6

Мерный шум океанского прибоя, разбивающегося о скалы Узушио, звучал как бесконечный метроном. Для Наруто этот звук стал фоном его долгих, неподвижных медитаций. Взросление, многочасовые практики сендзюцу и суровая реальность выжгли из него наивную веру во всепрощение. Четвертая война сломала его идеализм и навсегда сбила розовые очки. Смерть товарищей, искалеченные судьбы тех, кто потерял конечности и близких, неожиданный ход от того, от кого он никак не ожидал этого — всё это оставило глубокие шрамы. Люди, объединившиеся против общей угрозы, после победы слишком быстро вернулись к старым распрям. По совету копирующего наставника Наруто ушел служить в АНБУ, где изнанка мира шиноби предстала перед ним во всей своей неприглядности. Отношения с друзьями из прошлого постепенно остыли, каждый сфокусировался на своей жизни. Наруто перестал слепо доверять каждому встречному, раздавать пустые обещания и применять свою знаменитую «терапию». Он осознал, что бумажная волокита Хокаге его больше не интересует. Будучи прагматичным ветераном с мировой славой, способным в одиночку выйти против армии, он стал сдержанным, внимательным и перестал тратить чакру впустую, держа свои главные козыри в тайне. Он больше не был тем наивным парнем, который бросался в омут с головой. Опыт прошлого оставил свои глухие шрамы. К сокоманднице он с детства испытывал чувства, но та болезненно любила другого. Робкой наследнице он нравился много лет, но из-за её нерешительности их пути так и не сошлись, оставив лишь горькое послевкусие упущенного времени. Любовь, как он давно усвоил, редко бывает похожа на светлую сказку. Чаще это тяжелый выбор, сопряженный с болью и потерями. Его взгляд, спокойный и нечитаемый, скользнул по фигуре девушки, склонившейся над широким свитком на другой стороне просторного кабинета фуин-разработок. Узумаки Мито. Дочь правителя. В каждом ее выверенном движении читалась непоколебимая гордость, а алые волосы тяжелым шелком спадали на плечи. Глядя на нее — живую, амбициозную, хмурящую тонкие брови над сложной формулой, — Наруто чувствовал давящую тяжесть знаний, которые никогда не должен был обрести. История запомнит её как великую куноичи и могущественную жену Первого Хокаге, взявшую на свои плечи тяжелую ношу джинчуурики. Но архивы АНБУ и долгие разговоры с Орочимару в свое время раскрыли ему жестокую правду. У Хаширамы уже была первая жена, которая погибла вскоре после родов, оставив лишь дитя — будущего родителя Цунаде и Наваки. Собственные же дети Мито и Хаширамы по неизвестным причинам не переживут и младенчества. Змеиный саннин предполагал, что колоссальная чакра Узумаки и Мокутон Сенджу боролись внутри их организмов, уничтожая детей изнутри. Вдобавок на плечи Мито ляжет воспитание сводных внуков после того, как Первый Хокаге падет в начале Первой мировой войны. А затем история повторится: Наваки погибнет на Второй мировой, а Цунаде потеряет любимого человека. Мито отдаст всю себя деревне, передаст знания юной Кушине, но так и не узнает простого, тихого счастья, умерев в одиночестве. «В той истории она отдала всё ради мечты Хаширамы, но осталась с пеплом в руках, — с тяжелой меланхолией подумал Наруто, прикрыв глаза. — Ашина всё просчитал. Он видит во мне силу и хочет использовать её, чтобы оградить дочь от кровавого материка. Но, может быть...» Его мысли остановились. У них обоих было непростое прошлое и тяжелая ноша. Если великий Сенджу не смог дать ей покоя, возможно, ему стоит взять эту ответственность на себя? Не ради политического долга, а ради того, чтобы эта гордая девушка никогда не узнала той пустоты, о которой сухо писали хроники. Впрочем, форсировать события он не собирался. По приказу Ашины именно Мито стала его официальным гидом и куратором в закрытых секторах Узушио. Девушка была не из робкого десятка и быстро поняла, почему отец приставил её к опасному гостю — она должна была стать его проводником в историю и обычаи клана, наставником в фуиндзюцу и, одновременно, следить за ним. Сама Мито также прекрасно понимала и другой, куда более личный мотив Ашины — отец явно хотел, чтобы они сблизились. Но Наруто не питал иллюзий: они ни на секунду не оставались одни. Он прекрасно чувствовал плотные, скрытые сигнатуры элитных сенсоров Ибуки, непрерывно дежуривших за стенами. После того, как он одним касанием телепортировал глав Сенджу, правитель и капитан ни в коем случае не оставили бы химе наедине с ним. — Вы делаете ошибку в узле поглощения, — ровно произнес Наруто, нарушая тишину в кабинете фуин-разработок. Он подошел ближе к столу, указывая на сложную спираль, которую Мито выводила кистью. — Энергия пойдет на спад через час. Мито замерла, её тонкие пальцы крепче сжали кисть. Она медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было раздражения, лишь холодный, исследовательский интерес. — Этот барьер рассчитывался десятилетиями. Хотите сказать, что знаете формулу лучше старейшин? — Жизнь заставила учиться у тех, кто не признает классических догм, — уклончиво ответил он, вспомнив изворотливый ум Орочимару. — Сместите акцент на ян-чакру вот здесь. Тогда барьер будет не просто отражать удар, а «дышать», рассеивая излишки. Мито прищурилась, мысленно прогоняя предложенный им алгоритм. Секунду спустя её брови удивленно дрогнули. Это действительно работало. — Впечатляет, — сдержанно признала она, откладывая кисть. Она откинулась на спинку стула, внимательно изучая его лицо. — Но ваши знания — не единственное, что не вписывается в рамки. Эти шрамы на ваших щеках... Они не похожи на боевые ранения или ритуальные метки. Что это? Наруто, которому задавали этот вопрос далеко не в первый раз, ответил гладко, даже не изменившись в лице: — Домены, которые меня растили, об этом никогда не упоминали. Наверное, что-то наследственное. Или, быть может, последствия того, что с пелёнок от меня ни на шаг не отходил один необыкновенный, хитрый кицунэ. Правда, в мое совершеннолетие он исчез. Мито сцепила пальцы в замок, её острый ум мгновенно уцепился за деталь. — Земли призывов. Отец упоминал, что вы посланник мудрецов. Как выглядят эти места? ​— У каждого вида своя специфичная территория. Например, Гора Мьёбоку — это край гигантских жаб, водопадов из чистого масла и статуй, высеченных из камня самой природой, — спокойно ответил Наруто, выдавая лишь малую, безопасную часть правды и тактично умалчивая о том, кем на самом деле когда-то были эти каменные изваяния. — Время там течет иначе. Не физически, но духовно: годы медитаций сливаются в единый миг, позволяя постичь то, на что у обычного человека не хватило бы целой жизни. Это суровое, но красивое место. Девушка слегка наклонила голову, и в её голосе зазвучали прагматичные нотки, достойные дочери правителя: — Способны ли вы перемещаться туда самостоятельно? И, что более важно, можете ли вы переместить в домен кого-то другого? Например, меня? Наруто встретил её прямой, испытующий взгляд. Она не спрашивала из праздного любопытства. Она прощупывала его возможности. — Возможно, — он позволил уголкам губ едва заметно дрогнуть. — Однажды. Ежедневное общение, совместные тренировки и работа над барьерами сделали свое дело. Наруто не пытался лезть ей в душу, а Мито, изначально настроенная к «гаранту» с ледяной настороженностью, всё чаще ловила себя на мысли, что ждет их тихих бесед. Но уважение в Узушио зарабатывалось не только умом в кабинетах. Вопреки своему молодому возрасту, Наруто быстро стал одной из самых узнаваемых персон в деревне. Его часто видели на улицах. Заходя на шумный рынок, он мог спокойно перекинуться парой слов с торговцем овощами, выбирая продукты. В гостеприимных закусочных он не отказывал себе в порции горячего рамена, платя щедро и без скупости. Местные жители поначалу косились на него с неприкрытым удивлением — пшеничные волосы в деревне, где доминировал багровый цвет, были огромной редкостью. Исключений, подобных седому Ашине, были единицы. Но видя, как этот чужак с неизменным уважением склоняет голову у величественного храма Шинигами или часами неподвижно медитирует у тихих клановых кладбищ, они постепенно проникались к нему доверием. В природных горячих источниках, где смывалась усталость тренировок, рядовые шиноби не раз становились свидетелями того, как плотна и тяжела была его скрытая чакра. Гуляя по селению в последующие дни, Наруто много размышлял о будущем. Идея предложить Ашине интеграцию сюда других кланов мелькала в голове, но была прагматично отброшена. Узумаки — убежденные изоляционисты. Узушио никогда не станет плавильным котлом вроде Конохи, и в этом была его фундаментальная сила. Деревня не будет огромной, но останется опасной и скрытной из-за своей независимости, мощи фуиндзюцу, особых отношений с Сенджу, и внезапного фактора в его лице. Спустя две недели после его прибытия, Ашина пригласил Наруто на закрытую трапезу в главное поместье. Это было официальное, но неформальное знакомство с верхушкой клана. Просторная комната в традиционном стиле была освещена мягким светом бумажных фонарей. За низким столом, уставленным изысканными блюдами из свежей рыбы и овощей, собралась вся «большая четверка». Наруто сидел напротив Ашины и Мито, сохраняя вежливое, но отстраненное спокойствие. Слева от правителя безмолвной тенью замер слепой Ибуки. А вот двое других членов элиты изучали гостя открыто. — Вы предлагаете Сенджу и Учиха создать единое военное селение из разнородных шиноби и рядовых граждан, — размеренно, словно старый, умудренный опытом самурай, произнес Каташи. Глава общественных дел Узушио обладал резкими чертами лица и тяжелым взглядом. — В теории это обеспечит приток экономики. Но на практике, гордыня веками находящихся в состоянии войны кланов рано или поздно зальет эти пёстрые улицы кровью. Как вы планируете избегать внутренних междоусобиц? — Единым законом, перед которым будут равны как основатели, так и остальные, вне зависимости от происхождения, — спокойно ответил Наруто, отпивая чай. — Именно поэтому власть ни лица объединенной деревни, ни руководителя смешанной Полиции не будет абсолютной. Прямо как здесь. Женщина, сидевшая рядом с Ибуки, издала тихий, одобрительный смешок. Кана, статная и поразительно красивая жена слепого капитана, была настоящим воплощением смертоносной грации. Строгая, властная, она сочетала в себе холодный расчет и скрытую угрозу. В ней чувствовалась железная воля. — Ваш контроль чакры поражает, Наруто-сан — произнесла Кана, её проницательные глаза скользнули по его фигуре. — Вы сидите здесь, пьете чай с сильнейшими шиноби Узушио, но ваша система циркуляции спокойна, как гладь мертвого озера. Такое хладнокровие обретают не на ровном месте. — Под гладью мертвого озера часто скрываются самые опасные омуты, Кана-сама. Главное — уметь держать их под контролем, — вежливо парировал Наруто, заставив женщину удовлетворенно улыбнуться. Этот ужин дал ему понять главное: элита Узушио — это не просто сильные бойцы. Это умные, расчетливые правители, которые никого не впустят в свой круг просто за красивые слова. Спустя несколько дней после ужина, Наруто встретил младшего брата Ашины на одном из мостов, соединяющих малый и большой берега. Каташи остановился, глядя на реку, и заговорил, не поворачивая головы. ​— Вчера мы отправили письмо лидеру Сенджу, — ровно произнес он. — Хаширама желает укрепить наше родство, чтобы обезопасить будущее своего селения. Мы уважаем это стремление, но химе останется дома. В Страну Огня отправится другая представительница нашего клана, из достойной, но негласной побочной ветви. Наруто посмотрел на профиль Каташи. Он прекрасно понимал, что член элиты не стал бы выбалтывать секреты клана случайно. Ему передавали послание напрямую. Ашина и его советники давали понять: Мито свободна от политических обязательств перед родственным кланом, и её судьба решается здесь и сейчас. «Они показывают мне свое доверие и одновременно выставляют цену», — прагматично отметил про себя Наруто. И эта прямолинейность вызвала внутри странное, спокойное удовлетворение. Но статус важнейшей персоны деревни окончательно закрепился за ним не за дипломатическими беседами. Это произошло на центральном полигоне. — Наблюдение — это одно. Практика — совершенно иное, — голос Ашины разнесся над каменной ареной. Правитель и Мито стояли на верхней трибуне, в то время как по периметру замерла оцепление из элитных шиноби. Напротив Наруто стояли трое. Это был не простой спарринг. Это был экзамен на выживание. Слепой гений фехтования Ибуки с обнаженной катаной; Каташи, чьи руки уже искрились разрядами Райтона; и статная Кана, вокруг которой влажный воздух мгновенно уплотнился, повинуясь её Суитону. — Начали! — скомандовал Ашина. Воздух разорвался треском молнии. Каташи исчез в мерцании Райтона, появившись за спиной Наруто с занесенным кунаем, пропитанным чистым электричеством. В ту же секунду земля под ногами парня просела — Кана использовала свой кеккей генкай, создавая прямо в каменном грунте мощнейший водоворот, стремящийся затянуть его в смертельную воронку. Наруто не стал использовать телепорт. Оранжевый пигмент мгновенно вспыхнул вокруг его глаз. Сжатый воздух взревел в его правой руке. Не тратя времени на печати, он с силой впечатал идеальный, гудящий Расенган прямо в водяную воронку, разрывая технику Каны ударной волной. Отброшенный порывом ветра Каташи едва успел скрестить руки, блокируя летящий в него кунай. В облаке пыли блеснула сталь. Ибуки, ведомый Глазом Кагуры, предсказал траекторию уклонения Наруто и нанес диагональный удар, способный разрубить скалу. Раздался оглушительный звон — лезвие катаны встретилось с кунаем Наруто. — Ты силен, — хрипло произнес слепой капитан, усиливая нажим. — Вы тоже, — спокойно ответил Наруто. В следующее мгновение рядом с ним с хлопком появились три теневых клона. Мито на трибуне удивленно сузила глаза. Все присутствующие Узумаки впервые видели подобную технику: это были не простые иллюзии. У каждой копии прощупывался собственный, впечатляющий объем чакры. Девушка не знала, что во время заранее согласованных с Ашиной перемещений на континент для наблюдения за постройкой деревни, Наруто успел провернуть свою игру. «Мудрецы предрекли, что твой гений создаст величайшие техники этой эпохи, — сказал он тогда младшему Сенджу при личной встрече. — Поделись со мной одной, и я открою тебе то, чего ты так жаждешь». Сделка состоялась: выменяв секрет Теневого Клонирования, Наруто расплатился крупицами знаний о физиологических слабостях додзюцу Учиха, к которым Тобирама питал нездоровый интерес, и передал пару набросков для улучшения его хирайшингири. Два клона мгновенно сформировали в руках ревущий, ослепительно-яркий Расенсюрикен, заставив воздух зазвенеть от плотности ветровых лезвий. Каташи и Кана были вынуждены уйти в глухую оборону, возводя гигантскую водяную стену, усиленную молниями. Наруто же разорвал дистанцию с Ибуки. Его пальцы покрылись легким, трещащим свечением. Техники, которые в его времени принадлежали Цунаде, он выучил досконально. Уклонившись от очередного взмаха катаны, он попытался нанести удар в плечо капитана — Райтон: Раншиншо (Нарушение Нервной Системы). Если бы он коснулся Ибуки, электрический импульс мгновенно перепутал бы сигналы в его мозгу. Но слепой мастер в последний момент изогнулся, пропуская руку Наруто в миллиметре от себя, а в следующую секунду перешел в контратаку. Наруто активировал Скальпель Чакры, парируя лезвие настоящего меча аурой из чистой энергии. Но элита Узушио действовала как единый организм. Расенсюрикен клонов прорезал водяной щит, но это была уловка. Из остатков воды Кана мгновенно сформировала под ногами Наруто сложнейший узор фуиндзюцу. Каташи ударил по печати разрядом молнии, активируя её быстрее, чем Наруто успел отступить. Черные символы змеями метнулись по ногам парня, обвивая его тело. Техника паралича и чакроблокировки Узумаки захлопнулась, как капкан. Наруто замер. Сендзюцу развеялось, каналы чакры сковало свинцовой тяжестью, временно отрезая доступ к хирайшину и стихийным техникам. Катана Ибуки остановилась в дюйме от его горла. Мито затаила дыхание, сжав кулаки. Любой другой на его месте уже признал бы поражение. Но Наруто, тяжело дыша и глядя на клинок, лишь выдохнул. Надёжно скрытый от чужих глаз бледный ромбовидный знак, нанесенный в участок под одеждой, вспыхнул контролируемым блеклым светом. Почти прозрачные линии метки Бякуго мгновенно расползлись по его телу. Колоссальный, первобытный поток чистой энергии хлынул из альтернативного резервуара, который он копил несколько лет на подобный случай из-за потери внутреннего сосуда с девятью хвостами. Давление было таким мощным, что черные символы блокирующей печати с треском разлетелись в пыль. Ударная волна чакры отбросила Ибуки на несколько метров. Наруто медленно выпрямился, блёклые контуры печати Силы Сотни слабо пульсировали на его коже. Тишина на полигоне была абсолютной. Этот бой окончательно стер любые сомнения в том, кто именно находится перед ними. Спустя месяц после прибытия он вошел в главный кабинет Резиденции, чтобы поставить точку в своем статусе. Ашина сидел за массивным столом. Рядом, сливаясь с тенями, недвижно стоял Ибуки. — Я изучил деревню. И принял решение, — без лишних вступлений начал Наруто. Ашина слегка подался вперед, сплетая пальцы в замок. — И каков твой ответ? — Я готов стать частью Узушио. Но на моих условиях. Ибуки едва заметно повел плечом, но промолчал. Ашина кивнул: — Излагай. — Во-первых, я получаю статус полноправного члена Совета Элиты. С правом голоса и правом абсолютного вето по вопросам внешней политики и безопасности, — чеканя каждое слово, произнес Наруто. Правитель не шелохнулся. Лишь его глаза слегка сузились. — Во-вторых, — продолжил Наруто, делая шаг к столу. — Я инициирую создание новой, независимой военизированной структуры. АНБУ — Авангард Незримых Боевых Убийц. Я лично отберу подходящих шиноби из вашей службы правопорядка и объединю их с кандидатами из новообразованной деревни союзников. Эта организация возьмет на себя всю грязную работу против неё и Узушио. Глубокий шпионаж, сбор информации в городах и кланах, ликвидация особо опасных наемников. Наруто прямо встретил тяжелый взгляд Ашины. — АНБУ будет подчиняться только мне. На континенте право вмешательства получат исключительно Хаширама и Мадара. Здесь — только вы и Ибуки. И любые ваши прямые приказы моим бойцам будут исполняться только с моего личного согласия. В кабинете повисла звенящая, физически ощутимая тишина. Наруто не просто предлагал защиту — он формировал собственное теневое войско, объединяющее два сильнейших селения, и ставил себя над их политикой. Внезапно воздух в кабинете сгустился, став вязким, как вода. Мудрый, обычно спокойный Ашина без единого слова, даже не изменив позы, высвободил свою чудовищную чакру. Давление обрушилось на комнату с такой первобытной силой, что по каменным стенам со скрипом поползли трещины, а тяжелая дубовая мебель угрожающе задрожала. Это была подавляющая, сокрушительная аура истинного правителя, способная поставить на колени любого элитного шиноби. Последняя, самая жесткая проверка на прочность. Но Наруто даже не дрогнул. Опираясь на свою чудовищную выносливость и закаленный войнами разум, он продолжал стоять идеально ровно. Его взгляд, холодный и равнодушный, ни на секунду не отрывался от глаз Ашины. Он не сделал ни шагу назад. — Ты просишь власть, не имеющую аналогов в истории, — медленно произнес правитель Узушио, плавно сворачивая ауру подавления. Треск стен прекратился. — Я предлагаю превентивное выживание, — уверенно парировал Наруто. — Даже новый мир, который строят на материке, будет хрупким. Если не контролировать тьму за его пределами, однажды она придет к вашим берегам. И тогда барьеры вас не спасут. Ашина тяжело откинулся в кресле. Политика такого уровня требовала холодного, циничного расчета, а не поспешных ответов. В памяти правителя всплыли слова Хаширамы о том, что миротворческая миссия Наруто, порученная мудрецами, является комплексной. ​«Неужели создание этой структуры — тоже часть его многогранного задания? Если он непреклонно озвучивает идею нам, то наверняка уже обсудил это с братьями Сенджу и Учиха», — мысленно поразился Узумаки. В любом случае, каким бы безоговорочным ни был его авторитет, лидер клана не мог вынести вердикт по столь масштабному вопросу прямо сейчас и в одиночку. ​— Твои условия меняют баланс сил не только на острове, но и во всем мире. Для принятия такого решения даже мне нужно посоветоваться с коллегами, — сухо, но без враждебности ответил правитель. — Я подожду, — коротко кивнул Наруто. Он развернулся и направился к выходу. Не говоря больше ни слова, он сформировал в разуме нужные пространственные координаты, куда заранее — в лучших традициях своего извращенного наставника — чудом переместился его теневой дубликат и оставил якорь. Ибуки резко повернул исполосованное шрамами лицо в его сторону, уловив знакомое искажение пространства. Мягкий хлопок рассек напряженный воздух кабинета. Наруто исчез, оставив правителя и главу службы правопорядка в глубокой задумчивости. Куда именно он переместился на этот раз, для них оставалось загадкой.