Глава 3: «Терпение и труд всё перетрут»

«Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума»,

Эрих Мария Ремарк

      Когда настанет обед, никто из учеников не придвинет к ней свою парту. Никто не станет звать её вместе на улицу или в кафе. Никому не будет дела до девчушки, что сидит за последней партой. А она и не против такого исхода.              Смотря в окно, Максакова будет тихо вздыхать и отсчитывать последние секунды от урока. Потом заберёт из рюкзака контейнер с едой и не спеша покинет аудиторию. Для девушки что-то новое брать не просто перекус с собой в школу, а целый обед со вторым и салатом, но здесь по-другому нельзя. Тратить деньги в кафе или столовой слишком дорого и не рационально.              Короткие перемены по пять минут пролетели незаметно для неё. Впрочем, это касалось всех учеников. Возможно, всё из-за того, что сейчас конец сентября, и никто ещё не успел привыкнуть к ранним подъемам после каникул, а может тишина — это некая традиция этого класса.              — Напоминаю, в последние десять минут от обеденного перерыва старшеклассники придут отмечать присутствующих! — прокричала какая-то девочка, спешащая на выход.              Кажется, это была староста класса. Она старалась быть ответственной, но при этом постоянно отсутствовала на всех переменах в кабинете, убегая посмотреть на парней-выпускников.              — Сота-кун, отметь меня, если что, — сразу же последовал оклик с другого ряда.              Аудитория оживилась в предвкушении часового отдыха. Каждый ученик мог потратить его на своё усмотрение. Поскольку сейчас на улице было ещё относительно тепло, то детям разрешалось выходить на пришкольную территорию или крышу погреться в последних теплых солнечных лучах.              Так поступила и Максакова: неспешно поднялась на крышу и устроилась в отдаленном от других детей месте.              Оказывается, если долго слушать японскую речь, то может разболеться голова. Наверняка это из-за того, что японский не был её родным языком. Поэтому девушке приходилось ухитряться и вникать в слова преподавателей как можно меньше.              Конечно, за месяц посещения школы она усвоила, что если не конспектировать важный материал, который говорит преподаватель, то больше ты нигде его не найдешь. Японские учебники устроены так, что без какой-то базы тебе открывать их бесполезно. Если попытаться сравнить это чудо, придуманное садистом, с чем-то, то на ум придут рабочие тетради для закрепления материала из России.              К слову, ничего и никого, чтобы списать домашние задание или контрольную работу, не было. Все ученики слишком щепетильно относились к рейтингу, что обновлялся здесь каждый месяц и вывешивался на всеобщее обозрение. Хотя, вероятнее всего, кто-то и давал списывать своим друзьям, но таковых у Максаковой не появилось за всё это время. А в ужасающем всех рейтинге она была ровно посередине, изредка балансируя на грани с худшими, но чаще прибывая среди хорошистов.              Система оценок вообще отдельная песня. У девушки дергался глаз из раза в раз, как им выдавали проверенные работы. У одного преподавателя важно было получать «А+» — это было равносильно «5+», а у другого уже большую роль играли набранные балы за различные тесты от «0» до «100». И тут никто из учеников не мог быть полностью уверен, что не завалит, казалось бы, тест по закреплению пройденного материала.              — Мори Каяо, — огласил её фамилию с именем старшеклассник, зашедший к ним для проверки посещаемости.              — Здесь.              Также, нельзя сказать, что девушке не нравилось или было противно находиться большую часть дня с детьми, что младше её на добрых шесть лет. Нет, дело не в разнице в возрасте. Тут скорее получилось так, что она не подходила первой начинать разговор и её не трогали. Каждый занимался своим делом, а постоянные компании были сформированы ещё в апреле.              — Ну почему он один? — грустно надула губы одна из её одноклассниц.       — Ты же знаешь, Хаори-чан, — подбадривала подругу староста. — Обычно он не приходит для проверки.              Но, справедливости ради, Максакова иногда пересекалась и даже говорила со своими одноклассницами. С некоторыми она шла в одну сторону после школы до дома, с другими она ворчала на тот ад, через который их заставляет проходить школьный физрук. В общем, от переизбытка информации скучать не приходилось.       Да, девушка посещала физическую культуру наравне со здоровыми людьми. В Японии преподаватели не имеют понятия о каких-то там рефератах. Так что приходится ходить со всеми на уроки, но выполнять чуть меньшее количество заданий. Всё же садизм — садизмом, но любой взрослый понимает, что входить в спорт надо постепенно после травм.              Однако большую часть времени девушка летала в своих мыслях. Пускай, теперь она посещала школу в совершенно другой стране, воспоминания, так и норовившие появиться при каждом удобном случае, никто не отменял.              Максакова никогда не могла представить, что будет скучать по своим одноклассникам. Хотя, дело было даже не в людях, с которыми она училась, а скорее в ситуациях, что их связывали. Чего только стоил «Дурак онлайн» на перемене и все слитые в него виртуальные деньги, а «Five Nights at Freddy's», ради прохождения которого, собирались все ребята у одной парты в начальной школе.       С каждым пройденным классом в российской школе истории только прибавлялись. Со временем папа перестал водить её утром на уроки, поэтому она ходила на них со своей одноклассницей. Постепенно обсуждения между девчонками «Winx» и «Sims» сменялись на разговоры о мальчиках, еда в буфете дорожала в геометрической прогрессии, а учитель математики зверствовал всё сильнее и сильнее.              И таких примеров у девушки было много. Ей повезло родиться в то время, когда были анкеты для друзей, игра в резиночку и подпольная торговля жвачками «Турбо», а также одновременно с этим её ровесники дурили поваров в столовой, показывая не настоящий скрин оплаты сосисок в тесте.              Славные времена, о которых Максакова вспоминала с улыбкой на лице и ощутимой грустью в сердце.              Так и проходили обычно школьные дни девушки: первая половина дня состояла из обязательных уроков, а вторая — из кружков, от которых нельзя было отказаться. Но сегодня было что-то необычное для обыденного расписания, а именно подошла её очередь убирать класс.              Во всех школах Японии это занятие было обязательным для каждого ученика. Убраться — это вымыть всё, что только можно, полить всё, что только можно, и выкинуть всё ненужное. Дежурных всегда два — мальчик и девочка, но Максакова не была бы собой, если бы ей повезло. Товарищ, что должен был составить ей компанию в осуществлении этого рабского труда, заболел. Теперь драила кабинет девушка одна, напивая под нос русские песни на японском. Звучало комично. Но, кому какое дело?              — Я не слушаю взрослых, мне прощает всё юность, — кружилась вместе с тряпкой у доски она.              Открытые окна пропускали прохладный ветер в аудиторию, что раскачивал шторы. В здании, казалось бы, не души, лишь одна она. Кружится с веником. Кривляется, собирая скомканные бумажки. И поет, отдавая всю себя песне, что выйдет в свет лишь через пятнадцать лет.              — Помнишь, что ты сказал той самой звездной ночью? — вопрос в пустоту, на которой она даст ответ. — Тебе нужно стать плохой, если со мною быть хочешь.              Смешок у входа в класс. Резкий разворот. Он опирается о дверной косяк, пока она надевает на одно плечо школьный рюкзак. Её застали в пустом кабинете, поющей какой-то бред. Стыдно ли ей? Никогда не было и не будет. Девушка любила петь вместе с подругами на всю улицу разные песни, любила петь и находясь абсолютно одна. Так что никакой случайный слушатель не смог бы её смутить. Даже если этот слушатель — Ханма Шуджи.              — Странная ты, — хмыкнул он, пропуская её на выход из класса.              — Сказал сталкер, — легко парировала девушка.              — Милочка, я — дежурный по этажу и это моя работа — следить за такими, как ты, — он засунул руки в карманы школьных брюк, говоря с иронией в голосе. — Так что побольше уважения.              — Уважение нужно заслужить, — как бы намекая на то, что его товарищ горбатился в обед один, собирая подписи присутствующих, ворковала она. — И ещё кое-что…              Развернувшись к нему лицом, Максакова пошла перед ним вперед спиной.              «Поскольку я оказалась в одной школе с малолетним хулиганом, помогу ему осознать очевидную правду».       — Ещё раз назовёшь меня милочкой, и каблук от моих туфель угодит тебе в зад.              Дерзко. Модно. И совсем не молодёжно. Разворот, заворот и победная ухмылка через плечо. Это не красит её как взрослую, но гаденькое чувство превосходства в груди ликует. Пускай стоит и хлопает в непонимании глазками. Пускай думает, что она чокнутая, а не странная. И, главное, больше к ней не подходит.              Хотя, если рассуждать здраво, то по логике вещей парня такого возраста наоборот не оттолкнет такое поведение, а скорее привлечёт. Но, это проблемы завтрашнего дня. Пока что можно спать спокойно.

***

      Затишье было довольно-таки продолжительным. Ханма Шуджи не попадался на глаза Максаковой неделю. Кажется, парень просто решил не ходить в школу. Ни в коридорах, ни на крыше, ни в столовой его не появлялось. Но, почему-то у девушки разрасталось гадкое чувство внутри, что так просто не могло все закончиться.       Нет, вы не думайте, что Максакова за ним следила. Она не выискивала его в темных проулках и даже не думала о нем. Просто странно, что парень попросту исчез. О большинстве его передвижений девушка узнавала от своих одноклассниц, что шептались то тут, то там о маленьком байкере. Волей неволей что-то запоминалось.       Однако, под конец очередного обеденного перерыва по второму «В» классу прошелся нестройный шепот.       Максакова в это время занималась своим любимым занятием — летала в облаках. Обычные разговоры детей стали на тон тише, а где-то в начале кабинета послышался задушевный писк. Девушка скептически подняла бровь, возвращаясь в реальность.       На пороге их класса стояло двое парней с тетрадкой и ручкой. К старшеклассникам-дежурным Максакова уже привыкла, поэтому сначала не поняла всеобщей смены настроения. Озарение пришло быстро. Стоило только увидеть это лисье лицо.       «Вернулись те, кого не ждали»       — Ханма-кун! — пропищала низенького роста девчушка, согнувшись под сорок пять градусов. — Возьми, пожалуйста!       Она протягивала ему белый конверт с какими-то броскими наклейками и нарисованными цветочками. Возможно, в нем находилось письмо с признанием в любви плохому парню. И, возможно, Максакова от увиденного сюра не смогла сдержать смешок. Конечно же, он был тихим и девочка, что делала признание, его не заметила. А вот Ханма заметил и направился к ней.              Нет, девушка знала, что подростки те ещё влюбчивые создания. Но влюбиться в Ханму, серьезно? Она помнила, что в аниме у паренька был достаточно гадкий характер, да и внешность на это намекала. Вот как консервативные японцы смогли позволить ему набить татуировки, будучи школьником? А эти покрашенные волосы в лаке — необычное решение.              Тут Максакова вспомнила, что видела Ханму курящим сигареты. Но вот как он смог их купить, понять уже не могла. Да, тогда были летние каникулы и он не в школьной одежде мог сойти за совершеннолетнего… Только почему продавец не попросил паспорт?              «Стоп», — прикрыв глаза, отдернула себя Максакова. — «Мне нет до этого совершенно никакого дела»       Парень присел на стул по-ковбойски, оказываясь напротив девушки. Он положил на стол чужое признание в чувствах и официальным тоном изрек:       — Слышал о твоей аварии.       — Поэтому поспешил поинтересоваться бессмертная ли я, не так ли? — лениво спросила Максакова, разгадав его планы.       — Ну что ты, — как с маленьким ребенком сюсюкался он. — Это было бы невежливо с моей стороны.       Девушка фыркнула, не в силах терпеть этот фарс. Признаться честно, ей стало интересно, для чего же он подошел. Причем не выловил где-то в коридоре или безлюдном месте, а при всем классе решил затеять разговор.              Думал, что сможет смутить? Вариант, имеющий место быть. Только вот Максакова хоть и стала японкой, от рождения ей не являлась. Так что смущаться и краснеть уж точно не собиралась.       — Итак, — деловито начала девушка, — ты что-то от меня хотел, Ханма-кун?       Грязные игры — ход, который стоит применять против нестабильных подростков. Это поможет вывести на эмоции или потянуть время. Всё зависит от того, что вам нужно в данный момент. Максаковой импонировали оба варианта.       Ханма наклонил голову в бок, улыбаясь по лисьи. Все в классе затаили дыхание, ожидая развязки. Девочка, что только-только передала свои чувства в руки парня, сейчас стояла за его спиной. Выражение «белее мела» описывало её лучше всего.       — Уважения, — издевательски протянул он, оглядываясь на своего товарища. — Начинай отмечать присутствующих. У нас не так много времени осталось.       — И из-за кого интересно, — пропыхтел от возмущения его одноклассник, но начал исполнять обязанности дежурного.              Ханма внимательно вслушивался в те фамилии, которые произносил его товарищ. Выжидал, не спуская глаз с девушки. Когда настала её очередь сказать заветное: «Здесь», — он едва заметно кивнул. Был ли этот кивок адресован ей или своим мыслям — не понятно.              — Будем знакомы, Мори-тян,— пропел на свой лад парень.              Максакову передернуло от того, как он её назвал. Дело было даже не в том, что ей не нравилось эта фамилия, а скорее в тоне парня. Приторно слащавый — самое подходящее описание. Ханма был удовлетворен такой реакцией, поэтому, встав с места, уже направился на выход.              — Эй, — окликнула его девушка. — Не забудь письмо.              — Точно, — сжав его в кулаке, процедил Ханма. — Чтобы я без тебя делал, Мори-тян.              — Жил и не тужил, — еле слышно пробормотала она.       После этого разговора вероятнее всего у неё появится несколько недоброжелателей среди девочек её класса. Судя по их взглядам, они строили теории о том, что Максакова и Ханма как минимум разговаривали друг с другом в общей сложности больше десяти минут и наверняка были друзьями. Стоит ли говорить, что они ошибались, а переубеждать их девушка не собиралась? Ответ, конечно же, будет очевиден.       Впрочем, до школьных разборок Максаковой все равно не было дела. Флаг в руки тем, кому нравится Ханма Шуджи. Она препятствовать не собирается. Дело не во вкусе и типаже, а в том, что, во-первых, он младше её на пять лет. Во-вторых, у девушки есть парень. Да, технически сейчас ему пять месяцев, но все же он есть. Максакова любит его и этого не изменить.       На секунду стало грустно настолько, что захотелось плакать. Чувство глубокой тоски по важному человеку в её жизни росло с каждым днем всё сильнее и сильнее. И как бы она не отвлекалась, чтобы не делала и с кем бы ни общалась — ничего не помогало.       Если не получится вернуться в своё время, то будет поистине тяжело. Конечно, со временем она смирится со всеми своими потерями. А когда приедет в Россию посмотреть на бывших друзей, любимых и семью, то, скорее всего, будет испытывать только теплое чувство ностальгии по славным временам. Однако до этого момента ещё очень далеко.       Ну, а, в-третьих, она не готова привязаться к кому-либо сейчас. Наверное, это самая главная причина, почему она не подошла в тот вечер к Сано Манджиро. Не положила руку на его плечо. Не сказала утешающих слов. Именно поэтому она все ещё мало говорит с четой Мори. А попробовать когда-нибудь назвать их родителями, кажется из ряда фантастики.       Открыть свои истинные чувства, безвозмездно и по собственному желанию помочь кому-то — это означало привязаться к этому человеку. Но, боязнь того, что её жизнь снова оборвется или этих людей не станет, сковывала по рукам и ногам. Испытать ту всепоглощающую боль, что она прочувствовала в больнице, ещё раз не хотелось.       В такие моменты хотелось только одного — курить. Хотя в сигаретах забыться у девушки никогда не получалось. От них она нервничала только больше. Изначально это было связано с тем, что скрывалась от папы, а после о себе дали знать расшатанные нервы.       Но вот её неумение выпивать алкоголь, в этом плане, было отличным способом забыть прожитый вечер и отвлечься от проблем. Главное, чтобы уснула она на удобной кровати, под теплым одеялом и свернулась комочком. Если на утро будет похмелье, то в течение дня будет не сладко. Если же нет, то в следующие выходные можно пробовать повторять успех прошедших дней.       Только вот и подруги, и сама Максакова понимали, что дело пахнет керосином. Точнее алкоголизмом. Поэтому надо завязывать и больше не злоупотреблять, как бы не было плохо. А сейчас губить здоровье Мори Каяо не хотелось. Слишком мало она находилась в её теле, чтобы пускаться во все тяжкие.       Поэтому подобрав нюни, девушка последовала к выходу из школы. Ханма, до этого стоявший у ворот, поравнялся с ней и пошел в одном темпе.       — Пришел спросить любовного совета? — ерничала Максакова.       Почему-то, находясь с ним в одном пространстве, хотелось разгонять глупые шутки и стебать его по всякой ерунде. Скорее всего, этому виной было хитрое лисье лицо с острым прищуром глаз.       — Уже решила заделаться в мои семпаи? — хмыкнул Ханма.       — Нет уж, извольте, — начала отнекиваться она. — Справишься и без моей помощи.       — То-то, наконец-то дельные мысли.       — В таком случае, — заметила Максакова. — Не догадывалась, что мы живем в одной стороне.              Они остановились у пешеходного перехода, чтобы дождаться зеленого сигнала. Так как уже наступил вечер, и все школьники спешили домой, на улицах Токио было достаточно много народа. И даже свернув на более тихие спальные проулки, что по праву можно назвать пустынными, они видели людей.              — Мы и не живем, — как само собой разумеющееся выдал он.              Сказать, что Максакова была ошарашена, это ничего не сказать. Наглость — его второе имя. А эти ничем не связанные фразы могут свести с ума любого.       — Ханма Шуджи? — прервал их разговор мальчишеский голос. — Можно вас?       Это был маленького роста школьник в очках. Кисаки Тетта — собственной персоной, начал действовать за год до основных событий, что были в аниме. Умный парень, с которым можно набраться вороха проблем.       — Иди, — легко кивнула в его сторону Максакова. — Продолжим в следующий раз.       Ханма странно изогнул бровь, но выражать все свои мысли на этот счет, пока не спешил.       — Не нервничай ты так, — рассмеялась девушка. — Свидимся ещё.              Кисаки и Ханма в аниме были представлены как товарищи, объединенные общей целью. Главный злодей манги смог вдохнуть смысл в жизнь бесперебойно рвущегося в драки парня. Они смогли стать друзьями. По крайней мере, на это указывало несколько вещей.              Стоящий недалеко от них в школьной форме Кисаки внимательно наблюдал за девушкой. Его глаза были прищурены, что было хорошо видно за оправой толстых очков.              «Даже не хочу знать, о чем ты сейчас думаешь», — наблюдая за этим чертенком, размышляла Максакова. — «У тебя своя дорога, а у меня своя и становиться угрозой твоих планов, пока что в мои не входит. Расслабься»              Так что сейчас, смотря, как удаляется от неё Ханма, она осознавала многое.       Первое, кажется, она запустила череду неприятных событий, из-за чего может ещё оберется проблем.       Второе, она помогла найти одинокому Шуджи друга.       Ну и наконец, третье, как бы она старалась не вникать в судьбы этих детей, каждый раз оказывалась все ближе и ближе к ним.