4.

Драко Малфой ворвался в кабинет Поттера, как разъяренный бык. Он с грохотом распахнул её, едва не сорвав с петель. Это было очень несвойственно для него: обычно сдержанный, с отточенными аристократическими манерами, он всегда держал эмоции под замком — навыки окклюменции этому отлично способствовали. Но сейчас ему было плевать на приличия. Смесь ярости, облегчения и отчаянной надежды буквально разрывала грудь. Три чёртовых месяца они блуждали по этому проклятому Лондону, прочёсывали район за районом, цеплялись за малейшие слухи, проверяли сомнительные наводки в попытках найти Гермиону. И вот наконец-то у них есть прямое доказательство, кто за этим стоит и где она находится. — Поттер, собирай всех авроров, арестовывайте этих троих ублюдков, а мы с Блейзом отправляемся на восток Лондона, — Драко трясло от злости и нетерпения, но он держался, как мог. Забини еле поспевал за ним, вбежал следом в кабинет. Блейз видел, как Драко пулей вылетел из туалета кафе прямо к выходу, даже не оборачиваясь, будто вообще забыл, что он был с другом. Поттер поднял взгляд от бумаг, явно поражённый неистовством Малфоя. — И тебе привет, Малфой. Для начала объясни мне, что произошло, — спокойно произнёс Гарри, бегая глазами от Забини до Малфоя. Он откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди, всем видом демонстрируя выдержку — Ты меня не слышишь?! — взревел Драко. Он сделал резкий шаг вперёд, сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Это ублюдки прячут Грейнджер в каком-то заброшенном здании. Дай команду свои верным псам, чтобы они арестовали Уизела, Кормака и Пьюси. После этих слов Малфой развернулся и быстрым шагом направился к выходу из Министерства. Блейзу ничего не оставалось, кроме как идти за ним. Он поспевал следом, стараясь не отставать, и в то же время лихорадочно соображал, что ещё нужно сделать. По пути он достал волшебную палочку, сосредоточился, собрал в себе остатки магической энергии и с лёгким взмахом послал Патронус Пэнси, Тео и Джуди, чтобы они направлялись в восточный район Лондона. Чёрный кот с зелёными глазами кивнул и убежал. Блейз был уверен в том, что именно так выглядит его Патронус, несмотря на то, что он бесцветный. В восточной части Лондона, вопреки ожиданиям, не было ни одного заброшенного здания. Лишь унылая череда жилых улиц с аккуратными домами. За жилыми улицами простирался серый, безжизненный, с клочьями пожухлой травы, цепляющейся за потрескавшуюся землю пустырь. А дальше, словно мрачная завеса, вставал лес: тёмные силуэты деревьев с корявыми ветвями, будто протягивающими когтистые пальцы к небу. Воздух был пропитан тяжёлой тишиной, и в этой гнетущей атмосфере не чувствовалось ни малейшего намёка на присутствие Грейнджер. Они всю ночь, изнемогая от усталости и нарастающего отчаяния, использовали все заклинания, которые знали. От обнаружения магических следов до снятия иллюзий. Светящиеся символы возникали в воздухе, пульсировали, словно живые, и растворялись в темноте. Всё бестолку. Поттер к ним так и не присоединился. Он провёл всю ночь в душном помещении, где отблески лампы бросали тени на лицо Рона. Поттер настойчиво, почти ожесточённо допрашивал его. Его голос то срывался на шёпот, то звучал жёстко и отрывисто, а пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Рон, бледный и измученный, отвечал сбивчиво, то и дело проводя рукой по взъерошенным волосам. Было видно, что он на грани, что каждое слово даётся ему с огромным трудом. Напряжение между ними висело в воздухе, плотное и осязаемое. — Рон, мы ходим уже по десятому кругу. Мне доложили, что ты и еще двое людей стоите за исчезновением Гермионы. Просто… Просто расскажи мне, как другу. Где она? — Поттер сделал шаг вперёд, почти шёпотом добавив: — Я не буду отправлять вас в Азкабан, просто верни её домой. — Гарри, ну неужели ты мне не веришь?! — Рон отшатнулся, широко раскрыв глаза от шока и обиды. Его лицо побледнело, а голос зазвучал пронзительно и отчаянно. Он вскинул руки в жесте искреннего недоумения, чуть ли не умоляя поверить ему. — Я не причастен к исчезновению Гермионы. Да я даже мухи не обижу. Я не могу тебе сказать то, чего не знаю! — Но ты ведь даже не заинтересован в поисках! — Гарри резко шагнул ближе, его голос зазвучал жёстче, хотя в глубине души он всё ещё надеялся услышать правду от друга. Он нервно провёл рукой по волосам, пытаясь совладать с разочарованием, гневом и отчаянием. — Ты ни разу за эти полгода не спросил, где она, не говоря уже о том, чтобы искать! Ты просто несколько раз дал нам ложный след и всё! Рон, просто признайся. — Гарри на мгновение замолчал, пристально вглядываясь в лицо Рона, словно пытаясь прочесть в нём ответ. Затем тихо, почти умоляюще, произнёс: — Рон, просто признайся. Пожалуйста… Мне нужно знать правду. — Я не могу, Гарри… Я не могу признаться в том, чего не совершал. Тем более у тебя нет никаких доказательств, — голос Рона звучал твёрдо, но в глубине глаз затаилась тень тревоги. Он выпрямился, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри всё сжалось от недоброго предчувствия. Руки чуть заметно дрогнули, и он поспешно сцепил их за спиной, чтобы никто не заметил этой слабости. — На самом деле есть, Рональд, — тихо сказала Джинни. Она шагнула вперёд, её лицо было серьёзным, почти суровым, и достала из‑за спины папку. Было видно, что она долго готовилась к этому разговору. Внутри папки лежали фотографии и таблицы, аккуратно разложенные и пронумерованные. — Посмотри сам. Рон медленно взял папку, его пальцы слегка коснулись холодных листов. Он просмотрел все документы с нарочито невозмутимым видом, лицо оставалось спокойным, а взгляд сосредоточенным, будто он просто изучает какую‑то скучную отчётность. Но внутри его сковал страх ледяными пальцами: сердце забилось чаще, в висках застучала кровь. «Они не должны узнать правду. Нельзя этого допустить», — вихрем пронеслось в голове. Он положил папку обратно на стол, стараясь, чтобы движение вышло небрежным, почти равнодушным. — Фотографии? Серьезно? — Рон резко вскинул голову, и в его голосе зазвучало негодование, смешанное с обидой. Он сделал шаг назад, словно отстраняясь от обвинений, и провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Мерлин, Джинни, мы даже рядом с ней не находились! Мы просто проходили вместе в тот день рядом с тем местом, где оказалась Гермиона. Я даже не видел её! Ты с Гарри тоже одновременно аппарируете куда-то, но это же не повод вешать на человека похищение! Я твой брат! А Гарри мой друг! Как вы можете так со мной поступать? Он замолчал, тяжело дыша, и на мгновение в комнате повисла напряжённая тишина. В глазах Рона читалась смесь обиды, отчаяния и едва уловимой мольбы. Он отчаянно надеялся, что близкие поверят ему, что этот кошмар закончится прямо сейчас. — Был, — тихо произнёс Поттер. Его голос прозвучал глухо, почти безжизненно, словно каждое слово давалось с неимоверным трудом. Он опустил взгляд. На шее отчётливо забилась жилка. В глазах читалась глубокая боль, будто он только что потерял что‑то невероятно ценное. — Что? — выдохнул Рон, отшатнувшись, как от пощёчины. Его лицо исказилось от шока: брови взметнулись вверх, губы слегка приоткрылись. Он сделал шаг вперёд, будто пытаясь расслышать, не ослышался ли он. Внутри всё похолодело, в груди образовалась тяжёлая пустота. — Гарри, ты… ты что несёшь? — Ты был моим другом, Рон, — повторил Гарри, на этот раз чётче и жёстче. Он поднял глаза, и в их изумрудной глубине больше не было тепла. — Я буду искать весомые доказательства. И поверь, я найду. А когда найду, то ты не поедешь в Азкабан, нет… Я приготовлю для тебя что-нибудь получше, — произнёс он с ледяной интонацией, от которой у Рона по спине пробежал неприятный холодок. Гарри резко отвернулся, словно больше не мог смотреть на бывшего друга, и его плечи чуть напряглись. — Пошел ты, Гарри! И ты Джинни! Пошли вы все! Видеть вас не желаю! — выкрикнул Рон, и голос его сорвался на хрип. Он отступил на шаг, потом ещё один, словно пытаясь отдалиться не только физически, но и эмоционально. Лицо покраснело от гнева, в глазах блеснули слёзы обиды и ярости. Он резко развернулся и направился к двери, с грохотом распахнув её и выскользнув наружу, оставив за собой звенящую тишину. Джинни подошла к своему мужу со спины и обняла его, не сказав ни слова. Её руки мягко легли на его плечи, пальцы слегка сжали ткань рубашки. Гарри на мгновение замер, затем медленно накрыл её руки своими, слегка сжал в ответ. Они стояли так несколько секунд, вдыхая один воздух, чувствуя биение сердец друг друга. Они знали, что рано или поздно это случится. С самого начала, с первого дня исчезновения Гермионы, где‑то глубоко внутри теплилась мысль: правда вскроется, какой бы горькой она ни была. Они в шаге от того, чтобы найти Гермиону и их ничего не остановит.

***

На рассвете, когда уже ни у кого не осталось сил, Тео предложил идею. Он провёл ладонью по лицу, стёр с ресниц остатки сна и, чуть хрипловато, но с проблеском надежды в голосе произнёс: — Мой отец любитель тёмных артефактов, скрытых комнат и потайных ходов. Мне кажется, надо поискать в тёмных фолиантах все варианты. Кто‑то устало кивнул, кто‑то безнадёжно вздохнул — идея казалась логичной, но перспектива копаться в пыльных книгах никого не воодушевляла. — Драко, почему ты не мог задать Пьюси ещё несколько вопросов? — спросила Пэнси, поворачиваясь к нему. Её голос прозвучал слишком громко в утренней тишине, и несколько человек вздрогнули. — Это ведь было так просто! Драко ничего на это не ответил, а лишь бросил ледяной взгляд на Паркинсон. Он сам не знал ответа на этот вопрос. Да, он мог бы расспросить Пьюси подробнее. Это действительно облегчило бы им жизнь. — Может, и стоило, — наконец произнёс он глухо, не глядя ни на кого. — Но теперь уже поздно об этом говорить. Пэнси хотела что‑то возразить, но, встретив его тяжёлый взгляд, лишь фыркнула и отвернулась. «Я найду тебя, Гермиона. Даже если придётся перевернуть весь магический мир вверх дном. Ты не можешь просто исчезнуть.» Они приняли решения вернуться в свои поместья, в которых не бывали уже много лет, чтобы поискать книги по тёмной магии, защите дома, снятия иллюзий. У них в библиотеке по-любому что-нибудь, да найдётся. Их родители не были глупы и всё, что было редким, они просто получше спрятали. Так, что ни один аврор не смог бы найти. Они в этом были хороши. Поэтому им нужны были книги. Потому что Грейнджер спрятали так, что никто не мог ее найти. Драко стоял у высоких дубовых дверей фамильной библиотеки Малфой‑Мэнора, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоречивых эмоций. Он не был здесь с тех пор, как покинул школу, и теперь особняк встретил его тишиной и пылью веков. Он вошёл в библиотеку. Высокие стеллажи уходили под самый потолок, книги в кожаных переплётах смотрели на него, словно молчаливые свидетели прошлого. Драко зажёг несколько светильников заклинанием — мягкий свет озарил помещение, высвечивая узоры на коврах и позолоту на корешках. Его пальцы скользили по книгам, пока он искал те, что были помечены особыми знаками — метками тёмной магии или древними рунами защиты. В голове неотступно крутились мысли о Гермионе: «Где ты сейчас? Что с тобой делают? Ты ведь такая умная — наверняка уже придумала какой‑то план, верно? Ты не сдашься просто так…» Несколько дней ушло сначала на поиски книг. Им приходилось проверять тайники за фальшивыми панелями, открывать сейфы с магическими замками, расшифровывать подсказки, оставленные предками. Каждая находка встречала вздохом облегчения, но тут же сменялась новым поиском. Драко нашёл старый дневник своего прадеда, в котором описывались редкие заклинания рассеивания иллюзий. Сердце на мгновение замерло.Он лихорадочно листал страницы, отмечая нужные места. Ещё пару дней ушло на поиск всевозможных заклинаний рассеивания. Они обменивались находками через патронусов — серебристые животные появлялись в библиотеках, передавая короткие сообщения и списки формул. И вот — бинго. У них был целый пергамент заклинаний, которые помогли бы им снять иллюзию с заброшенного склада, где, по их предположениям, могла находиться Гермиона. Они мало спали, мало ели. Лица осунулись, под глазами залегли тёмные круги, но никто не жаловался. Им уже всем хотелось закрыть это дело и уехать в Италию. Но почему-то Драко хотелось увезти Грейнджер с собой. И это желание появилось не потому, что на шестом курсе она перебрала с алкоголем и поцеловала его. Не потому, что на шестом курсе какое-то время они часами напролёт разговаривали на Астрономической башне. Совсем не по этой причине. Так себя уверял Малфой. «Просто в Италии тепло, красиво, хорошие колдомедики, — твердил он про себя, стараясь не замечать, как сердце пропускает удар при воспоминании о её улыбке. — Да и мне в компанию требуется такой человек, как Грейнджер. Умный, надёжный, способный держать удар. Ничего больше». — Драко? — в библиотеку вошла Пэнси. Её обычно безупречная причёска растрепалась, под глазами были тёмные круги. — Мы готовы выдвигаться. Тео и Блейз уже ждут у ворот. Он кивнул, машинально поправляя костюм. — Иду. Драко вместе с Пэнси спустился по лестнице вниз и вышел из Малфой-Мэнора на тропинку, ведущую в забору. Каменные ступени под ногами казались непривычно холодными, а полнолуние подсвечивало окрестности. Воздух был пропитан запахом сырой земли. Драко на мгновение остановился, вглядываясь куда-то в даль. — Блейз, ты связался с Поттером? — спросил Драко. — Да, он будет на месте, — отозвался Блейз, проверяя палочку. Его обычно беззаботное лицо было непривычно серьёзным. Малфой молча кивнул. В груди что‑то ёкнуло при мысли, что скоро они встретятся с Поттером не как враги, а как союзники, объединённые одной целью. Мир менялся, и, похоже, он менялся не только внешне. Тео, стоявший рядом, нервно постукивал ногой по земле. — Готовы? — спросил он, оглядывая всех по очереди. Они вчетвером взялись за руки для групповой аппарации. Драко на мгновение закрыл глаза, сосредоточившись на образе пустыря, где, по их расчётам, могла находиться Гермиона. Сначала им показалось, что они аппарировали не туда, но, оглянувшись, они поняли, что всё верно — Да ну нахуй… — протянул Блейз. Его глаза расширись от шока. — Ты тоже это видишь? — спросил Драко, и голос его прозвучал непривычно хрипло. Он не мог оторвать взгляда от здания перед ними. Они как истуканы уставились на завод, который стоял на этом самом пустыре перед лесом, не в силах пошевелиться. Огромный, угловатый, с выбитыми окнами и ржавыми конструкциями — он выглядел именно так, как и должен был выглядеть заброшенный склад. Ни иллюзии, ни магической маскировки, ничего. Просто груда старого камня и металла под полной луной. Драко почувствовал, как внутри всё похолодело. Это не укладывалось в голове. — Либо они долбоебы, которые забыли наложить маскировку, либо всё очень плохо, — протянул Теодор, нервно проводя рукой по волосам. — Заткнись, — огрызнулся Драко. Он сделал шаг вперёд, внимательно вглядываясь в здание. Магия всё ещё вибрировала в воздухе. Едва уловимо, но ощутимо. Они молча, но уверенно шагали к зданию. Драко стискивал зубы, в душе лихорадочно молился, чтобы она была там — живая, невредимая. Мысль о худшем заставляла сердце сжиматься, но он гнал эти образы прочь, упрямо глядя вперёд. Некоторые окна были разбиты и острые осколки стекла зловеще поблёскивали в лунном свете, а железные двери открыты нараспашку, словно кто‑то в спешке покинул здание. Ветер гулял по пустому проёму, шевеля обрывки бумаги и пыли. Они вошли внутрь, подсвечивая себе путь люмосом. Несмотря на то, что в небе была полная луна, свет которой падал в окна, его было недостаточно. Было тихо. Слишком тихо, лишь изредка слышался скрип старых досок под ногами. Осторожно, стараясь не шуметь, они обошли первый этаж, перешагивая через обломки мебели, куски штукатурки и разбросанные книги. Каждый шорох заставлял их замирать, прислушиваться, но всё оставалось спокойно. Затем, стараясь ступать как можно тише, поднялись на второй этаж по еле живой лестнице. Ступени скрипели и прогибались под весом, будто вот‑вот рухнут. На втором этаже их встретила та же пустота. Ничего. Ни следа, ни намёка. Тишина, пыль и запустение. Драко, не сдержавшись, от злости перевернул стол, который стоял в одном из кабинетов. Дерево треснуло, разлетаясь на части, пыль взметнулась в воздух, а друзья лишь переглянулись, не решаясь что‑либо сказать. Когда они спустились вниз и уже собирались уходить, то услышали шорох. Все сразу же замерли, прислушались, вскинув палочки, а их сердца забились чаще. Звук доносился со стороны лестницы, ведущей на второй этаж, будто кто‑то шевелился, пытался подняться с пола. Они подошли чуть ближе, затаив дыхание. В полумраке, подсвеченном лунным светом и слабым сиянием «Люмоса», они увидели её: Грейнджер, еле стоящая на ногах, буквально выползала из‑под лестницы. Она шаталась, цеплялась за перила, прикрывая глаза рукой от слепящего света. Драко замер, сердце пропустило удар. В его груди что‑то оборвалось, а дыхание перехватило. Он заметил кровь на её лице: тёмные струйки стекали по щеке, смешиваясь с пылью и потом. Да она вся была в крови и в синяках. Багровые и лиловые отметины покрывали кожу, словно жестокий узор. Волосы спутаны, свисали грязными прядями, прилипая к влажному лбу. Она стояла голая, дрожа всем телом. Мелкая, неудержимая дрожь пробегала по плечам, рукам, ногам, будто каждая клеточка кричала от боли и изнеможения. Кожа казалась ледяной даже на вид, а губы посинели. — Грейнджер? — спросил Драко, всё еще не веря своим глазам. — Помогите… — до него донёсся хриплый голос Гермионы. Он как в замедленной съёмке наблюдал, как она протягивает руку, пальцы дрожат, ногти обломаны, на коже ссадины. Медленно, мучительно медленно шагает вперёд, но ноги не держат, подкашиваются. Она заваливается на одну сторону, теряя равновесие. Время будто растянулось и Драко рванулся вперёд, не думая, не взвешивая, и успел поймать её в последний момент, прежде чем она ударилась головой о каменный пол. Он посмотрел на неё и ужаснулся. Вместо глаза было какое‑то месиво — распухшее, окровавленное, с рваными краями. Не похоже на то, чтобы его вырезали, но у неё определённо не было глаза. Вид раны заставил желудок сжаться, а ладони непроизвольно похолодеть. — Блейз, нужна помощь! — гаркнул Драко и друг тут же оказался рядом. Быстрым движением он нанёс чары диагностики, палочка замерла над телом Гермионы, в воздухе вспыхнули тусклые зелёные символы, которые тут же сложились в тревожные показатели. Лицо Забини помрачнело: брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнул неподдельный страх. — Её нужно в Мунго. Срочно, — произнёс он глухо, стараясь скрыть волнение за деловым тоном. — С такой раной нельзя аппарировать, — отрезал Тео, резко оборачиваясь к остальным. Его обычно бесстрастное лицо исказилось от напряжения: на виске заметна пульсирующая жилка, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он шагнул ближе, всматриваясь в бледное лицо Гермионы, и в его взгляде читалась борьба между логикой и отчаянием. — Она может не дожить. Где блядский Поттер? — почти выкрикнула Пэнси, и в её голосе смешались злость, паника и бессилие. — Мы аппарируем, — твёрдо сказал Драко, крепче прижимая к себе безвольное тело Гермионы. Его руки слегка дрожали, но он усилием воли заставил их успокоиться. Он осторожно провёл ладонью по её щеке, такой холодной, что внутри всё сжалось от ужаса. Её дыхание было прерывистым, едва уловимым. — Если она умрёт на твоих руках… — начал Теодор, но это была не угроза, а страх. Но Драко не дал ему договорить. — Я знаю, — выдохнул он. — Она не умрёт. Она крепкий орешек. Я не позволю. Он на мгновение прижал Гермиону к груди, словно пытаясь передать ей часть своей силы, а затем сосредоточился, собирая остатки магии. В голове пронеслось чёткое мысленное представление приёмного отделения Мунго: вычищенные до блеска полы, белые стены, запах антисептиков и лечебных зелий, суетящиеся целители в изумрудных мантиях. Пальцы крепче сжали палочку, спина выпрямилась. Он принял решение, и отступать было некуда. — Держись, — прошептал он ей на ухо, хотя не был уверен, слышит ли она. Вокруг них воздух начал сгущаться, словно превращаясь в вязкий кисель. Пространство задрожало, пошло рябью, как поверхность пруда от брошенного камня. Тусклый свет исказился, вытянулся в длинные полосы. Голоса Блейза, Пэнси и Тео растянулись, превратившись в низкий гул, а затем и вовсе исчезли, поглощённые безмолвием перехода. Драко почувствовал, как его тело теряет привычные очертания: кости будто удлинились, мышцы скрутило невидимой силой, а лёгкие на миг перестали дышать. Ощущение было сродни тому, будто его проталкивают сквозь узкую резиновую трубку. Давление нарастало со всех сторон, сдавливая виски, заставляя зубы непроизвольно скрипеть. Он стиснул челюсти, сосредоточившись только на одной мысли: удержать её, не отпустить. Краем сознания он уловил, как Гермиона чуть шевельнулась в его руках — или это была иллюзия, вызванная искажением пространства? Перед глазами мелькали размытые полосы цвета: зелёный, серый, фиолетовый, будто кто‑то быстро перелистывал страницы огромной книги. Время потеряло смысл: то ли прошла секунда, то ли вечность. А потом всё резко изменилось. Давление схлынуло так же внезапно, как и появилось. Пространство вокруг обрело чёткость с резким, почти болезненным щелчком. Воздух наполнился знакомыми запахами — антисептиком, мятой, чем‑то ещё, неуловимо лечебным. Под ногами твёрдо ощущался гладкий каменный пол. Они появились в пустом коридоре приёмного отделения — вихрь аппарации развеялся за их спинами, оставив лишь лёгкое мерцание магических частиц, медленно оседающих на пол. Драко едва устоял на ногах: колени дрожали, руки, сжимавшие Гермиону, онемели от напряжения. Он сделал шаг вперёд, и в этот момент из‑за поворота выбежали целители — их мантии развевались, палочки уже были наготове. — Быстрее! — хрипло выкрикнул Драко, и голос прозвучал непривычно громко в внезапно ожившем мире. — Ей нужна помощь!