Интерлюдия III. Природа писем

      Оно слетело с подоконника и ветер подхватил его прежде, чем пергамент успел коснуться камня; так начинался путь, в котором не было ни всадников, ни дорог, ни грохота копыт по мерзлой земле. Только небо бесконечной высоты, где слова теряли свою твердость и начинали жить собственной жизнью, превращаясь в нечто большее, чем просто чернила на бумаге.       Они взмывали над крышами, над шпилями, над теми местами, где дым от печей смешивался с утренним туманом.  Древнее чувство несло их в потоке. Напоминало все это что те дикие времена, когда письма просто отпускали на волю, доверяя их ветру и судьбе. Лист переворачивался в воздухе, а строки, которые на нем были, мелькали, как тени от вспышек молний вдали. Кажется, подними глаза к небу, и почувствуешь как что-то проходит сквозь тебя, не оставляя следа, но меняя все внутри; меняя так, как меняет природу приближение бури, которую еще никто не видит, но чуткий нос уже чует поветрия, проникаясь этому чувству самой глубиной своего существа.       Ветер нес слова над реками, которые текли, не зная усталости, в их бесконечном движении. Было это сродни восторгу или ужасу; было это что-то такое, что не поддавалось описанию, но подвержено лишь чувственному опыту. Способен ли всякий живой только лишь пережить это, только лишь принять как данность, как часть того мира, что такой мир существовал задолго до того, как первые слова были написаны? И будет он существовать еще долго после того, как последнее слово растает.       Письма скользят над лесами сквозь их сонный шепот среди крон деревьев.       Помни всякий живой: мир не состоит из одних лишь событий и имен; есть пространства, где время течет иначе, где оно сгущается, как смола на коре, превращая мгновения в вечность. И словам там не было места.       Города оставались внизу. Эти каменные гнезда, в которых копошилась жизнь, такая же суетливая и слепая, как у муравьев в их муравейниках. Слово не снижалось над ними, не останавливалось, ведь его путь был длиннее, чем любое расстояние между двумя точками на карте. Путь его был путем сквозь само время, вопреки времени и уходящим минутам. Когда оно пролетало над крышами домов, люди, сидевшие у окон, на мгновение замирали, чувствуя, как что-то проходит сквозь них, как что-то касается их душ, оставляя на них невидимый след, который они не могли объяснить.       Оно летело над горами, где снег лежал вечно до первого прихода человека. В снежной неподвижности незримое слово говорило о вещах, для которых не было выдумано имен.       И ветер был движением воздуха. И ветер был дыханием самой земли. И дыхание, которое огибает вершины гор, растворяется, все ближе подбираясь к небесам. Мир больше, чем живые могут себе представить. Все слова в его масштабах ничтожны и малы.       Слово не знало, куда оно направляется, как и не знало, что ждет его в конце пути. Но слово знало точно то, что оно должно продолжать лететь несмотря ни на что.       Так перемещаются слова. Так уходят письма.

***

Сиродил, Имперский город

Сандас, 24-го Последнего зерна

Спустя три дня

Поздний вечер

4Э 183

      Свечи догорали одна за другой. Их тусклый, мерцающий свет ложился на тяжелый письменный стол из черного дерева, инкрустированный золотом, выхватывая из полумрака точеные линии резьбы и глубокую, почти бархатистую черноту полированной древесины. Тит Мид Второй сидел неподвижно, сжимая в руках пергамент, который пришел с рассветным гонцом из далекого Скайрима, и уже в четвертый раз перечитывал его, хотя каждое слово врезалось в память после первого же прочтения, оседая в сознании тяжестью, которая не давала ни вздохнуть, ни отвести взгляд. Смерть посла Талмора. Просьба, которую он ждал и боялся услышать одновременно. Все это сплеталось в единый тугой узел, который сжимался вокруг горла, не позволяя ни принять решение, ни отложить его на потом. Не было времени даже подумать о верности шага.       Он перечитал письмо Истлода снова. В этих словах, выведенных твердым, но нервным почерком человека, не привыкшего просить о помощи, было столько боли и достоинства, сколько Тит Мид не видел ни в одном другом письме за все годы своего правления: каждое слово, каждая буква, каждая пауза, отмеченная точкой с запятой, говорили о тяжести, которая лежала на плечах правителя Солитьюда, короля Скайрима.

***

      «Его императорскому величеству Титу Миду II, Императору Тамриэля, Верховному полководцу Империи,

      Ваше величество, я вынужден обратиться к вам с тяжелым сердцем и еще более тяжелой вестью; позвольте мне быть кратким, ибо время не ждет, а обстоятельства требуют немедленного решения.

      В ночь с девятнадцатого на двадцатый день Последнего Семени в Синем Дворце был убит Эранор, посол Альдмерского Доминиона, прибывший в Солитьюд с официальным визитом. Тело почтенного альтмера было обнаружено утром в его покоях, и причины смерти на данный момент остаются невыясненными. Единственное, что удалось установить, это то, что посол был отравлен редким ядом из вещества, произрастающего только в Скайриме.

      Я не могу сказать точно кто стоит за этим убийством; мои люди ведут расследование денно и нощно. Я не снимаю с себя ответственности, ибо посол был гостем в моем доме, и я не смог защитить его, за что готов принять любое наказание, которое вы сочтете справедливым.

      Однако сейчас перед нами стоят более важные вопросы. Талмор не простит смерти своего посла, потребует объяснений, наказания виновных. Я не знаю, что они потребуют еще, когда правда откроется, но понимаю одно: ни Скайрим, ни Империя не готовы к новой войне, ибо мы только начали оправляться от предыдущей.

      Наши поля еще не засеяны, наши города еще не отстроены, наши дети еще не выросли, и еще одна война уничтожит нас окончательно.

      Я прошу вас не оставлять Север в этот трудный час. Империя связана Конкордатом и не может открыто выступить против Талмора, не рискуя новой войной, но я прошу вас о поддержке, которую вы можете оказать нам, не нарушая договора. Пришлите своих наблюдателей, пришлите своих дипломатов, пришлите тех, кто сможет засвидетельствовать, что мы делаем все возможное для расследования этого преступления, ибо нам нужно, чтобы кто-то видел правду, пока слухи не превратили ее в ложь. Мы нуждаемся в Империи, как Империя нуждалась в наших сынах и дочерях в тяжелые времена войны.

      Скайрим всегда оставался провинцией, верной Империи. Мы не хотим отделяться, мы не хотим мятежа, мы хотим мира, но мы не можем гарантировать этот мир без вашей помощи. В ближайшие дни мною будет собран совет ярлов, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Ваше слово позволит правителям поддаваться панике, сделать правильный выбор и не принимать опрометчивых решений. Я же, как король и человек своего народа, не могу обещать, что мне это удастся, если мы будем чувствовать себя брошенными на нашей земле.

      Ваше величество, я верю, что Империя – это единственное, что может сохранить мир в Тамриэле. Мы можем найти выход из этой ситуации без кровопролития, но для этого мне нужна ваша поддержка. Нордам нужно знать, что вы не оставите нас.

      Прошу вас, подумайте о том, что я сказал. Время, которое у нас есть, быстро уходит.

С глубоким уважением,

Истлод, верховный король Скайрима, правитель Солитьюда и Хаафингара, верный слуга Империи».

***

      Тит Мид отложил письмо и поднял глаза к окну, за которым расстилалось серое, холодное утро Имперского города, с низкими облаками, обещавшими затяжной дождь. Свинцовое небо заставляло чувствовать тяжесть каждого слова. Император вновь думал о Скайриме, о суровых землях, где люди не привыкли просить о помощи, потому что для них просьба о помощи была признанием слабости, и о том, как тяжело, должно быть, было Истлоду писать эти строки. Даже самый сильный король не может защитить своих подданных, когда тени сгущаются слишком быстро.        «Император – это человек, который принимает решения, зная, что любое его решение убьет кого-то; хороший император – тот, кто умеет выбирать, кто умрет, чтобы жили остальные, а плохой император – тот, кто закрывает глаза и надеется, что все решится само собой. Короли умирают первыми»       Тит Мид знал, что настал тот самый момент, когда он должен сделать выбор, и этот выбор определит не только судьбу Скайрима, но и судьбу всей Империи.       Он взял перо, обмакнул его в чернильницу, и начал писать:

***

Истлоду, верховному королю Скайрима, правителю Солитьюда и Хаафингара, верному слуге Империи и моему дражайшему другу

      Я не стану задерживаться на формальных выражениях признательности за вашу откровенность, ибо обстоятельства, в которых мы оба оказались, не предполагают излишней дипломатической риторики.

      Я перехожу к сути.

      Смерть Эранора, посла Альдмерского Доминиона, в стенах Синего Дворца является событием, последствия которого мы не можем недооценивать, и я разделяю ваше беспокойство относительно возможной реакции Талмора на это происшествие. Ваше решение немедленно начать расследование и готовность принять на себя ответственность за случившееся заслуживают уважения, однако сейчас речь идет не столько о поиске виновных в прошлом, а о том, как мы будем действовать в настоящем, чтобы избежать катастрофы в будущем.

      Время против нас, Истлод.

      Я принял решение направить в Солитьюд группу имперских наблюдателей под руководством легата Аврелия Квинта, человека, которому я доверяю безоговорочно и который обладает достаточным опытом в ведении деликатных переговоров с представителями Альдмерского Доминиона.  Они прибудут в ваш город в течение недели. Я уверен, что Пенитус Окулатус будет хорошим подспорьем для вас. Вас же прошу обеспечить им полный доступ к материалам расследования, а также безопасность, которая позволит им работать без опасений за свою жизнь и жизни своих подчиненных. Для нас это гарантия того, что Империя имеет возможность засвидетельствовать объективность ваших действий перед лицом тех, кто может усомниться в вашей добросовестности.

      Кроме того, я считаю необходимым уведомить Талмор о том, что расследование ведется под моим личным контролем, и выразить готовность сотрудничать в установлении истины, однако без предоставления им права прямого вмешательства. Я взял на себя эту ношу, так что мы с вами сопричастны и соучастны в случившемся.  Это должно сдержать их агрессивные намерения, по крайней мере, до тех пор, пока мы не получим более конкретных результатов. Вы должны понимать, что моя позиция в этом вопросе является крайне уязвимой, и любое неосторожное слово с вашей стороны может разрушить тот хрупкий баланс, который мы с таким трудом поддерживаем после войны.

      Касательно вашего намерения созвать совет ярлов, я поддерживаю это решение и считаю его своевременным, однако я настоятельно рекомендую вам избегать обсуждения на этом совете вопросов, касающихся военного противостояния с Талмором, или любых действий, которые могут быть истолкованы как подготовка к сепаратизму. Я решительно против подобных толков среди моих людей, Истлод. Мы должны сохранять единство Империи любой ценой, даже если эта цена кажется нам слишком высокой.

      Империя не оставит Скайрим. Ваше письмо было воспринято мной как проявление той лояльности, на которую я всегда рассчитывал. Тем не менее, я вынужден напомнить вам о том, что наши ресурсы ограничены, и я не могу позволить себе отправлять легионы в Скайрим при первых признаках нестабильности, не имея на то достаточных оснований. Используйте те средства, которые у вас есть, и доверьтесь своим людям, как это сделал в нынешней ситуации я. Я верю, что вы сможете справиться с этой ситуацией, не прибегая к крайним мерам.

      Я верю в вас, и верю в народ нордов всего Скайрима.

      Вы не одиноки, Истлод, и до тех пор, пока я сижу на этом троне, Скайрим может рассчитывать на поддержку Империи.

      Да хранят вас боги, и да не оставят вас ни мудрость, ни терпение.

Тит Мид II, Император Тамриэля

***

      Он поставил подпись, свернул пергамент и запечатал его. Император остался сидеть в тишине, глядя на догорающие свечи. В комнате пахло воском и старым деревом; запах, знакомый с детства, всегда успокаивал его, напоминал о том, что есть вещи, которые не меняются, даже когда все вокруг рушится. Чувствуют ли такие политики, как он, долю покоя? Сейчас он не чувствовал ни страха ни тревоги. Лишь тяжесть решения нависала над его плечами.       Оставшись у окна, Тит Мид смотрел на ночной Имперский Город.       Тысячи маленьких свечей в окнах домов, каждая из которых была чьей-то жизнью, чьей-то надеждой, чьим-то страхом. Он думал о том, что все эти годы, все эти решения и компромиссы, на которые он шел, чтобы сохранить хрупкий мир, возможно, были ошибкой. Сейчас же, глядя на далекий север, он понимал: рано или поздно платить придется за любой выбор. Даже если он приведет к неминуемой смерти в водах Моря Призраков.       Но сейчас император, должен сделать все, чтобы эти огни в окнах не погасли.       И пока где-то за горами собирались тучи, и Тит Мид знал: гроза непременно придет, рухнут проливные дожди.       Вопрос только в том, успеют ли они подготовиться к удару новой молнии?

***

Письмо ярлам владений провинции Скайрим

Уважаемые ярлы Скайрима, сыны и дочери Севера

      Я обращаюсь к вам в час, который, как мне кажется, станет переломным для всего нашего уклада, ибо в стенах Синего Дворца свершились события столь значительные и столь тревожные, что они не терпят ни отлагательств, ни доверия бумаге. Я не могу изложить все обстоятельства в этом письме, потому что слишком многое зависит от того, кто прочитает эти строки раньше вас, и слишком многое может быть истолковано неверно теми, кто не готов услышать всю тяжесть того, что произошло. Я прошу вас, взываю к вам, как просили друг друга наши предки в дни великих испытаний, довериться мне и прибыть в Солитьюд на совет ярлов, который состоится в ближайшие дни в стенах Синего Дворца, где мы сможем говорить открыто, без страха перед чужими ушами.

      Я понимаю, что прошу вас о многом, ибо путь из Рифтена, Фолкрита и прочих наших необъятных земель неблизкий. Дороги в это время года опасны и непредсказуемы, но я прошу вас найти в себе силы и время для этого путешествия, потому что то, что будет обсуждаться на совете, касается не только Солитьюда, но каждого из вас, каждого вашего города, каждой вашей деревни, каждой вашей семьи. Мы стоим перед выбором, который определит судьбу Скайрима на десятилетия вперед, и этот выбор не может быть сделан в одиночку. Нам нужно принимать решения сообща, как делали наши отцы и деды, когда сталкивались с угрозами, которые нельзя было отразить одним мечом или одним словом. Мы единый народ, несмотря на наши разногласия.

      Я не буду скрывать от вас, что ситуация серьезна, возможно, даже более серьезна, чем вы можете себе представить по тем скудным строкам, которые я здесь пишу. Но я также не буду сеять панику. У нас есть время, у нас есть ресурсы, мы есть друг друг, и этого достаточно, чтобы справиться с любой угрозой, если мы будем действовать вместе, как одно целое. Как Скайрим, который всегда был силен единством тех, кто живет на этой земле. Я жду вас в Солитьюде.

      Пусть боги хранят нас.

      Истлод, верховный король Скайрима, правитель Солитьюда и Хаафингара.