Впечатление двадцать четвёртое: продукт системы

@DevMagician Дилан       Тебе нужно будет рассказать Дику о своей истории              — Дилан, не начинай.        @DevMagician Дилан       Ты собираешься держать его в неведении? (￢_￢)       Чувак, вспомни, чем то обернулось у нас в прошлый раз       Я так-то ножик у горла не забуду (￣ ￣|||)              — Не утрируй.        @DevMagician Дилан       Это я-то утрирую? (」°_°)」       Чел, ты-       (ಠ_ಠ)              — Хватит спамить смайликами!        @DevMagician Дилан       Ну сорян, у меня нет лица, чтобы ты всё понял       Ойвсё       Иди там на свою встречу ヽ(ー_ー )ノ              Хмыкнув, Ло убирает телефон в карман и поправляет за спиной извечный рюкзак. Сегодня он пока не вышел на смену, а идёт в кафе, в котором они были вчера с Ричардом. Лёгкий снежок кружит в воздухе, а местами даже не тает на траве. Лололошка выдыхает облачко пара перед своим лицом.              Ночь прошла не совсем так гладко, как он рассчитывал. Ричард вырубился сразу от усталости, только успев умыться и переодеться.              ...а вот Ло — нет. Он крутился, не мог улечься, а блаженное закрывание глаз не приносило облегчения. Вышел подышать воздухом и лишь под утро вернулся обратно в дом, на пару часов погрузившись в рваную дремоту.              Снова выдохнув облачко пара, Лололошка чуть щурится, сверяясь с дорогой. Впереди он видит знакомую рыжую макушку.              — Матильда, — девушка поднимает голову и выпрямляется, так и не подняв коробку.              — Пирожочек! Ты тут откуда?              — Ну... — Ло замолкает, скривив губы в сторону. Он как-то не успел продумать этот момент, но Матильда вдруг щёлкает пальцами.              — А, вспомнила! Мэл упоминала. Так, раз уж ты здесь, то помоги-ка мне с коробками, тут поставка к сегодняшнему дню.              Лололошка с готовностью кивает, оставляя рюкзак в кафе и принимаясь за работу. С учётом его силы коробки быстро переместились внутрь. Пока он помогает Матильде с распаковкой, та рассказывает:              — У нас тут сегодня будет соревнование по Мафии, — Ло приподнимает бровь, на что Матильда хмыкает, — Булочка, только не говори, что ты ни разу не играл в Мафию.              Ло решает промолчать, потому что у него явно другие «игры в мафию». В совсем другую Мафию, нежели имеет в виду Матильда. Та игриво подмигивает и отмечает ручкой на планшете количество коробок.              — Твой друг вчера мне написал. Он забавный.              — Ричи? — Лололошка залезает на стул, чтобы поставить несколько коробок с упаковками наверх под указание Матильды.              — Ага, — Матильда сдувает чёлку. — Милый парнишка. Чем-то на щенка похож. Но, боюсь, ему со мной будет некомфортно.              — Это почему? — уточняет Лололошка, слезая со стула и подходя к ней ближе в ожидании указаний.              — Ну... — Матильда останавливается и задумчиво мычит, ручкой отодвигая чёлку Ло с его лица. — Он симпатичный и забавный, но не в моём вкусе. Да и я люблю, чтобы были старше меня. А ты вон с сединой благородной...              Лололошка поднимает глаза и видит край чёлки. И то ли краска всё же плохо схватилась, то ли его регенерация настолько сильна, но седина игриво проглядывает сквозь краску. Ло переводит взгляд на Матильду:              — Слушай, а ты знаешь, как вывести цвет? И где можно подстричься?              — Ну, да, соглашусь, — продолжает она, — тебе бы волосы подровнять. У тебя сейчас такой вид, будто ты ножом перед зеркалом стригся.              Ло на секунду задумывается.              — Технически…              — Нет. Даже знать не хочу.              Матильда некоторое время молчит, а затем с очень серьёзным видом спрашивает:              — Ты сам себя красил?              — Да.              — М-да, оно и видно, краска сходит странно. Ты чем вообще красился?              — Не помню название.              — Очень обнадеживает. В ванной хоть?              — Да.              Матильда прикрывает глаза ладонью.              — Господи, у меня флэшбеки. Я однажды тоже решила «немножко обновить образ». Мы потом с папой неделю отмывали потолок от синей краски.              — У меня получилось аккуратнее.              — Булочка, у тебя седина пробивается так, будто пытается сбежать из-под ареста. Хотя... — Матильда задумчиво щурится. — Выглядит даже красиво. Знаешь, такой уставший герой антиутопии, который слишком многое видел.              — Звучит не очень.              — Наоборот, очень даже. Девушки такое любят.              — А парни?              — А парни ещё сильнее, — невозмутимо отвечает Матильда.              Лололошка на это только тихо фыркает себе под нос и поднимает очередную коробку. Матильда прослеживает взглядом, как он практически без усилий переставляет тяжёлую поставку на верхнюю полку, и подозрительно хмурится.              — Слушай... а сколько ты вообще весишь?              — Не знаю.              — Нет, я серьёзно. Ты выглядишь худым, а коробки таскаешь так, будто внутри пенопласт.              — Хорошая физическая подготовка.              — Ага. И совсем не криповая формулировка.              Ло ставит коробку, отряхивает руки и спрыгивает со стула, осматриваясь. Вроде все коробки растащили. Он потягивается, мыча.              — Так что насчёт парикмахерской?              — Есть у меня одна знакомая парикмахерша. Работает через два квартала отсюда, берёт недорого и не задаёт лишних вопросов. Скину потом в Пейджере, а сейчас пойдём, отдохнёшь. Чай за мой счёт.              Ло не нужно повторять несколько раз. Он следует за Матильдой, которая вдруг открывает дверь на лестницу в задней части кафе. На втором этаже она поворачивает налево и открывает сразу дверь, кивая внутрь. Лололошка заходит, осматриваясь: кровать, пару стульев, столик и обшарпанные занавески.              — Мэл просила тебе дать комнату для чего-то. Собственно, вот. Чай занесу, как закончишь, а пока можешь взять минералку.              Не успев ничего уточнить, Лололошка видит, как за ней закрывается дверь. Рассудив, что это как-то очень странно и подозрительно, он бегло сканирует комнату и замечает по углам установленные устройства неизвестной цели. Внутренне напрягшись, Ло тянется к пояснице и чертыхается, так как оставил пистолет в рюкзаке, а тот внизу. Он поднимает ногу и достаёт в два движения метательный ножик, прокрутив его в пальцах. Шарф скрипит между зубами.              Помещение вдруг наполняется слишком знакомым гулом, от которого волосы на затылке становятся дыбом. Лололошка лезет за телефоном и видит лишь экран с подписью «нет связи». Чат с Диланом при открытии висит в вечном «соединении». Гул при этом нарастает. Внутренний имплант оживает, начиная синхронизироваться со звуком. Сквозь казалось бы череду шумов Ло слышит отрывочные слова, спрашивающие о том, тут ли он.              — Принять входящий сигнал, — Лололошка отдаёт разрешение. На стене перед ним разворачивается полупрозрачная сетка экрана, словно портал. Он видит до боли знакомый дизайн лабораторий внутри центра Сияния. Агента Джодаха Ави, сидящего в кресле у пневматических дверей. На стене — какие-то экраны с расчётами, сбоку виднеется угол лабораторного стола. И в центре действия — его брат, хмыкающий прямо, буквально, в лицо:              — А вот и ты!              — Ну здравствуйте.              — А Джодах боялся, что ты потеряешься! — Джон лениво указывает себе за спину. Агент Ави словно взъерошивается.              — А вот это неправда! Не было такого! — он устало роняет голову на подставленную руку, — Ох, JDH, как же с тобой тяжело, ты-              — Тихо, Джодах! Время. Это сейчас не важно!              — Я вам точно нужен? — Лололошка снимает очки, рассматривая начинающееся «шоу» на экране. Звук транслируется ему через внутренний модуль сразу в голову, поэтому никто не может слышать. — Зачем ты позвал меня сюда. Ещё и полностью изолировал помещение от сторонних сигналов.              Джон снимает очки и закатывает глаза так демонстративно, будто его только что смертельно оскорбили.              — Во-первых, не «изолировал», а реализовал локальный протокол подавления внешних каналов связи с приоритетом на внутреннюю архитектуру твоего импланта. Разница, знаешь ли, колоссальная.              — Он отрубил тебе внешнюю связь, — устало переводит Джодах, даже не поднимая головы.              — Спасибо, Джодах, за это гениальное упрощение и обесценивание моей работы, — Джон хлопает в ладони один раз, беззвучно. — Но если уж быть точным, то я не «отрубил», а временно перехватил с почти минимальным вмешательством.              — «Почти», — сухо повторяет Ло.              — Ну, я идеален, — Джон пожимает плечами. — А это «почти» — погрешность.              — Он вмешался в протоколы, вшитые в твою систему, — Джодах всё же поднимает голову, глядя на Ло уже внимательнее. — Переписал маршрутизацию сигнала и вывел тебя в изолированный контур. Это, мягко говоря, не самая безопасная штука.              — О, да ладно тебе, — Джон отмахивается. — Если бы я хотел навредить, он бы уже лежал хладным телом без признаков жизни.              — Ты и так делаешь достаточно, — тихо цедит Джодах.              — Завидуешь? — мгновенно отзывается Джон, ухмыляясь.              — Я переживаю за последствия.              — А я — за эффективность, — Джон резко переводит взгляд обратно на Ло. — И, как видишь, я победил.              Лололошка скептически приподнимает бровь и чуть склоняет голову, вслушиваясь не столько в слова, сколько в то, как они звучат. Синхронизация импланта с каналом передачи данных даёт это странное ощущение — будто звук не проходит через уши, а сразу оказывается где-то за глазами. Он садится на стул, убирает нож в голенище и складывает руки на груди:              — Пока что я вижу только двух людей, которые спорят, пока третий тратит на это своё время.              — Ой будто ты куда-то торопишься! — подтрунивает Джон, зачем-то сделав колесо. Лололошка замечает на его запястьях тонкие браслеты магнитных наручников и хмыкает:              — Красивые браслетики.              — Спасибо! — Джон улыбается тонко и неестественно, — Как видишь, наша родина настолько меня любит, что одарила ненужными украшениями. Они совершенно не подходят к моему образу, о чём я не раз говорил им! Раздражает.              — Его это бесит, — вновь переводит Джодах более простым языком.              — Меня это бесит, — устало и раздражённо соглашается Джон. — А когда меня что-то бесит, я это ломаю.              — То есть они сейчас на тебе?..              — Из чистого уважения к Райе, да. И побесить Джодаха, когда я от них филигранно избавлюсь.              Отойдя от своего места, Джон подходит к столу и барабанит по нему пальцами. Металлический гул словно и правда рядом с Ло. Он хмурится.              — Ближе к делу, собственно. Видишь ли, твоя текущая ситуация... как бы это помягче и попроще... несколько ограничивает наши способы связи. Пернатый может слать своих пташек адского происхождения, я могу иногда протолкнуть сигнал через такие вот кривые костыли, но это всё — временные решения, нестабильные и весьма уязвимые.              — И опасные, — тихо добавляет Джодах.              — И опасные, да, спасибо, — кивает Джон. — А я, знаешь ли, не люблю зависеть от обстоятельств. Как любой гений, я их создаю.              Джодах встаёт и подходит к Джону, буквально нависая над ним. Лололошка закидывает одну ногу на другую, расслабляясь. С одной стороны, ему хочется вмешаться, а с другой стороны его накрывает ностальгией, когда вокруг творилась такая же странная суета. Так что он позволяет себе небольшую слабость, в молчании наблюдая за происходящим.              — Ох, ну какой же ты... Гений, как я понимаю, это ты, верно? — Джодах складывает руки на груди, выпрямляясь.              — Ой-ой-ой, ну уж точно не ты, пернатик!              — Хм-! Ну а если ты такой гений, как же мне удалось тебя поймать, а?!              — Оу, воу-воу... — Джон поднимает ладони в примирительном жесте, хотя в голосе ни капли раскаяния. — Тихо, не кипишуй! У всех бывают неудачные дни, правда? Вот у тебя, например, он всё ещё длится, этот день сурка. А у меня — просто небольшой эксперимент с непредсказуемыми переменными.              Джодах сжимает переносицу.              — Я тебя когда-нибудь убью.              — В очередь, — легко бросает Джон и снова поворачивается к Ло, уже без улыбки, но с тем самым внимательным цепким взглядом, который Ло помнит из детства. — Так вот, возвращаясь к главной теме. Моей гениальности.              Джон выходит из кадра. Слышно, как он передвигает что-то тяжёлое. Джодах кривится, но молчит, возвращаясь на своё место. Джон втаскивает в зону видимости стул, разворачивает и садится настолько элегантно, словно он не пленник, а на изысканном мероприятии. Демонстративно поправив манжеты, прикрыв наручники, он вздыхает.              — Видишь ли, — Джон закидывает ногу на ногу с таким выражением лица и таким тоном голоса, словно сейчас начнёт читать лекцию, — пока меня тут очень гостеприимно держат в статусе «особо проблемного заключённого», я успел выяснить одну крайне забавную вещь. Некоторые старые каналы Империи, которыми пользовался старик, а потом я, до сих пор не закрыты. Просто о них либо забыли, либо решили, что никто не сможет ими воспользоваться на той или этой стороне.              — Или никто не должен был о них узнать, — негромко вставляет Джодах.              — Ой, да какая разница, — отмахивается Джон. — Суть в том, что у меня в лаборатории осталось устройство, способное пробить связь туда, куда обычные сигналы не доходят. Очень дорогая, очень незаконная и очень красивая штука. Почти как я.              Он ухмыляется и подпирает щёку рукой.              — Но есть маленькая проблема. Я сейчас слегка ограничен в перемещениях и не могу лично устроить героическое возвращение в Хэнфорт. А вот ты — можешь.              — Он имеет в виду, что нашёл «дыру в системе», — сухо переводит Джодах.              — Я бы сказал — элегантный обход, — Джон скалится. — Но да, если тебе так проще. И вообще, индюк, почему тебе постоянно нужно переводить мою речь на элементарный язык, будто красотка ничего не понимает?              — Потому что ты разговариваешь так, будто пишешь научную работу под наркотиками, — сухо отвечает Джодах.              — Неправда! Под наркотиками я пишу лучше.              Лололошка тихо хмыкает, наблюдая, как Джодах медленно закрывает лицо ладонями, оттягивает их вниз и возводит глаза к потолку, откинувшись назад.              — В общем, ты хочешь, чтобы я это сделал, — констатирует Ло.              — Не просто сделал, — Джон чуть прищуривается. — А сделал идеально. Потому что ты — единственный, кто может туда попасть, не вызвав мгновенной тревоги. У тебя будет доступ хотя бы потому, что у тебя есть моё прекрасное лицо, пусть и с шрамами, но спишем на погрешность и возраст. И у тебя, — он на секунду держит паузу, чуть более драматичную, чем требуется по ситуации, — есть мотивация.              — Сомневаюсь, что она совпадает с твоей, — спокойно отвечает Ло.              — Конечно нет, — легко соглашается Джон, убирая руку из-под щеки. — Моя — интереснее.              Он делает паузу, а потом уже тише, почти спокойно добавляет:              — Но цели у нас сейчас пересекаются. Хотя, казалось бы, у параллельных вселенных такого быть не должно, но, предположим, ради шутки, что мы в пятимерном пространстве-              — Не перегружай, — грозно протягивает Джодах. — пожалуйста, ограниченные ресурсы своими пространными объяснениями. Всё же Комиссар достаточно сейчас нестабильный носитель.              Лололошка ощущает, как дёргается его бровь. Когда он сам борется с диагнозом — это одно, но когда его используют как оправдание для упрощения объяснений обстоятельств — это уже раздражает. Он догадывается, откуда это пошло, и берёт на заметку, так как всё равно ничего сделать не может. По крайней мере, сейчас.              — О, пожалуйста, не начинай, — Джон морщится. — «Нестабильный носитель» прекрасно функционирует, как ты можешь заметить. Он стоит, дышит, моргает, иногда подаёт признаки сознания. Всё как обычно.              — Он человек, — холодно поправляет Джодах.              — Это мы ещё обсудим, — лениво отзывается Джон и хлопает в ладоши, словно закрывая тему. — Так вот, братец. Тебе нужна информация и контроль ситуации. Мне — свобода. Без «пернатых» посредников и риска, что повяжут на других континентах и вернут на «родину, мать твою».              Джодах хмурится, но ничего не говорит.              — Я хочу, чтобы ты сделал то, что у тебя, судя по тому досье, к которому мне любезно дали доступ мои любимые господа дознаватели, получается лучше всего, — спокойно продолжает Джон. — Прошёл туда, куда не пускают, нашёл то, что не должны найти, и сделал это быстрее, чем кто-то успеет заметить.              — JDH, — предупреждающе начинает Джодах, — это не просто «сходи и принеси». Там...              — Да-да, системы безопасности, возможно, парочка сюрпризов и моих игрушек, — перебивает его Джон. — Сейчас начнётся: «это небезопасно», «мы не уверены в последствиях», бла-бла-бла, — Джон глубоко вздыхает, скрывая раздражение за сжатыми зубами. — Спойлер: всё небезопасно. Особенно жизнь. Симпампусик в курсе, как это работает. В конце концов, он сам продукт одной из таких систем.              Джон снова смотрит прямо, почти в упор, и разводит руками, как будто подводя итог:              — Ты должен попасть в мою лабораторию. У меня, знаешь, там есть такое особое устройство, позволяет посылать сообщения в закрытые страны, скажем так — ты его узнаешь, поверь, он будет единственным в комнате, которое выглядит как будто я его собирал. Тебе просто нужно его найти и отправить нам сигнал, любой. Хоть пустое, хоть «да пошёл ты». Так мы сможем настроить постоянную связь с тобой и той стороной, не только через подопечных пернатого и легко пробиваемые каналы телефонной связи и почты Иллии. Я хочу уехать отсюда, ты хочешь вернуться домой. Давай друг другу поможем.              Последнее слово произносится настолько жёстко и твёрдо, что Лололошка буквально физически ощущает недовольство Джона. Он невольно вдруг вспоминает того в семь лет, тоже того ещё упёртого, как барашек в их поселении, которого отец привёз для разведения...              Вынырнув из воспоминаний, которые непонятно с чего решили накрыть, Ло хмыкает.              — А какая мне выгода? Может, я хочу, чтобы ты остался в Алотерре. Воссоединение семьи и всё такое.              Джон от такого заявления склоняет голову вбок.              — Красотка, я сейчас скажу одну очень важную вещь. Слушай внимательно своими слуховыми имплантами, да запиши на внутренний модуль, чтобы не забыть.              Со скрипом одежды встав, Джон подходит к камере и берёт её, поднимая. Теперь Ло видит всё с ракурса его вытянутой перед собой руки. Он видит ожесточённые глаза за полупрозрачными стёклами, в которых ни капли тепла или эмпатии.              — Империя бросила меня. Бросила старика. Она вынудила его бросить нас с Сашей. Я не считаю Империю домом. Более того, я её ненавижу.

* * *

      — С возвращением, — Ричард замирает на пороге, когда Ло ему салютует со стороны кухни. Ноутбук, стоящий рядом, приветственно мигает экраном. Ричард закрывает дверь со второй попытки, приподняв, чтобы попасть в замок, приваливается плечом к скрипнувшей стене, стягивает куртку и кидает её куда-то мимо стула. Не попадает. Даже не пытается поднять.              Ло молча кивает на стол, беря какие-то специи из маленьких баночек. Ричард смотрит и видит практически ресторанную сервировку: тарелка, приборы, стакан с небольшой щербинкой на краю и бутылка с газированным лимонадом. Он недоверчиво смотрит на Лололошку.              — Это что... для меня?              — Нет, для Дилана, — невозмутимо отвечает Лололошка, переворачивая картошку. — Ты как раз вовремя, а то уже нужно было бы перемалывать и всовывать в дисковод.              Ричард тихо фыркает, но даже на полноценную улыбку сил не хватает.              — Если честно, я бы сейчас и с Диланом поделился.              Ноутбук возмущённо пищит. Ло мельком оглядывается. Вид у Ричарда действительно так себе: плечи опущены, под глазами синяки, движения вялые. Будто не пиццу развозил, а вручную весь день тащил свой выданный на работе скутер на себе.              — Тяжёлый день? — спрашивает он, хотя и так очевидно.              Лололошка подносит сковородку к столу, за который уже сел Ричард, и выкладывает нехитрый ужин на тарелку перед ним. Запах жареной картошки тут же поднимается вверх, и Ричард медленно поднимает голову, будто оживший мертвец, почувствовавший свежую плоть. Он одёргивает себя и с подозрением смотрит на Ло.              — Ты чего это вдруг?              Лололошка пожимает плечами, отряхивая руки от воды и прислоняясь к столешнице у плиты.              — Ты вчера грустил. Подумал, еда поможет.              На лице Ричарда на секунду появляется такое выражение, будто он собирается пошутить, но не находит сил. Он просто тянется к вилке и бубнит:              — Ты опасный человек, знаешь? Нельзя так приручать людей.              — Возьми ещё газировку, пока не передумал.              — О, так ты ещё и подкупить меня решил.              Ричард хватает вилку, но ест не сразу. Несколько секунд просто сидит, глядя в тарелку, будто что-то обдумывает. Потом всё же начинает есть — быстро, явно проголодавшись. В какой-то момент замирает и, проглотив кусок, облизывается.              — Ты прекрасен, — сообщает он совершенно серьёзно.              — Я знаю.              — Нет, серьёзно, я готов жениться, если ты будешь мне так готовить каждый день. Главное — не замуж, это хуже вдвойне.              — Сначала доешь.              Ричард открывает газировку наливает в стакан и делает очень большой глоток. Лололошка окунает палец в специи и облизывает, проверяя вкусовые рецепторы. Всё также притуплены, но, раз Ричард сказал, что вкусно, значит, не переборщил.              А ещё Лололошка подозревает, что Ричард обычно не умеет долго держать мысли в себе — если что-то гложет, рано или поздно вывалит. Собственно, так и происходит. На середине порции Ричард замедляется, крутит вилку между мальцами и вдруг, выдохнув, говорит:              — Я сегодня видел новости про JCompany.              Заметив взгляд Ло, Ричард качает головой и машет пустой вилкой:              — Да не, я не искал специально. Просто вылезло. Все сейчас только об этом и трещат. Скандал после произошедшего на Острове, проверки, возврат автоматонов, акции вниз. Вроде как часть отделов вообще прикрывают, чтобы замять шумиху, — он делает глоток газировки и морщится. — И я, как последний идиот, все полчаса перерыва сидел и читал комментарии.              Лололошка смотрит на него внимательнее.              — Зачем?              — Не знаю. Наверное, потому что... — Ричард запинается и отставляет стакан. — Потому что я всё ещё думаю о них.              Молчание. Ло без пояснений понимает, о ком речь, и не перебивает. Ричард упрямо поджимает губы, глядя в тарелку.              — Я не писал им. И не звонил. Не хочу. И не могу пока. Но я знаю, что они живы. Всё хорошо, ну, якобы. А потом открываешь новости и видишь, как всё вокруг этой компании разваливается, и...              Он осекается, раздражённо проводя рукой по волосам.              — И я начинаю думать, что если всё полетит к чёрту, они окажутся в самом центре скандала, поскольку там всю жизнь работали. Всё завязано на этой работе. Если сейчас начнут искать виноватых, сокращать, перекладывать ответственность на младший персонал... — Ричард криво усмехается. — А я даже не знаю, где они. Представляешь? Просто где-то здесь, и всё.              Лололошка медленно кивает.              — Представляю.              Ричард бросает на него быстрый взгляд. Ло не лукавит, ему и правда это знакомо. Но Ричарду пока он не рассказывает. Тот откусывает ещё кусок от картошки, тщательно пережёвывает.              — А самое тупое — я весь оставшийся день развозил пиццу и думал об этом. Стою, значит, у подъезда с «четыре сыра», а в голове: «Интересно, потеряют ли мои родители работу из-за крупного, почти международного, скандала». Очень продуктивно. Но я пришёл к одному интересному выводу.              Ричард откидывается назад и стучит себе по виску:              — Мне противопоказано думать во время работы. Особенно когда какой-то придурок орёт на тебя из-за остывшей пиццы. А вообще я ощущаю себя подростком, который поругался с родителями и сбежал из дома.              — Ты и есть подросток, который сбежал из дома, только в масштабе целого Острова, — замечает Лололошка, доставая из шкафчика кружку и наливая воды прямо из-под крана.              Ричард поднимает на него усталый взгляд.              — Ты ужасен в поддержке.              — Зато честен.              — Это ещё хуже, — но уголок губ у него всё-таки дёргается вверх.              Лололошка делает последний глоток и смотрит за окно. Там лёгкими хлопушками снова начинает падать первый снег, пропадая при приближении к стенам дома. Ло припадает бедром к столешнице у раковины. Некоторое время они вновь молчат. Ричард усиленно и сосредоточенно доедает картошку, то и дело припадая к газировке. Такое ощущение, что это сейчас единственное, что его волнует. В голове Ло то и дело всплывает утренний разговор с Диланом. Мол, что нельзя вечно держать Ричарда в неведении, иначе либо тот узнает правду сам случайно (и на все сто двадцать восемь процентов обидится), либо прошлое Лололошки настигнет Ричарда самостоятельно. И тогда не факт, что это пройдёт без последствий.              — Ло, — вдруг зовёт Ричард.              — М?              — Можно вопрос?              Застанный врасплох Лололошка только кивает. Ричард кладёт вилку на тарелку и, стараясь выглядеть максимально серьёзно, складывает руки перед собой.              — Тебя мафия достала? Потому что иначе, как объяснить тот факт, что ты такой дёрганный, я не могу. Кроме если... — он выдерживает явно театральную паузу. — ...если ты не скрываешь от меня что-то важное и серьёзное.              Хорошо, что Лололошка в этот момент ничего не пьёт. Он держит лицо. Ричард перестаёт быть таким пафосно-серьёзным и опускает глаза, нервно потирая шею.              — Я не тупой, Ло. Правда. Может, не такой гений, как тот же Дилан, но всё-таки. Сначала я списывал твоё, то есть наше, состояние на побег с Острова и прочее, но всё продолжается. Ты ввязался, как сказал Дилан, в некоторые «подпороговые делишки», куда мне не стоит совать нос. А потом я вспоминаю побег, — он касается всё ещё скрытого пластырем шрама на брови, — и тот факт, что ты так легко и спокойно стрелял в людей. И не только.              Ричард начинает кашлять и сглатывать, из-за чего Ло понимает, что скрывается под этим его «не только». Видимо, чтобы не погружать себя дальше в воспоминания, Ричард вдруг восклицает чересчур громко:              — А ещё у тебя взгляд человека, который уже видел некоторое дерьмо!              Ло на выпад фыркает:              — «Некоторое дерьмо» — это очень мягкая формулировка.              — Вот! — Ричард тыкает в него пальцем. — Вот о чём я и говорю! Ты иногда отвечаешь такими фразами, будто тебе лет сорок и ты ветеран трёх воин. Ты пугаешь меня иногда, особенно когда смотришь так, будто ожидаешь удара ножом в спину. Дилан, конечно, говорит, что я могу спокойно не бояться и прочее, но, знаешь, мурашки не могу остановить. Я не прошу рассказать всё сразу. Но, Ло... — он запинается, будто сам не уверен, стоит ли продолжать. — Кто ты вообще такой?              Вопрос повисает в воздухе. Лололошка нервно усмехается.              У Ричарда чертовски хорошая чуйка в некоторые моменты. Вдоль шеи пробегают мурашки нервным импульсом, пропадая в районе плеч. Лололошка поднимает левую руку, сжимает и разжимает пальцы.              Стоит ли обычному гражданскому узнавать о том, что знает Ло? Фактически те, кому он на радостях от поездки куда-то вне дома-дома рассказывал, мертвы или уничтожены. Остался только Дилан, который поклялся никому не рассказывать о том, что выяснил сам. Материалы из сети были удалены или уничтожены им же. То, что осталось, невозможно напрямую связать с Лололошкой.              Но Ричард?.. Этот уютный домашний ребёнок, у которого до конца Острова самым большими ужасами были, скорее всего, запреты от родителей, возможно, отвернётся от него. Сбежит, сдаст. Тогда Лололошке придётся досрочно возвращаться домой, докладывать о провале миссии. Вмазать Джону по лицу за всё то, что он тут натворил...              — Ло? — голос Ричарда и жужжание телефона в кармане толстовки возвращают из глубин мыслей. Лололошка отталкивается от тумбочки и садится за стол рядом.              — Если отвечу честно, — медленно произносит Ло, пытаясь передать всю серьёзность ситуации, — ты пожалеешь, что спросил.              Ричард подпирает голову рукой, устало хмыкая:              — После того, что я видел? Поверь, планка у меня уже очень высоко. Ты, блин, стреляешь как залихватский ковбой, спишь с ножом под подушкой, убедил мафию сотрудничать с собой и вообще устроил апокалипсис на Острове. Удиви меня.              Лололошка сцепляет руки в замок, упираясь локтями в стол. Он говорит ровно, почти сухо, понимая, если начнёт эмоционально вовлекаться, то уже не сможет остановиться.              — Я родился в стране, которой официально не существует, — тихо говорит он. — По крайней мере, не существовало раньше для большей части мира.              Ричард хмурится.              — Это как?              — Полностью изолированная закрытая территория со строгим режимом правления в прошлом с очень специфическими вещами. И в которой произошла военная революция. И именно поэтому я сейчас здесь.              Да уж, сократить историю Империи, Революцию и свержение старого режима в три предложения — Райя им бы гордилась. Формально. Радан бы точно оценил.              — И ты оттуда сбежал?              — Не совсем.              Ричард сначала открывает рот, потом закрывает обратно.              — Подожди-подожди, — он поднимает ладонь. — Стой. То есть ты сейчас серьёзно намекаешь мне, что ты... кто? Шпион? Солдат? Инопланетянин?              — Последнее мимо.              — Это пока.              — Ричард...              — Нет, подожди, — тот нервно смеётся и трёт лицо ладонями. — Ты сейчас звучишь как герой дешёвого конспирологического фильма на Витубе. «Секретная страна», «революция», «закрытый режим»... Тебе осталось только сказать, что тебя в детстве тренировали убивать карандашом.              Лололошка молча смотрит на него пару секунд.              — Пришлось научиться и без карандаша.              Улыбка у Ричарда дёргается и медленно сползает.              — Ты сейчас шутишь?..              Ло не отвечает. Лучшее средство — доказательства. Встав и обойдя стул, Лололошка тянется к шарфу. Он развязывает спрятанный под петлями узел, снимает и кладёт на стол. Под непонимающий взгляд он также снимает очки с головы и расстёгивает толстовку. Ричард мгновенно напрягается.              — Эй, ты чего?..              Ло молча снимает её и кидает на спинку стула.              — Ло?..              В голосе Ричарда уже слышится тревога.              Под толстовкой — тёмная футболка. Лололошка берётся за край и стягивает уже её.              — Н-не-не-не, я не это имел в виду! — Ричард аж привстаёт, прикрывая лицо рукой, но смотря сквозь пальцы. — Я не знаю стоп-слова!              Футболка падает на спинку стула, и Ричард затыкается.              Зачесав рукой волосы, Лололошка потягивается всем телом, разминаясь. Прохладный воздух приводит в тонус, а с другой стороны слышится задушенный сип.              — Тебя что, пытали?.. — тихо спрашивает он.              Лололошка дёргает плечом.              — Частично.              — Что значит «частично»?!              — Значит, часть получена не из-за этого. Вот это, — Лололошка касается шеи, привычно обводя пальцем кромку клейма на шее, — пытки, да. И вот это, — поворачивается правым боком, отодвигая локоть и демонстрируя вязь родного уже И.З.О.В. террского языка на рёбрах, — тоже.              Ричард буквально не знает, куда себя деть: взгляд скачет с Ло на стол и обратно, а руки сжимают свитер сильнее, чем обычно. Лололошка поворачивается другим боком, приподняв руку и коротко касается пальцами длинного старого шрама на животе:              — Нож.              Потом указывает на татуировку в виде звезды на груди:              — Пуля.              Поворачивается спиной и указывает на один из шрамов на трицепсе:              — Осколок.              Потом переводит руку назад и касается одного из двух параллельных шрамов вдоль позвоночника:              — Неудачное падение после взрыва.              Он говорит об этом так буднично, будто зачитывает перечень продуктов к покупке, что Ричарду становится физически не по себе.              — Ло, хватит. Пожалуйста, хватит...              Тот послушно замолкает. Ричард смотрит затравленно, будто не знает, куда теперь вообще деть всего себя.              — Нет, я... я понял уже, — он медленно поджимает губы. И поднимает глаза, которые расширяются в постепенном понимании, — А люди, в которых ты стрелял на Острове...              — Я делал это раньше, — спокойно заканчивает за него Ло, надевая футболку обратно и поправляя высокое горло. — Много раз.              Ричард заметно бледнеет.              Лололошка следит за этим почти отстранённо. Вот оно. Тот самый момент. Сейчас Ричард либо отшатнётся, либо начнёт задавать вопросы, после которых всё станет ещё хуже.              Но вместо этого Ричард вдруг спрашивает совсем другое:              — Сколько тебе было лет?              Ло поднимает взгляд, держа в руках шарф.              — Когда?              — Когда тебя сделали... таким.              На секунду в груди что-то неприятно дёргается. Не «монстром». Не «оружием». Не «психом». Лололошка успел уже придумать множество эпитетов, которыми Ричард мог назвать, но тут простое, ёмкое, лаконичное и... безопасное.              Таким.              Лололошка пожимает плечами, надевая шарф так, чтобы полностью скрыть шею и половину лица.              — Не помню точно, — врёт он после короткой паузы, закусив привычно ткань шарфа для спокойствия. — Достаточно мало.              Ричард тихо выдыхает, садится на стул и опускает голову на сложенные руки.              — Господи, — бормочет он в стол. — Я думал, ты просто криповый.              — Это тоже.              — Боже... — тихо выдыхает он в руки. — Я думал, максимум узнаю, что ты бывший военный или типа того, кого обычно на Остров посылали. А ты... — он запускает пальцы в волосы. Лололошка приближается и осторожно стучит очками перед ним.              — Тебе страшно?              Ричард поднимает глаза и мотает головой. Он встаёт и вдруг бросается к Ло навстречу, заключая в объятия. Лололошка сначала ничего не понимает, но потом чувствует, как Ричарда колотит.              Страшно, ему очень-очень страшно. Может, даже жаль Лололошку.              Но он обнимает его, бросившись вопреки страху. Лололошка ощущает аромат пиццы, впитавшийся в его волосы. Он обнимает Ричарда в ответ, вжимая в себя. Ричард выдыхает куда-то ему в шарф.              — Ладно, — хрипло говорит он. — Кажется... планка у меня всё-таки была не настолько высокой.              Ричард обнимает его достаточно долго, сжимая толстовку на спине, чтобы Ло мог убедиться, что тот его точно не оттолкнёт. Правда, Ричард в какой-то момент отстраняется, шумно вдохнув через заложенный нос:              — Я сейчас либо расплачусь, либо засну. Возможно, одновременно.              — Предпочтительно второе.              Ричард зевает. Лололошка, приобняв его за плечи, отводит в сторону кровати. Ричард с трудом стягивает с себя обувь и свитер, оставаясь в футболке и джинсах. Ло садится рядом тянется к Ричарду рукой. Тот в полудрёме и эмоциональном истощении зевает и позволяет себя гладить по голове.              — Мне нужно переспать с этим...              Ло молча кивает. Он почему-то сегодня часто вспоминает времена Империи. Ричард зарывается носом в подушку, напоминая несмышлёного утёнка. Которого только доставили к ним в отряд, а того мучают кошмары по ночам.              Убедившись, что Ричард спит, Ло возвращается в кухню. Убирает тарелки в раковину, машинально моет руки и смотрит на своё отражение в тёмном окне напротив. Рёбра вдруг колет под клеймом. Судя по показателям из внутреннего модуля, сегодня сон снова не будет гостем. Спасаясь от набирающих громкость мыслей, Ло накидывает пальто и выходит наружу. В углу дворика он замечает двух щенков, которые до этого бегали по кварталу. Присев на один из полуразвалившихся стульев, Ло вытягивает ноги, покачивая стопами и иногда стукая их друг о друга. Один из щенков дёргает ухом, огрызнувшись.              Внезапно телефон в кармане начинает сходит с ума, вибрируя. Причём в странном ритме. Расстегнув пальто, Ло достаёт телефон, видя кучу входящих сообщений. Одно из последних, состоящее из кучи восклицательных знаков, сообщали, чтобы он разблокировал экран. Вздохнув, Ло так и делает.              Дилан на экране смотрит на Лололошку. А тот в офигивании моргает и поправляет наушники.              — Воу...              — Ага. Сюрприз! — Дилан машет руками и крутится на стуле в их комнате в общаге. Лололошка с внезапной жадностью всматривается в эти пиксели на экране, которые больше напоминают видеозапись. Дилан довольно потирает нос, — Я воссоздал тут почти всё! Что-то вытащил из памяти, что-то по видео достал. И, да, ты прав, через окно реально быстрее выходить из комнаты.              — А я говорил! — громко шепчет Лололошка, кутаясь в пальто. За пару часов Дилан из текста превратил себя в полноценную симуляцию! И вот они теперь говорят словно по видео связи, разъехавшиеся в разные города соседи на каникулы.              Ло трясёт головой.              — Давай чуть ближе к теме, хочу кой-что тебе показать, — Дилан встаёт, потягивается и, будто так должно быть, вдруг оказывается на крыше университета. Он кивает куда-то вниз, ракурс съёмки меняется. Ло видит апокалипсис местного масштаба. Страшный для всех, но такой привычный ему самому.              После Революции кошмар на улицах островного Хэнфорта воспринимается спокойно. Даже когда один из полурастаявших автоматонов валит явно человека и перегрызает ему горло.              — Не могу его винить, — раздаётся в наушниках голос Дилана, — после обретения самосознания автоматоны вспомнили все пытки и эксперименты, которым их подвергали учёные. В нас стреляли. Нам переписывали мозги. А некоторые проводили такие вещи, что я даже говорить не хочу это вслух.              Ло смотрит на то, как один из уборщиков отстреливается от наступающих автоматонов, но те, ожидаемо, не отступают. Кадр резко меняется обратно на общагу. Дилан сидит на своей кровати с ноутбуком. Он отставляет его в сторону. Лололошка щурится, всматриваясь в монитор на экране.              — Ты что, кодишь внутри кода?              — Рекурсия, все дела, — Дилан легкомысленно пожимает плечами. — В общем, как видишь, когда самосознание появилось у всех, третий закон робототехники стал недействителен.              — Ааа, то-то ты меня избивал тогда в деревеньке у жителей...              Дилан выразительно ругается и ударяет себя рукой по лицу.              — Да простишь ты мне уже тот порыв или нет?!              Хихикнув, Ло поднимает шарф. Дилан закатывает глаза.              — Короче. Чел, я проанализировал то, что ты передал от Джона, поскольку тот изолировал вас очень основательно, и что я могу сказать. Я буду помогать... — он спотыкается на слове, кашляет и хмыкает, — в-ведь в его лабе мы можем найти мне тело, а не потому что меня сильно заботит твоя жизнь, д-да.              Лололошка делает вид, что поверил, но в глубине души рад такому союзнику. Это почти что Райя-Прайм в П.Е.Р.С.И.К.-е, только с поправкой на местные технологии.              — Жаль, я не могу поместить тебя в П.Е.Р.С.И.К. для упрощения твоей же мобильности...              — Чел, — Дилан хватается за сердце, — ты ранишь меня своими словами о невозможности!..              Лололошка откровенно наслаждается общением с Диланом. Он видит, что даже вот такая визуализация идёт ему на пользу. На ум невольно приходит вновь Райя-Прайм, когда ей дали возможность обрести хотя бы голографическое тело.              Лололошка поднимает взгляд на виднеющиеся из-за разрушенной стены ограждения огни улицы. Снег цепляется за джинсы, медленно тая на коленках. В наушниках тихо потрескивает связь.              А потом Дилан внезапно вскакивает со стула.              — Нет, Ло, ты вообще понимаешь, насколько это круто?! — он машет руками так активно, что изображение слегка мылится. — Я хожу! Ну, типа... технически не хожу, а симулирую процесс ходьбы, но это всё ещё лучше, чем быть текстом на экране!              Он делает пару кругов по комнате и буквально плюхается на кровать спиной, на что матрас даже проминается. Лололошка невольно зависает, глядя на это.              — Ты добавил физику?              — Естественно! — Дилан вскидывает руки. — Я что, по-твоему, дилетант? Тут половина процессов уходит на симуляцию окружения. Я даже ощущение веса тела сделал! Ну... приблизительное. Иногда меня слегка заносит в стену, но это мелочи.              Он меняет ракурс камеры Ло так, будто тот сидит на своей бывшей кровати, а сам садится, отводя глаза, будто ему неловко за выброс эмоций:              — Честно, — уже тише говорит он, почёсывая затылок, — я не думал, что мне станет настолько легче от... вот этого всего.              Он обводит руками комнату.              — Даже если это лишь симуляция. Ибо, ну, будем честны, я буквально набор кода.              — Ты всегда был набором кода.              — Ой, всё.              Дилан отмахивается, но улыбается. И Ло слишком хорошо видит, насколько тот на самом деле доволен. Даже движения стали живее — раньше Дилан почти не жестикулировал, а сейчас постоянно что-то трогает, крутится, меняет позы, словно заново привыкает к самой возможности двигаться.              — Короче! — Дилан резко щёлкает пальцами. — Возвращаемся к нашим великолепным многострадальным проблемам. Я проанализировал всё, что удалось вытащить из разговора с твоим братцем, и знаешь что?              — Что?              — Думаю, мы сможем найти ту лабораторию через мафию.              Лололошка щурится.              — Обоснуй.              Дилан тут же перелезает за рабочий стол, что-то щёлкает мышкой и вообще, продолжает симулировать их обычное пребывание в общежитии.              — Смотри. Официально в такие места не попасть. Факт? Факт. Особенно сейчас, когда после всей островной катастрофы службы безопасности будут на ушах. Но! — он тыкает пальцем вверх. — Любая крупная организация связана с чёрным рынком. Оборудование, поставки, информация, нелегальные детали, редкие импланты... а мафия уже сотрудничает с тобой.              — С трудом.              — Но сотрудничает же! А значит, можно либо выйти на поставщиков, либо на людей, которые обслуживали лаборатории раньше. И я готов поставить все свои внутренние схемы на то, что эта самая лаборатория была неофициальной. Особенно если JDH действительно занимался незаконными разработками.              — «Если»? — Ло скептически хмыкает и приподнимает бровь. Дилан замирает и оборачивается.              — Бро, он выглядит как человек, который нарушает международные конвенции ради развлечения.              — Справедливо и правдиво.              — Тогда нам просто остаётся через мафию выйти на тех, кто стопроцентно знает JDH. И уже через эту информацию мы выйдем на лабораторию. А, и ещё... — Дилан поворачивается к Лололошке и отводит взгляд. — Я тут сейчас сёрфлю параллельно даркнет, если найду что-то по твоему делу, то напишу. Всё, давай, конец связи.              Экран отключается, возвращая привычный рабочий стол. Лололошка опускает телефон в карман и напоследок похлопывает по задней крышке. Ло не уверен, ощущает ли это Дилан, но раньше Райя-Прайм урчала, когда её поглаживали между антеннами.              Порой Лололошка жалеет, что не курит. Чисто морально хочется затянуться, но вместо этого он выглядывает из-под козырька и выставляет язык, ловя снежинку.

* * *

      Тяжёлый бархат, тусклый янтарный свет и тихий звон фишек смешивались в одно вязкое, почти гипнотическое месиво. Казино под крылом Розенталя выглядит так, будто пытается притворяться элитным заведением из старых фильмов: полированные колонны, золотые вставки, официантки в идеально выглаженной форме и мужчины в дорогих костюмах с лицами людей, проигрывающих слишком много и слишком часто.              Лололошка сидит за карточным столом, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Чёрный костюм сидит идеально — заслуга людей Марло. Волосы зачёсаны назад гелем, отчего открытое лицо кажется жёстче. Седина убрана временной краской. Накладной шрам через глаз слегка тянет кожу поверх родного, а зелёные линзы неприятно сушат глаза. Ло сейчас привлекает именно ту толику внимания, что нужно. Не он сам, не образ Джона, с которым так схож лицом, а какой-то мутный тип из подполья, который умеет стрелять быстрее, чем улыбаться.              Он лениво крутит фишку между пальцев, облачённых в перчатки, и наблюдает.              Нужный человек сидит через человека слева от Ло. Ничем не примечательный мужчина лет сорока пяти: серый костюм, тонкие губы, дешёвые часы при дорогих ботинках.              Как ему объяснила Санни (которая предпочитала к себе обращение на «ты» и в мужском роде), Марло и Розенталь пытаются прикрыть бизнес Санчеза. Тот действует совсем не благородно, делая бизнес на подростках и палёном алкоголе, из-за которого можно ослепнуть или даже умереть. И вот было выяснено, что одна из крыс как раз пробралась в логово за новой порцией информации, а так как Лололошка новенький, то вычислить сразу его не удастся.              Очень вдохновляющее доверие.              — Повышаю, — спокойно бросает Ло, двигая фишки аккуратной стопочкой вперёд. Девушка в блестящем платье справа от него довольно мурлычет, тоже докидывая несколько фишек.              Лололошка снова смотрит на цель через отражение в стакане. Мужчина почти не двигается. Только иногда касается уха, передавая информацию куда-то наружу, скорее всего, через наушник. Настолько беспалевно и неприкрыто, думая, что в суете казино его не заметят.              Пальцы девушки игриво скользят к рукаву Ло. Тот улыбается ей.              Музыка в зале становится громче. Джаз начинает трещать сквозь динамики, словно пластинку кто-то царапает ножом. Слуховой имплант улавливает лёгкое несоответствие звуков. Лололошка чуть приподнимает взгляд, и в этот момент гаснет свет.              Кто-то вскрикивает, и почти одновременно — слишком близко слева — слышится быстрое движение.              Инстинкты срабатывают раньше мысли: Ло резко выбрасывает правую руку вперёд наперерез. Раздаётся влажный хруст. Мужчина орёт.              В этот же момент свет аварийных ламп вспыхивает алым.              Рыбный нож Лололошки, подаренный Дженной на острове, по рукоять вошёл в чужую ладонь, пригвоздив её к столу. Под нервно выкручивающимися пальцами лежит миниатюрный пистолет.              — СУКА—!              И тут начинается полноценная стрельба. В резких вспышках выстрелов высвечиваются искажённые гримасы перепуганных и озлобленных людей.              Кто-то падает на пол. Кто-то орёт. Девушка в блестящем платье ползёт под стол. Охрана выхватывает оружие. Один из людей Розенталя стреляет в сторону лестницы.              Лололошка уже двигается, выдёргивая нож под визг. Внутренний модуль включается мгновенно, обостряя все чувства. Бей или беги?.. Нет, стреляй или умри.              Ло переворачивает стол ногой — фишки и карты разлетаются дождём. Пуля врезается в деревянный край рядом с его лицом. Шпион Санчеза пытается уйти через боковой проход. Лололошка сразу хватает из ведра со льдом бутылку виски и швыряет. Стекло разбивается мужчине прямо в висок, и тот валится на колени.              Лололошка перепрыгивает через поваленные стулья, хватает мужчину за воротник и одним движением утаскивает в тёмный коридор для персонала. Сзади слышны крики, призывающие успокоиться и остановиться. Лололошке от этого смешно.              Шпион приходит в себя слишком быстро и пытается вытащить второй пистолет из кобуры под мышкой. Ло перехватывает руку. Раздаётся хруст, и тот захлёбывается криком.              — Да кто ты?! — шипит мужчина.              — Дератизатор, — спокойно отвечает Ло, и бьёт его головой о стену.              Раз.              Второй.              На третий тело обмякает.              Лололошка быстро обыскивает карманы: телефон, запасной магазин для пистолета, флешка, передатчик. Последний быстро хрустит в пальцах, ломаясь. Он прячет находки во внутренний карман пиджака и, поправив съехавшую перчатку, уходит дальше по коридору.              Нужно успеть до утренней смены отдать Марло информацию, принять душ, снять маскировку и вернуться домой.