Впечатление двадцатое: сбежавший из ада (18+) | Конец второй арки

      Лололошка выхватывает пистолет из кобуры и направляет на Джоди Арист. Та, не закончив фразу, коротко вскрикивает:              — Дж-жон! Дай мне договорить!              — Я уже достаточно услышал, — спокойно говорит Ло, поднимая руку чуть выше, чтобы голова Джоди была точно на мушке. — И ты меня сама не слышишь. Повторяю ещё раз: я не Джон, и верни мне Дилана.              Джоди вдруг сменяет страх на хитрую улыбку, щёлкая пальцами.              Щелчок. Кажется, звук вспарывает воздух. На миг у Ло под ногами будто проваливается пол — вместо комнаты он видит глаза имперской шавки, что тянется к нему со скальпелем. Моргание — и лицо обычной шавки сменяется гордым вожаком. Войд улыбается своей самой садисткой улыбкой, протягивая пальцы к глазному импланту.              Пальцы сжимают пистолет, но сознание уже не различает: это Джоди или Войд, щёлкающий проводами его импланта изнутри.              Лололошка не успевает отреагировать, только вот перед прицелом уже не голова Джоди Арист, а безжизненные глаза Дилана.              Дилана, затянутого в узкую неудобную официальную одежду.              Дилана, которому зализали непослушные вихры.              Дилана, из которого стёрли всё «дилановское», с бесконечным сарказмом, решимостью и прокрастинацией.              Стёрли.              Стёрли.              Стёрли.              Эхо слова ритмично стучит в голове, как команда. Тело реагирует быстрее: в приоритете «бей», а не «беги».              Лёгкое смещение руки.              Выстрел.              Джоди кричит.              Тело Дилана громко падает на пол, трясущийся от электрического разряда пули, попавшей в левое плечо. Его выгибает и коротит, из раны вытекает тёмно-багровая кровь автоматонов.              Звук падающего тела сливается в его восприятии с гулом электрошока. Тем самым, что когда-то бил его по позвоночнику. Воздух пахнет озоном и гарью кожи, и он на мгновение не видит, где находится.              Лололошка, не сводя пистолета с Джоди, присаживается рядом с телом Дилана. Нащупывает разъём и резервную кнопку переключения. Ему пришлось прижать тело Дилана коленом, чтобы держать кнопку в течении тринадцати секунд. После этого тело перестаёт дергаться, испустив короткий писк. Джоди пятится, пытаясь уйти, но Ло снова чуть смещает руку.              Трещащая зарядом пуля врезается в оконную раму. Стекло звенит и покрывается сетью трещин.              — Ты хоть понимаешь, что делаешь?! — верещит Джоди. Лололошка заканчивает забрызгивать рану автоматона кровоостанавливающим, вставая. Джоди пищит, потеряв всякие остатки достоинства.              — Да, — сухо и просто отвечает Ло, — Я понимаю, что пришёл туда, куда позвали. Но не нашёл то, что обещали. Так что слушай внимательно, если хочешь жить.              Он переступает через тело автоматона, подходит вплотную и, нависая над Джоди, упирается снизу пистолетом в её подбородок.              — Мне плевать, что и как ты будешь делать, но мой друг должен быть восстановлен. Плевать, если ты будешь посылать своих агентов, я уберу их легко и без усилий. Я не Джон, я — хуже. Ты же не хочешь, чтобы иллюзия твоего рая посыпалась?.. Отвечай, — он тыкает дулом, и Джоди кивает. — Хорошо. Инвесторам ведь не понравится, если их проект случайно так взлетит к чертям в небо.              Глаза Джоди в панике бегают, изучая безэмоциональное лицо Лололошки. Он не шутит, он и правда может сделать так, что взлетит этот остров к чертям. Он готов открыть свою суть и похоронить остров в огне.              Ему не привыкать.              Кто, если не он?              Внутри что-то хрустит.              На секунду здравый смысл словно возвращается, тихо шепча изнутри, чтобы Ло не торопился, не действовал сгоряча. Что нужно вспомнить слова Райи, врача и окружения. Медленно дышать по квадрату и опустить руку.              Он отходит назад и опускает оружие, но не потому, что жалеет.              Потому что любое его движение сейчас может сорваться в нечто непоправимое.              Джоди что-то лепечет — слова рассыпаются, как стекло, Лололошка даже не слушает. Шум в ушах перерастает в сплошной белый гул — мозг глушит всё, что не связано с выживанием. Пульс ощущается где-то в ушах.              Мир сжимается вокруг него до мельчайших деталей — трещина на стекле, тонкий дымок от выстрела, прерывистое дыхание Джоди, стеклянный взгляд автоматона.              Стёрли.              Стёрли.              Стёрли.              Это слово ритмично стучит где-то в висках, навязчивым набатом впиваясь в висок.              Лололошка снова видит у себя в воображении комнату полиции — белые панели, надетый обруч с проводами, бумажная улыбка и звук рубильника.              Как тогда, когда его собственную память резали построчно, кадр за кадром. Как стирали из него «ошибки, не подходящие Империи», по факту — самого себя.              Сейчас — тот же вкус металла во рту. Тело помнит. Даже если разум не хочет.              Глаза застилает бегущая строка. Слишком часто внутренний модуль в последнее время выдаёт ошибку. Ло прикусывает губу, сжимая пистолет до боли в пальцах. И это ощущение более-менее приводит его в себя.              Он резко встряхивает головой. Шум прекращается, стабилизируется поле зрения. Заглушив внутреннего Комиссара, Лололошка убирает пистолет в кобуру. Джоди оседает на пол, растрепав свою строгую причёску. Лололошка складывает руки на груди.              — Я соглашусь на твои требования, но лишь при одном условии.              Ло делает шаг к автоматону, и вдруг осознаёт, что стоит над телом друга так же, как когда-то стоял над телами своих товарищей, не успевших вернуться.              Память подкидывает короткие вспышки: обугленные маски лиц, запах гари, внутренности, пепел на ресницах.              Не-не-не.              Моргает и поворачивается к Джоди, указывая на автоматона.              — Ты обязана сохранить его тело и память. Повторюсь: мне плевать, как ты это сделаешь, но чтобы к моему возвращению вместо куклы был Дилан.              Не дождавшись ответа, Ло обходит тело автоматона и спускается по лестнице вниз. За спиной слышится женский визг и звон разбитой посуды. И почему-то Лололошка уверен, что Джоди не была готова к такому исходу событий.              Выйдя из дома, он с удивлением видит жёлтые бока машины такси. Он садится в салон, предварительно отряхнув ботинки. Водитель смотрит на него через зеркало заднего вида.              — В общежи-, — начинает Ло, но прерывается, задумавшись. — Нет, к университету, пожалуйста.              Такси мягко трогается, шурша гравием подъездной дорожки. Ло даже не оборачивается на дом, который остаётся за спиной. Его внутри замораживает, кажется, что протянули нутро сквозь игольное ушко, отсекая всё лишнее. Лишние эмоции, лишние мысли. Ситуация на острове начинает закручиваться в ниспадающую спираль, и он стоит в центре неё.              Имплант дёргает, словно пальцы Войда в голове были реальны, всё ещё копошась изнутри. Ло прикрывает глаз и похлопывает себя по рёбрам, в том месте, где высечено И.З.О.В. Нет-нет-нет. Он не станет закрывать себя-настоящего, он не станет надевать маску Комиссара.              Он не дома-дома.              Да и там уже закончилась Революция, уже закончилась война, уже закончилось всё.              Он сам, кажется, тут закончится.              Усилием воли вытащив себя из унылых мыслей, Ло выходит у университета. Водитель даже не спросил об оплате и просто уехал, и непонятно, то ли система забыла, то ли уже было всё оплачено.              Люди спешат к третьей паре. Они оглядываются на стоящего у дороги Лололошку, который смотрит на входную арку ворот, на статую ангела, вскинувшего руки вверх, на здание впереди. У него в голове словно щёлкает, и Ло вдруг с удивительной ясностью понимает, что всё время его отторгало от этой статуи.              Голографические Ала и Терра, тянущие руки к макушке Купола, так долго удерживающие вес религии. И так же одухотворённо смотрящие в небо.              — Эй, Ло! — Лололошка поправляет очки и опускает взгляд. Шэрон очень быстрым шагом идёт к нему, укладывая книги в сумку-почтальонку. Она с тревогой смотрит на лицо Лололошки, норовя посмотреть под очки в глаза, но тот делает полшага назад, предусмотрительно приподняв бровь. Она перекатывается с мыска на пятку и обратно, нервно сжимая в стистуных до белизны пальцах ремень. — Ты так ничего и не сказал. Я вчера уснула, и мне очень неудобно, что так вышло, но... что случилось?              Её лицо непривычно серьёзное, глаза бегают, словно ищет подтверждение своим тревогам, словно сделала что-то не то и не так. Митенки скрипят, когда Лололошка расслабляет сжатые кулаки.              — Мы можем поговорить? — тихо спрашивает он. Оглянувшись и коротко кивнув, Шэрон идёт в сторону дома. Лололошка идёт рядом. На подходе к подъезду Ло замечает боковым зрением вспышку белого. Он резко оборачивается, возможно, даже слишком резко, потому что Шэрон даже подпрыгнула на месте, вжав голову в плечи.              На него, крутя головой, безотрывно смотрит белый воробей. Он подпрыгивает на веточке, впяливаясь бусинками-глазами. Их крылья достаточно быстры, чтобы разрезать дым передвижных крематориев. Они достаточно громки, чтобы чирикать на кладбищах, перекрывая редкий плач. Их оперение достаточно ярко, чтобы бросаться в глаза каждый раз, когда идёшь на миссию как в последний раз и молиться, чтобы не по тебе было их чириканье.              Лололошка понимает, что мысленно выпал из разговора. При этом умудрился его поддерживать, так как сознание выныривает, когда Шэрон передаёт кружку с чаем и устраивается на диване.              — Джоди просто крыса! — возмущается она. Значит, Лололошка умудрился рассказать ей о поездке к Джоди и о стирании Дилана. «Потом пересмотрю запись», — решает Ло, включаясь в реальность и оставляя чашку на столик. — Однако, если мы её послушаемся и не будем высовываться, а ты, по её словам, подтянешь учёбу и сдашь зимнюю сессию, то есть шанс, что она вернёт его.              — Но где вероятность, что это будет тот самый Дилан?              Солнечный свет пробивается через полупрозрачные шторы, полосами ложится на пол и выцветший ковёр. День — обычный. Только не для них. Лололошка молчит, опуская глаза вниз. На мгновение кажется, будто он вообще не собирается продолжать беседу — просто сидит, чуть наклонившись вперёд, пальцы сцеплены в замок, взгляд — сквозь пол.              Всё в нём слишком напряжено, натянуто, замерло в ожидании... чего-то. Даже дыхание.              — Никакой, — наконец произносит он. Шэрон кивает, тяжело вздохнув. Откинув голову на подушку на спинке, она подтягивает под себя ноги, укладывая их рядом. Коричневая джинса, модный, по меркам местных, покрой, привычная накидка на плечи. Шэрон отпивает глоток.              — Да... тяжело. Ведь большую часть планов продумывал именно Дилан, ну, по крайней мере, мне так показалось, что вы рассказывали. А я, — хмык, долгий тяжёлый взгляд в сторону окна, — только мешаюсь. Я знаю, я всё только порчу... — вырывается у неё тихо, будто случайно. Она тут же закрывает рот рукой, словно это было что-то «запрещённое».              Лололошка не отвечает. Только медленно поворачивает голову к окну.              Белый воробей, тот же, что преследует его последние пару дней, сидит на подоконнике и склонил голову набок.              Ло смотрит на него долго, не мигая, пока не чувствует лёгкое головокружение, будто сейчас снова запахнет озоном, и воздух наполнится щелчками электродов.              Шэрон осторожно тянется и касается его рукава. Её ладонь дрожит — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы он почувствовал.              — Ло... ты побледнел. Может, тебе... воды?..              Он вздрагивает, вновь возвращаясь в комнату, в реальность.              — Нет, — слишком быстро. Слишком... резко?.. — Всё в порядке.              На самом деле, ничего он не в порядке, сознание всё чаще перескакивает с «Лололошки» на воспоминания о «Комиссаре Дейве», снова смывая грань и ставя их через знак равно. Нет, Ло не собирается отказываться от прошлого. Это огромная часть его самого, сделавшая его как личность и приведшая к тому, где он сейчас. Но это не то время, не то место и не та ситуация.              Отпив чая, Лололошка выдыхает. Удалось, как там говорил врач?.. Заземлиться.              Шэрон всё это время не просто молчит: она теребит край своего рукава, будто пытаясь стереть невидимое пятно. Большой палец раз за разом проходил по одному и тому же месту, кожа там уже покраснела. Она не замечает этого.              — Ты не обуза, — возвращаясь к теме, Лололошка смотрит Шэрон в глаза сквозь очки. Внутренняя чуйка подсказывает отставить чашку на столик и взять её ладони в свои, чтобы успокоить, что он и делает. — Благодаря тебе мы смогли тоже убедиться в неоднозначной информации, ты также проверяла с нами все возможные и невозможные варианты.              Кивок. Ло замечает, что улыбка у неё выходит чуть шире, чем нужно — будто она тянет её усилием. Глаза при этом остаются тревожно пустыми. Теребит край рукава Лололошки до белизны костяшек. Проводит большим пальцем по его беспалой перчатке. Потом выдыхает — коротко, будто решается.              — А если... — она делает паузу, будто проверяя, как фраза ложится на язык, — если попробовать его... вернуть? Ну... не буквально вернуть тело, конечно, — она торопливо уточняет, чуть покраснев. — А... записать его в другое.              Лололошка чуть приподнимает бровь. Шэрон сжимает его руки.              — В другое?              — Ну да, — Шэрон отводит взгляд, неопределённо ведёт плечами, но слова её становятся всё увереннее. — Мы же знаем, что сознание автоматонов можно копировать, переносить, подключать к системам. И если Дилан — автоматон, пусть даже особенный, то, может быть... его память всё ещё где-то есть. Может, она хранится на каком-нибудь носителе, или... Ну, не знаю, он бы точно где-то себя сохранил. Если достать копию и подключить к другому телу — у него будет шанс.              Ло слушает молча, не перебивает.              В её голосе — неподдельная вера, хрупкая, но цепляющая. Вера, от которой когда-то зависела его собственная жизнь.              — Ты хочешь сказать, — медленно произносит он, осторожно высвобождая руки из её пальцев, — что мы можем просто взять чужое тело и вставить в него его сознание. Как карту памяти.              — Я понимаю, что это неэтично, но если найти подходящее тело? В тех же подвалах?              Словно не в состоянии сидеть на месте, она поднимается и забирает чашки, относя их в раковину. Движения более суетливые, она словно окрылённая возвращается, снова улыбается, но уже чуть естественнее. Ощущая внезапный подъём настроения, Лололошка кивает ей.              — Только... давай без подвалов, хорошо?              Вздохнув, Шэрон опускается снова на диван.              — ...Если бы он был здесь, — тихо произносит она, но в голосе нет тепла, только сожаление, — он бы уже вытащил нас из этого бардака.              — Именно, — кивает Лололошка.              Молчание. Потом он всё-таки улыбается — устало, криво, но искренне.              — Хорошо. Попробуем.              Шэрон ещё что-то говорит — о планах, о списках лабораторий, куда можно обратиться, о связях, которые, возможно, стоит проверить. Но слова тонут в фоновом шуме — тик-так часов, приглушённый гул улицы за окном, редкий хлопок дверей на лестничной площадке.              Ло кивает, будто слушает, но взгляд уходит куда-то в сторону.              Когда Шэрон поднимается, чтобы проводить его до двери, он на секунду задерживается, переводя взгляд на её руки — человеческие, живые, тёплые. Дилан бы наверняка улыбнулся и сказал что-нибудь язвительное, чтобы разрядить атмосферу. Но вместо этого Лололошка обувается и, выпрямляясь, искренне пытается улыбнуться:              — Спасибо, Шэрон. За идею.              Кажется, его слова возымели эффект, так как Шэрон, пусть и переминается с ноги на ногу, но выглядит куда более воодушевлённой.              И всё же в груди неприятно звенит: от того, что он не может позволить себе поверить в простые решения.              — Ло... — зовёт она, когда он уже на пороге.              Лололошка поворачивается.              — Береги себя, — говорит Шэрон, запнувшись. — Я не хочу снова терять друзей.              Ло чуть улыбается, едва заметно. Кивает, но мысленно отвечает ей то, что никогда бы не сказал вслух:              «Тогда держись подальше от таких, как я».      

* * *

      Постучав в дверь, Ло дожидается «входи». Чед сидит на кровати, расчёсывая вытянувшуюся Лису на углу матраса. Абилка сидит на столе, смотря на другую кошку сверху вниз и явно подхватив взгляд от хозяина.              — Вот ты где! — Ло подходит ближе и чешет между ушами мявкнувшей Абилки, удивляясь, как быстро он дошёл до дома, что не заметил... Чед улыбается, не прекращая чесать свою кошку.              — Я её покормил, если что, так что не беспокойся.              — Ой, спасибо-              — А то я знаю, как ты любишь забывать.              — Упс?.. — Лололошка смущается под снисходительный смешок Чеда, выбирающего шерсть из чесалки. — А вообще я к тебе по делу.              — Внезапно, — Чед взял Лису и под недовольный мяв переложил её к себе на подушку, похлопав возле себя. — А, ой, или ты постоишь?              — Лучше сяду.              Ло, разместившись, достаёт телефон. Он находит в галерее сделанную днём фотографию и передаёт мобильник Чеду, приближая фото.              — Вот. Я стал их часто замечать вокруг, не знаешь, что это за птицы? Воробьи-альбиносы?              — Ты почти прав, — Чед возвращает телефон, — Это эндемики, вид, обитающий только в определённой местности. А, ты же не местный, — Чед хлопает себя легонько по лбу, — Короче, эти белые воробьи в основном живут на острове, в города перемещаются ближе к зиме, потому что в лесах пропадает их основное питание, да и в городах теплее. Поскольку осень, они начинают перемещаться в города, поближе к людям...              Ло перестаёт осознанно слушать, кивая в такт. Ло слушает, но где-то между словами теряется смысл. Голос Чеда превращается в ровный гул, напоминающий вибрацию электрического трансформатора. Воздух становится плотным — таким бывает перед дождём или перед чем-то другим, намного хуже дождя. Он благодарит Чеда, выходит из комнаты, пропуская перед собой Абилку. Та идёт перед ним, подняв хвост. Но, зайдя в комнату и застыв на пороге, принюхивается. Поднимает взгляд на Лололошку. Тот садится на корточки и гладит Абилку вдоль позвоночника.              Белые воробьи, устойчивые к высокой степени электромагнитных излучений, были обнаружены в Империи ещё на заре её существования. В вере Церкви Света считались вестниками богинь и знаменовали перерождение.              Когда-то он видел таких же над тлеющим полем, где пахло гарью и медью. Тогда они тоже сидели молча, наблюдая сверху. Всё то же белое оперение, только фон был другой — серый и пепельный.              Во время Революции пришло поверье, что они приносят весть о смерти. Одно время их даже стреляли, если замечали на подлёте к лагерям.              Лололошка сажает Абилку себе на плечи и включает стационарный компьютер Дилана. Иконка программы удалённого доступа показывает лишь чёрный экран с надписью «No Signal». Ло закрывает программу и мычит. Пустой экран отражает его лицо — осунувшееся, под глазами снова начинает пролегать синева. Лололошка массирует переносицу, ощущая под пальцами отпечатки от очков.              Кто-то завёз сюда воробьёв. Скорее всего, это был Междумирец. Как иронично, привезти кусочек родины в другое место.              Лололошка переодевается и ложится в кровать. Абилка сворачивается калачиком на стуле у компьютерного стола, тяжело выдохнув. Ло смотрит в потолок, снимает очки и выдыхает, но ощущает дискомфорт. Мышцы под лопатками будто живут своей жизнью, дергаются, когда он уже почти проваливается в дрёму. Словно что-то вворачивается под лопатку, проворачивая кортик...              — Точно, — Лололошка вскакивает. Абилка тут же навостряет уши, приоткрывая один глаз. Ло залезает рукой в берцы и достаёт метательный ножик. Несколько раз провернув его в руке, он кивает и дальше залезает в рюкзак. Подушка утрамбовывается в угол. Руки двигаются автоматически, по старым привычкам, не требующим мыслей. Он уже не думает, зачем — просто так спокойнее. Ло садится в этом самом углу, хмурится, осматривая комнату. Дверь видна, но вот окно...              — Чёрт... Прости, Ди, — Ло стаскивает свою подушку и одеяло. Осторожно откладывает чужое постельное на кровати Дилана в самое основание, точно так же, как до этого, забивается в угол и садится, оценивая. Теперь дверь и окна просматриваются идеально. В правой руке лежит рукоять пистолета, в левой — нож. Возможно, Лололошка просто перестраховывается, но вот так, сидя в углу, ему удаётся хотя бы упасть в полузабытье (спина защищена, возможные точки проникновения в теории простреливаются), подремав пару часов до рассвета.              Будит его стук. Даже не проснувшись до конца, Ло распахивает глаза, осматриваясь. Пальцы под одеялом сжимают пистолет. Но нет, это просто Абилка спрыгнула со стула и теперь хочет выйти из комнаты. Она посмотрела на Лололошку таким взглядом, что у того не остаётся никаких сомнений, кто является истинным хозяином. Точнее, верным рабом и открывателем препятствий.              Абилка выскальзывает в приоткрытую дверь, слышится пыхтение Карла, делающего зарядку.              Лололошка выдыхает, медленно, чтобы дыхание выровнялось. Комната тихая, только за окном кто-то гудит мотором, звук пробивается сквозь стекло, похожий на низкое рычание.              Он машинально проверяет пистолет — на месте. Нож — рядом. Плечи ломит от сна в неудобной позе, но это неважно. Главное — тишина.              В голове стоит лёгкое гудение, остатки тревоги ещё не отпустили, будто в затылке остался след вчерашнего напряжения. Ло садится ровнее, утирает лицо ладонями.              Свет просачивается сквозь шторы — осенний, тусклый, жёлто-серый. Воздух пахнет пылью и чем-то знакомым... железом, может быть. Или просто ржавчиной старых батарей.              Он поднимается, бросает взгляд на кровать Дилана. Одеяло, лежащее на краю, чуть сползло, край подушки торчит. Ло аккуратно заправляет кровать до армейской точности, будто Дилан может вернуться и заметить беспорядок.              Абилка мяукает из-за двери.              — Да иду я, — проборматывает Лололошка, надевая очки. Голос звучит хрипло, непривычно чужим.              Общая гостиная встречает его непривычным беспорядком. На столе лежат кружки, бумаги, коробка с инструментами и почему-то чьи-то носки. Слева кухня: чайник возмущается, Карл наливает себе кипяток и зевает так, что хрустит челюсть. В углу, на диване, Чед уже в наушниках, вытянул ноги и что-то печатает в телефоне. Непривычно ранняя пташка.              — Доброе утро, — хрипло произносит Ло. Карл машет рукой.              Абилка сразу прыгает на стол, мяукает требовательно. Чед поднимает глаза от телефона и, усмехнувшись, кидает ей кусочек курицы из тарелки, лежащей на коленях. Абилка ловит лапой, пригвоздив к столешнице.              — Завтрак чемпионов, — потом, уже к Ло:              — Ты как, живой? Выглядишь помято.              — Спал неудобно, — коротко отвечает он, включая воду. Струя шипит, и от звука на мгновение что-то внутри Ло сжимается — то ли память о чьём-то крике, то ли просто слишком знакомый шум. Он моргает, делает глоток ледяной воды, стараясь зацепиться за настоящее.              Комната пахнет травами, жареным хлебом и чем-то тёплым, домашним. Ло опирается на край стола, чувствуя, как напрягаются плечи. Всё вокруг кажется слишком нормальным, слишком спокойным, как будто мир решил сыграть с ним в иллюзию быта, забрав ощущение комфорта.              В целом, утро проходит обычно: завтрак, сборы, науськивание Карла, беспокойство Чеда отсутствием Дилана, дорога до автобуса...              Пока Ло не закрывают глаза сзади.              С трудом сдержав себя от порыва ударить нападающего (а «нападающего» ли?) локтем в живот, Ло поворачивается. За ним стоит очаровательно улыбающаяся девушка. Короткие волосы, бежевое пальто, клетчатые штаны, красивая улыбка, щёки, усыпанные веснушками, в целом очень даже стильно. Она поднимает взгляд и улыбается:              — Привет, Лололошка! Очень давно не виделись!      

* * *

      — ...именно так я сюда и попала.              Лололошка моргает. Он упустил момент, как они от остановки дошли аж до Океана, и перед ним лежит весенний ролл, а Саша (Саша же?..) ест свою порцию. Она хихикает, смотря на Ло:              — Так и знала, что ты опять углубился в свои «чертоги разума», — она рисует палочками кавычки и снова улыбается. Когда она улыбается, то морщит нос и чуть жмурится. Лололошка делает вид, что неловко почёсывает затылок.              — Да, прости, задумался.              Саша строит расстроенное выражение лица и вздыхает.              — Я слышала, что ты после потери памяти стал вести себя странно, но теперь убедилась воочию. Ты не сказал ни одного заумного словечка, да и отвечаешь кратко и лаконично. Жаль, что моё появление не помогло, но, Ло, мы можем создать новые воспоминания!              Она снова широко улыбается, и Ло улыбается в ответ, правда, после этого закусывает шарф. Саша кажется искренней, и, судя по всему, знает его?..              — Или ты хочешь, чтобы наедине я звала тебя Джоном?              ...или не его.              Саша, трактуя его заминку по-своему, вздыхает.              — Да-да, понимаю, я тебе сейчас чужой человек, и, надеюсь, что ты не против, что я зову тебя Ло. Сам же просил при всех называть тебя Лололошкой, — очередной кусочек легко подхватывается палочками и окунается в соевый соус, — как-то сказал, что твой отец придумал это имя, но так и не дал его тебе.              «Потому что первенцу было проиграно имя в карты», — добавляет Лололошка про себя, ощущая тяжёлые мурашки по плечам и шее, из-за чего кутается в шарф. Саша, заметив это, просит официанта сделать кондиционер потеплее. А Ло лишь смотрит на неё.              Откуда, тьма её раздери, Саша знает про его имя?              Лололошка моргает, чувствуя, как между висков проступает знакомое давление — будто где-то в глубине черепа кто-то тихо постукивает изнутри, стараясь пробиться наружу. Саша улыбается, безмятежно и по-домашнему, как будто между ними ничего странного не происходит. Опускает глаза и вдруг хмурится:              — Ты опять забываешь есть? — она опускает голос, — Джон, ты не должен об этом забывать, а то вечно погружаешься в работу с головой. Даже этот остров! Столько времени в него угрохал, но я рада, что ты смог воплотить свои идеи в жизнь.              Саша закидывает последний ролл и сладко потягивается. Лололошка расплачивается за заказ и вызывается проводить Сашу до отеля, в который она экстренно вселилась, по её же словам, по приезде в город.              — Джоди была так любезна! — восхищается она мимоходом, рассказывая, как Арист помогла ей якобы приехать с материка, чтобы навестить брата.              А с Лололошкой она была «так любезна», что вынудила его обнажить оружие.              — Слушай, — Ло осторожно перебивает воодушевлённый монолог Саши, состраивая максимально виновато-интересующееся лицо, — я плохо помню, но... расскажешь обо мне? Каким ты меня помнишь?              «Каким ты помнишь Джона?»              Каким он был в её глазах?              Каким он был вдали от родины?              Саша задумывается, покачиваясь на мысках. И вдруг лукаво улыбается. И почему-то в этой улыбке Лололошка видит десятилетнего Джона, уже мутным воспоминанием из прошлого, почти исчезнувшего из-за Революции и последствий.              — Ты всегда потакал моим прихотям! — Саша начинает загибать пальцы на руке, переходя дорогу. — Но при этом это не мешало тебе влипать в неприятности, потому что кое-кто слишком часто спорил и дрался со всякими придурками! Вообще не ладил с людьми, — очередной загнутый палец, — но я в этом виню остальных, они тебя совсем не понимали, братец.              Она на секунду замирает, когда чья-то собака вдруг ставит на её колени лапы, активно виляя хвостом. Саша поглаживает её между ушей, бупает в нос и продолжает рассказ:              — У тебя была плохая репутация, хотя ты никогда не делал ничего плохого. Опять же, с твоих слов. Кто знает, что ты от меня скрывал, — она подмигивает и вдруг издаёт короткое «о!», — А вот и отель! Спасибо, что проводил, я тогда напишу тебе!              Она поднимается на мысках, ерошит волосы и быстро удаляется за дверь отеля. Лололошка некоторое время ещё стоит, наблюдая за ней, а потом решительно идёт к университету.              Значит, Джон не сильно-то изменился, судя по её словам.              Лололошка замирает, ошарашенный внезапным осознанием.              «Подарок Джоди». Саша не настоящая. У неё есть только часть воспоминаний реальной Саши, если она была реальной когда-либо вообще. Насколько тогда Ло может верить её словам, поддавшись импульсивному желанию узнать чуть больше о Джоне?              Шарф чуть царапает язык. Глаз тянет, как при мигрени.      

* * *

      — Эй, Ло.              Вздрогнув всем телом, Лололошка поднимается с локтей. Студенты вокруг уже собирают свои тетрадки и, судя по отсутствию преподавателя, пара уже закончилась. Лололошка выпрямляется и потягивается. Он плохо помнит вечер и утро, поэтому тянется к телефону, разблокируя. Он каким-то образом(?) отказал Саше во встрече, а теперь Ричард, стоящий рядом и разбудивший, буравит его взглядом. Лололошка убирает неспешно вещи в рюкзак. Ричард на удивление терпеливо дожидается, пусть и теребя край светлого свитера. Тёмно-зелёное драповое пальто лежит на спинке стула.              — Итак?.. — закрыв последние замки, Ло выпрямляется и смотрит прямо в глаза Ричарду. Тот тушуется, воровато осматривается и тихо наклоняется к нему, шепча:              — Короче... Ты говорил, что хочешь, ну, того... — он кивает головой в сторону выхода, и для Ло всё сразу становится понятно, пусть Ричард и не хочет озвучивать. Он кивает. — Т-так вот. Я с тобой хочу. Тем более, что вдвоём будет куда легче!              Лололошка хмурится и мычит, рассматривая мыски берцов. Легче-то легче, но Ло не может просто отвернуться от Шэрон. Если бы он хотел сбежать в одиночку, то просто бы связался с домом-домом, и те устроили бы такой скандал международного масштаба, что мало бы не показалось.              Райя-Прайм страшна в гневе.              — Мне нужно тебя кое с кем познакомить, — решает Ло, надевая плащ и рюкзак. — Я не могу принять это решение в одиночку, всё же я сбегаю не один.              Ричард останавливается, надев пока лишь один рукав, поднимает бровь, нахмурившись.              — Погоди, чё? Только не говори, что ты сотрудничаешь с автоматонами. Чувак, это не круто!              — Успокойся, собака-подозревака, — Ло не может не вкинуть просочившиеся знания из медиа, — это Шэрон, она, как и я, ничего не должна была знать.              — А, человек? В смысле, настоящий? — только после кивка Ричард облегчённо выдыхает. — А то я уж подумал... Кх, прости. Автоматоны просто могут сдать, и всё такое. А так, блин, настоящий человек! Веди, хочу познакомиться!              Они покидают аудиторию. Ричард догоняет Ло, что-то воодушевлённо и с улыбкой рассказывая. Правда, он замолкает, увидев недовольное выражение лица Шэрон, стоящей в одиночестве у фонтана.              — Ричард? — её строгий взгляд буравит Ло. — А что он тут делает?!              — Эй, дамочка, я вообще-то с вами сбегаю.              В подтверждение получив кивок от Лололошки, Шэрон ударяет ладонью о лицо, бурча «блеск», и уже чуть громче:              — Мы не можем так сделать. Его родители — уборщики, он может нас сдать в любой момент. Как тогда, в подвале.              — Эй, я не знаю, как они их спалили. И вообще, у меня была куча возможностей сдать Лололошку, но я же этого не сделал!              Они продолжают препираться, уперев каждый руки в боки. Лололошка ощущает себя на месте Калеба, а потом вспоминает собственных утят. Ну детский сад собственной персоной.              — Так, — тихо, но весомо гаркает он на спорящих. Те от неожиданности замолкают. — Шэрон, мы берём его с собой.              Шэрон складывает руки на груди и дуется, но под молчаливым упрёком соглашается:              — Но только при условии, что он будет вежлив по отношению к автоматонам!              — К железкам?! — Ричарда пробирает дрожь. — Ни за что! Могу предложить перестать над ними пранки устраивать, а потом обсудим подробнее.              — Идёт.              Они пожимают руки. Ричард вздыхает, повернувшись к Лололошке:              — Кстати, я тут услышал о той девушке, Саше. Даже со стороны руководства это жестоко, делать автоматона по образу и подобию твоей сестры. Это ведь не вернёт её. Родители рассказали мне, что именно ты создал автоматонов, один из создателей этого места, но... Я не думаю, что ты давал согласие на такое. Это как-то бесчеловечно.              — Ричард, я не создатель этого места. Нас перепутали.              Ричард недоверчиво моргает. Шэрон лишь ударяет пяткой ботинка о фонтан, тихо бросив, что это правда, пусть она сама и не знает подробностей, и тихо закрывшись в себе. Нервное хихиканье срывается с губ Ричарда, превращаясь в усмешку:              — Чел... Мои родители точно об этом не знают!              — И не нужно, — добавляет Ло. Он смотрит на фитнес-браслет. — У нас осталось мало времени, но нужно обкашлять некоторые вопросики.              — Да. Например, как вернуть Дилана.              — Что? Вы ещё и железяку с собой потащите?! Она же вас сдаст на раз-два!              Кажется, с каждым словом Ричард теряет уверенность в том, чтобы сбегать вместе с Ло.              Лололошка хмыкает — коротко, как будто не смеётся, а сбрасывает напряжение через ноздри. Он смотрит то на Ричарда, то на Шэрон: один возмущён до красноты ушей, вторая — уже почти готова кинуть в него чем-нибудь тяжёлым.              Пора перестать играть в дипломатию.              — Так, — повторяет Ло тише, но жёстче. — Ричард, ты не понял главного.              Шэрон исподлобья бросает испуганно-вопросительный взгляд. Ричард фыркает, но останавливается, подперев руки в боки:              — Ну давайте, объясняйте тогда. Только без терминов, я вчера уже три часа над физикой сидел, башка дымится.              Ло оглядывается: рядом шумят фонтаны, студенты проходят мимо, не обращая внимания. Он слегка наклоняется ближе, чтобы их слышали только они.              — Дилана не просто украли, — начинает он. — Его похитили и полностью очистили, как в подвалах. Но не совсем, потому что это не стандартные процедуры, а целенаправленное похищение с заменой памяти окружающим. И шантажом нас.              Шэрон прижимает ладошку к губам — будто слушает это снова, хотя слышала всё ночью.              — Он один из нас, — продолжает она. — Помогал, думал, шутил, спорил. Он... — она запинается, — он наш друг.              Ричард открывает рот, чтобы продолжить возражать, но Ло делает короткий жест ладонью — тот самый, который обычно использовал, чтобы остановить поток лишних слов дома-дома. И Ричард замолкает, моргнув удивлённо.              — Сядь, — спокойно говорит Ло.              Интонация мягкая, но такая, что спорить даже у Ричарда язык не поворачивается. Он плюхается на край фонтана, Шэрон опускается рядом, но на вежливом расстоянии. Ло остаётся стоять — по привычке, чтобы видеть обоих, чтобы держать себя в руках.              Капли от фонтана тихо бьют по камню. Ло некоторое время смотрит на воду, будто собираясь, и собирается уже начать убеждать, но Ричард цыкает:              — Ладно-ладно, давайте только без драм, — сдаётся он, поднимая руки и присвистывая. — Я понял. Командный дух, дружба, всё такое. Так вот почему у тебя лицо кирпичом и брови сведены в эмоцию «я взорву университет». Теперь ясно.              Ло не отвечает.              Ричард запрокидывает голову назад, смотря на небо:              — Ну вы и влипли. Но вы реально думаете, что его можно вернуть?              Ло и Шэрон многозначительно переглядываются. Ричард, судя по всему, понимает, что они имеют в виду, так как на секунду прикусывает губу — знак того, что старается соображать быстрее, чем привык.              — Окей. Ладно. Допустим. Его память стёрли. Но вы же не думаете, что он... как бы... Не делает копии? Резервные. У автоматонов вроде всё так работает, да?              Ло и Шэрон снова переглядываются. И впервые за всё время Ричард сам догадывается:              — А-а-а... копия есть? — осторожно, вполголоса, уточняет он.              — Есть, — признаётся Ло. — Но без тела она бесполезна.              — Плюс старое повреждено, — добавляет Шэрон. — А использовать другое... Я отказываюсь использовать других автоматонов! — резко заканчивает она, чуть громче, чем следовало бы. Ричард закатывает глаза.              — Господи, ну что за святоша. Они же железные, Шэрон! Они — софт на ногах!              — Нет! — вспыхивает, вновь краснеет, пятнами по шее. — У них есть память! У них свои жизни! Они не просто какие-то там инструменты, чтобы использовать ради своих целей!              Ричард фыркает, но уже не так уверенно — скорее, по инерции.              — Нам же необязательно внедрять воспоминания именно в его тело? Они ж не люди, железо-то у них одно. Если он реально вам так сильно нужен, просто залейте в любого из них данные, и делов-то. Флешку в железку, и всё.              Ло медленно встаёт рядом с Ричардом, приподнимая очки и смотря ему прямо в глаза. Голос у него спокойный, но звук внутри наполнен сталью.              — Мы не будем убивать других автоматонов, — произносит он окончательно. — Это не обсуждается.              Ричард и Шэрон замирают, как жертва перед хищником. И только когда Лололошка опускает очки обратно на переносицу, он вздыхает и поднимает руки в сдающемся жесте, подтягивая рукава свитера повыше:              — Ладно-ладно. Тогда что у нас остаётся?..              Он смотрит на Шэрон, на Ло, снова на Ло. Мычит. И вдруг щёлкает пальцами.              — О! Если нужны «железки», но не живые... — он вытягивает слова, будто проверяя реакцию собеседников. — Тогда используем сломанных. Но я не ручаюсь за то, в каком они состоянии.              Ло приподнимает бровь.              — И где мы таких возьмём?              Ричард прячет руки в карманы и ухмыляется — с тем самым выражением, словно собирается рассказать что-то запрещённое, что точно не понравится его родителям.              — Есть одно место... — он наклоняется ближе, понижая голос. — Одно место, скажем так, для утилизации.      

* * *

      Здание выглядит до неприличия обычно. Серые стены, стеклянные двери, запоздало, словно задумчиво, мигающая лампа у входа.              — Нам точно сюда? — Шэрон, кутаясь в пальто, оглядывает вывеску. На ней выцветшими буквами значится: «Городской морг и лаборатория судебных анализов». Если бы кто-то прошёл мимо, он бы не заметил ничего странного.              Ричард кивает и толкает дверь.              — Снаружи — как человеческий морг, но здесь хранят только автоматонов.              Переглянувшись, Лололошка и Шэрон следуют за Ричардом, идущим впереди.              Белые стены, линолеум под ногами, запах антисептика и слабый гул кондиционеров. Даже вывеска у дверей — «Патологоанатомическое отделение» — не вызывала подозрений. И именно это пугает больше всего.              Шэрон хмурится, прижимая сумку к груди:              — Зачем... Делать всё настолько похожим?              — Чтоб вопросов не задавали, — коротко бросает Ричард, роясь по карманам. Найдя пропуск, он переводит взгляд на Шэрон, — Некоторые люди ведь тут настоящие, и им, согласно плану, нельзя знать, что тут живут не только люди.              Она кивает. Ричард, буркнув «держите дверь», прикладывает пропуск к считывателю. Щелчок — дверь отлипает от магнитных звонков. Ло перехватывает её и тянет на себя, пропуская остальных вперёд. Перед ними — длинный коридор, тусклый свет под потолком, металлические двери с табличками. Воздух застоявшийся, сухой, но не пыльный. Всё вычищено и убрано.              Ло прикрыл за ними дверь. Взгляд цепляется за каждую деталь, где-то внутри всё время зудит тонкое ощущение, будто кто-то за ними наблюдает. Сканеры показали полное отсутствие камер, что удивительно.              — Нам нужен пустой корпус, — объясняет Ричард, не сбавляя шага. — Скорее всего, недавно «скончавшийся», — в воздухе он рисует кавычки, — то есть отключенный, чтобы можно было туда Дилана загрузить.              — Отключенный, — тихо вторит Шэрон, словно пробуя слово на вкус. Лололошка краем взглядом следит за ней. Он понимает, что сам привык к виду тел, Ричард воспринимает их как автоматонов, а вот она... «Когда выберемся отсюда, нужно будет найти её психолога», — он фокусируется на её покачивание из стороны в сторону при ходьбе, втянутую в плечи голову и мелкую дрожь плеч, и поправляет себя. — «Психиатра».              — Не волнуйся, это просто тело, оттуда уже всё удалено, — отвечает он, но в голове чувствуется лёгкое напряжение. — Сюда.              Ричард, минует дверь с подписью «прозекторская» и останавливается перед «холодильником». Легко толкает дверь бедром и придерживает, запуская всех внутрь.              Ряды металлических столов, серые стеллажи-холодильники с хромированными ручками. Холодный свет ламп, от которого кожа кажется синеватой.              — Добро пожаловать в трупохранилище! — Ричард пытается быть весёлым, но получает тычок локтем под рёбра, — Эй, я просто пытаюсь разрядить обстановку!              Лололошка подходит к одному из стеллажей, всматриваясь в таблички с номерами. Без имён, лишь порядковый номер и дата. В груди вдруг колет. Запах антисептика слишком знаком. Тот же, что в лабораториях в Империи. Тот же, что был в палате, когда они опознавали по частям тел и имплантам умерших.              Внутри всё сводит, дыхание сбивается — короткое, рваное.              Он резко моргает.              Возвращается.              Берётся за ручку случайного шкафа и, повернув замок защёлки, тянет на себя. Из камеры тут же тянет холодом. Шэрон сдавленно сглатывает. На столе — женщина лет тридцати, с тёмными волосами, выбеленной до серебра прядью в чёлке и морщинками в уголках глаз. Красивая. Если бы не открытый разъём на шее, из которого частично торчит провод.              — Ты предлагаешь Дилана переселить сюда? — осторожно уточняет Шэрон, заглядывая через плечо. Ричард тоже подходит ближе, хихикая.              — Думаю, он будет ну очень рад. Знаешь, там всякие дополнительные «процессоры», аж в количествах двух-              — Ты замолчишь или нет?! — шипит Шэрон, тыкая пальцем в живот. Ричард ойкает и сгибается пополам. Лололошка закрывает шкаф. Читает остальные бирки, присаживается и выдвигает тот, что у самого пола. Все трое одновременно ахают.              Уж что-что, а не узнать Престона Лололошка не может. Тот лежит спокойно, с умиротворённым лицом. Ни разу не похож на того, кто в отчаянии кричал им с Диланом про сон в подвале университета.              — Но как? — тихо бормочет Ло, — Они же должны были его утилизировать.              Ричард подходит ближе, опираясь о колени, и цыкает:              — М-да, и правда. Вон, на шее даже кожу не залатали, — с абсолютно спокойным лицом под «фу» от Шэрон он поворачивает голову Престона, показывая на раскрытый шов, из-за которого виднеются гидравлические трубки и металлический скелет-основа. — Думаю, его сюда перевезли, чтобы не было лишних свет- и звуковых триггеров. Но верно, говорят, его неполадки несколько раз ставили систему под угрозу.              — Мы точно не будет сюда переселять Дилана, — отрезая любые возможные вопросы, Лололошка закрывает ящик, задержавшись взглядом на умиротворённом лице Престона. Он ведь так и не смог ему помочь за все подсказки, что были даны. «Спасибо», — мысленно шепчет Ло, ощущая, что сентиментальность подкралась неожиданно, ударяя по голове.              На третьем ящике он думает, что им повезло. Точнее, его выбирает Ричард, и Ло помогает открыть ему нужный отсек.              Внутри — тело мужчины, на вид околопенсионного возраста. Серое лицо, аккуратно сложенные руки, белая простыня до груди, шикарная лысина. Было в этом теле что-то неправдоподобно мирное, как будто человек просто заснул. Ричард бегло осматривает тело и кивает. Шэрон с недоверием смотрит на него, подтаскивающего стул от рабочего стола.              — Ты уверен, что... это подойдёт? — осторожно спрашивает она. Ричард цыкает:              — Идеально. Ну, может, не совсем, но в текущих условиях то, что нужно. Давай ноут. Я кое-что знаю о перепрограммировании автоматонов.              Он в одно движение разблокирует разъём и через провод подключает его к ноутбуку, который Ло достал из рюкзака. Вызывает командную строку и начинает что-то набирать. Облокотившись о стол, Шэрон наблюдает за ним со стороны.              — Я не понимаю тебя, Ричард. Откуда ты вообще знаешь про это место...              — Ты про морг или про что?              — Я про вообще, — Шэрон вздрагивает плечами, словно ей холодно. Возможно, так и есть, и это просто Лололошка не ощущает температуры, но Ричард пожимает плечами, продолжая что-то вводить в ноутбуке.              — Так, ну, если говорить про морг, то с детства. Я родился на острове, когда «Вселенские каникулы» были уже запущены, но не было достаточно людей.              — «Вселенские каникулы»? — осторожно переспрашивает Ло. Ричард замирает, ругается на себя и протягивает руку к Ло.              — Давай флешку.              Лололошка подходит и сам вставляет в разъём флешку с бэкапом. Ричард запускает процесс и, буравя взглядом полосу загрузки, начинает объяснять:              — Так, только цыц, иначе мне бошку снесут. «Вселенские каникулы» — это название проекта, в который вкладываются инвесторы. Он изначально создавался как тюрьма для самых сложных в содержании преступников со всего мира. И, поскольку те были склонны к побегам, то было предложено наоборот, создать им все условия, чтобы те оставались на острове. Иллюзию рая. А для этого остров необходимо было заполнить. Так появились дома, социальные структуры и потом уже добавили автоматонов. Я родился в тот момент, когда тут ещё были только рабочие и учёные. Потом стали завозить людей, тут было очень много надзирателей, но вроде заключённые стали обживаться. Автоматонов завезли только около пяти лет назад... В качестве эксперимента. Как видите, успешного. Вот я и пробирался везде и всюду, интересно же. Ребёнку скучно, ровесников нет, его везде пускают, даже личный пропуск дали, чтобы не мешал работе. А тут, в трупо-автоматоно-хранилище, можно было наблюдать за телами, я смотрел, как их переписывают и прочее. Вот и нахватался всякого.              Из-под задранного в потягушках свитера виднеется тонкая полоска смуглой кожи.              — Потом, благодаря вложениям, остров стабилизировался. И решили сделать чуть более интегрированным во внешний мир. Преступников, понятное дело, всё ещё привозят, поэтому без разрешения остров не покинуть. Вот только им тут стало интересно, бежать не пытаются. Открыли университет, стали других простых людей запускать, но не всех, а частично. Только тех, кто подаёт больше надежды и имеет высокий потенциал остаться на острове. Заманить в команду острова, хех...              Холод внезапно отдаёт в пальцы. Удивившись, Лололошка неожиданно обнаруживает, что те вцепились в край железного стола. Ло опускает взгляд, а краешек губ дёргается, будто в неловкой улыбке.              Дурдом.              Вдруг монолог Ричарда прерывается резким треском. Потом — движение. Еле заметное, палец дёрнулся. После — плечо. Шэрон тихо вскрикивает, прикрывая рот ладонью от неожиданности. Тело на столе шевелится, и старик открывает глаза. Ло отрывается от стола и подходит с другой стороны. Зрачки мигают, как старый объектив камеры. Несколько раз, рывками, фокусируясь. Лицо дёргается, словно мышцы не до конца понимают, как им работать.              Рот старика сухо и судорожно приоткрывается. Ричард тоже пододвигается ближе. Судя по стуку каблуков, Шэрон тоже подошла.              — ...о... — звук едва вырывается, барахлит и трещит.              — Дилан? — осторожно спрашивает Ричард. Старик поворачивает голову, немного, но хмурится, вглядываясь.              — А ты Ричард.              Ричард на это хмыкает:              — То есть ты меня знаешь?              — Да, к сожалению, — вдруг его рука резко дёргается, с громким стуком ударяясь о поверхность выдвинутого шкафа. — Чё за хрень? Ай, блин... — Дилан поднимает руку, смотрит на неё и, вздыхая, переводит взгляд на Лололошку, — Меня всё же переписали, да? Дайте ноут...              Взяв протянутую технику, Дилан что-то щёлкает и цыкает.              — Да вы тут, по сути, некромантией занимались. Перезаписали мои воспоминания поверх пустой головы, так ещё и сломанного автоматона. Даже не хочу знать, что с моим оригинальным телом.              — Погоди-ка... Ты и вправду смирился с тем, что ты робот!              — Автоматон, Ричард. А ты так и не перестал быть придурком, как я посмотрю. Какая жалость, — Дилан откладывает ноутбук на живот и сипло вздыхает. Ну, из горла хоть перестали издаваться звуки помех. — Вот почему, дети, всегда нужно делать бэкапы... всегда делайте бэкапы.              Кряхтя, он пытается сесть. Ноутбук передаётся в руки Шэрон. Ричард помогает ему не упасть обратно. Дилан с кривым лицом вставляет провод обратно в разъём.              — Я чувствую себя как старый протез.              В этот момент Лололошка отмирает. Он хмыкает и, придерживая простынь, помогает Дилану в новом теле встать на ноги. Движения неестественные, угловатые, словно марионетка учится заново двигаться. Это напоминает Ло время, когда он только привыкал к новым имплантам ног.              — Ну, чувак, тогда мы в чём-то похожи. Потерпи немного, — шепчет он и, сам того не осознавая, прижимает Дилана к себе ближе, чтобы дать ощущение опоры. — Сейчас тебя вытащим.       

* * *

      Ло смотрит на стоящую у кровати Абилку и хмурится.              «Что-то не так», — мелькает на периферии сознания. Он проверяет телефон и с удивлением видит почти три часа ночи. Залезает в сообщения.              Ло помнит, как они вызволили Дилана. Но то, как Лололошка пришёл в общагу, абсолютно вымарано из памяти. И такое за собой Лололошка замечает уже не первый день.              В спешке откинув одеяло, Лололошка смотрит на свои руки, сжимая и разжимая пальцы. Смотрит на ноги и прощупывает их, привычно находя в заменённом давно колене шарнир. Во внутреннем модуле соответствующие сигналы отображаются, что всё активно и в норме. Лололошка забивается в угол на кровати Дилана, зажимает в руке под одеялом пистолет и, выдохнув, выводит перед глазами внутренний интерфейс.              — Запустить полное сканирование.              [Запущено сканирование системы. Пожалуйста, ожидайте...]              Появляется полоска загрузки с крутящимся треугольником. Ло сжимает зубы в ожидании результата, ощущая холодную дрожь вдоль позвоночника. По примерным прикидкам, сканирование не займёт более пяти минут, что сейчас ощущается вечностью.              Он сидит неподвижно, прислонившись лопаткой к стене и привычно смотря вперёд сквозь интерфейс. Абилка запрыгивает на край кровати и смотрит на него, не мигая. Не получив желаемого ответа, она внаглую забирается на Ло и бодает в подбородок. В этот момент в затылке, чуть выше внутреннего модуля, колет. Лололошка ойкает и наклоняет голову, зарываясь носом в кошачью шерсть.              [Сканирование завершено]              Лололошка открывает протокол сканирования, всё ещё дыша в Абилкину шерсть.              [Предупреждение: обнаружены фрагментарные пробелы в нейпропротоколах кратковременной памяти мозга.]              [Статус нестабильности — умеренный.]              — Умеренный, — шепчет Лололошка с кривой усмешкой. — Конечно. Ага. Ещё скажи, что это норма.              Он устало закрывает интерфейс, ударяется затылком о стену и гладит всё ещё стоящую у него на груди Абилку.              Такое раньше было в Империи: когда после трёх суток на ногах, работая на износ, он просыпался в кабинете и не понимал, как туда добрался. Никто ничего не стирал, никто не вмешивался, просто мозг сам выключал лишнее, отказывался фиксировать, чтобы не сойти с ума от перегрузки.              Значит, опять его голова его подводит. Снова доверять себе может всё меньше. Привычно зайдя в раздел писем, Лололошка смотрит так и не отправленное ещё в сентябре Райе по выделенной линии.              «Как там мой любимый Наблюдатель?» висит в черновиках, и Ло рад, что не отправил его, и что с ним не выходят на связь. Изнутри кажется, что грань между «Лололошкой» и «Комиссаром Дейвом» становится снова всё шире. Возможно, сигналы из дома-дома добили бы его окончательно. Или, наоборот, помогли бы держаться в норме.              Переложив Абилку рядом с собой, Лололошка ложится полностью на кровать, накрываясь одеялом и зарываясь лицом в подушку. Она пахнет дешёвым средством для стирки. Пистолет привычно сжимается в правой руке под той же подушкой, и этот вес ощущается куда успокаивающе, чем приятное тарахтенье Абилки под ухом.              Лололошка закрывает глаза, уже понимая, что опять что-то забудет—      

* * *

      — Что за хуйня?!              Крик резко ввинчивается в голову. Лололошка мгновенно действует так, как давно научился: затаскивает Ричарда под парту и закрывает его собой, пока вокруг начинаются взрывы под аккомпанемент звуков входящих телефонов. Части тел стучат о столешницу и падают рядом. Ричард пытается вырваться, но Ло удерживает его под собой, прикрывая его голову и смотря на то, как головы одногруппников взрываются, шеи надламываются, руки с треском выворачиваются.              К его ногам подкатывается чей-то глаз. Ричард гипнотизирует его.              — ...пиздец, — тихо выдыхает Ричард куда-то у шеи Ло, но больше не дёргается. Только когда именно взрывы стихают, Лололошка осматривает аудиторию и позволяет Ричарду вылезти из-под парты. Тот в шоке смотрит на соседнюю парту, за которой сидит дёргающееся тело Рэна.              — Капец. Что происходит?!              — Я не знаю.              — Я тоже, но нам нужно валить. У них сработали предохранители, сейчас уборщики понабегут, — Ричард достаёт телефон и под скептически поднятую бровь пожимает плечами. — Залью в свой блог, отпадное же видео!              — Заканчивал бы ты со своими социальными пранками.              — Душнила.              Ло надевает рюкзак и идёт, радуясь, что верхнюю одежду не задело. Выглянув в коридор, он наблюдает, как мимо двери, буквально перед его лицом, пробегают два уборщика и учёный в халате. Лололошка присвистывает и провожает их взглядом. Ухо улавливает отдалённые взрывы. Он хмурится, а Ричард выглядывает из-под руки с камерой.              — М-да. Похоже, эта хрень по всему университету. Если так, то до нас не будет дела.              Лололошка кивает и, подтянув кожаные митенки и запахнув шарф на шее, быстро движется к выходу. Он перескакивает через ступень, сканируя пространство. Всё это напоминает либо фильм ужасов, который они смотрели как-то в общаге, либо ожившие воспоминания. И от этого отнюдь не легче.              На улице пахнет гарью и железом. Лололошка замечает тело, наполовину утопленное в фонтане, и по латанным штанинам узнаёт Чеда. Лололошка ловит себя на порыве вытащить тело, но, заметив выскочивший из шеи провод, отказывается от этой затеи, только удара током ему не хватало.              — Ребята! — Шэрон оббегает фонтан и практически врезается в Лололошку. Тот подхватывает её, не давая упасть. Она смотрит на него затравленно, в глазах смешалась надежда и нечеловеческий ужас того, кто впервые сталкивается с катастрофой, — В-вы видели, что случилось?! Автоматоны просто взбесились! Я думала, что уборщики придут к нам, потому что за нами смотрят, но им плевать!              — А это значит, что мы можем использовать это как шанс для побега! — Ричард от восторга чуть ли не подпрыгивает на месте. Шэрон активно кивает:              — Да! Я хотела написать Дилану или Дженне, но во всём городе, кажется, отрубили связь.              «Дженне? — Лололошка моргает, едва не спроси вслух. — А причём тут она?»              — А нам обязательно брать их с собой?              — Я не ожидал от тебя другого, — хрипя, Дилан добегает до них из бокового корпуса университета. Сзади слышится взрыв, на который Дилан не смотрит, но чуть сгибает колени. Он мучается отдышкой. Его плечо дёргает, но Дилан лишь хмурится, поправляя шляпу, спадающую с лысины. Ричард недовольно цыкает и тревожно оглядывается.              — А ты почему в порядке? — Дилан тяжко вздыхает.              — Опять ты за своё... Я осознанный, понимаешь? У меня в коде есть паттерн, который помог мне пережить перегрев. И у травоядной такой же.              — А где сама рыжая?              — В волонтёрском центре. После нашего разговора об осознанности прочем сказала, что ей нужно всё обдумать.              Лололошка резко поднимает на него глаза. Он выуживает из памяти, что Саймон когда-то называл Дженну «ключевым элементом». Скорее всего, его память не сохранила все пересечения с Дженной, но почему — непонятно. Видимо, он не считал её настолько важным...              Упущение.              Они вчетвером бегут. Мирный городок нынче напоминает филиал бойни под Шайн-Сити. Множество тел, бегающие живые настоящие люди, чей-то надрывный плач. Лололошка включает перед собой интерфейс и, после сканирования, видит проложенный маршрут. Они идут достаточно быстро. В какой-то момент на них бежит автоматон со взорванной половиной лица. Шэрон коротко взвизгивает за спиной Ло, но тот действует без слов, оттянув за себя идущего впереди Ричарда.              Удар ногой в живот отталкивает автоматона на землю. Тот падает, ломая шею, и начинает дёргаться всеми конечностями, разбрызгивая воду из лужи, в которую упал. Сидящие на ветке воробьи с шорохом перьев вздымаются в небо, разрезая белыми крыльями дым.              Дорога до волонтёрского центра превращается в странное, лихорадочное путешествие по городу, который ещё пару дней был нормальным, но теперь совсем нет. Теперь это смесь паники, дыма, тревоги, механических тресков и криков.              Ричард бежит первым, потому что считает себя самым «ловким», но каждые двадцать метров резко тормозит, чтобы снять очередную сцену на телефон, и Шэрон каждый раз материт его театральным шёпотом:              — Убери ты эту хрень!              — Я фиксирую историю!              — А потом они зафиксируют тебя! Посмертно!              Лололошка идёт в центре четвёрки — так спокойнее. Так он видит всех.              Дилан замыкает цепочку, дышит натужно, хмурится. Скорее всего, он понимает, что ощущали автоматоны, но старается на этом не сосредотачиваться.              Город выглядит хуже с каждым поворотом. Те автоматоны, что ещё бегают, двигаются рывками, дёргаясь, как марионетки с оборванными нитями. Некоторые стоят посреди улицы, свесив руки, будто зависли. У некоторых нет лиц и частей тела.              Шэрон прижимает кулак к губам, запинаясь на каждом шаге.              — Это должно было произойти не так.              — Разумеется. Кто-то, скорее всего, послал массовую команду. Но вот кто и откуда... — Ричард качает головой.              На перекрёстке горящая машина. Рядом на асфальте сидит живой человек, весь в ожогах и трясётся, а у ног его валяется безголовый автоматон. Лололошка уже автоматически отводит Шэрон, положив ладонь ей на плечо и направляя её мимо. Сам опускает глаза, ощущая подкрадывающийся холод отключения эмоций. И если раньше это ощущалось резко, как прыжок с моста в реку, то сейчас система безопасности импланта выкручивает их самостоятельно в минимум, воспринимая ситуацию как опасную средневысокой категории, когда любое проявление чувств нежелательно.              Ему это слишком знакомо.              Слишком похоже на Империю, на те дни, когда он впервые шёл через улицы, где теперь лежали тела.              Белый воробей садится на провод над ними, наклоняет голову, щёлкнув клювом. Ло замечает, как второй, третий и четвёртый присоединяются — будто сопровождают их.              Чёртовы предрассудки.              — Быстрее, — бурчит он, — центр должен быть рядом.              Ричард оборачивается:              — Слушай, Дилан, а ты уверен, что у Дженны этот паттерн сработает? Ну типа... что она не взорвётся?              — Не взорвётся, — коротко отрезает Дилан. — У неё паттерн в другом месте, но она плавно пришла к осознанию себя самостоятельно за разговорами со мной. Это не то же самое, что у тех, кто сейчас... — он кивает на автоматона, бьющего головой об рекламный щит.              — Воу... жесткач, — морщится Ричард.              — Иди и не смотри, — бросает Дилан, — и не снимай.              — Да не снимаю я... хотя это кадр...              — Ричард, — рык Ло звучит так, что Ричард вздрагивает и послушно убирает телефон.              «Счастье» вызывает ужас.              Вокруг — чадящий, дымный, горящий ад из-за пролившегося бензина. Окна облизываются лепестками огня. Жёлтый фасад центра, обычно чистый и украшенный цветами, теперь почернел от копоти. Ло чувствует, как в груди неприятно щёлкает внутри — рефлекс, который в Империи означал только одно: «Проверить периметр. Не заходить первым.»              Он поднимает руку, останавливая всех.              — Не суёмся.              Ричард открывает рот, чтобы что-то уточнить, но не успевает. Со скрипом открывается дверь. Из огненного полумрака бывшего волонтёрского центра, безразлично перешагнув через чью-то ногу в до сих пор белом кроссовке, выходит Дженна. Точнее, то, во что она превратилась: хромая, дёргающаяся, со сползшей оплавленной кожей с блестящего металлом черепа, некрасиво висящей спереди. Волосы ещё дымятся и безумно топорщатся. Заметив людей, она дёргает головой, переводит взгляд на Лололошку и безумно улыбается. Скрипя сочленениями, она подходит ближе, раскидывая руки, словно хочет всех обнять:              — Я с-сделал- — голос срывается в скрежет, но она глотает воздух, делая резкий рывок подбородком, — -ла это! Я сделал-ла их своб-бодным-м-ми!              — Дженна, что ты наделала?! — отчаянно выдыхает побледневшая Шэрон, в неверии смотря на неё.              — Я-а отпра-аввввила вс-сем часть сво... с-своеего кода-а. Т-теперь они все-е-е... своб-б-бодны и... знают... о се-е-еебеее.              — Так нельзя было делать! — Шэрон снова дёргается вперёд, но в этот раз её за плечо удерживает Дилан, — Это нужно делать постепенно, а не как ты. Они перегреваются и взрываются!              Дженна дёргается всем телом и хмурится.              — Хо-ро-шо тебе... гово-орить... — она скрипит зубами, будто что-то пытается разъединить внутри. — Ты... ты дума-ешь, что тебе бы по-нравил-лось жить не зная... прав-д-ды столько... времени?!              Она делает резкий шаг вперёд, и под её пяткой ломается чей-то телефон, валявшийся на асфальте. Ричард отступает назад, заходя за спину Лололошки.              — А-а ко-гда... я при...шла в себя, ка-а-ак осоз-на-а-ла… — она снова дёргается, слегка наклоняя голову на бок, будто слушает какой-то сбой внутри собственного черепа, — я... вспом-ни-ла.. слова-а своего.. созд-да... создддателя... JDH!              Ло резко выдыхает через зубы. Дженна снова находит его взгляд одним целым глазом — второй подёрнут мутной плёнкой. Улыбается ещё шире. С щеки с неприятным шлепком падает кусок оболочки.              — Ты с-сказал, что я-а к-к-люч к-с-сво...бо-о-оде, — голос ломается на высокой ноте. — И я сссдела-ла именно так к-как ты хотел! Теперь мы… все-е-е… своб-бо-одны!              На последнем слове её голос срывается на резкий, высокий писк, и Дженна, дёрнув в последний раз головой, падает навзничь, раскинув руки в стороны. Шэрон дёргается к ней, но Дилан буквально оттаскивает её:              — Не приближайся. У неё из-за перегрузки сейчас буквально плавится внутреннее ядро, она может взорваться в любой момент.              — Нам нужно убираться отсюда, — подытоживает Лололошка, слыша очередные взрывы. Ричард кивает и осматривается.              — Нам нужно на причал. Только вот как-              — Сюда! — Шэрон указывает на припаркованную с другой стороны машину. Лололошка бегом подскакивает первым и вытаскивает тело автоматона с водительского места, откидывая на асфальт. Не время быть альтруистом. Быстро залезает, пробует завести — машина послушно урчит.              — Живо в машину! — это уже не просьба, а приказ. Мозг отсекает лишнее, переводя тело в боевую готовность. Под шокированный, дезориентированный взгляд Шэрон, севшей сразу за ним, он передаёт ей рюкзак, предварительно достав оттуда пояс с кобурой и закрепляя его на бедре, упираясь лопатками в сиденье и приподнимая таз над сидушкой.              Над ними раздаётся взрыв. Шэрон, успевший сесть в машину Дилан и Ло вздрагивают. Сверху на машину, стуча по крыше, сыплется кирпичная крошка и осколки стекла. Снаружи слышится короткий громкий вскрик. Лололошка тянется к пассажирской двери и открывает её. Ричард буквально заваливается внутрь, прикрывая правую половину лица. Сквозь пальцы сочится кровь, Ричард шипит. Шэрон протягивает ему платок из своего кармана, на что Ричард лишь кивает, со стоном прикладывая платок над глазом. Безупречное зелёное пальто окрашивается противными коричневыми пятнами.              Внутренний модуль прокладывает маршрут. Лололошка переключает передачу и вдавливает педаль до упора. Задние колёса провизгивают.      

* * *

      Стрелять в охранника у причала — не сложно. Ло приходит в себя в момент нажатия на курок.              — Откуда у тебя пушка, чувак?! — кричит Ричард.              — Ты убил его?! — в тон ему визгливо вскрикивает Шэрон.              — Тут электрошок, — Лололошка опускает руку с пистолетом и указывает второй на яхту. — А теперь живо все на корабль!              Пока все следуют его указанию, Лололошка оглядывается и резко поднимает пистолет, стреляя в сторону деревьев. Выстрел случился сам, раньше мысли.              Белые воробьи слетают с веток.       

* * *

      Да уж, запоминать моменты, связанные только с выстрелами — это уже его проклятие.              Шэрон оседает на ступенях у штурвала. Ричард накрывает голову руками. Треск вонзившейся пули где-то над головами, врезавшись в потолок. Лололошка опускает глаза и видит лежащее у его ног лицом вниз тело Дилана. Он не двигается, не шевелится и не подаёт признаков работоспособности.              — Псих! — роняет Ричард. — Обязательно каждый раз стрелять?!              — А как, если вы иначе не понимаете, — спокойно произносит Ло, и не понимает, что к чему, но решает следовать неосознанному. — А теперь слушаем внимательно: мы не будем разворачивать корабль. Шэрон, наше выживание — первостепенная задача, и я буду настаивать на выживании моей группы, в которой я уверен. Тем более, что Дилан...              Стёрлистёрлистёрли              — ...точно против возвращения. Теперь ты, — Ричард вздрагивает, когда Лололошка переводит на него взгляд поверх спущенных очков. — В моём рюкзаке есть ноутбук Дилана. Ты сейчас берёшь его и делаешь бэкап. Пока окончательно не отключились все процессы.              Выдыхает.              Чёрт.              Лололошка убирает пистолет в кобуру.              — С этого момента корабль официально переходит под моё командование. Любое отклонение от приказов будет считаться сопротивлением и будет соответственно остановлено. Вольно.              Шэрон кивает, но внутри неё что-то ломается. Она прячет лицо, будто поправляет воротник, но Ло всё равно успевает заметить, как глаза на секунду становятся абсолютно пустыми.              Лололошка идёт к штурвалу, задавая внутреннему модулю поиск инструкций по управлению кораблём. Удивительно, но она нашлась в загруженной библиотеке, и достаточно подробная, чтобы устанавливаться добрых тридцать секунд. За это время Шэрон позади отползает подальше, икая от страха, и Ричард уже подключается к Дилану, включая с руганием ноутбук. С привычным до ужаса звуком кровь капает с его брови из-под повязки.      

* * *

      Лололошка слышит сдавленный крик Ричарда. Он сразу дёргается и роняет из рук тарелки. Имплант тут же выдаёт короткие записи: в пути они уже полтора суток, курс не меняли, Ричард загрузил Дилана, Шэрон не выходила из каюты после приказа.              Он бежит в сторону крика и находит Ричарда напротив раскрытой двери в каюту Шэрон. На полу валяются пакеты со снеками (скорее всего, он хотел ей предложить поесть). Ричард стоит, будто прирос к полу. Лицо побелело, пальцы дрожат, ногти впиваются себе в ладони. Крики внутри него застряли где-то в горле, вырываясь булькающими звуками. Лололошка появляется за его спиной, и ему хватает доли секунды, чтобы всё оценить.              Он закрывает Ричарду ладонью глаза, отводя на шаг назад. Булькающие давящиеся звуки из горла становятся всё громче. Ричард сгибается пополам и его резко рвёт прямо на пороге, пачкая кроссовки. Он давится воздухом, начинает задыхаться, пытается ухватиться за стенку, но промахивается. Его трясёт, как будто на холоде.              Ло продолжает держать ему голову и плечо, чтобы тот не упал лицом в собственную рвоту. Его взгляд при этом не меняется: ни сожаления, ни испуга.              Совсем спокойно.              Там, в Империи, он видел хуже. Гораздо хуже. И тело уже ничего в нём не двигает — ни отвращения, ни жалости. Он просто считывает факт.              Шэрон висит на ремне от платья, перекинутом через балку. Она покачивается из стороны в сторону. Лицо закрыто волосами. Под ней — тёмная лужица, уже подсохшая, — следы того, что она пыталась вскрыть руки, но не смогла зайти достаточно глубоко. Несколько алых капель всё ещё блестят на разрезах и пальцах, подсохшие, как восковые. Те сами по себе рваные, неровные. Лезвие от ножика валяется у кровати.              Ричарда больше не рвёт, он издаёт задыхающиеся звуки. Лололошка прислоняет его к стенке, отвернув от прохода, и рукавом толстовки обтирает лицо от рвоты и желчи. Ричард вздрагивает и открывает заплаканные глаза. Икает, задыхается, закрывает лицо руками и воет. Лололошка спокойно присаживается, расшнуровывает его кроссовки и чуть нажимает на щиколотку, намекая снять обувь. Ричард послушно это делает, снова булькая.              — Попей воды и займись кодом, — тихо, но строго приказывает Ло. — Я... приду позже.              Ричард кивает и босиком идёт по коридору, держась за стенку и живот, скрючившись.              Лололошка выпрямляется и смотрит на раскрытую дверь, выдыхая. Снова ему делать всю грязную работу. Он не любит слабых людей, но винить Шэрон не может. Не всякая психика может выдержать, и он её понимает.              Она всё ещё висит, смотря подёрнутым мутью глазом сквозь пряди. Ло подтаскивает опрокинутый стул, который она наверняка и использовала, встаёт на него, достаёт из голенища нож и, придерживая тело за подмышки, разрезает узел на балке резким движением вниз.              Тело Шэрон на удивление лёгкое. Опадает на его тело, голова опирается о плечо, конечности безвольно висят, притянутые гравитацией. Зажав нож зубами и отфыркнув волосы с лица, Ло, помогая второй рукой, соступает со стула и укладывает Шэрон на кровать. Обтирает лезвие о штанину. Долго смотрит на тело Шэрон:              — Мне жаль, — выдыхает Лололошка, отходя в сторону. Он быстро находит в ванной при каюте полотенца, чистящие и прочие вещи. Но, перед тем как покинуть комнатушку, задерживает на себе взгляд. Что-то мельтешит и мешается. Для чего уже нет смысла.              Ло поднимает руку с ножом и, зажав снова зубами, быстро собирает волосы сзади. Перехватывает за рукоять и резким движением отрезает отросшие волосы, чтобы те не мешали и не мельтешили.              Криво. Потом сделает лучше. Сейчас главное результат, простота, комфорт и практичность. Почти как во времена Революции. Из-за зеркала ему кивает Комиссар Дейв.              Убрав волосы и смыв их в туалете, Ло возвращается в каюту. Под кроватью, в сумочке Шэрон, находится пачка влажных салфеток. Пока он их достаёт, из недр выпадает белое перо, плавно опускаясь на пол. Ло смотрит на его и, подняв, абсолютно без эмоций ломает в пальцах.              Для начала Лололошка убирает рвоту Ричарда с порога. Ему везёт с отсутствием брезгливости и невосприимчивостью к подобного рода вещам. Или сейчас говорит и руководит им заглушенное сознание родом из Империи.              Рвоту было легко убрать, а вот с кровавым пятном в центре каюты пришлось повозиться. Благо много холодной воды и чистящих сделали своё дело. Руки Лололошки, конечно, назавтра начнут облезать, но это всё же лучше, чем впитавшийся запах трупного яда.              Потом он подходит к Шэрон.              Ло аккуратно поднимает её ладони, поворачивает запястья так, чтобы видеть порезы. Нехорошие, поверхностные, неровные — видно, дрожала. Он берёт влажную салфетку и осторожно вытирает кровь, как будто не хочет, чтобы в ткань рукавов впитывалась лишняя история.              Он не смотрит ей в лицо.              Пока не закончит.              Одёргивает рукава вниз, складывает руки на животе. Поправляет кардиган, выпрямляет ноги. Поправляет её плечи, выпрямляет шею, чтобы не было залома. Закрывает веки кончиками пальцев, убирает выбившиеся пряди за ухо. На шею повязывает тонкий платок, который был как декор к сумочке приделан. Негоже уходить на тот свет с такими ранами.              Он кладёт одну руку на её глаза, а сам делает не забытое, будто высеченное в костях, движение рукой.              Он не смог её спасти, но, как последний жест, проведёт её последнюю волю к Кровавому Солнцу. Возродителю он может доверить её душу. Лололошка возносит молчаливую молитву от всего сердца, искренне сожалея о потере.              — ...Laudare Solem! — завершает молитву Ло призывом Кровавого Солнца. Он выпрямляется и смотрит в спокойное лицо Шэрон. Она была на удивление умиротворённой, словно просто спящей.              И тут у Лололошки в голове звучит громкий короткий звуковой сигнал, и знакомый до боли голос говорит:              — Сигнал восстановлен. Добро пожаловать обратно в систему, Комиссар Дейв.