Часть 3

Тишина огромного особняка в шесть утра была почти осязаемой. Метель за окном утихла, оставив после себя лишь тяжелые шапки снега на ветвях сосен. Карина проскользнула в ванную, стараясь не скрипеть половицами. Горячая вода помогла смыть остатки вчерашней усталости и муки. Она натянула свой домашний комплект — тот самый нежно-голубой кроп-топ и микро-шорты. Ткань плотно облегала её спортивное, подтянутое тело, подчеркивая каждый изгиб: тонкую талию, сильные бедра и грудь, которая в этом топе выглядела особенно вызывающе. «Все спят. Я просто добегу до своей комнаты и надену вещи Чанбина сверху», — успокаивала она себя, приоткрывая дверь ванной. Но стоило ей сделать шаг в коридор, как она едва не врезалась в широкую грудь. Чанбин стоял прямо перед ней. Он был в легкой спортивной ветровке, с наушниками на шее и взъерошенными волосами. Видимо, он только что вернулся с пробежки по расчищенной террасе или просто не мог уснуть. — Я... я... — Чанбин начал фразу уверенно, но слова застряли у него в горле. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас беспорядочно метался по её фигуре. Он знал, что менеджер Ким следит за собой, видел её форму в костюмах, но это... Капли воды всё еще блестели на её ключицах, а кроп-топ едва удерживал объемы, которые сейчас оказались в опасной близости от него. Взгляд Чанбина непроизвольно опустился ниже лица и замер на её груди на несколько секунд дольше, чем позволяли приличия. В коридоре стало невыносимо жарко. — Я... это... с пробежки, — наконец выдавил он, заикаясь от густого смущения, которое мгновенно окрасило его уши в пунцовый цвет. — Там... снег. Красиво. Карина почувствовала, как её «ледяная маска» не просто треснула, а разлетелась вдребезги. Она инстинктивно прикрыла грудь руками, но это только подчеркнуло её замешательство. — Чанбин-ши! — прошипела она, чувствуя, как краска заливает шею и щеки. — Вы... вы что здесь делаете в такую рань?! — Я всегда рано встаю! — он попытался вернуть себе уверенный тон, но голос предательски сорвался. — Я не знал, что ты... что у тебя такая... такая пижама. Он быстро отвел глаза в сторону, рассматривая узор на стене, но образ Карины в этом топе уже намертво отпечатался на сетчатке его глаз. «Dark Binny» выглядел сейчас как подросток, пойманный на месте преступления. — Пропустите меня! — Карина попыталась боком протиснуться мимо него в свою комнату. Чанбин отступил, но коридор был узким. На мгновение они соприкоснулись — его разгоряченное после бега плечо коснулось её прохладной, влажной после душа кожи. Электрический разряд, пробежавший между ними, был сильнее, чем удар молнии. — Извини, — буркнул он вслед, когда она уже скрылась за дверью своей спальни. Чанбин прислонился спиной к стене и закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. — Черт, Со Чанбин, соберись, — прошептал он себе. — Она твой менеджер. Твой очень... очень профессиональный и очень горячий менеджер. Завтрак начался в атмосфере, которую можно было резать ножом. Карина спустилась на кухню последней, надев поверх своей вызывающей пижамы те самые безразмерные штаны и черную футболку Чанбина. Она закатала штанины, футболка все равно сползала с одного плеча, открывая вид на ключицу. Чанбин сидел за столом и сосредоточенно изучал свою тарелку с яичницей, будто там был зашифрован секретный код нового трека. — Карина-ши, доброе утро! — бодро воскликнул Бан Чан, разливая кофе. — Ты сегодня рано встала. Как спалось в «броне» Бинни? Карина почувствовала, как кончики ушей начинают гореть. — Доброе утро. Вполне... тепло, — она выдавила из себя эту фразу, стараясь не смотреть в сторону Чанбина. Тот в свою очередь внезапно поперхнулся кофе. — Да, ткань хорошая, стопроцентный хлопок, — пробормотал он, не поднимая глаз. Парни переглядывались. Обычно шумный и острый на язык Чанбин сейчас напоминал нашкодившего кота, а «ледяная» Карина подозрительно часто поправляла воротник футболки. Бан Чан прищурился, переводя взгляд с одного на другую. Между ними буквально искрило, и это была не та рабочая искра, к которой все привыкли. — Так, команда! — Карина резко хлопнула ладонью по столу, возвращая себе роль менеджера. — Хватит жевать. После завтрака — общая разминка на террасе. Снег утих, воздух свежий. Нам нужно поддерживать форму, даже если мы застряли. Месть на коврике Когда они вышли на террасу, Карина поняла, что это её шанс вернуть контроль над ситуацией. Она скинула огромную футболку Чанбина, оставшись в том самом облегающем голубом кроп-топе. Парни замерли. Если в коридоре это видел только Чанбин, то теперь вся группа осознала, почему их менеджер так тщательно скрывала фигуру за строгими костюмами. — Начинаем с растяжки, — скомандовала она холодным голосом. Чанбин, решив, что лучшая защита — это нападение, усмехнулся: — Нуна, ты уверена, что сможешь за нами угнаться? Мы вообще-то танцоры, у нас растяжка — это база. — Посмотрим, Чанбин-ши, — парировала она с вызовом. Карина плавно опустилась на коврик. Благодаря годам фитнеса и природной гибкости, она с легкостью ушла в идеальный глубокий шпагат. Ткань топа натянулась, подчеркивая каждую линию её тела. В рядах Stray Kids наступила гробовая тишина. Хёнджин, который считал себя королем гибкости, невольно приоткрыл рот. Феликс забыл, как дышать. Но тяжелее всего пришлось Чанбину. Он стоял прямо перед ней и видел, как её тело изгибается с грацией дикой кошки. Его « Dark Binny » сейчас готов был просто капитулировать. — Чанбин-ши, — Карина посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах впервые за все время промелькнул лукавый огонек. — Кажется, вы застыли. У вас что-то с мышцами? Или растяжка — это всё-таки не ваша «база»? Парни заржали, а Чанбин почувствовал, как его лицо снова становится пунцовым. — Я... я просто разогреваюсь! — выпалил он и начал лихорадочно делать махи руками, стараясь не смотреть на её идеальный силуэт. — Ну-ну, — усмехнулась Карина, легко поднимаясь на ноги. — Закончили с растяжкой. Теперь тридцать отжиманий. Чанбин-ши, вы как лидер по фитнесу — покажите пример. Она встала над ним, сложив руки на груди. Теперь она снова была боссом. Но оба они знали: после того, что произошло в коридоре и здесь, на террасе, их «рабочие отношения» никогда не будут прежними. Метель за окном утихла, сменившись ледяным штилем, а в гостиной особняка становилось всё жарче. Парни, измотанные утренней тренировкой и плотным обедом, обнаружили в запасах хозяина дома несколько бутылок элитного вина и соджу. — Эй, менеджер Ким, — Бан Чан хитро прищурился, разливая напитки по бокалам. — У нас внеплановый тимбилдинг. Никаких графиков, только честность. Играем в «Правду или Действие». Карина, сидевшая в кресле в своей «броне» — огромной футболке Чанбина, — нахмурилась. Она знала, чем обычно заканчиваются такие игры у айдолов, когда у них просыпается азарт. Но отступать было поздно — восемь пар глаз смотрели на неё с вызовом. — Хорошо, — она сделала глоток вина, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, расслабляя вечно напряженные плечи. — Но чур без фанатизма. Круг правды и коварство случая Игра шла бурно. Хан уже успел станцевать чечётку на столе, а Феликс честно признался, кто из мемберов чаще всего ворует его закуски. Градус веселья рос, и «ледяная королева» Карина понемногу оттаяла, смеясь над шутками Сынмина. Очередь дошла до Хёнджина. Он крутанул пустую стеклянную бутылку, и та, сделав несколько ленивых оборотов, четко указала горлышком на Карину. — О-о-о! — заулюлюкали парни. — Правда или действие, Нуна? — Хёнджин коварно улыбнулся, поправляя свои длинные волосы. Карина знала, что «правда» в их исполнении — это вопросы о её личной жизни или о том, кто ей нравится в группе. Она не была готова открывать этот ящик Пандоры. — Действие, — твердо отрезала она. Хёнджин на секунду задумался, его взгляд метнулся к Чанбину, который сидел рядом с Кариной и подозрительно внимательно изучал этикетку на бутылке соджу. — Хорошо, — Хёнджин сложил руки на груди. — Правила такие: я снова кручу бутылку. На кого она укажет — того ты должна поцеловать в щеку. Без всяких «наказаний» и отказов. Ты сама выбрала действие. В комнате повисла тишина. Чанбин резко поднял голову, его челюсть непроизвольно сжалась. Карина почувствовала, как сердце пропустило удар. Это было слишком... не по-менеджерски. — Крути, — выдохнула она, сжимая пальцы на коленях. Хёнджин с азартом крутанул бутылку. Все подались вперед. Бутылка вращалась, кажется, целую вечность. Она миновала Ли Ноу, проскочила мимо Бан Чана, начала замедляться около Ай Эна... и, дернувшись в последний раз, замерла, указывая прямо на Чанбина. — ДА ЛАДНО! — заорал Хан, хлопая в ладоши. — Это судьба! Бинни, ты видел?! Чанбин застыл. Его уши, и так красные от алкоголя, стали пунцовыми. Он не смотрел на парней, он смотрел только на Карину. Она же сидела неподвижно, чувствуя, как хмель моментально выветрился, оставив только звенящее осознание момента. — Правила есть правила, — прошептал Феликс, хихикая в кулак. Карина медленно поднялась с ковра и пересела ближе к Чанбину. Он тоже повернулся к ней, и в этом узком пространстве между ними снова возник тот самый аромат его парфюма — тяжелое дерево и специи. Она видела каждую его ресничку, видела, как тяжело вздымается его грудь под черной майкой. Чанбин сглотнул, его взгляд невольно опустился на её губы, а потом снова метнулся к глазам. Карина потянулась к нему. Время словно замедлилось. Она чувствовала жар, исходящий от его кожи. Её рука непроизвольно легла ему на плечо для опоры — мышцы Чанбина были твердыми как камень. Она прикрыла глаза и мягко коснулась губами его щеки. Его кожа была горячей и чуть колючей от едва заметной щетины. Этот контакт длился всего секунду, но для обоих он показался вечностью. Карина задержалась на мгновение дольше, чем требовало действие, вдыхая его запах. Когда она отстранилась, в комнате было слышно только треск камина. Даже вечные шутники притихли, почувствовав, что это было не просто игровое задание. Чанбин молча коснулся пальцами того места на щеке, где только что были её губы. Он выглядел так, будто его ударило током. — Я... я пойду принесу еще воды, — буркнул он, резко вставая и почти выбегая на кухню. Карина вернулась на свое место, стараясь не смотреть на Хёнджина, который довольно подмигнул ей. Её «ледяное сердце» не просто дало трещину — оно начало плавиться, как воск у огня. Градус веселья в гостиной зашкаливал, и Карина, раскрасневшаяся от танцев и смеха, потянулась к стакану, в котором, как ей казалось, был безобидный яблочный сок. Она осушила его залпом, даже не поморщившись — закалка степных ветров и праздников в Алматы давала о себе знать. Однако через десять минут реальность начала мягко плыть. Маска сброшена Это была уже не «Ледяная королева» JYP. Перед парнями сидела та самая Карина, которую обожали младшие братья и мама Миён. Она закинула ноги на диван, громко смеялась над шутками Хана и внезапно начала пародировать строгий голос директора Пак Джинёна, чем вызвала у Stray Kids истерический хохот. — Нуна, ты ли это?! — Феликс вытирал слезы от смеха. — Почему ты скрывала, что ты такая классная? — Потому что вы... вы невозможные! — Карина шутливо погрозила им пальцем, и её высокий хвост окончательно растрепался. — Если я расслаблюсь, вы же на голову сядете! Чанбин-ши, вот ты... ты почему такой серьезный? А? Где твой «эгё»? Чанбин сидел ни жив ни мертв, наблюдая за этой метаморфозой. Она была очаровательна. Искренняя, шумная, с легким акцентом, который проявлялся, когда она слишком быстро говорила. Но вскоре голова Карины тяжело опустилась на спинку дивана. — Всё... батарейка села, — пробормотала она. — Пора в кровать, пока я не начала петь гимн Казахстана. Она попыталась встать, но ноги предательски подкосились. Чанбин тут же оказался рядом, подхватывая её за талию. Его собственные щеки горели — то ли от соджу, то ли от того самого поцелуя в щеку, который всё ещё жёг кожу. — Я провожу, — коротко бросил он парням, которые уже начали понимающе переглядываться. — Мне всё равно наверх. Опасная правда Подъем по лестнице превратился в испытание. Карина то и дело хихикала, утыкаясь носом в его плечо. — Чанбин-а... ты такой широкий, — пробормотала она, едва выговаривая его имя без официальных суффиксов. — Как шкаф. Удобный такой шкаф... Чанбин только стискивал зубы, стараясь не обращать внимания на то, как близко её лицо. Он довел её до комнаты, аккуратно усадил на край кровати и помог снять тяжелые кроссовки. Карина тут же повалилась на подушки, мгновенно проваливаясь в глубокий, «алкогольный» сон. Он уже собирался уходить и потянулся к выключателю, как его взгляд зацепился за её рюкзак, который валялся на полу. Видимо, когда она в спешке искала пижаму утром, она не застегнула основное отделение, и теперь сумка была распахнута настежь. Прямо сверху, на стопке документов JYP, лежал прозрачный чехол. Внутри него, среди чеков и ключей, белел край знакомого картона. Чанбин замер. Любопытство пересилило осторожность. Он наклонился и осторожно вытянул предмет. Это была его фотокарточка. Официальный селфи-полароид из лимитированного издания их последнего альбома. Чанбин на фото дерзко подмигивал в камеру. Углы карточки были чуть стерты — её явно часто доставали и держали в руках. Сердце Чанбина пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. «Она... она STAY?» — пронеслось в голове. Он посмотрел на спящую Карину. Её лицо в лунном свете казалось беззащитным. Вся эта холодность, все эти придирки к графику и дисциплине — это была её защита. Она не просто менеджер. Она его фанатка, которая каждый день профессионально скрывала свои чувства, боясь разрушить их рабочие отношения. Чанбин аккуратно положил карточку в карман. Он постоял у двери еще минуту, глядя на неё. — Значит, «несбыточная мечта», да? — тихо процитировал он строки из её песни. На его губах появилась победная и одновременно очень нежная улыбка. Теперь правила игры изменились. И завтра утром Карине Ким будет очень сложно вернуть свою ледяную маску. Утро третьего дня встретило Карину не ласковыми лучами солнца, а беспощадным молотом, который стучал в висках при каждой попытке открыть глаза. В горле было пустынно, как в Сахаре, а воспоминания о вчерашнем вечере всплывали в голове обрывочными, пугающими кадрами: вот она пьет «сок», который обжигает горло, вот она пародирует Пак Джинёна, а вот... О боже, она назвала Чанбина «удобным шкафом»? Карина застонала и зарылась лицом в подушку, моля вселенную о том, чтобы метель длилась вечно и ей никогда не пришлось выходить из этой комнаты. Тихий стук в дверь заставил её подскочить, отчего голова взорвалась новой вспышкой боли. — Нуна? Ты жива? — раздался за дверью знакомый голос, в котором слышалась едва скрываемая усмешка. Дверь медленно открылась, и в комнату вошел Чанбин. Он выглядел возмутительно бодрым для человека, который вчера тоже прикладывался к соджу. В руках он держал поднос, на котором стоял стакан воды, пара таблеток и тарелка с горячим легким супом. — Доброе утро, «генерал» Ким, — он поставил поднос на прикроватную тумбочку. — Твой боевой дух вчера пал смертью храбрых в неравном бою с виски. Карина приподнялась, придерживая одеяло (на ней всё еще была та самая футболка Чанбина). Её лицо горело от стыда. — Чанбин-ши... Простите. Я перепутала стаканы. Я... я наговорила лишнего? Чанбин присел на край кровати, и матрас прогнулся под его весом. Он внимательно посмотрел на неё, и в его глазах больше не было той дистанции, которую они соблюдали в офисе. — Ну, про «удобный шкаф» было обидно, — он усмехнулся, протягивая ей воду и таблетки. — Но зато мы узнали, что под этим ледяным панцирем скрывается очень веселая девушка из Алматы. Пей. Станет легче. Карина послушно выпила воду, чувствуя, как жизнь понемногу возвращается в тело. Она надеялась, что на этом экзекуция закончена, но Чанбин не спешил уходить. Он полез в карман своих джоггеров и медленно вытянул оттуда небольшой прямоугольный предмет. Сердце Карины ухнуло куда-то в район пяток. — Кажется, это выпало из твоего рюкзака вчера вечером, когда я тебя укладывал, — он положил на одеяло ту самую фотокарточку. — Я не знал, что наш международный менеджер, который обещал быть «щитом и расписанием», хранит под подушкой моё фото. Карина застыла. Мир вокруг неё окончательно рухнул. Она смотрела на карточку, где Чанбин подмигивал ей, и чувствовала себя абсолютно разоруженной. Больше не было смысла врать. Не было смысла строить из себя ледяную леди. — Это... — она запнулась, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы — то ли от похмелья, то ли от жуткого смущения. — Это из лимитированной коллекции. Я купила её еще в Казахстане, когда только мечтала попасть на стажировку. Она опустила голову, пряча лицо в ладонях. — Теперь ты меня уволишь? Или расскажешь всем, что их менеджер — обычная фанатка? Чанбин молчал несколько секунд. Карина ждала насмешки или холодного отказа, но почувствовала лишь тепло его руки, которая осторожно накрыла её ладони, заставляя её открыть лицо. — Уволить? — его голос стал серьезным и очень тихим. — Карина, ты за два месяца сделала для нас больше, чем кто-либо за годы. И если ты хранишь мою карточку... — он сделал паузу, его взгляд стал обжигающим. — ...то это значит, что песня на крыше была не просто о маме. Она была и о том «осколке иголки», который сидит в твоем сердце, когда ты смотришь на меня в студии. Он мягко взял карточку с одеяла и вложил её обратно ей в руку, накрыв своими пальцами. — Я не скажу парням. Это будет наш второй секрет. Первый — твой голос, второй — эта карточка. Но с одним условием. Карина подняла на него глаза, полные надежды. — Каким? — Больше никакого «Чанбин-ши» за закрытыми дверями. И... — он улыбнулся своей самой искренней улыбкой, от которой у неё всегда подкашивались ноги. — ...когда мы вернемся в Сеул, ты пойдешь со мной на настоящий ужин. Не по работе. А как та «Ерке қыз», которой ты была вчера. Карина смотрела на него, сжимая в руке заветный кусочек картона, и впервые за долгое время почувствовала, что ей больше не нужно защищаться. Лед не просто треснул — он окончательно растаял, превратившись в теплое весеннее море. Когда Карина спустилась в гостиную, там уже пахло свежезаваренным кофе, а парни лениво доедали остатки вчерашних баурсаков. Стоило её каблукам (которые она снова надела, решив вернуть себе рабочий вид) коснуться пола, в комнате воцарилась выжидающая тишина. Карина остановилась перед ними, заложив руки за спину. Вид у неё был строгий, но в глазах больше не было того колючего льда, который пугал их в первый день. — Ребята, — начала она, и её голос прозвучал чисто и уверенно. — Во-первых, я официально приношу извинения за вчерашний... инцидент с соком. Это было непрофессионально, и я ценю, что вы помогли мне добраться до комнаты. Она сделала небольшую паузу, обведя взглядом каждого: от сонного Феликса до хитро улыбающегося Хёнджина. Её взгляд на секунду дольше задержался на Чанбине, который сидел в углу дивана, подперев голову рукой, и не сводил с неё глаз. — Во-вторых, — Карина чуть смягчила тон, и на её губах появилась едва заметная, «домашняя» улыбка. — Вчерашний вечер показал мне, что вы — не просто работа. Вы — семья. И я благодарна, что вы приняли меня в свой круг. Смысла надевать холодную маску «ледяной королевы», когда мы вот так, вместе, больше нет. Такая Карина — настоящая, смеющаяся и пекущая баурсаки — будет только между нами. Это наш общий секрет. Парни начали довольно переглядываться, а Хан уже открыл рот, чтобы выкрикнуть что-то ободряющее, но Карина подняла руку, мгновенно возвращая себе авторитет. — Но! — её голос снова стал стальным, а спина выпрямилась. — Как только мы переступим порог этого особняка, как только мы окажемся в JYP или перед стаффом — я ваш менеджер. Я — ваш щит, ваше расписание и ваш самый строгий критик. В компании я профи. Никаких поблажек, никаких опозданий и никакой фамильярности на глазах у других. Всем ясно? — Так точно, капитан! — Бан Чан первым вскочил и шутливо отдал честь. — Поняли, Нуна-менеджер, — хором отозвались остальные, хотя в их глазах теперь светилось искреннее тепло и уважение. Возвращение в Сеул Через два часа к особняку пробились снегоуборочные машины, а за ними — минивэны со стаффом. Карина мгновенно преобразилась: она надела свой строгий бежевый тренч, собрала волосы в безупречный хвост и снова взяла в руки планшет. Когда один из приехавших менеджеров подошел к ней, она уже отдавала четкие указания по погрузке оборудования: — Машина номер два, проверьте крепления. Мемберы в первой машине, выезд через 10 минут. Пакет с сухими пайками уже внутри. Коллега удивленно посмотрел на неё: — Карина-ши, вы выглядите так, будто и не было метели. Парни не слишком вас извели за эти три дня? — Всё было в рамках рабочего процесса, — холодно ответила она, даже не глядя в сторону Stray Kids. Но в этот момент мимо неё проходил Чанбин. Он шел к машине, поправляя капюшон, и, когда их плечи почти соприкоснулись, он на долю секунды замедлил шаг. — Отличная работа, менеджер Ким, — официально произнес он для окружающих, но затем, склонившись к самому её уху, прошептал так тихо, что услышала только она: — Не забудь про ужин. Моё «расписание» теперь полностью в твоих руках. Он подмигнул ей — точь-в-точь как на той самой карточке в её рюкзаке — и прыгнул в машину. Карина почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а щеки предательски заалели, но она лишь крепче сжала планшет и сухо ответила: — Проходите в салон, Со Чанбин-ши. Мы выбиваемся из графика. Лед официально исчез, уступив место игре, правила которой знали только они двое.