Глава 3:Недопустимая слабость

Зелье работало. Но как всё, что даётся слишком легко, оно требовало платы. Драко проснулся с головной болью тупой, давящей на виски изнутри. Во рту стоял привкус гари и железа, будто он жевал тлеющий пергамент. Он потянулся к пузырьку на тумбочке и сделал ещё один глоток, не глядя. Горечь стала привычной, почти успокаивающей. За завтраком он сидел прямо, отрезал идеальные кусочки тоста, но почти не ел. Всё казалось безвкусным. Даже овсянка была похожа на пепел. Он чувствовал,как на него смотрят. Не Грейнджер, нет она была занята оживлённым разговором с Уизли и Поттером. Смотрели свои. Пэнси, с её вечным любопытством, и Крэбб с Гойлом, тупо жующие колбасу. – Драко, ты выглядишь бледнее призрака, — фыркнула Пэнси, подбираясьближе. - Опять всю ночь зубрил? Или это новый стиль «томный аристократ»? — Закрой рот, Паркинсон,—отрезал он, не глядя на неё. Голос прозвучал ровно, но с лёгкой хрипотцой, которую он списал на утреннюю прохладу. — Твой вкус в стилях известен всем, и он не даёт тебе права на комментарии. Она обиженно откинулась, но взгляд её оставался цепким. Драко встал, стараясь,чтобы движение было плавным, а не резким. Малейшее усилие отзывалось лёгким головокружением. Побочка,напомнил он себе. Не слабость. Побочка. Урок зельеварения был пыткой. Тёплый, насыщенный паром воздух в подземной классной давил на лёгкие. Запах варева из десятков котлов сладкий, горький, едкий смешивался в тошнотворный коктейль. Драко чувствовал, как его собственное, личное зелье вступает в конфликт с этой атмосферой. Профессор Снейп скользил между столами, как тень, его чёрные глаза выискивали малейшую ошибку. Драко сосредоточился на своём котле, где должен был рождаться «Настой стойкости». Его руки, обычно такие точные, слегка дрожали. Он пролил две капли сока спорохнышки мимо, и зелье на Мгновение вспыхнуло неприятным оранжевым. - Концентрация, Малфой, — холодный голос прозвучал прямо у его плеча. Снейп замер сзади, наблюдая. — Вы выглядите рассеянным. Не думаю, что вашего отца обрадует такой уровень исполнения. Драко стиснул зубы. «Спасибо, кэп», - пронеслось в голове, но вслух он лишь кивнул: — Да, профессор. Он попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. И это было ошибкой. Пар, горечь зелий, стресс всё это сработало как спусковой крючок. Резкий, неконтролируемый спазм сдавил ему грудную клетку. Он резко отвернулся от котла, прикрыв рот платком, который теперь всегда был в рукаве. Но приступ был сильнее, чем когда-либо. Кашель вырвался глухими, лающими толчками. Драко согнулся пополам,упираясь свободной рукой в стол. В ушах зазвенело. Он чувствовал, как на него оборачиваются. Чувствовал тяжёлый взгляд Снейпа. И самое ужасное — он чувствовал, как в платке, прижатом ко рту, распускается что-то плотное, колючее. Не лепесток. Цветок. Целый, уродливый цветок. Он замер, пытаясь подавить следующие позывы, делая короткие, хриплые вдохи. Слёзы от напряжения стояли в глазах. В классе на секунду воцарилась тишина, нарушаемая только бульканьем котлов.Потом Поттер пробормотал что-то Грейнджер, и обычный гул возобновился, но уже с оттенком любопытства. Снейп не ушёл. Он сделал шаг ближе, наклонился. Его голос, тихий и безоценочный, прозвучал так, что слышал только Драко: — Кажется, вы нездоровы, Малфой. Останьтесь после урока. Это не был вопрос. Это был приказ. Оставшиеся минуты урока Драко провёл в оцепенении. Он механически помешивал зелье, не видя его. Всё его существо было сжато в один тугой узел страха. Он знает. Он должен был догадаться. Когда последний ученик выскользнул за дверь, Драко остался стоять у своего стола, глядя в мутную жидкость в котле. Шаги Снейпа приблизились, затихли рядом. —Покажите,—сказал Снейп без предисловий. Драко медленно разжал пальцы. На смятом, дорогом шёлковом платке лежал цветок. Не тюльпан. Что-то иное с тёмными, почти бордовыми, острыми лепестками и сердцевиной, похожей на шип. Он выглядел ядовитым. Снейп молча рассматривал его. Его лицо не выражало ничего—ни удивления, ни жалости, ни отвращения, - Ханахаки, — произнёс он наконец, и это слово в его устах прозвучало как медицинский термин, как констатация факта. — Довольно... изысканное наказание для тщеславия. Драко не ответил. Он не мог. —Вы пытались лечить симптомы,―продолжил Снейп, его взгляд скользнул по пузырьку, торчащему из кармана мантии Драко. — Глупо. Это лишь ускоряет процесс. Отравляет корни. Он повернулся, прошёл к своему кабинету и вернулся с маленькой склянкой, наполненной дымчатой, серебристой жидкостью. —Это не исцелит. Это сильное болеутоляющее и подавитель кашля. Без побочных эффектов вашего... самодельного варева. Принимайте, когда станет невмоготу. Он протянул склянку. Драко, не глядя, взял её. Пальцы едва слушались. – И, Малфой,—голос Снейпа понизился ещё сильнее, в нём зазвучала неожиданная, ледяная жесткость, ваша личная трагедия не должна становиться достоянием общественности. Позор это единственное, что ваш отец простить не сможет. Держите это в себе. Или разберитесь с этим. Но быстро. Снейп развернулся и ушёл в свой кабинет, оставив Драко одного в пустом классе, с ядовитым цветком в одной руке и склянкой с ложным утешением в другой. Теперь он был не просто болен. Теперь у его болезни был свидетель. И этот свидетель знал правила игры лучше, чем кто-либо.