Настоящее

— Здравствуй, Андрей. — Жданов удивился, а Катя удивления не испытывала, и он не понимал почему. Эмоции стремительно менялись на его лице. И она могла безошибочно считать каждую: мимолётная радость от встречи с ней; гнев при виде её спутника — рука Саши всё ещё крепко сжимала её руку; отрицание того, что они могут быть вместе; осознание, сколько он сам упустил по глупости. Досталось и Юлиане — именно её Андрей готов был обвинить в молчании и сокрытии информации, а не собственное бездействие. — Какие-то проблемы, Андрей? Ты уже час как должен быть в «Зималетто». — Можете сделать мне очередной выговор, Александр Юрьевич. За вами не заржавеет. — Могу и обязательно сделаю. И всё-таки что ты здесь делаешь? — Я приехал не к тебе, — Андрей постарался взять себя в руки, осознавая проигрыш начальнику по всем фронтам. — Катя, я хотел бы поговорить с тобой. — Я тебя слушаю. — Пушкарёва приготовилась к любому сценарию. Даже если сейчас Жданов вывалит всё грязное бельё об их отношениях, Саша не удивится. Она это чувствовала. Впрочем, как и то, что Андрей не опустится так низко. — Не здесь, Катя. Мы можем куда-нибудь отъехать? Этот разговор касается только тебя и меня. — Кого она продолжает держать за руку, он старался не замечать. — Нет, Андрей, это лишнее. И мне, как и тебе, давно пора приступить к рабочим обязанностям. — Позволь уточнить: это тоже часть рабочих обязанностей? — он указал в сторону крепко сплетённых рук. Терпение Воропаева пределов не ведало, но и он намеревался вступить в беседу как можно скорее. Пушкарёва остановила. — Это тебя никак не касается. Как и моя жизнь, Андрей. Извини, нам больше не о чем говорить. Их первая встреча лицом к лицу за прошедший год. Катя ощущала себя максимально странно. Сколько раз она боялась, сколько нервничала и даже предвкушала, а теперь смотрела на Жданова и вспоминала всё то, что разрушило их отношения. И если для неё расставание стало толчком к переменам в жизни, то ему не дало ничего. Каким был, таким и остался. И никаких трепетных чувств его появление не вызвало. — Ты не дашь мне даже одной возможности объясниться? — У тебя было их много, Андрей. Ты сам всё упустил. — И когда же? Когда ты ушла из «Зималетто», не дождавшись меня? — На свидетелей ему стало всё равно. Если уж Жданов дорвался до разговора, гори и хата. — Не только. Ты мог поговорить со мной после. — Я не знал, где ты. — Ни домашнего адреса, ни номера телефона, который не менялся, — ничего не было известно бедному Андрею Палычу. — Вот даже как. Андрей, ты врёшь сам себе, снова. — Катя уже выпустила Сашину руку и вслед за Ждановым перестала обращать внимание на Виноградову и Воропаева. — Возможно, Кать. Да, я мог бы найти тебя раньше. И я пытался. Я знаю, что ты мне опять не поверишь. — В клубе «У Севы»? — Откуда ты…? — Андрей не понимал, кто мог растрепать ей обо всём. Знали только он и Малиновский. — Я была там в тот вечер после показа. Ты меня не узнал. — Юлиана довольно улыбнулась; в разговоре с ней Катерина употребила бы: «не заметил». — Ты сильно изменилась. — Андрей только сейчас внезапно прозрел: изменилась и продолжала меняться, даже со времени тех фотографий в журнале... От девушки, которую он любил, не осталось практически ничего. — А знаешь, я могу и тебе сказать за это спасибо. Хотя ты не заслуживаешь моей благодарности. — Я знаю. Можешь не напоминать. Но не проси меня оставить тебя в покое. — Что ж, возможно, заявление в полицию возымеет больший эффект. — Юлиана и Саша переглянулись. Виноградова оценила, что Воропаев не скатывается до ревности и ведёт себя достойно. А ещё очень гордится своей… кто они всё-таки друг другу? — И что же ты им скажешь? — Андрей не верил, что Катерина способна на решительные шаги. — Скажу, что ты преследуешь меня. И поверь, доказательства у меня найдутся. — Пушкарёва понятия не имела, где взять хотя бы одно, но на Жданова её слова произвели впечатление. — Я не верю, что ты ничего не чувствуешь. Это невозможно. Ты либо врала мне ещё тогда, либо обманываешь нас обоих сейчас. — А ты сам как думаешь? — Пушкарёва подошла к нему слишком близко. — Я думаю, что мы оба ещё любим друг друга. — К этому признанию Алекс себя подготовил, Катя тоже, и её усмешка на секунду исказила губы. — Знаешь, что самое удивительное? Что после всего ты до сих пор продолжаешь называть это любовью. У меня не осталось к тебе никаких чувств: ни любви, ни ненависти — ничего. Ещё несколько месяцев назад она бы затряслась, начала сбиваться, не смогла закончить мысль, но теперь говорила так спокойно, словно обсуждала какой-нибудь отчёт, в котором уверена на все сто. — А может, их и не было, Кать? Как быстро ты сошлась с Борщёвым после нашего расставания? Где он, кстати? — Андрей впервые за время разговора огляделся по сторонам и остановил взгляд на Воропаеве. Тот держался слишком равнодушно для человека, у которого с Катериной могло быть что-то кроме деловых отношений. Откуда Жданову было знать, что о её романах, что с Борщёвым, что с бывшим шефом, Саша узнал почти сразу и имел в запасе целый год, чтобы переварить произошедшее и теперь не выходить из себя. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь. — Отчего же, Катенька? Если уж нам выпала возможность пообщаться, расскажи мне что-нибудь. Я вот пытался вернуться к Кире, — упоминание сестры прорезало первую жилку на шее Саши. За Воропаеву он Жданова всегда хотел убить. Если бы это было чуть более легально. — Ничего не получилось, представляешь? — Даже в эту секунду Андрей умудрялся врать. — Я не машина, чтобы то с одной, то с другой. — А когда-то у тебя это отлично получалось. Возраст. — Да откуда в тебе эта жестокость? — Андрей схватил Катю за руку, но объятие не продержалось и пары секунд. Она тут же отстранилась. Грубое прикосновение, ничего общего не имеющее с уверенным жестом Воропаева. — Я тоже повзрослела, Андрей. Тебе пора идти. — Пушкарёва присела за свой стол. — Я никуда не уйду. — Что ж, сиди сколько влезет. Я займусь работой. Саш, ты заедешь за мной вечером? — Обязательно. — Жданов вышел из себя в юбилейный раз. — Юлиана, я прошу тебя, выйди из кабинета. — Андрей, держи себя в руках. Иначе полицию тебе вызову уже я. А меня ты знаешь, я никогда не шучу, — Виноградова потакать не собиралась. — Всё будет хорошо. — Он поцеловал ей руку, а Юлиана посмотрела на Александра, и тот одобрительно кивнул. — Андрей, ты слишком много на себя берёшь, — Воропаев решил, что и ему пришло время обозначить свои позиции. — Тебя никто не спрашивал! — Как и тебя, Жданов. Но ты привычно влезаешь сам. — Да что ты знаешь? — Андрей схватил Алекса за ворот пальто, но тот лишь брезгливо отряхнулся и отодвинул Жданова от себя. Драться он не собирался. Да и не умел. Зато хорошо умел отвечать на провокации. — Я знаю всё, Андрей. — Саша считал свой ответ истиной и говорил без колебаний. — Вот даже как. Знаешь, Кать, а ты не такая уж и тихоня, какой была при мне! Успела растрепать о своих похождениях всем подряд! — Пушкарёва недооценила Жданова: границ дозволенного он сквозь запотевшие стёкла своих очков не видел. — И что, Сашка, как тебе правда? Глаза не режет? Я даже удивлён, что ты не набил мне морду за Киру и за всё, что я сделал. — Драться — это твой метод, Жданов. Ничего другого ты не умеешь. Хотя, пожалуй, ещё врать и выкручиваться. Надеюсь, моя сестра однажды первой тебя бросит. — Твоя сестра не бросила меня даже после инструкции. — Сашина уверенность дала сбой. А Жданов переключился на Катю: сейчас её хотелось задеть как можно сильнее. — Представляете, Катенька, вы сбежали, а она нет. — Андрей, перестань. Тебе нужно успокоиться, — меньше всего Пушкарёва хотела, чтобы подробности плана узнал Саша. Она была уверена, что они разрушат их едва-едва зарождающиеся отношения. Жданов поймал на её лице новую для дня сегодняшнего, но хорошо знакомую ему в далёком прошлом эмоцию. Всё-таки перед ним стояла Катенька, а не какой-то другой человек. — Что я вижу! Ты боишься, Кать? Чего? Пушкарёва угодила в ловушку. Что бы она сейчас ни сказала, она обязательно запутается. И она решила выбрать главное. — Боюсь. Боюсь разочаровать человека, который мне небезразличен. Она посмотрела на Жданова презрительно, и он быстро догадался, что речь не о нём. Вероятно, о Борщёве. Но его в кабинете не было, а значит, перемыванию костей суждено продолжаться. Саша понял, о ком идёт речь, сразу. Один единственный раз они говорили о разочаровании, и с тех пор Катя никогда не обвиняла Алекса в своих бедах. Вероятно, и тогда её тирада была направлена не лично на него, а он принял всё на свой счёт. — Так ты и Михаилу своему рассказала, Катя? Я просто восхищён. Правда. — Это лишнее. — Знаешь, сколько раз мне Малиновский доказывал, что я заблуждаюсь на твой счёт? И что ты не какая-то особенная. Но нет, я головой об стену бился, обвиняя его в том, что он ничего не понимает, а ты не такая. — Похоже, на этом пути ты отбил весь мозг, Жданов. — Саша, помолчи, — кинул ему Палыч сквозь зубы. Видит бог, он тоже не хотел драться. — Андрей, уходи, пожалуйста. — А я сейчас понял. Вот почему он был так уверен, что ты останешься с ним. Ещё бы: после двух обманов в жизни на фоне меня и Дениса Борщёв выглядит просто ангелом, даже делать ничего не нужно. Только знай, Катя: в жизни ангелов не бывает. И твой поварёнок себя обязательно проявит, когда ты меньше всего будешь этого ожидать. — Уйди. — Саша видел, как на глазах ломается Катя. Она ответила почти шёпотом, а голос дрожал. — Кать, выйди, пожалуйста, в приёмную. — Что, решился набить мне морду? Проиграешь ведь, Сашка. Драться ты никогда не умел. Вспомни, как я тебя защищал в детстве. — Катя! — она не хотела уходить, но Воропаев смотрел требовательно, и в его глазах не было ни тени сомнения. Алекс твёрдо что-то решил для себя. Она послушалась. — А давай, Воропаев, разбей к чертям кабинет Виноградовой, и уже вечером мы с удовольствием почитаем новости о вышедшем из себя президенте «Зималетто». — Вечером я с удовольствием почитаю инструкцию, которую ты принесёшь мне на рабочий стол, Жданов. — Я понятия не имею, где она. — Андрей даже не сразу сообразил, что Саша не знал об этой части взаимодействия шефа и его преданной помощницы. — А ты постарайся, Жданов. Морду за Киру я тебе хотел набить давно, но до этого дня предпочитал действовать другими методами. — Что же изменилось? — Страданий моей сестры тебе оказалось мало, и ты решил снова влезть в жизнь другой важной для меня девушки. — Ты ещё скажи, что вы с Катей вместе. — Ты сам это сказал. — Как же ты достал, Воропаев! В глазах потемнело. Он не понял, что произошло; последнее, что Андрей осознал, — споткнулся о собственное пальто, которое всё это время дожидалось его на стуле, и отключился. — Юлиан, — голос Саши звучал обеспокоенно. Виноградова пулей влетела в кабинет. Следом за ней — Катя. Саша спрятал руки в карманы. В себя Жданов не приходил, удар о край стола оказался серьёзным. Скорая уже мчалась к ним, минуя пробки. Катя пыталась помочь Андрею, но испугалась она вовсе не за него. Была уверена, что с Ждановым будет всё в порядке. Размахивать кулаками он, можно сказать, любил. Всё это время она волновалась за Сашу. Тот сбивчиво объяснял, что Андрей споткнулся и наказал сам себя. Катя могла в это поверить. Когда Жданова погружали в машину, он успел очнуться и о чём-то спорил с врачами. Никого больше не обвинял и, похоже, собирался в «Зималетто», а не в больницу. И пока Пушкарёва провожала скорую, Юлиана подошла к Алексу. — Спасибо тебе. Я не ожидала, что ты сможешь его остановить. — А мне-то за что? Я здесь ни при чём. Виноградова вытащила его руку из кармана. Свежие ссадины уже отдавали лёгким покалыванием. — Уверена, если ты скажешь Кате правду, хуже не будет. — Я не уверен. — Саш, она тебе нравится? — он кивнул. — Тогда не обманывай её. Поверь, это главное, что имеет для неё значение. — Ты всё знала о них? — Да. — Кира считала тебя своей подругой. — В этой истории очень много неочевидного, — даже больше, чем мог предположить Воропаев. Жданов нашёл инструкцию и вечером принёс её в кабинет президента. Ему было уже всё равно, кто и что подумает. Казалось, вся его жизнь доступна всем без исключения, как на ладони. Не здороваясь и не прощаясь, он кинул документ на стол. Андрей никогда бы не подумал, что Сашка способен ударить даже комара, не то что одной левой вывести из строя его. И если для Жданова драка всегда означала: вышел из себя — вернусь через десять минут, то для Саши это был решительный шаг. Метод, к которому он мог прибегнуть лишь в каких-то самых исключительных, жизненно важных ситуациях, не имеющих иного выхода. И то, что дрался Воропаев не из-за сестры, было для Жданова очевидно. Он и сам когда-то за Катю готов был убить. А сегодня унизил её на глазах у всех и бровью не повёл. Андрею было стыдно за себя. Но признаться в этом кому-то, кроме самого себя, сил он не находил.

***

Саша в своём кабинете не спешил начинать, без сомнения, увлекательное чтиво. Он собирался заехать за Катей вечером. Ещё и Юлиана попросила не обманывать. Но это всегда было для Воропаева само собой разумеющимся и не требовало дополнительных комментариев. Совершенно очевидно, что раньше Кате врали, и один из героев как раз принёс ему доказательства. До Жданова был кто-то ещё, некий Денис. Но и Пушкарёва времён «Зималетто» — просто находка. Мечта любого лжеца и обманщика. Крайне доверчивая и исключительно неискушённая, он ведь пробовал узнать её получше уже тогда. И с первой их встречи Воропаева не покидало ощущение, что этот интерес взаимный. Но что-то пошло не так, и шанс узнать Катю ему выпал уже после грязных рук Андрея, когда с Пушкарёвой из каморки она не имела почти ничего общего.