Часть 5. Чистая партия.

Её шаги — быстрые, чуть сбивчивые — стихли в коридоре. Эдвард откинулся в кресле, широко расставив ноги, глядя на пустое кресло, где минуту назад сжимала подлокотники и мокла Вита Норбут. Он снова тяжело вдохнул носом её аромат, оставшийся в кабинете. Это стало его ритуалом. Сегодня она пахла желанием больше обычного, от этого сводило зубы и пульсировало в паху — тупо, навязчиво и требовательно. Слишком явно, чтобы это игнорировать. Когда Вита спросила его про власть и контроль, то наверняка и сама не поняла, что сделала. Он усмехнулся одними уголками губ, почти беззвучно. В горле запершило от сдерживаемого смеха — не весёлого, а тёмного, на грани безумия. Эдвард медленно выдохнул, чувствуя, как глубоко внутри пульсирует смутное, почти звериное удовлетворение от их сегодняшнего продуктивного диалога. В этот раз они вышли за отведённое на сеанс время на двадцать минут. Это было так очаровательно. Добыча сама прыгнула в его капкан, но при этом хотела взять его на слабо и спровоцировать. Вита всегда тыкалась носом в его границы, как бездомный слепой щенок в закрытую дверь, за которой могли приютить. — Нет, — произнёс он в пустоту. Эдвард поймал себя на том, что прокручивает в голове её фразу и свой ответ снова и снова — не ради самолюбования, а чтобы проверить, не слишком ли много он вложил в интонацию этого «нет». Он был рад, что она не смотрела на него в этот момент — была занята своим возбуждением. А если бы подняла глаза, увидела бы то, что слишком явно блеснуло в глазах. То, что обычно скрыто глубоко под маской. «Почему ты был на том вечере?» Нет, она не спросила так прямо и продолжала обращаться к Эдварду исключительно на «вы». Она побоялась, а он всё равно не ответил бы. Правда слишком сложна и проста одновременно. Эдвард оттянул ворот бадлона и прикрыл глаза, возвращаясь в тот вечер. Он не был там из-за Виты. По крайней мере, не только из-за неё. Мир, который он строил, требовал больше, чем одна женщина, пусть даже самая податливая и сладкая. То мероприятие было благотворительным лишь по этике. На деле — торжище, где продавали доступ, связи и информацию. Эдварда забавляла эта вязкая атмосфера альтруизма, но в тот вечер ему нужно было оказаться там. Год назад он взялся за очередной проект достаточно влиятельного человека — Марка. Он был одним из тех, кто платил за «консультации по управлению персоналом» и называл это «консалтингом» вместо психологии. В действительности — за помощь в нейтрализации людей. Не убийства — Эдвард никогда не марал руки так грязно. Но надавить, найти компромат, перепрограммировать, обличить собственную ничтожность человека, после чего некоторые иногда не хорошо и рано заканчивали и всё то другое, что было его стихией. Марк и был его причиной появления на благотворительном вечере, которая не касалась ни Виты, ни её мужа, ни напыщенного павлина Риверы. В тот вечер Эдвард, как всегда, равнодушно сканировал зал, когда увидел её. Он знал, что Вита тоже будет здесь, но не искал её намеренно. Она стояла в самом центре, возле стеклянной клетки с канарейками, походя на одну из них в этом ядовитом платье, словно нарочито привлекая к себе его внимание. Он не планировал вмешиваться, но чем дольше он наблюдал за серыми методами Риверы и Роберта, тем сильнее в самом Эдварде просыпался азарт. Вита в тот вечер так старалась быть удобной, что готова была сломаться. Ему это не нравилось. Он просто хотел, чтоб она сломалась не так. В очередной раз он убедился в предсказуемости человеческой жестокости, когда Роберт смотрел на собственную жену с отвращением, а Ривера — с неприязнью и свысока. Он выбрал момент, когда Вита ушла, а Роберт оказался загнан в угол и, как все загнанные искал, кого бы укусить. Вот только если Норбут кусал «ни за что», Эдвард собирался укусить прямо в лицо. Хватило тонкого намёка на то, что у него есть информация, которую никто из этих двоих не хотел бы увидеть в открытом доступе. Закрепил тем, что оба боялись потерять больше, чем деньги — репутацию. И Ривера, самовлюблённый, но умный мужчина, прекрасно понял намёк. Роберт сдулся. Эдвард тогда почувствовал удовлетворение мастера. Не от победы — победы были привычны для него. От того, как чисто он сыграл. А потом он пошёл за Витой. Тогда она дрожала не от страха. От ожидания. И он мог бы. Мог наклониться, вдохнуть запах её шеи, провести языком по позвонкам. Мог развернуть, прижать к раковине, стянуть бельё, оставив совершенно голой. Она бы не сопротивлялась. Она бы выгнулась и попросила его об этом сама. И Эдвард взял бы её прямо там, в этой уборной под звуки оркестра из зала. Эдвард открыл глаза, потянулся к бутылке с водой, делая несколько глотков. Посмотрел на свои пальцы, сжатые в кулак. Рука всё ещё помнила её тепло в тот вечер. Помнила, как напряглась её шея, когда он огладил запястья. Возбуждение. Чистое, физиологическое, не замаскированное ни клиническим интересом, ни профессиональной заботой. Всё же Эдвард не был святым, и психотерапевтом он был во вторую очередь. В первую — мужчиной. И та часть его, которую он обычно держал в узде с помощью дисциплины и рутины, сегодня напомнила о себе. Негромко, но настойчиво. Телефон на столе коротко завибрировал, заставляя Эдварда окончательно вернуться в реальность. Анонимное сообщение:

«Заказ №74. Требуется промежуточный отчёт. Встреча в обычном месте. Суббота, 20:00».

Эдвард задумчиво смотрел на экран смартфона несколько секунд. Потом всё же набрал ответ:

«Подтверждаю».

Эдвард убрал телефон в карман брюк. Провёл ладонью по лицу коротким, резким движением, словно хотел убрать с него все эмоции, хотя их не было. Он выдаст заказчику ровно столько, сколько нужно, чтобы не вызвать подозрений. Общие фразы. Расплывчатые формулировки. Привычные полутона, которыми он размывал границы. «Прогресс есть, но требуется время. Сопротивление снижается неравномерно. Не форсируйте события». А сам будет тянуть. Месяц, два, три. Пока Вита не прирастёт к нему, как новая кожа. А заказчик… заказчик подождёт. Или найдёт другого «консультанта». Или пойдёт к чёрту. Он подумает. Эдвард не боится потерять этот контакт. Это было опасно. Это нарушало его собственные правила. И это было интересно. После встречи он поедет не домой и не в офис. Туда, где напряжение снимается без слов, настолько же контролируемо, как и всё в его жизни.