Трагическое происшествие

      Мать часто говорила Ричи, что он притягивает неприятности. Но это было не так: просто Ричи не мог пройти мимо чужой беды. Удивительно, как он умудрился дожить до своих одиннадцати в относительном здравии, постоянно ввязываясь в драки без единого шанса выйти победителем. Но теперь с ним была Сьюзи.       Сначала, конечно, стоило Сьюзи разделаться с очередными хулиганами, Ричи подкарауливали где-нибудь, когда он был один, и избивали. Но за это Сьюзен всегда мстила и вскоре Ричи перестали трогать. Всего за год в Хеншире постепенно перестали прилюдно бить слабых или издеваться над животными.       Когда Ричи исполнилось двенадцать, он задумался над тем, чтобы самому научиться постоять за себя. Сьюзен взялась обучить его основам боя – рукопашному и на деревянных мечах и даже преуспела: Ричи научился блокировать удары и уклоняться от них. Но дальше обучение не продвинулось, потому что Ричи не мог ударить в ответ даже понарошку и от волнения причинить вред противнику начинал путаться в оружии и собственных ногах. Спустя год Сьюзен признала, что он безнадёжен.       Им было по тринадцать, когда Кернов содрогнулся от очередной волны мечтающих посетить волшебный остров, сокрытый туманами и оберегаемый сладкоголосыми острозубыми девами, о коварстве и жестокости которых среди моряков ходили легенды. В Ллоэгире вновь заговорили о том, что таинственный остров – сад вечной юности, и тот, кто вкусит плодов там, никогда не состарится. В Хеншире, как в одном из ближайших поселений к острову, охочих до бессмертия становилось день ото дня больше. Неудивительно, что на улицах деревни то и дело вспыхивали потасовки, и Сьюзен постоянно тянула Ричи, чтобы пойти разобраться и наказать зачинщиков. Но Ричи не желал больше наблюдать постоянные драки и избитые лица, и порой вовсе не хотел выходить из дома или возвращаться с пастбищ.       – Мы обещали не отворачиваться от тех, кто нуждается в защите! – начинала кипятиться Сьюзи.       За весну она как-то сильно вытянулась и стала выше Ричи на полголовы, хотя и оставалась такой же тощей, как и была, и там, где у девочек её возраста появились мягкие округлости, у Сьюзи было плоско, отчего в своём светлом платье она напоминала переодетого в женское и слишком длинноволосого мальчика. Да и черты лица у неё как будто заострились. Но Ричи по-прежнему считал её самой красивой, хоть в такие моменты, как этот, подруга его немного пугала.       – Там бьют людей, а ты весь день сидишь тут и играешь на дудке! – Сьюзи нависла над ним, испепеляя осуждающим взглядом.       – От того, что мы пойдём и ты побьёшь несколько человек или даже целую толпу, лучше не станет, – отвечал Ричи, опуская руки с самодельной дудочкой на колени и глядя снизу вверх на подругу. – Твоя мама говорит то же самое.       – Маме сто лет, что она ещё может сказать. – Сьюзен хмурилась, поджимала губы и садилась рядом с другом, скрестив руки на груди. – Когда ты стал таким занудой?       – А ты как будто ищешь повод кого-нибудь побить, – отвечал Ричи и вновь прикладывал дудочку к губам. Он не глядел на Сьюзи, но знал, что в её янтарных глазах вспыхивал опасный огонь.       Короткий пастуший мотив звонким ручейком стекал из-под пальцев Ричи, разливаясь прохладой в жарком летнем воздухе. Сьюзен как-то внезапно успокаивалась и предлагала перекусить или пойти искупаться. Ричи собирал овец и вместе со Сьюзи гнал стадо к реке: пониже дети устраивали водопой для скотины, а повыше, в небольшой заводи, купались сами.              Лето неумолимо угасало, ночи становились холоднее, сочно-зелёная листва тускнела, и в ней стали появляться оранжевые и жёлтые листочки – весточки приближающейся осени. Она пришла скоро – сбором урожая, ледяным ветром с моря, инеем на траве по утру, криками перелётных птиц, первым ледком на ручье.       Ричи всё так же гонял стадо на пастбище, но теперь разжигал костёр и, греясь у его огня, кутался в старый отцовский плащ.              В тот день он долго ждал Сьюзи – она должна была прийти после тренировки с отцом. Опустились сумерки, сгустились в вечернюю темноту, а подруги всё не было. Ричи собрал стадо и погнал обратно в Хеншир.       На улицах было полно людей, и все они бежали куда-то в сторону главной площади. Ричи, отведя скотину по домам, пришёл туда, где собралась толпа, одним из последних.       – Это всё она! – кричал кто-то впереди, за спинами собравшихся. – Она его пришибла!       – Бедный мой мальчик!.. – голосила, всхлипывая, невидимая Ричи женщина. – Сыночек!       – Сжечь её! Дьявольское отродье!! – кричали другие.       – А я всегда говорила, что с этой девчонкой дело нечисто! – раздался бабий злорадный голос.       Когда Ричи протиснулся в первые ряды, он уже понял, что случилось и что в произошедшем обвиняют Сьюзи. На брусчатке площади распростёрлось долговязое тело парня, вокруг головы которого уже расползлась тёмная лужа остро пахнущей крови. Самой Сьюзи, к счастью, поблизости не было, и Ричи отступил назад, чтобы найти её и спросить, что произошло и почему её обвиняют в… Тут Ричи осёкся. Сьюзи обвиняют в убийстве?!. Нет, она не могла! Она всегда очень точно рассчитывала силу удара, чтобы человек потерял сознание и упал так, чтобы не расшибить голову. Она много раз рассказывала, как это важно и объясняла, как и куда нужно бить.       Ричи бросился к дому Эверрайнов и испугался, увидев вокруг особняка разгневанную толпу с факелами.       Люди кричали и требовали выдать им Сьюзи. Наконец, на пороге дома появился мистер Эверрайн. Ричи стоял слишком далеко, а толпа заглушала слова отца Сьюзи, но мальчик понял, что мистер Эверрайн не собирается выдавать свою дочь и что он уверен в её невиновности. Собравшиеся стали требовать, чтобы Эверрайны покинули Хеншир, но Ричи не расслышал ответ в гуле голосов.       Толпа стала медленно расходиться, и когда перед особняком никого не осталось, Ричи проскользнул к парадному входу. Ему тут же открыли, будто ждали его, усадили за стол и дали тёплого травяного отвара со свежими булочками. А потом ему сообщили новость: Эверрайны завтра покинут Хеншир.       – Тебе лучше уехать с нами, Ричи, – вдруг сказала миссис Эверрайн. – Все знают, что ты дружил с нашей Сьюзи, и станут тебе мстить.       – А я не смогу тебя защитить, – произнесла молчавшая до сих пор Сьюзен. Ричи взглянул на подругу, и ему показалось, будто она за один этот день повзрослела на несколько лет. – Ты пострадаешь из-за меня. Они думают, что это я убила Джона.       – Я знаю, что не ты! – горячо возразил Ричи.       – Спасибо, – грустно улыбнулась Сьюзи. – Так ты поедешь с нами?       Сердце Ричи забилось быстрее: как же ему хотелось бросить Хеншир и уехать с Эверрайнами! Они всегда были добры к нему и обращались как с равным, несмотря на его юный возраст и низкое происхождение. Но в Хеншире живут его родители…       – Я не могу… – произнёс он с усилием. – Маме и папе нужна моя помощь… Я их единственный сын…       – Мы можем взять их с собой, – предложил мистер Эверрайн.       Ричи покачал головой: родители точно на это не согласятся.              На следующее утро Ричи пришёл проводить Эверрайнов. Возле парадного входа уже стоял экипаж, а вокруг, держась, впрочем, на расстоянии, собрались люди, пришедшие проследить за выполнением договора.       Ричи и Сьюзи на прощание обнялись: крепко, до хруста рёбер, до боли. Ричи уткнулся в светло-русые волосы подруги, запоминая их тёплый и терпкий запах – как будто смешали сосновую смолу и ясеневый мёд.       – Ты мой лучший друг, Ричи, – прошептала Сьюзен тихо-тихо. – Если тебя кто-то обидит, я узнаю об этом, и убью их.       – Не надо, – шепнул Ричи в ответ. – Не надо никого убивать.       Он зажмурился ещё крепче, ещё крепче стиснул Сьюзи в объятьях и сказал то, что раньше говорил только маме, да и то давно, в те времена, когда она целовала его на ночь и пела ему колыбельные. Но ему важно было сказать это Сьюзи, и он прошептал, придвинувшись к самому её уху:       – Я тебя люблю, Сьюзи.       – Я тебя тоже, Ричи, – прошептала она. – Я вернусь. Обещаю.