище!»       Просто эта порода была на любителя, которым девушка не являлась. Кошка вечно хочет тепла, даже при такой жаре. Громко кричит и больно царапает. С грязными ушами и странной кожей. В общем, ходячий монстрик, которого Максакова обходила по широкой дуге.       Так, в Токио наступило время подготовки ко дню отца, этому свидетельствовали всякого рода подарки, появившиеся на полках магазинов. Девушке этот праздник по своему антуражу напоминал день защитника отчества в России. Много наборов для бритья, носков и подобной дешевой чепухи оккупировало полки супермаркетов.              Мама Каяо попросила сходить за одним из таких подарков дочь, чему Максакова не протестовала. Всё же выбраться из дома стоило.       Хотя «выбраться» громко сказано. Тут скорее подойдет ползти со скоростью улитки, опираясь на трость. Но, это лучше, чем ничего. Она не инвалид, что уже победа. Тем более, Максакова просто отказывалась верить, что её воспаленный мозг мог устроить ей подлянку. Если здесь все хорошо, то и в реальности она будет ходить!       Японская жара — ад наяву, особенно для девушки, что всю жизнь провела в Сибири. И даже веер, заботливо оставленной мамой Каяо на тумбочке, не спасал.       Вспомнив о женщине, девушка счастливо заулыбалась. Её мозг — что-то с чем-то, правда! Стоило только завести разговор о том, что никаких «Каяо-чан, Каяо-тян» и тому подобное, она слышать не хочет, так это и прекратилось. Да, посмотрели косо, цыкнули пару раз, но как итог, теперь к Максаковой обращаются просто «Кая».       А это уже прогресс. Ведь, смотря на японцев, можно легко предположить, что им сложно выговаривать русские имена. «Кая» — это почти что «Катя». Да, неприятно, но потерпеть можно.       Устало выдохнув, Максакова остановилась с краю тротуара. Девушка недавно вышла на оживленную улицу, поэтому не могла поспеть за потоком людей. Казалось, прохожие идут огромной стихийной волной, в которой если упадешь — утонешь.       Проверять не хотелось, поэтому, аккуратно встав возле бордюра, она решила отдышаться. Нужный магазин находился прямо перпендикулярно этому адскому потоку и что с этим делать, девушка не представляла. Нет, конечно же, были смельчаки, которые бежали сломя голову, лавируя между японцами, но таких было не много. И их по праву можно считать отмороженными. Чего только стоили те крики, которые доносились им в спины.       Квест «Зайди в магазин и останься в живых» — был пройден не с первой попытки, но пройден! Правда, стеклянная входная дверь чуть не сшибла её с ног. Мелочи жизни по сравнению с гневным взглядом подростка, который был направлен в самую душу Максаковой.       «Невоспитанный гаденыш», — хмыкнула про себя девушка, смотря на паренька, что был выше её на голову. — «Видимо, в каждой стране мира есть такие детки, считающие себя взрослыми. Не перестаю удивляться, своему воображению»       Парень остановился у входа в магазин, доставая пачку сигарет. Девушка наблюдала за ним сквозь местами заляпанное стекло, пытаясь перевести дыхание, как её осенило:       «Грех… Очень интересно, неужели это», — рассматривая татуировку на тыльной стороне ладони, подумала она. — «Точно! Вот это память у меня на ненужные вещи….»       «Грех» и «Наказание» — две татуировки, набитые на левой и правой руках соответственно, могли быть только у одного подростка в Японии — Ханмы Шуджи. Нет, конечно, в реальном мире, особенно после успеха аниме, их мог набить любой, но вот её воображение настолько четко могло воспроизвести образ только этого парня.       Будущий глава какой-то группировки, название которой девушка и не вспомнит уже, сейчас был просто хамоватым пареньком лет четырнадцати-пятнадцати.       «Интересно, кого здесь ещё я увижу?», — мечтала Максакова, продвигаясь мимо полок с продуктами. — «Было бы хорошо сходить на концерт какой-нибудь звезды, пускай это всего лишь и сон»              Так, за мыслями ни о чем был куплен подарок.              Уже дома, переодевшись в удобную чуть растянутую одежду, девушка начала готовить ужин. За спиной тихо играл телевизор, с включенным музыкальным каналом. Песни достаточно специфические, точнее будет сказать японские. Не современные, что удивляло ещё больше.              Только вот отвлекаться во время готовки нельзя. Правда, Максакова поняла это слишком поздно, когда с дикими воплями обожглась о раскалённое масло, брызнувшее на нее. Тихо матерясь себе под нос, она промывала руку под холодной водой, пытаясь вспомнить, есть ли в этом доме аптечка.               Оказалось, что есть. Максаковой не сказано повезло, поэтому она с недовольным лицом уже обрабатывала свое боевое ранение.              Вернувшись на кухню, она остановилась напротив плиты, глупо моргнув.              — Не поняла прикола… — на грани слышимости прошептала девушка.              Её взгляд медленно проплыл от сковороды к своей обработанной руке и обратно. Один. Два. Три раза. Максакова рефлекторно тряхнула головой, выдохнув. Здоровой рукой притронулась к ожогу.              — Блять, чтоб тебя!               Она отключила конфорку и опустилась на пол, сжав со всей силы волосы у корней.              — Что за черт? — зажмурившись до мушек перед глазами, причитала девушка. — Я схожу с ума…              Если духоту или прохладу можно объяснить тем, что медперсонал больницы в её реальности открывает окно на проветривание или повышает температуру батарей в палате, то боль, что она испытала сейчас, уже не объяснить так просто.              Ни какая процедура у человека, что находится в коме, не должна приносить боль. Проверка нервных окончаний? Ну не кипятком же ей это проверяют! Но, тогда в чем смысл? Почему она, находясь во сне, чувствует боль?              — Я не могла ошибиться, — словно в бреду шептала девушка. — Нет… Нет, это просто не возможно. Я не умерла. Все в порядке. Через четыре месяца я очнусь в какой-нибудь захудалой больнице Шерегеша.              Раскачиваясь из стороны в сторону, она хотела, чтобы все это поскорее закончилось.

***

             Редкие облачка похожи на различных лесных обитателей. Там проплывает лисичка вслед за зайчиком, рядом расплывается улитка, а чуть дальше какая-то птица. В глазах Кати отражаются яркие блики от солнца, а с губ не сходит счастливая улыбка. Приятный морозец щиплет румяные щеки.              Пушистый кот сидит на заборе маленького кафе, где лыжники могут купить себе теплый чай в автомате. Хочется кричать, словно маленькая девочка, её мечта сбывается! Она забирается на вершину горы, а после спускается с неё! Ни ветер, ни мороз, ни раннее утро, ни что не встанет у неё на пути!              Рядом кряхтит Володя, пытаясь застегнуть крепления на сноуборде. Кате так и хочется кинуть в его недовольную моську снежок, но она сдерживает свой порыв. Знает, что он не оценит.              Зарядка на телефоне стремится к нулю, но это не мешает девушке фотографировать все подряд. В камере смартфона она замечает людей, парящих на параплане.              — Володя! — радостно верещит она, бросаясь на шею своего парня. — А давай, прям, как они?              — Прям-прям, как они? — скептически поднимая бровь, уточняет он.              — Прям-прям-прям! — словно маленький ребенок, канючит девушка.              Её помпон летает справа налево, когда она размахивает головой в разные стороны. Этот день должен стать одним из лучших! Все же это первая их совместная поездка. Первый отпуск. Считай медовый месяц, хоть и предложения ещё не поступает. Но девушка готова сказать «Да!» уже в эту секунду.              В этот момент вы знаете, человека счастливее неё?              Гортанный мужской крик раздается позади Кати. Резкий удар, что выбивает воздух и дух из груди. Лыжи разъезжаются. Палки ломаются. Она вопит всё громче и громче. Снег с частичками льда, попадает ей в рот.              Кажется, одна из лыж отстегивается и хрустит. Вот, только ломается не инвентарь, а кости. Её кости. А скорость все не уменьшается, только растет в геометрической прогрессии.              Её мутит, будто бы она катается на американских горках. Земля с небом смешиваются в один белый ком. Всё тело болит. Она не слышит ни единого звука, утопая в снегу.              Кажется, спуск заканчивается. Позвоночник встречается с деревом. Катя выгибается против воли в обратную сторону. Перед глазами медленно плывут снежинки. Ветки колышутся и издают пронзительный скрип.              Уголки глаз щиплет от слез. Катя не может пошевелиться. Катя не может издать и звука. Во рту скапливается что-то вязкое и приятно теплое. Оно стекает по раскрытым губам, огибает подбородок, растапливает снег.               Она видит размытый силуэт, что спешит к ней. Чувствует, как её бережно берут крепкие руки. Её перекладывают, словно сломанную куклу на носилки. А дальше…              Лишь темнота.       Пустота в сознании. Пустота в душе. Пустота наяву.       Она часто дышит, не в силах двинуть и пальцем. В уголках глаз неприятно тянет кожу. В голове набатом бьет один лишь вопрос, что имеет так много значений: «Почему он закрыл мне глаза?»       Потому что я умерла?       Потому что это конец кошмара?       Потому что я дальше ничего не помню?       Этот сон мог стать самым счастливым воспоминанием о самом счастливом дне в её жизни, если бы не одно «но». Всегда есть эти чертовы «но», не дающие спать спокойно.       Боль, что она пережила в то мгновенье. Боль, что она пыталась отрицать не один гребанный месяц. Боль, что она предпочла бы забыть… Вот, что скрывалось за этим «но».       А ведь у неё практически получилось. Получилось обмануть себя в том, что она всё ещё жива. Так старалась вылезти из кожи вон и придумать оправдание своим несбыточным желаниям. Но, к сожалению, один сон разрушил весь тот хлипкий карточный мир, который она пыталась построить.       Тот день не стал самым счастливым в её жизни, так как закончился смертью. Теперь она была в этом уверена. Благодаря своему первому сну в этом новом мире, она поняла, что пора прекращать играть жизнь девушки в коме, у которой есть второй шанс.              Шансов больше нет, как и правил выживания в этой реальности.              Этой её новой реальной жизни.