Дура

Премия «Признание года» ожидаемо досталась пиар-агентству Виноградовой, и теперь девушки могли ненадолго забыть о работе и отдохнуть. Народу в зале было много, но знакомых, на удивление Катерины, — от силы пара человек. И среди них ни Жданова, ни Воропаевой. Пользуясь тем, что август выдался тёплым, Катя решилась вылезти из ставших родными брюк и надеть платье. Непрозрачное, длинное, но добавляющее так нужной ей лёгкости. В работе за Пушкарёвой прочно закрепился образ жёсткой бизнесвумен, застёгнутой на все пуговицы, но этим вечером вырез на спине красноречиво намекал, что Катерина устала быть акулой, подобно Юлиане, и хочет быть женщиной. Она пила шампанское, смеялась с гостями, с одним даже согласилась на медленный танец: Виноградова представила ей их нового партнёра, а тот оказался на редкость приятным. Следующим шагом Катерине предстояло заняться продвижением французского парфюмерного бренда, впервые вышедшего на российский рынок. Она уверенно пообщалась с представителями на французском, и это, в сочетании с новым образом, свело их с ума. Предложение стать лицом компании последовало быстро. Отказ — также незамедлительно. — Подруга, ты просто дура! Других слов у меня для тебя нет. — Да какое из меня лицо, Юль? — Ещё какое, Катя! Я бы на твоём месте их догнала и сообщила, что согласна. И просто переволновалась. — Но я вообще не волновалась. — Ну да-да. Джордж же у нас не Жданов, чтобы Катя Пушкарёва испытала хоть какие-то человеческие эмоции в его присутствии. Катя недовольно посмотрела на начальницу. — Вы хотели испортить мне настроение? Считайте, что у вас получилось. — Кать, да подожди, ну прости меня! Я просто не понимаю уже, как тебя вытащить из твоего панциря? — О каком панцире речь, дамы? — Воропаев подкрался незаметно и со спины, как умел делать исключительно он. С той спины, которую Катя решила открыть общественности, а теперь заливалась краской. Саша заметил Пушкарёву в начале мероприятия. И немного слышал, как она щебечет на французском. Сказать, что это ему понравилось, — не сказать ничего. Испытал эстетическое и визуальное наслаждение. И всё же смотреть на неё такую было невыносимо, и требовалось срочно донести до Катерины, что впредь можно одеваться скромнее, иначе Александр Юрьевич за себя не ручается. — Говорите, мне надо вылезти из панциря? — она, не дожидаясь ответа от Юлианы, повернулась к Саше. — А кое-кому я бы посоветовала туда залезть и не вылезать. И кто только научил вас так пугать людей? Юлиана по глазам видела, что Пушкарёва ничуть не испугалась. Напротив, была рада видеть Воропаева. В «Зималетто» они друг друга на дух не переваривали. Когда он приезжал к Виноградовой в офис, почти не общались. Но сейчас вели себя как старые знакомые, если не сказать больше. — Тот же, кто учил вас так откровенно одеваться, — Катя вернулась взглядом к Юлиане. — Это не я! И, пожалуй, оставлю вас. Виноградова ушла, но украдкой продолжила наблюдать. — Саша, ты правда меня напугал. — А ты правда выглядишь слишком… — Воропаев подбирал подходящее определение: сногсшибательно, интригующе, маняще. — Это не так. Платье даже не просвечивает, — но намерения сквозь него читаются с полуслова. Да и о прелестях фигуры его обладательницы кричат на весь зал. Воропаев задержался взглядом на её груди, и Катя это заметила, тут же заслонив её бокалом шампанского. Ну, как заслонив: попытка лишь на треть увенчалась успехом. — За вас, Саша! И за успехи «Зималетто». Она сделала глоток и намеревалась вернуться к гостям, с которыми общалась ещё недавно. — Кать, а вы куда? — Поближе к сцене. — Ловите свою минуту славы? — она ждала увидеть в его взгляде издёвку, но Саша буквально млел и почти не скрывал своего возбуждения. Это сбивало с толку. Сколько раз они общались за эти полгода? Неоднократно. Если не считать проявлений элементарной вежливости и ядовитых комментариев о Мише, Воропаев никак не проявлял своей к ней симпатии. Сейчас её было не меньше, чем узоров на её платье. — Да. И хватит так смотреть на меня. Иначе я решу, что вам нравлюсь. — И что в этом плохого, Катя? — Ничего. Но это не нужно ни вам, ни мне. — Вы знаете, а я бы не отказался провести с вами вечер. — Мы с вами уже столько раз это делали. — Нет, Катерина. Мы разгребали бумаги. А я говорю о другом вечере. Вы же меня поняли? — Саша, — Катя явно пыталась затормозить. — А давайте сделаем вид, что я не поняла. — Извините, считать вас дурой у меня после нашего сотрудничества никак не получится. — Вам надо пообщаться с Юлей, ей это сегодня удалось. — Никогда не понимал женской дружбы. Вы что, поругались? — Нет, — Катя улыбнулась. — Но я отказалась от предложения стать лицом популярного французского бренда, — его название Саша знал. О стремительно растущей популярности компании в родной стране и за её пределами — тоже. — Вы и правда дура! — её большие и сгорающие одновременно от удивления, смущения, стыда и попытки рассмеяться глаза свели его с ума окончательно. — Но я хотел бы пригласить вас на танец. Это возможно? — Надеюсь, ваша репутация от одного танца не пострадает. Моей уже терять нечего. — В данный момент я больше переживаю за обувь. Не заметил, когда вы начали носить такие каблуки. — Сегодня, — шпилька и правда была выше обычного. Но до этой минуты Кате высота никак не мешала. А теперь она боялась упасть и несмело держалась за Сашу. Он же при случае не стеснялся поддерживать её за талию. Танцевали медленно, но каждый думал о своём. Алекс — о следующем шаге, Катя — о вариантах побега. Её локоны электризовались и касались его пиджака. Движения остальных частей тела схожей податливостью не отличались. — Что ж, танцуете вы неплохо. — В институте некоторое время посещала танцевальный кружок. Говорят, ноги всё помнят. Саша невольно задумался, о чём ещё может помнить её тело, но мысли о Жданове отбросил. — А я в последнее время засиделся в президентском кресле и стал деревянным. Знаете, не хватает этакой расслабленности… — Саша, ну вы опять? — она уже хотела отстраниться, но он прижал её обратно к себе. — А вы вовсе не похожи на скромницу, Катя. И даже в «Зималетто» вы не были на неё похожи. Но я говорю с вами не о сексе, — Катя даже рот раскрыла от удивления. Воропаев остался доволен. — Я бы предпочёл больше отдыхать. Пушкарёва решила, что и ей пора отдохнуть, потому что, глядя на него, она теперь не могла отделаться от навязчивой мысли. От игристого, как шампанское, чувства. Того, которое она очень ждала с Мишей, соглашаясь на свидания. — У меня что-то голова закружилась. Надо присесть. — Приятно, что я на вас так действую. — Вы-то тут при чём? Я шампанского выпила несколько бокалов. Должно быть, из-за этого. — Безусловно. Он продолжал заигрывать с ней, а она — отвечать. В один момент флирт резко оборвался. Его рука следовала за узорами на её платье. Если бы Воропаева спросили, в какой момент это произошло, он бы не смог ответить. — Кать, скажите, Вам здесь нравится? — он ничего ей не предлагал, пытался прощупать, насколько Катерина успела погрузиться в светскую жизнь. — Да, вполне. А почему вы спрашиваете? — Раньше вы любви к публичным мероприятиям не питали. — Времена меняются. Я тоже. Даже не знаю, кто из нас быстрее. — За вами сложно угнаться, — рука Саши уже опустилась на её бедро, когда Пушкарёва аккуратно убрала её. Воропаев не возражал. — А, извините, — в конкретную минуту он ни о чём таком не думал. — Больше не повторится. — Я могу доверять вашим словам? — Можете, — нехотя признал Воропаев и тут же отодвинулся от неё. Теперь на диване их отделяло безопасное расстояние. Юлиана, принимавшая поздравления с победой, наконец освободилась, бросила взгляд на помощницу: та о чём-то общалась с Воропаевым, что само по себе было странным, но никаких других странностей она не увидела и решила поехать домой. — А хотите, можем вообще перейти к обсуждению «Зималетто». Пока есть время. — Я бы предпочла на неделе. — Боюсь, что буду занят, — он ответил слишком резко. Но Катя не стала уточнять причину. Она точно дура. Сама не знает, чего хочет. Сперва флиртует, затем отталкивает.

***

Пушкарёва согласилась обсудить с Воропаевым фирму, а теперь сама с собой по дороге домой обсуждала Жданова. Такси собрало все пробки, и время у неё было. Когда-то он начал ухаживать за ней, чтобы держать на коротком поводке, чтобы контролировать положение дел в компании. Уже полгода она не работает в «Зималетто», но добровольно консультирует Сашу. Являются ли его порывы узнать её получше внезапно возникшей симпатией? Он ведь всегда открыто выражал своё презрение. Но не менее открыто обратился за помощью. Андрей тоже начинал с просьб. Катя не могла не проводить параллель, но собственные мысли казались абсурдом. Такого просто не может быть! Обожглась один раз, наступила на те же грабли второй, но третий… Личная жизнь в собственных глазах не выдерживала никакой критики. Саша казался в корне другим. А ситуация — на редкость похожей. И как докопаться до истины, не проверив на своей шкуре, Пушкарёва не знала.