Этрии

      Два дня Ричи втайне от родителей между помощью по дому и на пастбище приходил к Эверрайнам проведать уточку, и мама Сьюзи угощала его вкусным соком и нежнейшей домашней выпечкой. А на третий день, когда раны и переломы птицы окончательно зажили, дети отпустили уточку у моря. Целебная мазь миссис Эверрайн была поистине чудодейственной, потому что ушибы и синяки Ричи тоже сошли за эти несколько дней.       После прощания с уточкой-огарём Ричи больше не решился прийти в гости к Эверрайнам, хоть он и очень хотел. А потом весна повернула к маю, и все стали готовиться к празднованию Этрий.              Вот уже больше трёхсот лет весь Кернов в первую неделю мая устраивал праздничные гуляния с песнями, плясками, высокими кострами, вкусной едой и пряным питьём. А неподалёку от палаток с угощениями мужчины строили открытые просторные загоны для скотины: для лошадей, коров и быков, для овец и для домашней птицы. Туда каждая семья по мере своих возможностей приводила животину. Важно было её откормить, отпоить, вычистить и поддерживать в превосходном состоянии всю праздничную неделю. Ведь во время Этрий в небе Кернова появлялись драконы. Один из них был огненно-красным, а другой, чуть поменьше – коричневым. Иногда можно было разглядеть, как отливает медью их чешуя, и услышать, как шелестят их тяжёлые кожистые крылья при каждом взмахе.       В последние годы драконы пролетали над Хенширом мимо, в сторону Ллоэгира или на юго-запад Кернова, и их провожали разочарованными вздохами. Ведь то село, в котором дракон опустился на землю, и ту семью, чья лошадь или корова, овца или простая курица приглянулась дракону, ждёт удача в ближайшие годы.       Когда-то давно рыцари Ллоэгира отправлялись через Кернов к скрытому в туманах острову, где по легендам обитали драконы, чтобы убить крылатого ящера и покрыть себя вечной славой. Но таинственный остров не пускал рыцарей, и они возвращались на родину ни с чем. Местные жители уже тогда посмеивались над рыцарями и, конечно, никогда не выдавали тайну майских Этрий, которые тогда ещё так не назывались. Ведь драконы вопреки легендам никогда никого не крали – ни животных, ни девиц. И напротив, за четыреста лет драконы много раз спасали целые поселения от голода, принося в острых когтях горных козлов и оленей.       Больше всего Ричи любил традицию складывать из брёвен гигантский шалаш для костра и не поджигать его. Всю праздничную неделю вот уже несколько лет он просиживал возле этого шалаша в надежде, что вот-вот шелест чешуйчатых крыльев раздаться в весеннем воздухе совсем близко, огромный ящер разинет пасть, из неё вырвется пламя. И брёвна вспыхнут, и в небо взвеется жаркое пламя самого огромного костра на свете!       И каждый раз в последний вечер Этрий он плакал от обиды и разочарования, когда взрослые начинали разбирать брёвна. Ему было уже одиннадцать лет, а он ни разу не видел пламя дракона!.. Вернее, мама говорила, что видел, но ему тогда было всего два года, и он ничего не запомнил.       Каждую весну он с замиранием сердца ждал Этрий, но крылатые ящеры каждый раз далёкими тёмными силуэтами пролетали мимо и исчезали в высоком весеннем небе где-то у линии горизонта. Говорят, в прошлом году они были в Труро, а в позапрошлом – в Порткаджвидхе, и Ричи верил, что скоро вновь придёт очередь Хеншира.              Неделя Этрий выдалась удивительно тёплой. По насыщенно голубому небу проплывали кружевные облака, пахло цветущими яблонями и грушами, и эти запахи смешивались с ароматом сдобной выпечки, жареного мяса и пряного вина. Ричи приходил на поляну с праздничными палатками уже третий год один – мама предпочитала оставаться дома: их семья была слишком бедна, чтобы привести для дракона какую-то животину, и мама стыдилась этого, а папа приходил к кострам только с наступлением темноты, чтобы пить у костров горячее вино и жаловаться на жизнь. Ричи предпочитал не пересекаться с отцом в такие вечера.       На третий день Этрий драконы пролетели на северо-запад Кернова и исчезли у линии горизонта. Ричи вздохнул и принялся ждать их возвращения.       А на пятый день, ближе к закату, когда Ричи пригнал с пастбища хенширское стадо и пришёл к палаткам, он увидел в толпе тонкую фигурку Сьюзи в белом платье. Она покупала у торговца сладостями огонёк на палочке, традиционное угощение на Этрии. Сьюзи повернула голову, точно почувствовав взгляд Ричи, и пошла к нему.       – Привет, – поздоровался он.       Сьюзи молча протянула ему палочку с искрящейся в закатных лучах оранжевой карамелью. Ричи хотел отказаться: ему было неловко принимать такое дорогое угощение, но под строгим взглядом подруги он сдался и, взяв леденец у неё из рук, несколько раз с удовольствием лизнул карамельный огонёк.       – Покажешь мне… как тут у вас всё, – задумчиво обведя взглядом палатки и толпу людей, предложила Сьюзен и также задумчиво лизнула леденец.       Ричи провёл подругу мимо палаток с похлёбкой, которую разливали всем желающим, к кострам, где жарилось мясо и в котлах грелось вино с фруктами и пряностями, а оттуда к загонам для скота. Некоторые хозяева животных приплачивали ребятне, чтобы дети выгуливали и вычёсывали коров и лошадей во время Этрий. Ричи тоже заработал пару мелких монет на этой работе.       И в самую последнюю очередь Ричи подвёл Сьюзи к высокому шалашу из брёвен, расположившемуся в центре праздничной поляны.       – А это драконий костёр, – торжественно произнёс Ричи. – Его должен поджечь дракон.       Сьюзи кивнула.       – Подожжёт, – убеждённо ответила она. – Не хочешь чего-нибудь перекусить?       Леденцы к этому времени они уже съели и есть правда хотелось. Ричи предложил пойти взять похлёбки. Улыбающаяся Марта со светлыми кудряшками вокруг румяного личика, пухленькая и ладная как сдобная булочка, налила детям по отменной порции мясной похлёбки и пожелала хорошего вечера. Ричи нравилось смотреть на Марту – всё у неё получалось так споро, так ловко, и в каждом её движении была мягкость и плавность. Ей было уже пятнадцать и в начале весны её сосватал сын пекаря. Вон, кстати, и он – раздаёт в соседней палатке булочки в виде дракончиков.       Закат догорел, стало темно, и лишь костры, на которых жарилось мясо, давали приглушённые оранжевые отблески на лица собравшихся. Ричи и Сьюзи съели и похлёбку, и по куску мяса, и по булочке-дракону, и теперь поглядывали на лотки с пастилой.       – А где твоя мама? – спросил Ричи, запихивая в рот кусочек смородиновой пастилы.       – Она придёт попозже, – ответила Сьюзи. – У них с папой дела. – Она протянула другу кусочек пастилы. – Вот, попробуй. Вишнёвая.       Друзья пошли поближе к шалашу из брёвен, чтобы не пропустить, когда появятся драконы. Майский вечер переходил в ночь, становилось всё прохладнее, и Ричи уселся на пеньке поближе к Сьюзи, от которой, несмотря на тонкое платье, шло тепло как от печки.       Ричи глядел на верхушку незажжённого костра, над которой драгоценными бусинами рассыпались тысячи звёзд по тёмно-синему бархату небес, и представлял, как яркий огонь охватит сухие брёвна.       – Как ты думаешь, они прилетят? – спросил он.       – Прилетят, – убеждённо ответила Сьюзи и вцепилась зубами в кусок пастилы.       – Я тоже так считаю! – обрадовался её уверенности Ричи, воспрянув духом.       – На, – она протянула другу половину куска облепиховой пастилы, а за вторую половину принялась сама.       Ричи покосился на неё, не понимая, как в неё ещё что-то лезет: сам он уже объелся так, что не мог проглотить и кусочка. Но пастилу взял – можно съесть и позже. Сьюзи жевала пастилу, Ричи смотрел на звёзды, и вдруг раздался отчётливый и размеренный шелест, который быстро приближался. Две огромные крылатые тени заслонили звёздное небо и зависли прямо над поляной. Это произошло так внезапно, что в первую секунду Ричи растерялся. А потом вскочил на ноги и закричал в восторге:       – Они прилетели! Прилетели!!       Люди окружили сложенные брёвна широким кольцо, не подходя слишком близко, и затем… Два столба белого пламени обрушились на шалаш, и он вспыхнул жарким костром. В темноте неба Ричи плохо различал драконьи тела, но видел, как сверкает медью в свете огня их блестящая красная и коричневая чешуя, как величественно машут огромные кожистые крылья. Драконы покружили над поляной, выхватили из загона двух овец и взмыли в небо.       Ричи повернулся к Сьюзи, чтобы сказать, что это лучший день в его жизни, что он никогда не был так счастлив, но подходящие слова не нашлись, и от избытка чувств он просто обнял подругу.       Люди радовались, обнимались и смеялись. А потом заиграла музыка, и все стали петь и танцевать вокруг пылающего драконьего костра, зная, что Хеншир ждёт благословенный год.       Музыканты играли рил, пряное вино лилось рекой, людей на поляне всё прибывало. Весть, что драконы посетили Хеншир, быстро облетело округу, и теперь даже те, кто оставался дома, решил присоединиться к празднованию. Люди танцевали с упоеньем и даже неистовством, что от их ног, казалось, сотрясалась земля. Ричи и Сьюзи тоже оказались среди танцующих, но не успели они протанцевать и трёх танцев, как Ричи увидел идущего к нему навстречу отца, шатающегося, с затуманенным взглядом. Чтобы избежать неприятной встречи, Ричи вынырнул из круга танцующих и шмыгнул за палатки. Он думал, как позвать Сьюзи, чтобы его не заметил отец, как вдруг услышал какое-то копошенье в темноте и приглушённый не то вскрик, не то писк. В первый миг Ричи подумал, что ему показалось – музыка, голоса и топот ног на поляне были очень громкими и заглушали остальные звуки, но затем мальчик вновь услышал шуршанье и женский тонкий всхлип. Ричи решил проверить и пошёл на звуки. Вскоре глаза его привыкли к темноте, и он увидел в зарослях ивняка в неверном оранжеватом свете отблесков костра грузную фигуру мясника. Дядя Гарри как-то неловко одной рукой спустил с себя портки, обнажив белые ягодицы, и Ричи поспешно отвернулся, подумав, что мясник пришёл облегчиться после праздничных возлияний, но краем глаза мальчик увидел знакомые светлые кудряшки и вновь услышал приглушённый всхлип. И тогда Ричи разглядел, что одной рукой мясник прижимает к себе вырывающуюся Марту и закрывает ей рот рукой, а другой задирает подол её платья всё выше и выше, оголяя белые ноги. Ричи вдруг стало так жарко, будто он оказался слишком близко к костру, а тело всё оцепенело. Он не должен был быть здесь, не должен был это увидеть. Это стыдно, неправильно. То, что собирался сделать Гарри… Ричи много раз видел, как быки вскакивают на коров или жеребцы на кобыл, но чтобы так делали люди… И тут Ричи словно очнулся: Марте страшно, она плачет, ей нужно помочь! Ричи наклонился и, что-то нащупав в темноте на земле, швырнул в мясника. Это была обглоданная собаками баранья кость, и попала она в аккурат Гарри меж лопаток. Ричи никогда не отличался большой силой, а тут было значительное расстояние, и он был взволнован, так что удар получился слабым, но он заставил мясника обернуться. Ричи хотел сказать: «Отпустите её!», но растерялся и крикнул: «Хватит!» Снова нащупал что-то на земле – на этот раз небольшой камень, и тоже швырнул его в мясника.       – Ах ты мелкий ублюдок! – взревел Гарри, получив булыжником по заднице, и наконец отпустил Марту, чтобы разобраться с Ричи.       Ричи хотел крикнуть Марте «беги», потому что она, упав в кусты, замерла там, мелко дрожа и тихонько всхлипывая, но потом решил не привлекать к ней внимание Гарри. Тот тем временем подтянул портки и направился к Ричи. Мальчик снова наклонился в поисках чего-нибудь, что можно швырнуть, но ничего не нашёл и приготовился бежать. Потом он подумал, что можно закричать и позвать на помощь, но не успел, потому что мясник ловко схватил его за горло, перекрыв дыхание. Ричи заболтал ногами, силясь ударить Гарри башмаками и освободиться. От боли и нехватки воздуха у Ричи из глаз брызнули слёзы, а когда он стал задыхаться, вдруг услышал спокойный голос Сьюзи:       – А чем это вы тут занимаетесь?       Что было дальше, Ричи не знал, потому что потерял сознание и очнулся в траве с саднящим горлом под противное жалобное поскуливание Гарри:       – Девочка, отпусти меня…       Ричи открыл глаза и увидел, что Сьюзен заставила мясника наклониться, как-то хитро вывернув руку ему за спину, и у того по щекам текли слёзы, а глазные яблоки стали красными от напряжения.       Ричи поискал глазами Марту: та всё ещё лежала в траве, свернувшись калачиком, плача и дрожа.       – Марта! – окликнул он и, поднявшись, пошёл к ней.       Тут Ричи услышал за спиной звук падения и, обернувшись, увидел, что грузное тело мясника обмякло на траве у ног Сьюзи. Мальчик сделал подруге жест пойти с ним.       Вместе дети успокоили Марту, помогли ей подняться и привести себя в порядок. Девушка обнимала их по очереди и без остановки благодарила. Кажется, она наконец оправилась от пережитого ужаса. Потом Марта неловко смолкла и, собравшись с духом, попросила:       – Не говорите Сэму… что тут было. Пожалуйста!       Ричи удивился: разве мясник не должен был понести наказание за то, что напал на неё? Наверняка жених Марты тоже захочет поквитаться с тем, кто обидел его невесту! Но Сьюзи ответила:       – Мы никому не скажем.       – Спасибо! – горячо проговорила Марта. – Как вы смогли остановить его вдвоём? Он же такой взрослый и гораздо крупнее вас…       – Это всё Сьюзи, – ответил Ричи.       Марта с удивлением оглядела тощую невысокую Сьюзен, которая рядом с самой Мартой, румяной и пухлой, казалась бестелесным призраком.       – Пойдёмте к костру, – сказала Сьюзи, не дав Марте ничего сказать. – Тебя, Марта, уже ищут.              Ричи и Сьюзи облизывали леденцовые огоньки, которыми их угостила Марта в благодарность за помощь, и наблюдали за танцующими.       – А всё-таки… – сведя брови к переносице в глубокой задумчивости начал Ричи, – как ты так этого Гарри смогла победить?       Сьюзи лизнула леденец и пожала плечом:       – Мне это ничего не стоило. Мы сильнее людей. Мама называет это избиением младенцев.       – Что? – Ричи взглянул на подругу, не понимая, о чём она.       – Но он заслужил, – сделав едва заметное движение головой в сторону оставшегося лежать в темноте Гарри, продолжила Сьюзи.       Ричи кивнул: тут она была права.       – Он бы тебя убил, – Сьюзи перевела взгляд на друга. В её голосе не было сочувствия или злости, лишь констатация факта.       Ричи смутился и оттого заговорил слишком быстро:       – Да. Прости, что сразу не поблагодарил. Ты спасла мне жизнь. Снова.       – Я не об этом, – меж светлых бровей Сьюзи пролегла морщинка. – Чтоб защитить другого, ты рисковал жизнью. Снова, – добавила она, подражая его тону.       – Я надеялся, что отвлеку Гарри, Марта убежит, а потом и я убегу, – признался Ричи.       – Но ты не убежал.       – Не успел.       Сьюзи как-то по-взрослому посмотрела Ричи прямо в глаза, будто надеясь прочитать в них ответ, и Ричи глядел, как в её золотых радужках пляшет пламя костра.       – А вот и мои родители, – сказала Сьюзи, взглянув за спину Ричи.       Миссис Эверрайн в зелёном платье приветливо поздоровалась с Ричи и обняла дочь, а потом представила своего мужа. Он был высоким и широкоплечим, его светло-русые волосы падали на плечи, а у висков были заплетены в косицы. Он поздоровался с Ричи за руку как с равным, и мальчика переполнило чувство гордости.       – Мы рады, что наша дочь подружилась с тобой, – произнёс он. Голос у него был низкий и рокочущий, как раскат грома.       – И наш дом всегда открыт для тебя, – улыбнулась миссис Эверрайн.       – Спасибо, – смущённый их добротой проговорил Ричи, опуская взгляд. И, ещё сильнее растерявшись, пробормотал: – Счастливых Этрий!..              Когда костры стали гаснуть в ночи, а люди расходиться, Сьюзи взяла Ричи за руку и серьёзно сказала:       – Когда пойдёшь гулять в следующий раз, зови меня. Я помогу.       Ричи благодарно кивнул и пообещал, что обязательно позовёт её.