Зачем пришёл?

Катя опаздывала. И ещё не знала, что Юлиана впервые не собирается выговаривать ей за опоздание. Жданов уже сидел напротив Виноградовой и отпускал никому не нужные комплименты, собираясь с духом, чтобы начать другой разговор. О ком он пойдёт, она знала. Глянцевые журналы уверяли публику, что Кира и Андрей — союз на века, но в тусовке слухи о них ходили не самые лицеприятные, и Юлиана понимала, что для Жданова всё закончилось год назад. Возвращение к невесте ничего не изменило. Не понимала она одного: если ты так любишь Катю, Андрей, чего ж ты палец о палец не ударил, чтобы найти её? Ведь речь не шла о том, чтобы рыть землю и из-под земли доставать. Пушкарёва всегда была рядом. Несколько раз Виноградова наблюдала, как страдает её помощница, увидев Андрея на фотографиях папарацци. И однажды — после встречи с ним в клубе. Он настолько слеп, что не разглядел Катю и в этот раз. То, что не разглядел тогда, в первый раз, даже обсуждать нечего.

***

Утром Катерина сидела за бумагами и то и дело пряталась за папку, чтобы вытереть слёзы. — Катюш, расскажешь, что случилось? Если бы я знала, что всё так будет, я бы тебя одну не оставила. Хмелин всё равно не сказал ничего серьёзного, только время моё потратил. — А что он может сказать? Условия договора мы выполнили. — Ты выполнила, Кать. Пиар коллекции «Фонтаны» — твоя работа. И я к ней претензий не имею. — Зато я имею претензии к себе. — О-о-о, это классика. Иначе не была бы ты Катей Пушкарёвой. Что на этот раз? — Я вчера видела Жданова, — воображение Юлианы рисовало не самые приятные картины. Поговорили? Помирились? Решили начать сначала? — И? — И ничего. Он меня даже не заметил. — Не узнал, ты хотела сказать? Опять твоя неуверенность в себе, Кать. — Это было так странно. Я сидела совсем рядом, а он кого-то искал. — Наверняка какую-то модель. — Наверное. Но, знаете, он пришёл один и ушёл один. И даже не пил. Это так не похоже на Андрея. — Вышел подышать свежим воздухом, пока невеста в командировке, — Юлиана рассуждала вслух, но говорила уже не с Катей. — Ловко они сработали. Кира уехала в Прагу на целый месяц. — Но ведь Андрей работает на производстве, и это точно не его решение. — Виноградова без слов ждала, когда Пушкарёва продолжит и поделится секретом, откуда такая осведомлённость. — Мне Маша рассказала, мы созванивались на днях, — соврала Катя. Её пугало, как хорошо она научилась врать. И себе, и другим. — Кать, тебе пора начать жить своей жизнью. — Да, вы правы. Пока у меня ощущение, что я живу чужой. Но я знаю, как это исправить, — её взгляд, полный решимости, подруга любила намного больше, чем слёзы по господину Жданову. — Поделишься планами? — Я решила расстаться с Мишей. Это давно пора было сделать. Не тут-то было. Катя намеревалась окончательно себя закопать. И всё из-за чего? Из-за одной встречи с Андреем, который как игнорировал факт присутствия Пушкарёвой в своей жизни, так и продолжает это делать. — Кать, извини, но ты будешь дурой, если ради Жданова ещё раз разрушишь свою жизнь. — Да при чём здесь Андрей? — она бы хотела увидеть его снова, но к расставанию с Мишей он не имел отношения. — Поймите, я не могу. Я ничего к нему не чувствую. Возможно, дружбу. Но я теряю и её, пытаясь ломать себя. Я не смогу с ним, понимаете? — Понимаю. Ты у нас влюбляешься исключительно в плохих парней. Хороший тебе никак не подойдёт. — Сердцу не прикажешь. — Дело твоё. Если это отразится на работе, Катя, я глаза закрывать не буду. — Я вас поняла.

***

— Андрей, ты перепачкал мне весь офис своими ботинками, — следы от грязных подошв украшали вымытый перед рабочим днём пол. — Я тоже пострадавшая сторона, — Жданов поднял подол своего пальто и продемонстрировал Юлиане. — Вот, смотри. — Но ко мне-то ты не за чистящим средством пожаловал? — Ты права. У меня есть один вопрос. — Задавай. — Ты общаешься сейчас с Катей? Интуиция её не обманула, и Виноградова решила не скрывать своего отношения к ситуации. — Андрей, скажи, тебе мало проблем с Кирой? — Значит, общаешься. Я мог бы догадаться раньше. — Андрей, если не догадался, значит, не очень-то тебе это было надо. Может, пора уже двигаться вперёд? — Юлиан, я очень ценю твою заботу, но давай обойдёмся без советов. Я сам знаю, что мне нужно. — И что же? — Мне нужно поговорить с Катей. — Спросить, как дела год спустя? Андрей потерял всякий комфорт. Да, год спустя. Время пролетело очень быстро. И он хотел сделать это намного раньше. — Нет. — Тогда что? Испортить ей жизнь ещё разок? — Ты всё знаешь? Она тебе всё рассказала? И когда же это произошло? — Я знаю достаточно, Андрей. Но ты можешь быть спокоен. — Увы, не могу. Я очень виноват перед ней. И надеюсь, когда-нибудь она простит меня. — Само собой, Жданов. Только к тебе это уже не будет иметь никакого отношения. Ты ничего для этого не сделал. — У неё всё серьёзно с поваром? — Андрей тоже читал глянец. Реже, чем Катя, но всё же. Находил у Киры на полке новые журналы и никогда не пролистывал новости о «Мармеладофф». Пушкарёва на всех мероприятиях была с ним рядом. В первый раз, когда ему попалась на глаза статья о ресторане, он некогда скромную помощницу даже не сразу узнал. Катя сильно изменилась внешне, изменился взгляд, она была другая, чужая какая-то. Юлиана смотрела на него задумчиво. С Мишей у Кати сохранились лишь партнёрские отношения. Он открывал второй ресторан в Петербурге и сделал Катерину хозяйкой московского детища. Она могла приходить в любое время, отдавать любые распоряжения и принимать ключевые решения, не советуясь с ним. Борщёв предложил ей партнёрство в день, когда она пришла расстаться с ним. И Пушкарёва не смогла отказать хотя бы в этом: знала, что сделает ему больно. Но был и ещё один партнёр, о котором её помощница молчала год, и Виноградова не спешила признаваться, что всё знает. О том, что Катя тесно общается с Воропаевым, Юлиана догадалась полгода назад. Тогда же задумалась, что может их связывать. У неё была возможность понаблюдать. Они держали дистанцию, но Юлиана видела: достаточно поднести спичку. Саше точно нравилась Катя. Он, скорее всего, и сам не замечал, как меняются его лицо и поведение с ней рядом. Никогда Виноградова не видела президента «Зималетто» таким расслабленным и спокойным. — Андрей, если ты добиваешься девушку, то нужно смотреть не на соперников, а на себя. А впрочем, ты никого не добиваешься. Я вообще не уверена, что ты на это способен. — Юлиан, я к тебе как к подруге пришёл. Не начинай меня лечить! — Не буду, Андрей. Но есть подозрение, что ты неизлечим. — Предложи лучше кофе. — Эльвир, сделай нам два эспрессо. — Я не понимаю, почему всегда все против меня. — Может, потому что ты страшный человек, Жданов? — он не ожидал такой откровенности. — Ты же женщин ни во что не ставишь. Что Катя, что Кира, что модели твои — все как игрушки. Не надоело коллекционировать? — Юлиан, хватит! Я не хочу больше это слушать. — А кто тебе ещё это скажет, если не я? Кира и Марго тебя любого принимают с распростёртыми, — Андрей стукнул кульком по столу, продержался он недолго. — Да, Жданов, и твоё асоциальное поведение веса тебе не добавляет. Сломаешь мне стол — сегодня же поедешь за новым. Это стекло! — Извини, я просто не готов слушать нравоучения ещё и от тебя. Времена, когда его принимали любым, давно прошли. Теперь же и Кира, и родная мать капали на мозг с завидной регулярностью. И пока Андрей переступал через фазу отрицания, Юлиана ждала Катю. — Пей кофе, а то остынет. — Спасибо.

***

Дверь Сашиной машины Катерина открыла без стука. Он всё ещё смаковал недавнее дефиле Андрея по пешеходному переходу. Но от внимательного взгляда Пушкарёвой за тонированными стёклами было не спрятаться. С тех пор, как он приехал за ней к офису Юлианы впервые, изменилось немало. Катя больше не носила очки и скобки. И не носила диких расцветок тряпки, которые первое время можно было обнаружить в её уже обновлённом гардеробе. Особенно Сашу шокировал её… кардиган? Он даже названия не смог подобрать этому ядовитому полосатому нечто. Это было так же плохо, как её самое первое преображение в «Зималетто», хоть он и культурно промолчал. Но Пушкарёва быстро освоилась, и стиль закрепился. Затвердел взгляд, Катя больше не дрожала от любого слова поперёк и не стеснялась обсуждать с ним любые темы. Возможно, так выглядит дружба, думал про себя Воропаев. Но всё же приехал он к ней совсем за другим. — Саша, ты ко мне? — Именно. — Если речь о последней выплате, то не волнуйся. Это не срочно. Компания вышла из кризиса, и я точно знаю, что ты сдержишь своё обещание. — Я распорядился ещё вчера, сразу после собрания. Но сумма крупная, банк обозначил сроки до трёх рабочих дней по таким переводам. А ты чего опаздываешь? — Вчера допоздна была в ресторане. Там, конечно, столько работы, что я не знаю, чем думает Миша. Я не собираюсь разгребать всё это, — похвально, что она перестала слепо помогать всем подряд. Но лучше бы и вовсе отошла от дел того, кому давно пора варить свои борщи самостоятельно. — А я тебе вчера предлагал поужинать со мной. Кать, я вообще не понимаю, как ты всё успеваешь. У Юлианы ты явно не на полставки. — Сама не знаю. Но давай закроем эту тему. — Я согласен, тем более есть кое-что более важное. — И что же? — Катя развернулась к нему и теперь ждала инициативы от Александра. Она больше не заливалась румянцем от его взгляда. Пушкарёва засиделась в ресторане допоздна, но совсем не ради решения чужих проблем. Больше всего её занимали свои собственные. «Зималетто» вышло из кризиса, Саша уже давно как рыба в воде разбирался с президентством сам. Они виделись всё реже, и ей не хватало его общества. Временами Кате казалось, что Алексу всё равно на неё. Он слишком резко сворачивал разговоры, внезапно переходил на деловой тон, однажды даже попросил её одеваться скромнее, когда полгода назад Катя пришла в романтичном кружевном платье на встречу с ним. — Ты сегодня вечером свободна? — Воропаев оказался не готов ни к её взгляду, ни к её присутствию в такой близости от себя. Он провёл огромную работу над собой, научившись не замечать в Кате женщину. Но всё это не работало, когда она сидела на расстоянии вытянутой руки и, не знай он Пушкарёву, решил бы, что тянулась к нему. — Да. — Тогда поговорим вечером, — Катя откинулась обратно в кресло авто. Она не смогла скрыть разочарования, но и не спешила проявлять инициативу. — Мне пора на работу. — Подожди! — Воропаев остановил её за руку, внезапно вспомнив про Жданова. Катя восприняла этот жест на свой счёт и вновь замерла в предвкушении. — Да? — Нет, Катя, не сейчас, не здесь, не так. И не назло конкуренту. Вы должны выяснить свои отношения. — Жданов сейчас у вас в офисе, — Катя забыла, как моргать, а глаза округлились. Её жизнь снова оказалась на грани отравления ядом по имени Андрей. — Я посижу в машине. Думаю, Юлиана простит мне опоздание. Саша был бы только рад её компании. Пусть сидит хоть целый день рядом с ним. Но он твёрдо решил действовать. Пока Пушкарёва не закроет одну дверь, бесполезно открывать любые другие. — Нет, Катя. Хватит бегать от прошлого. Я знаю, что ты мне никогда ничего не расскажешь. Но хотя бы для себя — разберись с этим. Она готова была расплакаться, а Алекс уже и забыл, когда видел Пушкарёву в таком состоянии в последний раз. Давно, очень давно: в клубе «У Севы». — Ты можешь пойти со мной? — Да, — Саша уверенно вышел из машины, порадовался, что его никто не облил, открыл дверь перед Катей и подал ей руку. — Идём. Когда они вошли в офис, Пушкарёва взяла его за руку. Однажды она попросила Воропаева никогда к ней не прикасаться, и он держался («почти всегда», — честно поправила себя Катерина). Сегодня впервые нуждалась в нём она, а не он в ней. — Юлиана, доброе утро, простите, я немного задержалась, — Катя уже знала, кого первым увидит перед собой, и старалась говорить непринуждённо. Саша решил, что для начала она отлично держится. — Юлиана, приветствую, — он первым встретился взглядом с Ждановым. Андрей привычно не мог сдержать внутренний протест, и поведение Воропаева смотрелось максимально выигрышно. Поводов волноваться Алекс не видел. А ревность — чувствовал всем телом. Ревновал Жданов. Саша не был удивлён. Ничего другого Андрей не умеет. Накануне на собрании он так же ревновал самого Воропаева к успеху, не сделав за год ничего, что могло бы обернуть ситуацию в его пользу. Андрей ведь работал, пахал как никогда раньше. Воропаев, как руководитель, следил за каждым шагом подчинённого. И его идея с франшизами «Зималетто» пришлась очень кстати. К выпуску второй коллекции Жданов вернулся из командировки с отличными новостями. Показ отгремел с успехом. И на собрании акционеров Павел похвалил Сашу, а Андрею сделал предложение заняться франшизами еще и в Европе. Командировка на три месяца, переводчик, дорогие гостиницы и полная свобода от невесты. Жданов находился в шаге от принятия предложения. Но случилось то, что случилось. Сашу тогда это выбило из колеи не меньше Андрея. Но козырей у него было больше. Он мог найти Катю и поговорить. Жданов тоже мог, но почему-то ни разу такую возможность всерьёз не рассматривал. Находил причины и отговорки.

***

Алекс листал свежий выпуск «Горячих вестей». Абсолютно желтушная газетёнка, гласившая, что успех «Зималетто» — лишь временная вспышка. И «Фонтана», нацеленная на невозможное, давно дышит в спину. Эту новость Воропаев ещё мог воспринять спокойно. Следом шли светские сплетни и то самое: «Владелец ресторана “Мармеладофф” открывает новый ресторан в Санкт-Петербурге. Или кто на самом деле стоит за его успехом?» Несколько фото с Катей в обнимку и не блещущий страстью, но всё-таки поцелуй в губы (откуда же ему было знать, что сделаны кадры ещё до их расставания). Сама статья тоже не отличалась интеллектом. Миша рассуждал, как ему повезло с Пушкарёвой (она интервью никому не давала, это была инициатива Борщёва); о планах жениться и создать большую семью, потому что, хоть ресторан и является его первенцем, он готов к большему. — И как она отреагировала? Мы с читателями готовы услышать это первыми. — Я бы не хотел раскрывать все подробности заранее, — и рассказывать, что Пушкарёва бросила его довольно равнодушно и цинично, чего он совсем от неё не ожидал, но в попытке спасти ситуацию предложил заняться его рестораном. И «Мармеладофф» остался единственным связующим звеном. — И всё же, я думаю, мы прямо сейчас становимся свидетелями зарождения нового светлого чувства. Воропаев ещё раз бросил взгляд на их поцелуй и захлопнул чтиво. Чёртовы провокаторы. Понимал ведь, что это зарождение закончилось выкидышем. А Жданов не понимал. Как она так быстро начала новую жизнь без него? Перед глазами проносились стоп-кадры. Он видит Катю с поваром в клубе «У Севы», они выходят, держась за руки, уже тогда вместе. И ещё раньше. Шоу «Самая красивая», Михаил сидит рядом и лезет к ней, а она и не думает отталкивать. А их танец рабочего и колхозницы в ресторане? Кого он обманывает? Андрей хотел бы видеть Катю рядом с собой: в любой одежде, хоть в косынке, хоть вообще без ничего, она была для него самой прекрасной. Его Катей. А теперь Жданов уезжал в командировку на три месяца и предоставлял ей полный карт-бланш. Малиновский, как мог, поддерживал друга, но отметил, что карт-бланш Андрей дал уже давно: когда Катя в последний раз обернулась на пороге «Зималетто» и ушла из компании. Роман бездействия не понимал, как и не понимал эту болезненную потребность — вернуть Пушкарёву. Сам бы вышвырнул из головы Катю и забыл, как страшный сон.

***

— Кира, где Жданов? — Саша ворвался в её кабинет без стука. — Я не знаю, — на сестре лица не было, и это брат тоже заметил. Видимо, и она читала жёлтую прессу. — Отстань от меня, пожалуйста. — От тебя я отстану. Но я никому не позволю саботировать рабочий процесс! Даже твоему жениху. — Он не мой жених! — в какой раз, сестрёнка? — Кир, прости, я сейчас не готов обсуждать твою личную жизнь, — у самого ситуация не лучше. — Мне уже час обрывает телефон человек Павла и говорит, что Андрея нет среди пассажиров. — Ты думаешь, с ним что-то случилось? — Воропаева вспомнила зимнюю драку Жданова и впервые забеспокоилась за него. — Я думаю, что Андрей — самый безответственный человек из всех, с кем я знаком. Я поручил Фёдору поехать к нему домой и проверить, там ли он. — Александр не стал ничего слушать и покинул кабинет. А Кира ночевала у себя дома и почти не спала. Она первая должна радоваться, если Пушкарёва выходит замуж. Но ей казалось, что это начало конца и именно на такой ноте рухнет их хрупкий с Андреем мир. Фёдор поручение выполнил. И не просто нашёл Палыча, а привёз на своём мотоцикле в «Зималетто». Александр посчитал, что лучше бы Жданов и дальше валялся дома. Появляться на работе в таком виде просто недопустимо. — Фёдор, спасибо, оставьте нас. — Я никуда не поеду, — какая же ты безвольная тряпка, Жданов. Ты просто жалок. — Андрей, ты, видимо, не понимаешь, сколько людей подвёл сегодня. Тебе плевать на «Зималетто», так уважай хотя бы труды своего отца! Павел из кожи вон лезет, чтобы расширить наше представительство за рубежом. А ты надираешься как свинья и с лёгкой руки всё рушишь. — Отправь в командировку Малиновского. Он составлял этот план вместе со мной и в курсе всех нюансов. — Уже, Жданов. Роман едет в аэропорт. Он вылетает ближайшим рейсом. Но речь не о нём. Если бы ты был обычным сотрудником, уже вылетел бы из компании. — Так в чём дело? Уволь меня. Сашка, ты же всегда именно этого и хотел. А сейчас я дал тебе такой повод. — Я пообещал твоему отцу забыть личные разногласия и найти с тобой общий язык, когда вступал в должность президента. И я сдержу обещание. — Как великодушно. — Это уважение, Жданов. То, чего у тебя никогда не было. — Хочешь окончательно втереться в доверие к моему отцу? Валяй! Мне плевать. — Я вижу. Ты вообще знаешь, что сегодня утром у него поднялось давление и Марго пришлось вызывать врача? Андрей не знал. Он ничего и никого не видел. Только журнал с Пушкарёвой так и стоял перед глазами. — С чего ты решил, что это связано со мной? — Андрей только начинал трезветь, и признавать очевидное было непросто. Саша ничего не ответил и сел в своё кресло. Жданов подождал пару минут, после чего терпение закончилось. — Я могу идти? — Ты можешь делать, что хочешь. Тебя никто не задерживает, — Жданов успел дойти до двери. — Знаешь, Андрей, я бы отдал многое за то, чтобы мой отец был жив и увидел, как я работаю. Давал советы, поддерживал, критиковал, гордился. Жданов ничего не сказал. Резко развернулся и со всей силы захлопнул дверь. Отрезвление наступило моментально и против его воли. Андрей понял, что по глазам текут слёзы, и тут же вытер их рукавом. Ещё не хватало… Он переживал за отца, боялся, что с ним может что-то случиться. И очень любил его и маму.