Часть 2

Во время примерки костюмов в JYP всегда царит суматоха, но сегодня градус напряжения зашкаливал. Главный стилист, женщина с железным характером, была на грани истерики: эксклюзивный пиджак Чанбина, расшитый вручную для заглавного выступления, оказался безнадежно испорчен. Кто-то из стаффов случайно зацепил рукав острым краем вешалки, и по дорогой ткани пошла длинная, некрасивая стрелка. — Это катастрофа! — кричала стилист. — Запасного нет, ткань везли из Италии под заказ! Мы не успеем перешить до съемок! Чанбин стоял в центре комнаты, хмурый и раздраженный. Он ненавидел задержки, особенно когда они мешали работе. Мемберы притихли, понимая, что ситуация критическая. Карина, которая до этого молча наблюдала за процессом, отложила свой планшет и подошла ближе. Она выглядела всё так же безупречно — ни одна прядинка не выбилась из её высокого хвоста. — Позвольте мне, — её голос прозвучал как холодный душ для разгоряченных сотрудников. Она взяла пиджак в руки, внимательно осмотрела повреждение. Ткань действительно была сложной, но Карина знала секрет. В Казахстане её бабушка была известной мастерицей, и Карина с детства впитывала знания о том, как работать с самым капризным шелком и шерстью. — Принесите мне набор для тонкой вышивки и серебряную нить, — скомандовала она. Стилист хотела было возразить, но наткнулась на «ледяной» взгляд Карины и подчинилась. Следующие пятнадцать минут все в комнате, включая Stray Kids, затаив дыхание, наблюдали за её руками. Карина работала быстро и уверенно. Её пальцы порхали над тканью, превращая уродливую дыру в изящный, едва заметный узор, который идеально вписывался в общую концепцию костюма. Это выглядело не как заплатка, а как дизайнерское решение. Когда она закончила, в комнате повисла тишина. — Готово, — Карина протянула пиджак Чанбину. — Теперь это эксклюзив в квадрате. Чанбин взял вещь, провел пальцами по серебряному узору и поднял на неё взгляд. В его глазах больше не было вызова или насмешки — там читалось искреннее, глубокое уважение. — Ты... ты спасла нас, — тихо сказал он, и на его лице впервые появилась та самая мягкая улыбка, которую Карина так любила на видео. — Откуда ты это умеешь? Карина снова надела свою маску профессионала и взяла планшет. — Мои таланты не входят в стоимость контракта, Чанбин-ши. Но я не позволю сорвать график из-за одной нитки. У вас осталось пять минут на смену образа. Она развернулась и вышла из комнаты, чувствуя на своей спине обжигающий взгляд Чанбина. Теперь он точно не оставит её в покое. На крыше повисла тяжелая, звенящая тишина, когда последние звуки голоса Карины растаяли в холодном ночном воздухе. — «Жанды жаулап алғансың...» — прошептала она, словно прощаясь с последним отголоском мелодии. Слеза, которую она не успела смахнуть, застыла на её щеке. Карина выглядела сейчас такой хрупкой, что Чанбину на мгновение показалось: если подует ветер чуть сильнее, она просто рассыплется. — Это было... больно, — тихо произнес Чанбин. Он не спрашивал, он констатировал факт. — Твой голос звучал так, будто в сердце застрял тот самый осколок иголки, о котором ты пела. Карина вздрогнула. Она не ожидала, что он настолько точно уловит настроение, не понимая слов. Она медленно повернулась к нему, больше не пытаясь казаться «ледяной королевой». — Песня группы «Жігіттер», — ответила она, и её голос всё еще подрагивал. — «Ерке қыз». Там есть слова: «Сынығындай иненің, жабырқаулы күйдемін...». Это значит, что душа томится, как от укола иголки. И вопрос: виноват ли я, что так сильно люблю? Ты для меня — несбыточная мечта, пленившая мою душу. Она замолчала, осознав, кому она только что перевела эти строки. Своему биасу. Человеку, чьи карточки она прячет в ящике стола. В свете луны её лицо казалось бледным, а глаза — огромными и полными непролитых слез. — Моя мама... она была душой любого праздника, — Карина горько улыбнулась, глядя куда-то вдаль. — Она пела эту песню, когда папа уезжал в Корею, а мы оставались в Алматы. Это была их песня. И её любимая. Теперь, когда её нет... мне кажется, что если я перестану петь эти строки, я окончательно её потеряю. Здесь, в Сеуле, всё такое чужое, Чанбин-ши. Чанбин сделал шаг вперед. Он больше не раздумывал. Его рука, широкая и теплая, осторожно легла на её плечо, а затем он мягко, но уверенно притянул её к себе. Карина замерла. Она должна была оттолкнуть его, напомнить о субординации, о том, что она менеджер, а он — звезда. Но тепло его худи и этот знакомый запах дерева и специй подействовали как наркоз. Она уткнулась лбом в его плечо и впервые за долгое время позволила себе просто выдохнуть. — Ты не одна, Карина, — его голос вибрировал у её виска, низкий и успокаивающий. — Сеул может быть холодным, но в этом здании есть люди, которые... которые уже начали ценить тебя не только за знание пяти языков. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, но его руки всё еще согревали её плечи. — Запиши её для меня, — вдруг серьезно сказал он. — Что? — Карина моргнула, смахивая остатки слез. — Эту песню. Завтра вечером, когда все уйдут, приди в мою студию. Я хочу записать твой голос. Не для альбома, не для компании. Просто чтобы он был. Чтобы в моменты, когда тебе будет казаться, что ты «жабырқаулы күйдемін», ты знала: твоя музыка — это твоя сила. И... я хочу слышать её снова. Карина смотрела на него, и в этот момент лёд окончательно треснул. — Хорошо, — прошептала она. — Я приду. Это был важный момент для них обоих. В студии горел приглушенный теплый свет, пахло кофе и работающей техникой. Чанбин вел себя на удивление профессионально: он не нарушал личного пространства, сосредоточенно настраивал эквалайзер и проверял чувствительность микрофона. Глава 6: Голос памяти Карина зашла в звукоизоляционную кабину. На ней были массивные наушники, которые казались слишком большими для её аккуратной головы. Она закрыла глаза. Перед ней не было стен студии JYP, не было Со Чанбина за стеклом — была только степь, бесконечное небо Казахстана и голос матери, звучащий в памяти. Когда заиграла простая, чистая мелодия пианино, которую Чанбин набросал за день, Карина запела. «Сынығындай иненің...» — её голос на записи звучал ещё более глубоко и бархатисто. В нём не было фальши, только чистая, концентрированная тоска по дому и любви, которую не вернуть. Чанбин за пультом замер. Он видел сотни вокалистов, но в голосе Карины была «душа», которую невозможно натренировать. Когда она закончила, в студии повисла тяжелая, уважительная тишина. — Это было... честно, Карина, — негромко сказал он в микрофон обратной связи. — Спасибо, что доверила мне эту песню. После записи они недолго просидели в студии. Карина вкратце рассказала о маме: о том, какой она была сильной, как верила в дочь и как любила казахские песни. Лёд в глазах Карины не растаял — она всё ещё держала дистанцию, — но он перестал быть острым. Теперь это было скорее прозрачное стекло. Когда Карина ушла, Чанбин ещё долго сидел один, глядя на застывшие дорожки звуковой волны на мониторе. Слова о матери отозвались в нём странным беспокойством. Он достал телефон. Было уже поздно, но он знал, что она не спит. — Алло, мам? — негромко произнес он, когда на том конце ответили. — Да, всё хорошо. Просто... хотел сказать, что очень люблю тебя. Да, просто так. Отдыхай. Дома у Кимов Дома Карину ждал настоящий праздник. Несмотря на поздний час, на столе стоял горячий чай и любимые сладости, которые мама Миён приберегла специально для этого вечера. — Ну как? Рассказывай! — младшие братья, Джихо и Минсок, в пижамах примчались в прихожую, едва услышав звук ключей. Отец и Миён вышли встречать её, и Карина, впервые за день, по-настоящему расслабилась. Она сняла туфли на каблуках, от которых нещадно ныли ноги, и прошла в гостиную. — Я прошла, пап, — выдохнула она, садясь на диван. — Меня взяли международным менеджером к Stray Kids. Она начала рассказывать: о том, как зашла в кабинет «ледяной походкой», как переключалась между четырьмя языками, ставя в тупик даже комиссию, и как Бан Чан проверял её на прочность каверзными вопросами. — И что ты ответила? — с гордостью спросил Тэ Сун. — Я сказала, что я здесь не для того, чтобы быть их подружкой, а для того, чтобы быть их щитом, — Карина усмехнулась. — Кажется, их это впечатлило. Особенно когда один из мемберов ворвался без стука, а я сделала ему замечание. Миён всплеснула руками, смеясь: — Ох, Карина, ты в своем репертуаре! Бедные мальчики, они еще не знают, на кого нарвались. Карина улыбалась, слушая смех братьев и похвалу отца. Она чувствовала себя защищенной. Но где-то в глубине души всё ещё звучало эхо её собственного голоса из студии и внимательный, серьезный взгляд Чанбина, который сегодня увидел её настоящую. Спустя неделю работы в JYP Карину вызвали в кабинет старшего менеджера. Она вошла туда своей привычной уверенной походкой, в новом сером костюме, который сидел на ней как влитой. — Карина-ши, — начал руководитель, изучая отчеты о её первой неделе. — Мы впечатлены. Вы не просто справляетесь с переводами и логистикой, вы навели порядок в графике мемберов так, как никто до вас. Парни стали приходить на репетиции вовремя, а Чанбин-ши перестал засиживаться в студии до обморока. Карина едва заметно кивнула, сохраняя беспристрастное выражение лица. — В связи с этим, — продолжил он, — у нас возникла форс-мажорная ситуация. Один из основных менеджеров группы уходит по семейным обстоятельствам. Мы решили не искать человека со стороны, а предложить эту позицию вам. Вы будете совмещать обязанности международного и линейного менеджера. Карина быстро прикинула в уме объем работы. Это значило быть с группой 24/7: от закупки воды и контроля их питания до проверки костюмов перед выходом на сцену. — Это двойная нагрузка, — спокойно заметила она. — И двойной оклад, — подтвердил руководитель. — Плюс бонусы за переработки. Мы знаем, что вы трудоголик, Карина. Вы справитесь. Для Карины начался настоящий марафон. Она спала по 4 часа в сутки, её планшет стал продолжением её руки, а телефон разрывался от звонков. Она всё так же оставалась «ледяной королевой»: строгой, собранной и неприступной. Но усталость начала брать своё. К концу второй недели под её глазами залегли едва заметные тени, а её идеальный хвост казался ей самой слишком тяжелым. Чанбин наблюдал за ней всё это время. Он видел, как она носится между этажами, как спорит с операторами на съемочной площадке и как проверяет содержимое каждого ланч-бокса для мемберов. Но он также заметил, что её собственный ланч-бокс всегда остается нетронутым. Вечером, после долгой репетиции, когда остальные мемберы уже разошлись по раздевалкам, Карина осталась в зале, чтобы собрать забытые бутылки с водой и проверить график на завтра. Она присела на скамью, на секунду прикрыв глаза. — Если ты сейчас упадешь в обморок, мне придется нести тебя до машины, а я сегодня уже достаточно потренировал ноги, — раздался над ухом знакомый хрипловатый голос. Карина вздрогнула и открыла глаза. Перед ней стоял Чанбин. Он был в своей любимой черной майке, а в руках держал крафтовый пакет, от которого шел умопомрачительный запах горячего мяса и специй. — Я в порядке, Чанбин-ши, — она попыталась встать и вернуть себе официальный тон. — Вам нужно ехать в общежитие, машина подана. — Машина подождет пять минут, — он бесцеремонно сел рядом и вытащил из пакета контейнер с токпокки и говядиной. — Ешь. Это приказ от айдола своему менеджеру. Карина посмотрела на еду, потом на него. — Я не голодна. — Врешь, — Чанбин протянул ей палочки. — У тебя даже взгляд стал острее от голода. Карина, ты работаешь за двоих, мы это ценим. Но нам нужен живой менеджер, а не красивая статуя. Он подвинул контейнер ближе. Карина помедлила, но аромат еды победил её гордость. Она взяла палочки и осторожно попробовала первый кусочек. Еда была идеальной температуры — именно так, как она любила. — Спасибо, — тихо сказала она, не глядя на него. — Вот видишь, лед не растаял, но хотя бы перестал трещать, — усмехнулся Чанбин. — Кстати, я добавил туда побольше протеина, тебе нужно восстанавливать мышцы. Ты ведь тоже занимаешься спортом, я же вижу. Карина чуть не подавилась. Она знала, что он заметил её фигуру, но услышать это в такой будничной манере было неожиданно. Она быстро доела, чувствуя, как силы возвращаются. — Всё, — она закрыла контейнер. — Теперь в машину. Живо. Чанбин рассмеялся, вставая вслед за ней. — Слушаюсь, командир. Но завтра я проверю, пообедала ли ты. И не надейся, что сможешь от меня спрятаться. Это был триумф. Два месяца работы на износ не прошли даром: новый менеджер наконец-то взял на себя часть операционки, а Карина смогла сосредоточиться на подготовке к главному шоу. Глава 8: Шторм в горах За кулисами огромной арены Карина напоминала дирижера невидимого оркестра. Пока Stray Kids выкладывались на сцене, выдавая невероятную энергию, она спокойным, холодным голосом отдавала команды по рации. Стафф, который поначалу побаивался её строгости, теперь работал как часы. Ни одной задержки, ни одной забытой бутылки воды, ни одной заминки с костюмами. Когда отзвучали последние аккорды и измотанные, но счастливые парни спустились со сцены, Бан Чан подошел к ней и, не сдержавшись, хлопнул по плечу: — Карина, это было наше самое спокойное выступление. Ты — машина! Для Карины же это был кошмар. Одно дело — руководить ими в офисе, и совсем другое — застрять в замкнутом пространстве с восемью гиперактивными парнями. Вечером, когда дом наполнился теплом от камина, Карина попыталась сохранить дистанцию. Она нашла себе укромный уголок на кухне с ноутбуком, пытаясь составить график на следующий месяц. Но её «ледяной щит» снова подвергся атаке. Чанбин зашел на кухню, переодетый в домашние серые джоггеры и уютное оверсайз-худи. Без сценического грима и цепей он выглядел непривычно мягким, домашним. — Ты серьезно собираешься работать все три дня? — он подошел и бесцеремонно закрыл крышку её ноутбука. — Карина, посмотри на улицу. Там апокалипсис. Весь мир подождет. — Чанбин-ши, порядок в группе поддерживается дисциплиной, — она попыталась вернуть ноутбук в рабочее состояние, но он прижал крышку рукой. — Дисциплина — это хорошо. Но сейчас у нас есть еда, камин и настольные игры. Мы решили устроить турнир в «Уно», и нам нужен судья. А еще... — он замолчал на секунду, глядя на её уставшие глаза. — Ты обещала, что покажешь, как готовить те самые казахские штуки, про которые рассказывала в студии. Баурсаки? Мы нашли муку и масло. Карина вздохнула. Видеть этого «Dark Binny», который с надеждой ждет от неё домашней выпечки, было слишком сложно для её обороны. — Хорошо, — она сдалась, вставая. — Но если вы устроите на кухне пожар, я заставлю вас всех отжиматься до самого Сеула. Чанбин расплылся в довольной улыбке и вдруг, совершенно неожиданно для неё, легонько подтолкнул её плечом в бок. — Пошли, Нуна. Покажи нам мастер-класс. Эти три дня обещали стать самым серьезным испытанием для её «ледяного сердца». В тесноте особняка, под вой метели, скрывать симпатию к своему биасу становилось почти невозможно. Метель за окном бушевала, словно пытаясь снести особняк с лица земли, но внутри царила атмосфера, далёкая от паники. Хан и Феликс, обнаружив в кладовой караоке-систему, уже затягивали какую-то попсовую балладу, пока остальные мемберы с интересом наблюдали за Кариной на кухне. Мука и магия степи Карина, сменив строгий жакет на удобное чёрное худи, выглядела необычно домашней. Её безупречный хвост был завязан чуть небрежнее, а на лице читалось сосредоточение. Перед ней на острове высилась гора муки. — Итак, — она обвела взглядом парней, — баурсаки. Это просто, но требует уважения к тесту. Чанбин-ши, Бан Чан-ши, вы — на замес. У вас самые сильные руки. Хёнджин, Ай Эн — просеивайте муку. Остальные — не мешайте и готовьте казан с маслом. Чанбин, закатав рукава худи и обнажив рельефные предплечья, с готовностью подошел к огромной миске. — Уважение к тесту — это по моей части, Нуна. Я покажу ему, кто здесь главный продюсер. Работа закипела. Сначала всё шло на удивление гладко. Чанбин и Чан, хмурясь от усердия, смешивали ингредиенты, пока Карина руководила процессом, добавляя тёплое молоко и дрожжи. — Чанбин-ши, мягче! Это тесто для пышных колобков, а не бетон для фундамента, — Карина подошла ближе, неосознанно коснувшись его руки, чтобы поправить движение. Чанбин замер. Тепло её пальцев на мгновение заставило его забыть о муке. Он поднял глаза и встретился с её взглядом — строгим, но в глубине души... тёплым? — Слушаюсь, командир, — он усмехнулся, стараясь скрыть смущение, и внезапно, словно случайно, мазнул мукой по её носу. Карина замерла, не веря своим ощущениям. В кухне воцарилась тишина. Мемберы, затаив дыхание, переглядывались. «Ледяная королева» и... мука на носу? — Ой, — Чанбин притворно испугался, но в его глазах плясали чертенята. — Простите, Карина-ши. Я... я просто хотел проверить качество просеивания. Карина медленно выдохнула. Она должна была разозлиться, заставить его отжиматься, напомнить о субординации. Но вместо этого... на её губах появилась слабая, почти незаметная, но искренняя улыбка. — Ну что ж, Чанбин-ши, — она опустила руку в миску с мукой и, прежде чем он успел среагировать, резко хлопнула ладонью по его чёрной майке, оставляя чёткий белый отпечаток. — Проверка качества пройдена. Кухня взорвалась смехом. Хёнджин, не удержавшись, запустил горсть муки в Чана, тот ответил Феликсу, и через минуту началась настоящая мучная битва. Смех, крики, белые облака муки в воздухе — всё смешалось в единый хаос. Карина, оказавшись в центре этого безумия, сначала пыталась навести порядок, но потом... просто рассмеялась. Громко, чисто, в голос. Этот смех был похож на звон весеннего ручья, пробивающегося сквозь лёд. Чанбин замер, глядя на неё. Белая от муки, с растрёпанным хвостом, смеющаяся во весь голос — она была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. В этот момент он понял, что его « Dark Binny » окончательно повержен этим «ледяным» (или уже нет?) сердцем. Спустя час, когда мучная пыль улеглась, а кухня была приведена в относительный порядок, вся группа, включая Карину, сидела в гостиной у камина. На огромном блюде высилась гора золотистых, пышных, ароматных баурсаков. — Вау, Нуна, это так вкусно! — Феликс с набитым ртом потянулся за третьим. — Они такие мягкие и... как облака! Карина, сидя в кресле, попивала горячий чай. Мука всё ещё оставалась на её волосах и одежде, но она не обращала на это внимания. Она чувствовала себя... дома. Среди этих шумных, сумасшедших, но таких искренних парней. Чанбин, сидевший на полу у её ног, вдруг повернулся и протянул ей баурсак. — Ты была права, Нуна. Мука на носу — это к удаче. Баурсаки вышли идеальными. Как и этот вечер. Карина взяла баурсак, и их пальцы снова встретились. Лёд в её глазах не растаял, но теперь это был тёплый, прозрачный лёд, сквозь который просвечивало солнце. Метель за окном продолжала бушевать, но внутри особняка было тепло, уютно и... тихо. Только треск поленьев в камине и тихие разговоры о музыке, о доме, о мечтах. Эти три дня обещали стать самыми важными в их жизни. Карина стояла посреди гостиной, судорожно перерывая свой небольшой городской рюкзак. Лицо, еще минуту назад горевшее от смеха и тепла камина, снова стало сосредоточенным, но на этот раз в глазах читалась паника. — О нет... нет-нет-нет, — прошептала она, вытряхивая содержимое. — Мой основной чемодан остался в машине менеджеров. У меня здесь только документы, зарядка и... — она вытащила крошечный комплект из тонкого трикотажа: короткий топ на бретельках и мини-шорты, в которых она привыкла спать дома. Выйти в таком виде к восьми парням-айдолам? Для «ледяной королевы» это было равносильно публичному провалу. — Что случилось, Нуна? — Бан Чан заметил её замешательство. — Потеряла что-то важное? — У меня нет сменной одежды, — отрезала Карина, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Всё осталось в застрявшем минивэне. Я не могу... спать в деловом костюме, и мне не в чем выйти к завтраку. Парни переглянулись. Для них, привыкших делиться друг с другом вещами в общежитии, это не казалось трагедией, но они видели, как сильно это задело достоинство Карины. — Не проблема! — Феликс уже вскочил с дивана. — Я могу одолжить свои худи, они мягкие... — Твои ей будут впритык по росту, Феликс, — перебил его Чанбин, поднимаясь с места. — И они слишком яркие. Она в них не уснет. Он посмотрел на Карину. Она стояла, обняв себя за плечи, и в свете камина выглядела неожиданно маленькой. Её одежда была испачкана мукой, и оставаться в ней действительно было невозможно. — Идем, — коротко бросил Чанбин и кивнул в сторону лестницы, ведущей в спальни. Карина помедлила, но выбора не было. Она последовала за ним на второй этаж. Чанбин зашел в свою комнату и начал рыться в сумке. — На, — он протянул ей целую стопку вещей. — Это новая футболка, я её еще не надевал. И вот... тренировочные штаны на завязках. Карина приняла вещи. Черная футболка размера XXL в её руках казалась почти платьем. Ткань пахла кондиционером и едва уловимо — тем самым парфюмом Чанбина. — Чанбин-ши, это слишком... — начала она, глядя на огромные штаны. — Затянешь шнурок на талии, — перебил он, и в его голосе прозвучала та самая забота, которую он обычно скрывал за шутками. — Они чистые. И теплые. Метель будет бушевать всю ночь, в особняке станет прохладно. И... Карина? Она подняла на него глаза. — Тебе не нужно строить из себя железную леди 24 на 7. Мы в горах. Здесь нет камер и фанатов. Просто надень эти чертовы штаны и выспись. Это приказ от твоего самого капризного артиста. Карина слабо улыбнулась. — Спасибо, Чанбин. Через двадцать минут она спустилась вниз. Парни притихли. Карина выглядела... непривычно. Огромная черная футболка доходила ей почти до колен, а штаны пришлось подвернуть несколько раз. Её волосы были распущены и мягкими волнами рассыпались по плечам. Чанбин, сидевший у камина с кружкой какао, едва не поперхнулся. Он знал, что его вещи будут ей велики, но не ожидал, что в его одежде она будет выглядеть настолько... его. — Ну вот, теперь ты похожа на настоящего члена команды Stray Kids, — подал голос Хан, разряжая обстановку. — Стиль «оверсайз-ниндзя». Тебе идет, Нуна! Карина села на край дивана, поджав под себя ноги. Уютная ткань одежды Чанбина словно обнимала её, даря чувство безопасности, которого она не чувствовала с самого переезда из Казахстана. — Завтра утром будем петь караоке? — спросил Сынмин, хитро поглядывая на Карину. — Завтра утром, — сонным, но уже не ледяным голосом ответила она, — я проверю, кто из вас не заправил кровать. А теперь — спать. Чанбин проводил её взглядом до лестницы, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Этот шторм за окном определенно был ему на руку.