5. Последний секрет

      На Тисовой улице мир казался застывшим и безликим. Джеймс передал Петунье три флакона зелья и инструкции от Лили. Приглашать на чай она не стала, лишь с критичным видом всё выслушала, забрала лекарство, буркнула «Спасибо» и закрыла перед Джеймсом дверь. Дурсли, как всегда, — верх гостеприимства. Ну и пусть, всё равно Джеймс надеялся, что отвар поможет Лилиному племяннику.       Следующим пунктом нужно было заглянуть в штаб Ордена, передать зелья. Аппарировав на крышу магловской многоэтажки, Джеймс выстучал нужный ритм на люке, и тот раскрылся, впуская в потайное пространство. Оттуда маняще запахло теплом свечей и снедью — не то что снаружи, где лондонский воздух провонял смогом. Джеймс сбежал по резным ступеням и закрыл за собою люк.       — Всем привет! — крикнул он, заглядывая в общий зал, где часто проводились собрания.       Сейчас в штабе было на удивление пусто. Он обнаружил только Минерву Макгонагалл, которая усердно строчила что-то.       — Э… Здравствуйте, профессор, — сказал он, озираясь. — А где все?       — Добрый вечер, мистер Поттер. Заняты поручениями Ордена, полагаю, — она на секунду отвлеклась от записей и смерила его строгим взглядом. — Лили и Гарри в порядке?       — Да, в полном. Вот новая партия зелий, — он приподнял саквояж, затем поставил его на стеллаж, в условленное место.       Формально на этом его дела в штабе заканчивались, но отправляться сразу домой было как-то досадно. Обойдя пару диванов, Джеймс крутанул большой напольный глобус, просто от нечего делать. Жаль, что здесь не оказалось ни Сириуса, ни Ремуса. Они так редко виделись в последнее время. Ремус был на севере по заданию Дамблдора, Сириус не мог заходить в гости из-за Фиделиуса, а Джеймс почти не покидал дом из-за забот о малыше. Нет, конечно, он был счастлив с Лили и Гарри. Отцовство наполняло его каким-то особым теплом и светом, которых он никогда прежде не знал. Но это никак не отменяло того факта, что он чертовски скучал по друзьям, по их веселым посиделкам за бокалом пива, совместным вылазкам и шалостям. Они переписывались, разумеется, но этого было мало.       — А не знаете, Сириус может сегодня объявиться?       — Этого мне не известно, мистер Поттер, — судя по тону Макгонагалл была немного раздражена, что Джеймс ее отвлекал.       Он обошел зал, случайным образом перекладывая подушки, приоткрывая шкафчики, вертя в руках всякие штуковины, оставленные тут орденцами. Не то чтоб он намеренно действовал Минерве на нервы, хотя… в каком-то смысле да. Это забавно напоминало школьные годы. И потом, если она удостоит его разговором, это приятно разнообразит его нынешний круг общения.       На одной из полок вместе с погнутым вредноскопом и оплавленным дверным замком лежал смятый бладжер. Джеймс поднял его и чуть подбросил в руке. Увесистый, как и положено бладжеру.       — А чего он мне нос еще не сломал? Почему так спокойно лежит?       Вздохнув, Макгонагалл откинулась на спинку стула, сняла очки и протерла стекла. Очевидно, смирилась, что в покое ее не оставят.       — На полке, которой вы изволили заинтересоваться, мистер Поттер, лежат волшебные артефакты, потерявшие характерные свойства и целостность в силу пока неведомой нам темномагической порчи. Именно ее истоки я сейчас и исследую. И к слову, я бы не советовала вам без лишней надобности прикасаться к этим предметам.       Джеймс хмыкнул и положил железный мяч на место.       — Знаете, я только один раз в жизни видел вот так погнувшийся бладжер. Обычно их ничем не проймешь, даже самой твердолобой слизеринской башкой.       — Выбирайте выражения, Поттер.       — Ой, да ладно вам, — он ухмыльнулся. — Я дома выбираю выражения. Вы не годовалый младенец, чего вы еще не слышали-то?       Макгонагалл посмотрела на него вроде строго, но со здравой иронией и, кажется, даже едва заметно усмехнулась.       — И что ваш бладжер? — спросила она. — Тоже перестал летать?       — Да. Мы тогда играли в бладжбол в Запретном лесу, и…       — Что-что вы делали?       Он рассмеялся, довольный тем, что теперь наконец всё ее внимание сосредоточено на нём. Но к слову, всё, что он говорил, было правдой. Ни капли пустого бахвальства.       — А, бладжбол — это такой парный квиддич без снитча. Помните тот год, когда меня исключили из команды за нарушения? Ну вот, мы тогда с ребятами в лесу сами играли. И название придумали. «Что-то-бол», — это Сириус у маглов подглядел.       МакГонагалл строго приподняла бровь.       — Чего еще я не знаю о ваших школьных «подвигах», Поттер?       Он рассмеялся.       — О, вы не знаете практически ничего, профессор. И пусть так оно и остается.       — Вы ведь понимаете, что вопреки распространенной поговорке, школьные правила пишутся не «чтобы их нарушать», а ради безопасности студентов?       — Да ладно вам, профессор. То, что мы не попадались, хорошо и вашим, и нашим. Вот скажите, разве вам бы хотелось в три раза чаще снимать баллы с собственного факультета? — он лукаво улыбнулся.       — Ох, Поттер! Если б снятие баллов хоть немного могло исправить таких, как вы, то я бы без колебаний увела счёт Гриффиндора в минус бесконечность.       — Куда? Что это?       — Понятие из магловской науки, — она вздохнула. — Это ровно столько, сколько у вас, мистер Поттер, такта и благоразумия.       Он ухмыльнулся.       — О, ну, раз магловское, то я Сириуса спрошу, — пошутил Джеймс. На самом деле любые магловские штуки он, конечно, спрашивал у Лили.       Тут уже рассмеялась Макгонагалл.       — Ваш друг, при всем его ксенопатриотизме, имеет весьма смутные представления о быте маглов, что уж говорить о науке. Вспомнить хотя бы как он решил, что телефонный провод это гирлянда... Так всё же, возвращаясь к бладжеру: вы знаете в каких обстоятельствах он был деформирован и потерял магические свойства?       — Он попал в дупло змеиного дерева.       Несколько секунд Макгонагалл молчала, глядя в пустоту перед собой, а потом склонилась к столу и принялась остервенело что-то писать. Джеймс просиял, охваченный легким триумфом. Она оторвалась от записей, чтоб бросить на него предостерегающий взгляд.       — Возможно, ваше наблюдение впрямь окажется полезным для этого исследования, мистер Поттер. Однако не считайте, что это оправдывает ваши безответственные проделки и хулиганство! И кстати, скажите, как именно вы пробирались в Запретный лес?       — Простите, профессор, но эту тайну я унесу в могилу, — он улыбнулся.       Макгонагалл тяжело вздохнула.       — Начинаю бояться того времени, когда ваш сын поступит в школу.       Улыбка Джеймса растянулась шире. Представлять себе Гарри школьником, новым гриффиндорским бедокуром, было так захватывающе.       — О, я научу его паре приёмчиков, да.       — Даже не смейте, Поттер. Я удивлена, что вы дожили до выпуска с вашими замашками. Надеюсь, вы хоть немного беспокоитесь о безопасности сына.       — Разумеется, я беспокоюсь о его безопасности.       — Тогда, позвольте спросить, что вы делаете здесь? Разве вы не должны приглядывать за Лили и Гарри, чтоб защитить их в случае чего?       — Они в самом надежном в мире убежище, ничего не случится. А я, как видите, вам тут с исследованием помог, — он ухмыльнулся. — Но ладно-ладно, полечу домой, не буду больше отвлекать вас, профессор.       «Всё равно тут слишком душно без Бродяги», — добавил он мысленно.       

***

             Как сквозь пелену Сириус услышал голоса из внешней реальности. Несмотря на его предательство, мир продолжал существовать. Он всё еще находился в темнице Лестрейнджей, а снаружи за решеткой были Регулус, Беллатриса и Волдеморт. Слова, которые вывели Сириуса из прострации, принадлежали последнему.       — Дело сделано. Покончи с ними, Белла.       Не то чтоб он испугался смерти. Но дрожь всё же прошла где-то внутри вдоль позвоночника. Он опустил взгляд на брата и увидел, что глаза Регулуса распахнуты.       — Убить? Обоих? — спросила Беллатриса как-то обиженно и жалобно.       — Старшего можешь пока оставить себе для развлечений. Регулуса убей, он слишком много знает.       «Для развлечений». Милостивый Мерлин…       Взгляд Регулуса заметался и столкнулся с Сириусом. В этот момент в глазах брата было, кажется, больше осознанности и рассудка, чем во время всего допроса. Серые, горящие, они были почти как в зеркале. Неужели после всего, через что «хозяева» заставили его пройти, Регулуса ждет такой грязный и беспощадный конец? Они потушат огонь его взора, навсегда сотрут его личность, перечеркнут прошлое и будущее?       Сириус опустился на колени вплотную к решетке и, протянув руку между прутьями, дотронулся до руки брата. Тот сумел перевернуться на бок и попытался подползти ближе. Сириус помог ему, подтащил к решетке. Губы Регулуса шевельнулись, словно он пытался что-то сказать.       — Господин, позвольте мне оставить младшего! — капризно упрашивала Беллатриса.       — За два года так и не наигралась с ним?       Сириус склонился ниже, чтобы разобрать едва слышный шепот Регулуса. Он повторял какое-то непонятное слово.       — Крестраж… крестраж… и звездочет… Пожалуйста, Сириус!.. Крестражи. Запомни!..       Он бредил. Сириус прижал ладонь ко лбу брата и совсем не удивился, что тот полыхал. От прикосновения Регулус протяжно выдохнул и затих, чуть прикрыв глаза. Видимо, холодная рука принесла ему небольшое облегчение. Его лицо немного расплывалось перед взглядом от навернувшихся слёз. Что бы брат ни совершал по приказам Волдеморта, Сириус не верил, что он заслужил такие страдания.       — Всё будет хорошо, — пробормотал он, сам не понимая, откуда взялись эти бессмысленные слова.       — Я привязалась… — протянула Беллатриса томно. Наверное, ни в чьих других устах эти два слова не могли бы прозвучать так опасно. — И потом, он такой сладенький… Вы же знаете.       — И всё же он сыграл свою роль, Белла, и теперь должен умереть. Он знает слишком много.       Она захныкала и повисла на локте Волдеморта. Прошипев ругательство, тот достал палочку и сам направил ее на Регулуса.       Сириус сжал ладонь брата, поймал его мечущийся в лихорадке взгляд.       — Всё сейчас кончится, Рег, — прошептал он, пытаясь выдавить улыбку через слёзы. — Она больше не тронет тебя. Боль закончится.       Регулус моргнул, явно давая понять, что слышит всё и осознает. В его взгляде не было страха или тоски, лишь смиренное ожидание.       — Авада Кедавра!       Тело Регулуса дернулось в руках Сириуса, зрачки расширились в мгновении последней боли, и он замер навсегда.       В те несколько секунд, пока проклятье не повторилось, Сириус поспешил опустить брату веки, чтоб хоть немного позаботиться о его несчастном теле.       Но вместо второй Авады он услышал лишь удаляющиеся шаги. Беллатриса даже не глумилась. Раздосадованная потерей любимой игрушки, она ушла наверх вместе с хозяином, оставляя братьев внизу, наедине друг с другом.       — Что же тебе довелось пережить, бедный?.. — прошептал Сириус, дрожащими пальцами погладив бездыханного Регулуса по влажному лбу и щеке. — И чем ты так разозлил их?..       

***

      Рудольфус выловил из бокала глаз низзла и перекатывал его теперь на языке, потихоньку сдавливая нёбом, пробуя, насколько он упругий. Полулежа на диване, он крутил в пальцах чистое перо, а в уме — рифмы. Пустой лист пергамента перед ним должен стать манускриптом с новым шедевром чистокровной поэзии. Но сперва нужно дождаться вдохновения, конечно. Вот уже почти час Лестрейндж ожидал его, лакомясь закусками и потягивая коктейли, которые приносила Тирчи.       Вдруг он услышал, как скрипнула дверь подвала, и весь подобрался: сел ровно, вытянулся по струнке. Обмакнул перо в чернила и склонился над пергаментом, чтоб не выглядеть бездельником.       Из коридора начал доноситься голос:       — …посмеешь так вести себя при ком-то, кто имеет шансы выжить и заговорить, Белла, — ровным и холодным тоном говорил Хозяин, — я оставлю тебя лысой и беззубой.       Поджилки Рудольфуса затряслись. Супруга молчала, и оттого становилось только страшнее.       — Ты услышала меня?       — Я вошла в раж, мой лорд, — недовольно отозвалась Белла. — Игры делают меня… немного инфантильной. Я прошу прощения. Но ведь я хорошо справилась, так? Мы получили, что хотели!       — Да, — голос хозяина смягчился. — Ты отлично поработала. Но я не хочу впредь слушать нытья и капризов.       — Это не повторится, мой лорд.       Рудольфус немного расслабился. Надев подобающую восторженно-уважительную улыбку, он поднялся с дивана, обернулся к вошедшим и поклонился. Его укололо ревностью, как всегда, от мысли, какой великолепной парой они выглядели. Сам Рудольфус в подмётки господину не годился. Тот был таким статным, импозантным, величественным, и Белла рядом с ним смотрелась невыносимо уместно, как королева при монархе.       — Хозяин, — поздоровался Рудольфус и повернулся к Белле: — Любовь моя. Допрос, вне сомнений, прошел успешно?       — Да. Вы двое хорошо мне сегодня послужили, — милостиво признал Хозяин.       Затрепетав от этих слов, Рудольфус низко поклонился. Услышать такое — небывалая роскошь для Пожирателя. Должно быть, Блэк выдал какую-то в высшей степени ценную информацию, и Хозяин ликует — оттого так добр.       Темный лорд небрежно оправил мантию. Жест указывал, что он собирается немедленно куда-то отправиться.       — К полудню, — велел он Рудольфусу, — подготовь передовицы о падении «избранного». Можешь не скупиться на драму.       — Мой лорд? — рискнул переспросить Лестрейндж. — Вы что… вы планируете убить Гарри Поттера?       — Не планирую. Я убью его.       Беллатриса лучезарно улыбнулась, взяла с вешалки зонт и направилась к входной двери.       — Белла, — окликнул ее хозяин. — Ты остаешься здесь и следишь за пером своего мужа.       — Но, господин!..       — Что я говорил про капризы?       Она поджала губы.       — Простите.       — Или ты сомневаешься, что я справлюсь с младенцем?       — Мой лорд! — возмутилась Белла. — Я просто хотела быть рядом, чтоб лицезреть ваш триумф!       — Триумф начнется завтра. Поттеры — лишь соринка, незначительная преграда на пути к нему. Уверяю тебя, смотреть там будет не на что. Настоящее зрелище начнется, когда Орден и Министерство наконец прекратят цепляться за пустые надежды.       Как всегда, не прощаясь и не оборачиваясь, Темный Лорд прошествовал до выхода и покинул особняк Лестрейнджей. Рудольфус был рад, когда Хозяин наконец ушел, но вид расстроенной Беллы практически разбивал ему сердце.       — Он убил моего Реджи! — пожаловалась она.       Ах, вот оно в чём дело!       — Он давно собирался, дорогая, ты же знаешь, — вздохнул Рудольфус. — Зато теперь у тебя есть второй Блэк, на замену.       — Он не похож!       — Ты не довольна моим подарком, родная? Я уверен, несколько дней, и ты вылепишь из этого мальчишки всё, что тебе захочется!       Она сидела, надув губы.       — Милая… — он поцеловал ее колено. — Ты ведь пытала этих Блэков часы напролет, — губы поднимались выше по бедру. — Разве ты не завелась? Позволь я помогу тебе… снять напряжение.       Белла оттолкнула его пинком, но затем ее рот растянулся в похотливой ухмылке.       — Пока Хозяин не вмешался, это было так хорошо, Руди! Их боль и отчаяние обласкали каждый миллиметр моей кожи и забрались мурашками мне в самое-самое нутро!       Рудольфус облизнулся.       — И теперь… ты пустишь меня туда же, не так ли, дорогая?       Она прищурилась и поманила его пальцем.       — Нда… сегодня ты будешь желанным гостем.