Впечатление двадцать третье: изображающий нормальность

      Ходить по поручениями мафии оказывается самым простым, чем пока занимается Ло. По контексту всё предельно ясно: пришёл, сделал, ушёл. Без лишних разговоров, без вопросов, без необходимости влезать в чью-то логику. В обед ему приходит смска с адресом и временем, куда необходимо прибыть. Лололошка даже не открывает диалог, просто убирает телефон и по пути заходит в ближайший магазин, берёт чистящее средство, пару упаковок тряпок и перчатки.               Местом встречи оказывается второй этаж в многоэтажке в неблагополучном районе. Дом встречает его облупленной краской, тусклым подъездом и запахом, в котором намешано настолько много всего, что глубоко вдыхать противопоказано. Ло поднимается на нужный этаж, отмечая скрип ступеней и отсутствие света на пролёте, и останавливается у нужной двери.              Шестёрка Марло, удостоверившись, что Ло тот, кто нужен, запускает того в квартиру, небрежно обронив, чтобы тот, мол, не боялся, так как тела нет.              Помещение встречает его довольно-таки привычным набором: перевёрнутая мебель, абсолютная тишина, кровь на полу — не слишком много, но достаточно, чтобы оставить после себя проблемы. Ло оценивает их форму, направление, примерно представляет картину и хмыкает:              — Ну, могло быть хуже.              Сняв верхнюю одежду и оставшись в чёрном, он надевает маску и перчатки, набирает воду в ведро и садится на корточки перед ближайшим пятном. На секунду зависнув, присматриваясь, Ло вздыхает и начинает так же, как и всегда.              С краёв, всегда с краёв.              Второй раз за короткий промежуток времени убирать такие пятна — всё равно реже, чем в Империи.              Сначала первой тряпкой он впитывает ещё возможные незасохшие части, не давая им растечься дальше, а потом без спешки начинает оттирать края. Потому что все бросаются в основном начинать с центра, а пока его размазывают, края успевают впитаться и оставить после себя ещё больше проблем.              Лололошка работает аккуратно, равномерно и даже медитативно. Даже когда его внутренне покачивает, словно на корабле, а в нос через запахи химии ввинчивается запах женского парфюма, он лишь кидает тряпку в ведро и идёт сменить воду, пока та не замутнела окончательно. И так от пятна к пятну, ломая в себе маячащие призраками приступы паники и отключения внутреннего модуля. Пятна оттирались быстро, местами пришлось, конечно, не только кровь подтирать, но брезгливость уже давно была отключена годами Революции.              После уборки и чистки Ло расставляет мебель по местам, прибирает осколки и щепки, оставшиеся после борьбы, выкидывает все сломанные вещи и грязные тряпки в большой чёрный мешок, открывает окна на проветривание и выглядывает в коридор.              — Готово, — он стягивает маску вниз, показывая за спину, — принимайте работу.              Шестёрка Марло заглядывает внутрь, свистит негромко, проходится взглядом по комнате и одобрительно хмыкает.              — Отлично, парень. Прямо как не было ничего, — он достаёт из кармана стянутые резинкой купюры и протягивает Ло. — За шикарную работу. Будь на связи.              Ну, Ло несколько раз повторять не нужно: быстро убирает деньги, надевает пальто и выходит из квартиры, не задерживаясь. В подъезде кривится от вида бутылок и шприцев, да и общая запущенность давит сильнее, чем факт работы.              Околоночной Хэнфорт шуршит криминальными углами и возможными проблемами, а Лололошка, одетый в своё белое пальто, выглядит как потенциальная мишень. Он не замедляет шаг, достаёт телефон и открывает беседу. Тут же появляются три точки набираемого сообщения.        @DevMagician Дилан       Хвала материнской плате       И тому, что ты вообще в сети       Кое-кто решил таки переночевать дома, а не в подворотне?              Ло чуть хмыкает себе под нос, скользя взглядом по экрану, и продолжает идти, не меняя темпа. Через секунду приходит ещё одно.        @DevMagician Дилан       Или это у меня тут баги, и ты просто на минуту вышел в сеть, чтобы потом снова исчезнуть?        @DaveyloveEmpire R-710MC       Иди ты. Я закончил с работой, иду к Ричарду.        @DevMagician Дилан       Молодчина       Напоминаю, что завтра у него фан-встреча в четыре часа, адрес Дик скинет позже       А ещё ты на работу официально устраиваешься       Подчеркну: **официально**       А не эти подработки              Ло присылает в ответ дурацкий стикер с уткой и перешагивает через бордюр палисадника, сокращая дорогу на пару минут. Впереди уже маячит развалившийся заборчик. Совершив короткую перебежку, Лололошка своим ключом отпирает дверь и заходит в апартаменты, тихо прикрывая дверь. Ему не нужен свет, имплант вполне справляется с функцией ночного видения. Ричард спит на своей половине кровати, свернувшись в калачик под одеялом и курткой сверху. Лололошка думает, что сквозняк сквозь щели его доконал, раз он утеплился со всех сторон. Тихо сняв берцы и скинув с себя пальто, Лололошка роется в рюкзаке и достаёт свёрнутое в кармане термоодеяло. Обойдя кровать и сев на своей половине, Лололошка осторожно разворачивает шуршащую ткань. Он убирает пальто Ричарда в изножье кровати, ложится и укрывает их двоих. Ричард начинает шевелиться, но не просыпается, лишь прячет голову под тканевое одеяло до самой макушки. Ло осторожно обнимает его поверх первого одеяла, также согревая.              Не хватало им, чтобы Ричард заболел. Тем более перед встречей, которую он ждал несколько дней.              Утром Ричард выглядит за завтраком помятым и недовольным, как нахохлившийся воробей, с растрёпанными волосами, которые не хотят укладываться.              — Ну ты чего? — спрашивает Ло, ставя нехитрый завтрак из яичницы перед Ричардом. Тот зыркает на него исподлобья.              — Как только мне выплатят партнёрку, переедем из этой халупы в нормальное. И с раздельными кроватями, — подчеркнув последнее предложение, Ричард берёт вилку и втыкает в завтрак. Желток расплывается по тарелке. Ло пожимает плечами.              — Мне норм.              — А мне нет, — Ричард жуёт, поглядывая на часы в телефоне. — Это как-то не по-людски, что ли... ты... я... брр.              — Ричард, — Ло садится напротив, указывая на него вилкой, — ты замерзал. Я помог согреться. Или ты рассчитывал на другой способ?              Ло сдвигает очки и дёргает пару раз бровями. Кусок белка падает изо рта Ричарда на его свитер. Ло тянется через стол и забирает этот кусочек, съедая.              — В большой семье клювом не щёлкают. Опоздаешь.              Придя в себя, Ричард буквально сметает остатки завтрака, одевается, обувается и вылетает из домика, напоследок бросив, что он с ним вечером разберётся. Ло провожает его взглядом через окно и подпирает голову рукой, хихикая.              — Ну чисто утёнок утёнком.              Телефон жужжит. Ло лениво тянется, одной рукой его разблокирует, второй отрезая белок вокруг желтка.        @DevMagician Дилан       Дик ругается в лс       Ты там до чего парня довёл?              — Да ничего я не делал. Каждый мыслит в меру своей распущенности, — парирует Ло, открывая приложение банка. Пара тысяч V греют взгляд. Он открывает дальше карты и ищет нужный офис, куда ему нужно прибыть к одиннадцати. Пешком можно, но с пересадкой на автобус выйдет быстрее.              Ло доедает свой простецкий завтрак, моет посуду и прибирается. Во всплывающем сообщении «Домохозяюшка» от Дилана сквозит сарказм, но Лололошка лишь фыркает на данную шпильку и снова проверяет вещи. Ныряет в берцы, убирает туда ножик, забирает рюкзак и, одевшись, выходит из дома.

* * *

      Как ни странно, но устроиться на работу оказалось легко. Интервьюер отметила его спокойствие и была очень рада тому, что у Ло есть права.              Переодевшись в форму, Ло буквально тут же взялся за работу. По рейтингу ему пока падали только пешие заказы, но Лололошку этим не напугать, у него ноги железные. Местами в прямом смысле.              Отбегав так хороших три часа, он получает звонок от Ричарда. Телефон звонит как раз в тот момент, когда Ло уже собирается закрыть очередной заказ и переключиться на следующий. Он останавливается у края тротуара и, даже не глядя на имя, принимает вызов.              — Да?              — Ты где? — Ричард говорит быстро, чуть запыхавшись, будто на ходу.              — Работаю, — спокойно отвечает Ло, переводя взгляд на небо. — Что случилось?              — А, о? Поздравляю! А... погодь, а сможешь тогда вообще подъехать?              — Без проблем, смену закрою и приеду, — Ло уже переключает звук на наушники, открывает на картах своё местоположение, пальцем скролля и масштабируя карту. — Адрес?              — Кафешка на Ричмонда, шестнадцать. Я скинул.              Уведомление тут же всплывает поверх карты. Ло вбивает адрес, оценивает расстояние, прикидывает время. На своих двоих, чтобы не нарываться на неприятности, долго, но на автобусе вполне.              — Успею, — коротко отвечает он.              — Точно? — Ричард на секунду замолкает. — Просто... не хочется там одному...              — Успею, — повторяет Ло, чуть мягче. Ричард сопит в трубку, но довольно хмыкает.              — Ладно. Тогда давай там. И не опаздывай.              — Не опоздаю.              Он сбрасывает вызов, убирает телефон и идёт к ближайшей точке CJD. Там он в приложении снимается со смены, переодевается (хорошо, что одежду носил с собой) и смотрит на счёт. Что ж, в кафе он сможет позволить себе и Ричарду десерт.              Автобус подходит почти вовремя — редкая удача, которой Лололошка не пользуется как поводом задуматься (тут не алгоритмы, просто расписания), а просто заходит внутрь вместе с остальными. Пикает карточкой, осматриваясь. В салоне не пусто, но и не битком. Ло проходит чуть дальше от двери, чтобы не мешаться, и берётся за поручень. Автобус плавно разгоняется, Ло залипает в телефоне, исследуя возможности новой работы. Судя по тому, что объяснял менеджер, после пары дней он сможет брать заказы на машине, которую сможет брать через каршеринг, как только его права проверят и подтвердят их актуальность.              В какой-то момент автобус, набравший скорость, входит в весьма резкий поворот, проскакивая на зелёный свет. Тело наклоняется, людей чуть уводит в сторону, и Ло инстинктивно усиливает хват, чтобы удержаться. Он это понимает, что что-то не так, когда металл под ладонью отдаёт напряжением, словно жалуясь. В непонимании Лололошка отрывается от экрана телефона и смотрит на поручень, и в этот же момент крепление не выдерживает.              Сначала слышится короткий скрип, потом сухой, почти аккуратный щелчок, и поручень остаётся у него в руке, будто так и было задумано.              Ло смотрит на поручень.              Потом на крепление.              Потом снова на поручень.              — ...Неловко вышло, — Лололошка вдруг ощущает, как у него краснеют уши от всей нелепости ситуации. Потому что это всё явно из-за того, что он отвык от полной мощности имплантов. И в момент «сейчас мы все упадём» тело отреагировало соответственно — удержало себя за ближайшую опору. Пусть та и оказалась хлипкой.              Женщина рядом, до этого уткнувшаяся в свой телефон, поднимает голову и смотрит на него так, будто пытается понять, шутит он или нет.              — Вы... вы его сломали? — вопрос звучит максимально тупо, но вполне в духе сложившейся ситуации. Ло крутит поручень в руках, как будто проверяя, не починится ли он сам по себе.              Увы, не чинится.              — ...Он первый начал, — неловко бубнит Лололошка, будто это всё объясняет.              Кто-то сзади негромко присвистывает.              — Ничего себе поворот, — бормочет мужчина у окна. Лололошка хмыкает:              — И он в него не вошёл.              Это неожиданно разряжает обстановку. Кто-то тихо смеётся, кто-то возвращается к телефону. Даже водитель, доселе кинувший грозный взгляд через зеркало, лишь устало машет рукой.              Ло аккуратно перехватывает металлическую трубу двумя руками, чтобы она не задела никого при очередном торможении, и пытается пристроить её обратно. Конструкция, конечно же, не сотрудничает и лишь беспомощно наклоняется в сторону. На остановке Лололошка, под указания того же водителя, укладывает поручень так, чтобы никто не споткнулся.              До конца маршрута Ло осторожно (почти деликатно) держится за спинку сиденья. Автобус снова слегка трясёт на дороге, но на этот раз Ло удерживается без помощи поручней, просто смещая центр тяжести.              — Вы в спортзал ходите? — неожиданно спрашивает мужчина рядом, всё ещё поглядывая на крепление сломанного поручня.              Ло задумывается на секунду.              — Вроде того, — отвечает он честно.              — Видно, — кивает тот, явно впечатлённый.              Ло решает не уточнять.              До нужной остановки он доезжает уже без приключений. Когда двери открываются, он выходит одним из первых, на ходу бросая водителю:              — Извините.              Тот снова машет рукой, даже не оборачиваясь, как будто решил, что проще не вникать.              На улице прохладно, но на кожу, распалённую смущением, ощущается волшебно.              Ло делает пару шагов, останавливается, смотрит на свои руки и медленно сжимает-разжимает пальцы. «До чего же хрупкие тут механизмы», — подытоживает Ло, отпуская ситуацию и осматриваясь. Дальше по улице видна небольшая толпа людей. Посудив, что это и есть место сбора, Лололошка поправляет рюкзак и неспешно идёт вперёд, видя, что до начала времени ещё предостаточно.              Но чем ближе он подходит, тем больше деталей он замечает, и тем медленнее становится его шаг.              Зачёс, как у Брэндона. Огненно-рыжие косы, как у Дженны. Небольшое пузико, как у Карла. Клетчатая рубашка, как у Престона.              Ло делает ещё несколько шагов и вдруг понимает, что слишком внимательно следит за руками прохожих. За тем, кто куда двинулся. Кто полез в карман. Кто стоит слишком близко к выходу. Кто смотрит в его сторону.              Плохо. Очень плохо.              Он останавливается у стены ближайшего здания, будто просто решил проверить телефон. Экран приходится разблокировать со второй попытки: палец соскальзывает.              На всё поле зрение появляется восклицательный знак, предупреждающий о перегрузке вычислительных единиц. Лололошка прислоняется к стене, стянув с себя рюкзак и запутавшись в лямках. Он падает на мыски обуви, шкрябнув днищем об асфальт, но сейчас всё равно: внутренние показатели скачут, как бешеные. Сердце стучит, словно царапаясь о рёбра изнутри. Глаз пульсирует, будто норовя выскочить из глазницы.              Паника подкрадывается там, откуда не ждали, и душит Лололошку своими тонкими пальцами в чёрных перчатках, от которых пахнет мазутом и горелой кожей.              Ло понимает, что именно идёт не так, ибо в какой-то момент дыхание перестаёт подчиняться. Он пытается вдохнуть глубже, отодвигает шарф и оттягивает воротник, но получается только короткий, рваный вдох, который не даёт облегчения, а наоборот, будто застревает где-то в груди, усиливая ощущение нехватки воздуха. Рёбра стягивает эфимерными ремнями-фиксаторами. Сердце подхватывает это состояние почти мгновенно — удары становятся частыми, неровными, как если бы оно пыталось нагнать что-то упущенное, но не успевало.              — Нет... — выходит хрипло, почти неслышно.              Призраки прошлого наслаиваются на настоящее. Мозг играет страшную штуку, подкидывая несуществующие детали. Руки, запах пороха, оттягивающие шею провода, звуки капающей с собственных пальцев крови, цвета клочьев разорванных мундиров и шильдиков. Лололошка поднимает руки и прижимает их к лицу под очками, впиваясь ногтями в кожу под волосами в попытке привести себя в чувство.              Ему плевать, как он сейчас выглядит. Откровенно всё равно. Он чуть раздвигает пальцы и смотрит тяжёлым взглядом через них вперёд. Ему скверно. Ему плохо. «Я, наверно, сейчас сдохну», — только и мелькает в сознании под панические попытки внутреннего модуля стабилизировать состояние. Ему отчаянно не хватает внешнего модуля для вычислительного объёма и синтеза необходимых веществ для быстрого приведения себя в порядок.              Шум вокруг усиливается. Кто-то говорит, кто-то смеётся, где-то хлопает дверь, тихо звенят колокольчики и отдаёт басами музыка — всё это складывается в общий гул, который начинает давить изнутри, как если бы кто-то подкручивал громкость без возможности убавить. Лололошка отталкивается плечом от стены, пытаясь выпрямиться и уйти туда, где будет безопаснее для окружающих, но тело не слушается так, как должно, приваливается обратно. Пространство перед глазами плывёт, детали накладываются друг на друга, и реальные люди в толпе начинают «достраиваться» чужими изуродованными чертами.              Лололошка на секунду закрывает глаза, но темнота оказывается ещё хуже — в ней слишком легко всплывают образы, слишком чёткие и слишком знакомые. Он с усилием проводит ладонями по лицу, будто пытаясь стереть эту картинку с самой сетчатки, но вместо этого только сильнее ощущает, как дрожат пальцы. Химия реактивов из памяти накладывается на уличный воздух, и в нос снова лезет что-то тяжёлое, липкое, как тогда. Пальцы сами по себе сжимаются, и на секунду кажется, что они снова в крови. Такой тёплой, густой и настоящей.              Ло резко и с нажимом трёт ладони о джинсы, смотря на ткань. Чисто, но ощущение с кожи не уходит.              — Соберись, — зло шипит он себе сквозь зубы, снова сжимая до боли пальцы в кулаки. Голос звучит глухо, будто издалека.              Как же.              Не работает.              Запах жареного мяса от соседнего фудтрака вдруг сменяется гарью. Чьи-то духи резанули сладким химическим следом и мгновенно становятся чем-то другим — липким, больничным, знакомым до тошноты и боли в подреберье. На секунду в толпе мелькает чёрная коса, и зрение само дорисовывает рядом чужую форму, кровь на рукаве, разорванный шеврон.              Ло резко моргает.              Никого.              Просто девушка в парике прошла мимо к месту встречи.              Голова начинает гудеть, в ушах — нарастающий шум, как если бы кто-то выкрутил громкость фона на максимум. Люди впереди двигаются рывками, кто-то смеётся, и этот звук слишком резкий, слишком чужой для разрухи Империи.              На задворках крохами самообладания Лололошка понимает: если он сейчас ничего не сделает, то накроет по-настоящему. Но этого понимания мало, потому что внутри уже запущен процесс, который не останавливается по щелчку.              Он будто через слой ваты вспоминает про рюкзак, но как только мысль оформляется, Ло хватается за неё, как за инструкцию. Движение получается резким, и он раздражённо дёргает за лямку сильнее, чем нужно, скребя по асфальту.              Молния под пальцами заедает.              — Да ты издеваешься, — цедит Лололошка сквозь крепко сжатые зубы. Это почти выбивает хлипкие остатки контроля. Ло замирает на секунду, буквально заставляя себя остановиться, потому что понимает, что если сейчас сорвётся, то станет только хуже. Он делает вдох, который всё ещё получается неровным, выдыхает медленно, насколько это возможно, и только после этого снова берётся за замок. В этот раз молния поддаётся, и Ло даже не роется, так как знает, где лежит та самая пачка.              Зубами разрывает бумажную упаковку, закидывает капсулу в рот и раскусывает, ощущая на языке препарат. Горечь разливается по рту сразу. Неприятная, резкая, химическая, с тем самым металлическим привкусом, который невозможно перепутать или забыть. Ло машинально морщится, но не даёт себе ни секунды на рефлексию — глотает, запивает водой слишком поспешно, почти захлёбываясь, проливая на подбородок, и только потом понимает, что сделал это на чистом автомате.              И... ничего.              Ничего не меняется.              И это бесит.              Ни мгновенного облегчения, ни тишины в голове, ни ослабевшего пульса, ни прекращения дрожи. Сердце всё так же колотится, дыхание сбито. Мир перед глазами всё так же плывёт, и где-то на периферии сознания уже готовится следующий более глубокий виток, который закрутит его в череду циклов уничтожения себя.              Сама мерзкая часть — ожидание. Раздражение вспыхивает изнутри резко, злое и острое.              Пластик бутылки, сжимаемой в пальцах, поддаётся, тихо трещит, и этот звук неожиданно цепляет сильнее, чем всё остальное. Лололошка замирает, переводит взгляд на свою руку, будто только сейчас замечает, что делает, и медленно разжимает пальцы, возвращая себе контроль над движением. Он старается не смотреть на толпу, которая больше цель, чем причина, разглядывает ткань потёртого клапана верного рюкзака, асфальт с мелким мусором.              Вдох получается коротким, но Лололошка не даёт себе сорваться в следующий сразу. Задерживает, сколько выходит, потом медленно выпускает воздух, почти через силу, будто вытягивает его из себя.              Ещё раз.              Сердце не сразу, но начинает отзываться, сбрасывая темп не резко, а постепенно, как если бы кто-то убрал его с режима перегрузки на более стабильный, пусть и всё ещё ускоренный. Машины подчиняются мыслям и действиям              Ло проводит рукой по лицу, цепляя очки, поправляет их. Пальцы уже не дрожат так сильно, хотя лёгкая тряска всё ещё остаётся. Лололошка чувствует, как внутри появляется тяжесть — не та, паническая, при которой он обычно раздирает свою шею до крови, а другая, более глухая и вязкая. Таблетка начинает работать, и вместе с этим приходит странное ощущение: будто кто-то накрывает всё происходящее плотной тканью, приглушая сенсоры.              Он медленно поворачивает голову, проверяя, всё ли на месте, не решил ли мозг, что дозы было недостаточно, но нет. Там просто люди. Кто-то смеётся, кто-то говорит по телефону, кто-то проходит мимо, даже не замечая его состояния.              И это нормально.              Ло сглатывает, проводит языком по зубам, всё ещё ощущая остатки горечи, и криво усмехается, стирая остатки воды со рта тыльной стороной руки.              — Терпеть не могу это дерьмо, — бурчит он себе под нос, сгибаясь чуть вперёд и упираясь руками в колени, и дышит.              Когда восклицательный знак прекращает изображать из себя навязчивую муху, Лололошка выпрямляется и вдыхает полной грудью. Ещё побаливает, особенно под клеймом, но в целом — терпимо. Под транквилизаторами мир чуть глуше и не такой красочный, но главное, что Ло ощущает физическую тяжесть после отступления паники и всплеска адреналина. Его накроет истощением потом, когда он позволит, а пока Ло трясёт головой, как собака, поднимает рюкзак обратно на плечи и, выкинув смятую пустую бутылку, идёт к толпе, уже воспринимая её куда спокойнее.              Дальше всё ощущается немного в тумане. Толпа переодетых ряженых (как потом выясняет Ло, таких называют косплеерами), приезд Ричарда и гул фанатов, что фоткаются с ним и что-то обсуждающих.              Однако факт, что все события на Острове для них были как сериал, немного поражает. Иногда ему кажется, что его узнают, но потом он успокаивается, когда люди просто проходят мимо. Взяв себе попить, Лололошка устраивается в отдалённом уголочке, предпочитая наблюдать со стороны.              Ричард упивается вниманием. Он буквально сияет и без перерыва болтает, фотографируется, раздаёт автографы и просто создаёт вокруг себя благожелательную атмосферу. Это ощущается так спокойно, что Ло сомневается, уж не действие ли это транквилизатора. Примерно в середине мероприятия Ричард устало плюхается рядом с ним в уголочке на пуф, улыбаясь и выглядя вообще лучше всего с момента побега с Острова.              Ричард некоторое время просто сидит рядом молча, тяжело дыша после непрерывного потока общения, но при этом всё равно улыбается. Он проводит рукой по волосам, окончательно их растрёпывая, и косится на Ло.              — Ты видел это вообще? — голос у него хрипит, сбиваясь между смехом и выдохом. — Они-они реально пришли. В смысле, не в интернете, а вот так! Живые!              — Вижу, — спокойно отвечает Ло, крутя в руках стакан с холодным чаем. — Ты им нравишься.              — «Нравишься» — это ты ещё мягко сказал, — Ричард фыркает, утыкаясь локтями в колени и на секунду пряча лицо в ладонях. — Я думал, человек десять придёт. Ну двадцать. Ну максимум... — он неопределённо машет рукой в сторону толпы. — Это вообще что? Я никогда столько не видел живых людей!              — Последствия популярности, — Ло пожимает плечами. — Поздравляю, ты стал общественным достоянием.              — Завидуешь? — Ричард хитро щурится, не в силах подавить в голосе гордость.              Ло переводит на него взгляд чуть дольше, чем нужно, сдвигает очки и едва заметно усмехается.              — Безусловно. Всю жизнь мечтал стоять в очереди, чтобы меня сфоткали на чужой телефон.              Он тактично опускает, что уже проходил через такое, и буквально сейчас имеет статус общественного достояния. И даже в более агрессивной форме. Не говорить же ему, что тогда на него были направлены не только стволы фоторужий, но и лазерные прицелы.              — Кстати, Ло, ты как? — Ричард немного обеспокоенно обводит его взглядом. — Выглядишь, словно тебя переехал каток. Сидишь тихонько так.              Пожав плечами, Лололошка выливает в себя последние капли чая.              — На работе устал с непривычки, — осторожно обводит правду Ло, — втянусь. Ты же вон, втянулся в работу в пиццерии.              — Ой молчи, — Ричард откидывается назад. — От меня до сих пор, кажется, воняет сыром после сегодняшней смены.              Они снова молчат. Лололошка оценивает косплей на Дилана какой-то девочкой. «Думаю, Дилану бы не понравилось», — Ло достаёт телефон и делает фотку, скидывая в чат с Диланом. Тот отправляет многозначительные три точки.              — Если тебе станет хуже, — вдруг говорит Ричард, — то говори. Я не настолько мудак, чтобы друзей мучить.              — Запомню, — спокойно отвечает Ло, потягиваясь плечами, подобно коту. Ричард осматривается и вдруг наклоняется к Лололошке, устало припадая к боку. Ло на секунду замирает, но потом снисходительно фыркает носом, похлопывая по макушке. Ричард вопросительно приподнимает бровь.              — Ты похож на утёнка, — объясняет Лололошка, хотя понимает, что такое объяснение мало что даст Ричарду. Тот обречённо вздыхает и выпрямляется:              — Ты странный, — выносит он вердикт.              — Знаю, — безразлично соглашается Ло.              Ричард кивает, будто этого ему достаточно, и откидывается обратно на руки, прикрывая глаза.              — Ладно, — выдыхает он. — Дай мне ещё минуту, и я снова в бой.              — Давай, звезда, — лениво отзывается Ло.              — Ой, заткнись, — беззлобно бурчит Ричард, но улыбается.              — Ричард! — рядом с ними появляется улыбающаяся девушка, держащая в руках планшет с бумагами. Лололошка замечает на её шее бейдж с яркими фиолетовыми буквами «Организатор». — Вот ты где! Давай, сейчас косплей-дефиле начнётся.              — Иду, Мэл, иду, — крякнув, Ричард встаёт и уходит из укромного уголка. Девушка садится рядом с Ло, наблюдая за толпой, вытянув ноги в белоснежных странных ботинках в дырку, украшенную всякими значками. Ло смотрит на неё, цепляясь то за кружевные рукава, то за сумку-барсетку со множеством значков. На одном из них он останавливается, увидев узор из перьев.              — Знаете, — Мэл поворачивается к нему. На её лице то тут, то там поблёскивают наклейки-стразы. — Это первый раз, когда мы с ребятами организовываем такую сходку. Я отвечала за оформление площадки. Решила помочь Ричарду как его преданная фанатка.              — Ммм, — тянет Ло, не зная, как бы более корректно ответить. Однако Мэл поворачивается уже корпусом, откладывает планшет и протягивает руку:              — Кстати говоря. Меня зовут Мэл. Приятно познакомиться лично, Комиссар.              Лололошка сначала думает, что из-за лекарств ему кажется, но нет, у Мэл на руке сквозь кружева просматривается красивое тату в виде ажурных глаз, скрывающихся под одеждой, что отвергает эту вероятность.              — Взаимно, — он пожимает протянутую руку. Мэл кивает.              — Но я и правда фанатка Ричарда, — она снова переходит на местный язык, достав из закреплённых в пучок волос ручку и снова укладывая планшет с бумагами на колени. Лололошка замечает ещё и серёжку в виде аметистового глаза в серебристой окантовке. — Это поможет в том числе в вашем расследовании.              — В смысле?..              Мэл вздыхает и рисует что-то на листике. Ло всматривается и видит лупу, схематичную шляпу, скрипку, трубку...              — Ну, вы же не просто так приехали сюда, верно? — Лололошка кивает. Мэл крутит в пальцах ручку и тыкает куда-то в сторону стойки. — Для освежения памяти советую заказать ещё что-нибудь. Тут неплохой фирменный холодный чай. С одуванчиками.              — Мэл! — ещё одна девушка с бейджиком появляется в их поле зрения. — Ты куда положила коробку с призами?              — А, ща, — снова спрятав ручку в причёску, Мэл встаёт и отряхивает колени. Она машет рукой Лололошке, напоследок обронив, — Не забудьте про чай!              Проводив взглядом Мэл, Ло задумался. Если один из демонов агента Ави говорит про чай, значит, он что-то выяснил. А если что-то выяснил, то и выйти на след Междумирца может стать легче.              Оттолкнувшись от пуфа, Лололошка встаёт. Он огибает людей, стараясь не наступить на ноги тяжёлыми берцами и не сломать чьи-то бутафорские рога и крылья. Он подходит к барной стойке, за которой стоит улыбчивый и скучающий лысоватый рыжеволосый мужчина.              — Здрасьте, — Ло привлекает внимание, улыбаясь. Мужчина хитрым взглядом, прищурившись, осматривает его.              — Ты один из участников?              — Гость, — Лололошка рассматривает меню. — Можно мне фирменный холодный чай? Мне посоветовали.              — О, разумеется! — мужчина начинает что-то готовить, параллельно рассуждая вслух. Видно, что он из разговорчивых, таким образом развлекая посетителей. — Знаешь, малец, а ведь я даже рад, что повёлся на уговоры дочки и переделал эту забегаловку. Она у меня, как говорит современная молодёжь, шарит за новомодные штучки, и сказала, что переделка будет только в плюс. И не прогадала, место пользуется популярностью. Вон, всякие мероприятия проводят, — он машет в сторону толпы. — А вообще тут раньше было что-то около таверны. Знаешь, назывался она «Пузатый Лис». В честь прозвища и моего большого пуза.              — Папа, ну что ты говоришь!              Откуда-то из-за двери в, видимо, кухню, выскочила девушка. Такая же рыжеволосая и улыбчивая, как и владелец. Она на ходу подвязывает волосы в хвост и мягко оттесняет отца от прилавка, картинно хмурясь.              — Ты бы ещё вспомнил, когда называл её «Спящий Енот» и почти прогорел!              — Матильдочка, цветочек, не ругайся...              — Всё-всё, я вернулась, иди отдыхай, спасибо, что подменил!              Махнув рукой и подпихнув отца, Матильда улыбается и ставит перед застывшим Лололошкой стакан с чаем, украсив трубочкой с бумажным цветом одуванчика.              — Держи, пирожочек. Фирменное «одуванчиковое пиво»! На самом деле это чай с сиропом, так что не волнуйся, безалкогольное, — Матильда подмигивает и осторожно касается кончика носа Лололошки, приводя его в чувство. — Булочка, за счёт заведения. Ты уж больно красивый. Заходи почаще.              Она посылает воздушный поцелуй и уходит за кассу. Лололошка пялится на бумажный цветочек и хмурится. «Спящий Енот». Ведь это то самое, что имела в виду Мэл. Но вот только не про Междумирца, а про его брата.              В голове вспоминается увиденное в полубреду после аварии то ли видение, то ли реальность. Джон и агент Ави. И как брат заявил, что они увидятся вновь, когда «земля оденется в белое».              Лололошка достаёт телефон, чтобы посмотреть прогноз погоды, но Дилан опережает, уже выведя его на экран в виде скриншота.        @DevMagician Дилан       Завтра обещают первый снег       Бро, это твой шанс       Не уверен, что JDH можно доверять, учитывая, что он сделал тебе, но попытаться стоит       Если это поможет твоему делу       И поиску моего нового тела, потому что таковые не купить просто так. JCompany строго тестирует покупателей, чтобы избежать утечек       А после Острова и нашего «шоу» они возьмутся за это ещё строже              Лололошка угукает, берёт скользкий от конденсата стакан, делает глоток и неожиданно замирает. Напиток оказывается действительно вкусным — прохладным, сладковатым, с лёгкой травяной горчинкой на послевкусии. И действительно отдалённо отдаёт одуванчиками.              — И правда хорошо, — признаёт он тихо. Но Матильда хихикает, каким-то образом услышав это.              — Я передам папе. Он будет доволен, это семейный рецепт. Пусть и кое-где упрощённый в угоду посетителей. Ибо это на самом деле пиво. Будешь хорошо себя вести и станешь совершеннолетним — угощу и им.              Лололошка благодарно кивает, снова делая глоток. Ему остаётся только ждать завершения мероприятия.              Толпа за спиной всё ещё шумит, но заметно поредела. Кто-то уже расходится, кто-то помогает убирать помещение. Ло косится через плечо и замечает Ричарда, который в окружении трёх особенно настойчивых фанатов что-то оживлённо рассказывает руками, словно снова переживает каждую историю.              Через пару минут Ричард наконец вырывается из кольца внимания и буквально подплывает к барной стойке. Вид у него одновременно довольный и убитый. Волосы окончательно растрепались, голос подсел, улыбка держится уже на чистом упрямстве. Он останавливается рядом с Ло, кладёт обе ладони на стойку и несколько секунд просто молча сопит.              — Если кто-нибудь сейчас попросит меня рассказать про побег, — хрипло сообщает он пространству, пялясь куда-то в стену перед собой, — я укушу человека.              — На публике или за дополнительную плату? — невозмутимо уточняет Ло, делая очередной глоток. Ричард поворачивает голову и щурится.              — Очень смешно. Ты вообще где взял это?              — Мне подарили за красоту.              — Это нечестно, — бурчит Ричард и тут же косится на стакан. — Мне за красивые глаза только скидку делают.              — Возможно, проблема в глазах.              — Ой иди ты! Дай попробовать.              Ло без слов подвигает напиток. Ричард тянется, делает глоток из трубочки, после чего уважительно поднимает брови.              — Ого. Это реально вкусно.              — Спасибо, милый, — Матильда и тут не потеряла возможность словить похвалу за семейное дело, подмигнув. Ричард фыркает, чуть покраснев, потом медленно выпрямляется и оглядывает зал. Улыбка на его лице становится мягче, тише, без показного блеска.              — Кажется, всё, — говорит он, будто сам себе не верит. — Закончилось.              — Поздравляю, ты выжил, — подтверждает Ло.              — С трудом. Меня обняли тридцать семь раз.              — Считал?              — Не совсем. После десятого потерял счёт.              Ло усмехается, а Ричард, помявшись секунду, переводит на него взгляд уже без бравады.              — Слушай... — он чешет затылок, морщась. — Я, конечно, мог бы ещё покрасоваться, но, если честно, выжат в ноль. Сегодня я хочу снять ботинки, упасть лицом в подушку и не разговаривать хотя бы час. В идеале до утра. Пойдём домой?              Вопрос звучит почти неловко, словно Ричард сам удивлён тем, как просто это сказал.              Ло смотрит на него поверх стакана. На осевшие плечи, уставшие глаза, на остаточное возбуждение человека, которого весь день носило на адреналине, а теперь резко отпустило. Такое состояние слишком знакомо.              — Домой так домой, — спокойно отвечает он. — Амбициозный план.              — И ты в нём есть, между прочим.              — Это угроза?              — Это приглашение, придурок.              Ло усмехается и допивает чай одним длинным глотком без трубочки. Лёд стукается о губы, сироп остаётся сладостью на языке, одуванчик щекочет висок. Он уже собирается развернуться, когда Матильда из-за кассы окликает:              — Эй, пирожочек! Возвращайтесь ещё!              — Если он снова будет пить за счёт заведения — обязательно, — отзывается Ричард, кивая на Лололошку.              — Если ты будешь орать об этом на весь зал — не факт, — парирует она.              Ло ставит пустой стакан на стойку, коротко кивает ей в благодарность и идёт следом за Ричардом к выходу. Тот по дороге ещё пару раз тормозится на прощания, машет людям, кому-то жмёт руку, кому-то обещает «обязательно выйти в эфир завтра». Мэл проходит мимо Лололошки с какими-то проводами в руках и кивает на прощание.              Когда дверь за ними закрывается и вечерний воздух встречает прохладой, Ричард шумно выдыхает так, будто только сейчас получил право перестать играть роль.              — Слушай, — говорит он уже на улице, засовывая руки в карманы, — а можно сегодня мы вызовем такси? Я устал и боюсь завалиться тут же.              Ло поправляет рюкзак на плече.              — Нет.              — Жестокий человек! — Ричард театрально вздыхает. Лололошка хмыкает и достаёт телефон.              — Самый жестокий. Сейчас пыткой каршерингом получишь.              — Чё? — судя по виду, Ричард аж обрёл второе дыхание.              — Что слышал, — Лололошка смотрит в телефон и ищет ближайшую машину. — Стой тут и постарайся не заснуть, я подъеду и заберу тебя.