Capitolo II — Un mattino rovente

***

Неаполь почти буквально плавился: день стоял солнечный, изнуряюще жаркий — один из тех, когда от духоты спасаются лишь вблизи прохладных источников или в глубокой тени садов. В покоях Сильвии воцарился сумрак. Тяжелые бархатные портьеры были задернуты наглухо, не позволяя золотистому свету ворваться внутрь. Но дело было вовсе не в солнце и боязни испортить фарфоровую белизну кожи. — Люблю, когда ты так делаешь… — Голос Мадары прозвучал низким, рокочущим шепотом у самого уха. Сильвия плавно поднялась и снова опустилась на его бедрах. В душной спальне было слышно только их сбитое дыхание, влажные шлепки и мерный скрип деревянной кровати. — Так? — невинно промурлыкала она и сделала пару быстрых движений вверх-вниз. — Или так? Сильвия снова замедлилась, дразняще скользя и заставляя Мадару глухо стонать ей в плечо. Его пальцы на её талии дрогнули и тут же сжались сильнее, притягивая к себе. — Сильви… — горячие губы коснулись её шеи. Мадара на мгновение прикусил кожу, оставляя острое, покалывающее ощущение, и тут же смягчил его коротким, контрастно нежным поцелуем. — Или, может быть, так? — Сильвия медленно отстранилась от его влажной горячей груди. Она плавно развернулась, перекидывая ноги и оказываясь к нему лицом. Удерживая взгляд на его потемневших, жаждущих глазах, она скользнула вниз по измятому шелку и остановилась между его разведенных коленей. Когда она коснулась губами кончика плоти, Мадара резко выдохнул. Пальцы судорожно сжали покрывало, сминая блестящую шелковую ткань в кулаках. А когда она обвела языком головку, он блаженно запрокинул голову и едва слышно прошептал в потолок: — Grazie di cuore, Signore onnipotente, per la tua benedizione… На губах Сильвии, всё еще прижатых к его коже, едва заиграла улыбка. Она медлила, впитывая чужую дрожь и нетерпеливую пульсацию; это было любимое мгновение — когда воля мужа давала трещину, оборачиваясь безоговорочной капитуляцией. Сильвия слушала его сбитое дыхание и то, как душный, наполненный мускусом воздух буквально вибрировал от наслаждения. Обхватив его плотнее, она заскользила ниже. Сильвия продолжила неспешные движения, намереваясь потомить его еще немного. Но её расчетливая пытка мгновенно разбилась о взыгравшее нетерпение. Мадара не выдержал: он подался навстречу, сбивая её выверенный ритм своим собственным — торопливым, глубоким. Мышцы бёдер под её ладонями напрягались, дыхание становилось всё отрывистее, превращаясь в короткие, рваные выдохи. Паузы между толчками сокращались, пока не трансформировались в единый, лихорадочный ритм. В один момент Мадара замер, подаваясь вперед, и на язык Сильвии толкнулась горячая, вязкая солоноватость. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Мадары. Его глаза оставались закрытыми, а грудь тяжело вздымалась — он будто на секунду потерял связь с реальностью и сейчас пытался вновь нащупать опору. Сильвия сглотнула, медленно утерев губы большим пальцем, и поднялась на колени, оставляя мужа в его коротком сладком забытьи. Влажные волосы неприятно липли к шее; она собрала их в тугой жгут и коротко обмахнула себя свободной ладонью, пытаясь разогнать душный воздух. Помогало мало. Сильвия уже собиралась встать к умывальной чаше — она успела свесить ноги с края кровати, но так и не сделала шаг. Сильные руки собственнически обвили её талию и резким рывком притянули обратно в жар постели. — Собралась куда-то? — в голосе Мадары послышалась усмешка. Он не дал ответить, вновь сминая её губы затяжным поцелуем. Двигался он лениво, смакуя, словно удовлетворенный, сытый хищник. Сейчас он напоминал зверя, который уже добыл своё и теперь неторопливо наслаждался десертом — не ради утоления голода, а исключительно ради собственного удовольствия. В каждом его движении сквозила расслабленная нега отданной силы. — Ты невыносимо жаркий, — Сильвия шутливо хлопнула ладошкой по его груди, вновь попытавшись отстраниться. Сделать это ей, конечно, никто не дал. — Жаркий или горячий? — Мадара прижал к себе плотнее, отмечая поцелуями путь от шеи вниз, к ключицам. Он спускался неторопливо, поцелуй за поцелуем по коже, пока не достиг груди. Он жадно вобрал сосок, заставляя Сильвию непроизвольно выгнуться навстречу. — Горячий… — выдохнула она, запуская пальцы в густые, жесткие пряди его волос. — Напористый… — голос её дрогнул, пока он продолжал обводить языком ореолу, словно клеймя её влажным, обжигающим контуром. — Ненасытный… — И щедрый, — дополнил он, оторвавшись от Сильвии. Мадара коротко поцеловал в ложбинку между грудей и, не обращая внимания на замешательство Сильвии, потянулся к брошенному в недавней спешке камзолу на прикроватном столике. Из внутреннего кармана он извлек продолговатый, обтянутый темным бархатом футляр. В полумраке спальни его очертания угадывались лишь по матовому отблеску ткани. Мадара неспешно откинул крышку, и даже в этом скудном свете на бархатном ложе заиграли искры — массивное колье переливалось холодным, торжественным блеском, жадно впитывая каждый случайный лучик, пробивающийся сквозь зазоры в портьерах. — Добрых именин, моя прекрасная Сильви, — он извлек тяжелое украшение из футляра и жестом попросил повернуться. Она прикусила губу, сдерживая восторг. Сильвия покорно отвернулась, подставляя ему обнаженную спину и нетерпеливо замирая. В следующую секунду кожу обжег прохладный металл. Мадара неспешно застегнул колье, ощущавшимся тяжелым на шее, и закрепил подарок коротким поцелуем около мочки уха. — Как считаешь, оно стоит тех денег, что я за него выложил? — Мадара усмехнулся, наблюдая за её неприкрытым восторгом. — А во сколько ты оцениваешь счастье своей жены? — Сильвия вскинула брови в игривом вызове. — Определенно, в целое состояние, — рассмеялся он. Она порывисто обняла его, стараясь в этом жесте передать всю свою благодарность, и коротко чмокнула в губы. Мадара ответил мягким поцелуем и приказал оценить подарок на себе. Она ещё раз коротко прижалась к нему, затем подскочила с кровати и, едва касаясь пола босыми ногами, подбежала к высокому трюмо. В позолоченном зеркале отразилось сияние: сложная цепь из переплетенных звеньев, инкрустированная россыпью полупрозрачных камней, удерживала массивный центральный рубин. Колье сверкало даже в густом полумраке спальни, и Сильвия не могла отвести глаз от этой дрожащей россыпи искр на своей коже. Это было именно оно — то самое колье, которое она приметила у ювелира и велела отложить специально к своим именинам. Мадара, как и ожидалось, безукоризненно исполнил её волю и выкупил украшение. Сильвия чуть склонила голову, любуясь тем, как дорогой металл подчеркивает изгиб её шеи, и кончиками пальцев коснулась холодных камней. Позади послышался шорох — Мадара поднялся и потянулся к разбросанной на полу одежде. Сильвия невольно проследила за его движением: обычно после утех он предпочитал подольше понежиться в кровати, наслаждаясь моментом. — У тебя на сегодня что-то запланировано? — Сильвия насторожилась и задумчиво очертила указательным пальцем кайму центрального камня, изучая сложный узор оправы. — Есть пара дел, которые требуют моего личного присутствия, — отозвался он. Мадара одним движением через голову натянул сорочку, и его широкие плечи скрылись под тонкой тканью. — Я думала, ты взял на сегодня выходной, — хмыкнула Сильвия. Она поджала губы и стала внимательно наблюдать за его фигурой в отражении. — Так и есть. — Тогда что же это за срочные дела? — она повернулась к мужу лицом, желая поглядеть в его глаза. Он невозмутимо продолжил расправляться со шнуровкой на груди, будто это было самое важное занятие в данный момент. — Завтра на рассвете мы отплываем, Сильвия. — Он наконец поднял на неё взгляд: пустой и по-деловому холодный. От недавней страсти не осталось и следа. Мадара сегодня и впрямь расщедрился на сюрпризы. Факт об отплытии муж не упоминал до нынешнего момента, и новость стала третьей неожиданностью за утро — после его внезапного появления в её спальне и драгоценного подарка. Но в отличие от двух других, этот был не особенно приятным. Сильвия всё еще стояла обнаженной, но её это ни капли не смущало. Она скрестила руки на груди и чуть наклонила голову. — И надолго? — Её голос похолодел на несколько тонов, хотя она старалась держать себя как прежде. — На две недели, — последовал сухой ответ. Она коротко хмыкнула и снова отвернулась к зеркалу. Взгляд сам собой упал на украшение в отражении — колье словно потемнело, и недавний игривый блеск камней резко потускнел. — Но ты ведь будешь присутствовать на празднике своей дорогой жены сегодня вечером? — Сильвия взяла с трюмо тяжелую щетку и медленно провела ею по густым волосам. До этого муж чуть ли не клялся, что будет на маскараде, даже специально — вроде бы — освободил под торжество целый день. Но сейчас вся надежда и вера в совместный праздник будто обернулись натянутой тонкой ниткой, готовой вот-вот оборваться. К этому моменту Мадара уже почти полностью оделся. Ему оставалось лишь накинуть кафтан, брошенный у самого входа — вещь, которую он в пылу сорвал с себя первой, едва переступив порог спальни. — Загляну, если будет время, — его голос прозвучал ровно, без тени извинения. А у Сильвии, наоборот, заполыхало в груди. Щетка в её руке на мгновение замерла. Мадара поднял одежду с пола и одним коротким движением накинул на плечи, не застегивая. Его тон и поспешные сборы намекали, что он скоро собирался выйти за дверь. — И давно эта поездка планировалась? — задала она вопрос прежде, чем Мадара проронил хоть одно прощальное слово. — Сильви, от этой партии будет зависеть снабжение половины города. Время из-за начинающихся бурь поджимает. Нам нужно поторопиться с погрузками, — бросил Мадара какой-то огрызок с объяснением для её успокоения. Он сделал шаг, набирая воздух. — Я должен идти, но… Он не успел договорить — мимо, в считаных сантиметрах от его виска, со свистом пролетела посеребренная щетка. Тяжелый металл с глухим стуком врезался в дубовую панель входной двери и отскочил на пол. — Сильви… — Мадара резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло опасное пламя. Его голос прозвучал низко, почти как рык. Ей было плевать на его закипающую ярость. В ту же секунду Сильвия схватила со столешницы увесистую фарфоровую пудреницу. Короткий замах — и вещица полетела следом. В воздухе, словно снег, рассыпалось облако тончайшего ароматного порошка, прежде чем сама коробочка с треском разлетелась вдребезги о ту же дверь. — Ты, наглое животное! — выкрикнула она. — Вот опять, — прошептал под нос Мадара и уж было направился к ней, но Сильвия не отступила. Её рука уже нащупала следующую цель — тяжелый флакон из толстого стекла, наполненный ароматическим маслом. Она запустила его прямо в мужа. Флакон не пролетел мимо, а с глухим звуком угодил ему точно в живот, прежде чем упасть под ноги. — Только бессовестная скотина могла приползти сюда, воспользоваться своей же женой и сразу после сбежать на две недели! — она выплюнула эти слова, словно они жгли ей язык. — Incivile! Insolente! Сильвия уже не сдерживалась. В ход пошло всё, что подворачивалось под руку: в сторону мужа полетела стеклянная баночка с кремом, разлетевшаяся мириадами осколков у его ног, следом отправились острые, рассыпавшиеся дождём в воздухе шпильки для волос, а затем и небольшой, но тяжёлый подсвечник. Она швыряла вещи одну за другой, превращая спальню в хаос из пудры, масла и обломков, пока Мадара уворачивался от снарядов и стремительно подступал к ней. — Сильвия-Франческа-Алессандра! — его голос прогрохотал, перекрывая звон бьющегося стекла. Лицо Мадары заполыхало от ярости. В последний момент, когда кончики её пальцев уже коснулись тяжелой рукояти ручного зеркала, он рванулся вперед. Мадара перехватил её запястья, рывком прижав их к своей груди, блокируя любые попытки дотянуться до предметов на трюмо. — Обезумила?! — прорычал он ей прямо в лицо, и она почувствовала его яростно колотящееся сердце в груди. — Кто тут ещё обезумил?! — выкрикнула Сильвия, глядя на сжимающие ее запястья руки. Она с силой пнула мужа босой ногой по щиколотке, пытаясь вырваться из стального капкана. Это было точно больно; Мадара глухо застонал, но хватку не ослабил — напротив, его пальцы сжались еще крепче. Не говоря больше ни слова, он резко перехватил её за талию и, словно мешок, зашвырнул себе на плечо. Сильвия охнула, когда мир перевернулся, и она оказалась лицом к его широкой спине. Мадара, не обращая внимания на её протестующие крики и кулаки, которыми она забарабанила по его лопаткам, развернулся и понес её прочь от заставленного острыми предметами трюмо. Она всё еще отчаянно брыкалась и пыталась вывернуться, когда он с глухим рыком повалил её обратно на измятые простыни. Мадара навалился сверху, придавливая её своим весом и намертво перехватывая запястья над головой. — Ненавижу тебя, дикарь! — выдохнула она, извиваясь под его тяжелым телом. — Ненавидь, сколько влезет, — отрезал он, тяжело дыша. Его взгляд предупреждающе потемнел. — Но ты успокоишься. Прямо сейчас. Она видела, как на его челюсти ходят желваки, и понимала: одно её слово — и эта плотина рухнет, превращая ярость во что-то куда более сокрушительное. — Уедешь — и можешь не возвращаться, — прошипела она, намереваясь пнуть его коленом куда-нибудь побольнее. Но стоило ей дернуться, он зажал её ноги своими, блокируя любые попытки ударить. — И чего ты хочешь, Сильвия? — его голос вибрировал от едва сдерживаемого напряжения. — Чтобы полгорода осталось без снабжения, и мы влезли в долги? — Хочу, чтобы хоть раз мой муж отпраздновал со мной именины! — выкрикнула она, и в её голосе, помимо гнева прорезалась горькая обида. Она рванулась еще раз, отчаянно и зло, пытаясь высвободить руки, но он лишь сильнее вжал её в матрас, нависая сверху. Его одежда — жесткая ткань камзола и холодные пуговицы — неприятно впивалась в беззащитное обнаженное тело. В легких не хватало воздуха; под его весом было невозможно дышать, а в висках молотила кровь. И еще его лицо… Сильвия готова была прямо сейчас выцарапать эти глаза, которые впились в неё. — Пусти! — она заюлозила под ним, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры, но каждое хаотичное движение, каждый толчок делали лишь хуже. Её голые ноги были слишком плотно зажаты между его коленей, и любая попытка вырваться оборачивалась невольно тесным скольжением промеж них. Чем больше она двигалась, тем сильнее менялось его лицо. Азарт и ярость, с которыми Мадара встретил её протест, испарялись, обнажая нечто иное. Ранее обжигающий взгляд превратился в устало-злой. Сильвия видела, как он напрягался, а губы плотно смыкались в прямую линию. — Пусти сейчас же, животное! — уже пискнула она. — Прекрати! — прохрипел он. Этот звук больше напоминал рокот. Сильвия вздрогнула от неожиданности и замерла на короткую секунду. Затем она гордо дернула подбородком и продолжила вырываться, хоть и с меньшим интузиазмом. — Прекрати, — уже спокойнее повторил он. Одной рукой он всё еще вжимал её запястья в матрас, а вторую опустил к её лицу. Сильвия попыталась отвернуться, но его пальцы обхватили подбородок, заставляя снова смотреть прямо на него. Его глаза, и без того темные, теперь казались двумя провалами в бездну — зрачки расширились, практически поглотив радужку. С этими пугающе темными глазами он склонился к её лицу и едва-едва коснулся губ осторожным мазком. Хватка не ослабла, но прежний напор утих. Сильвия насторожилась; хоть злость ещё клокотала в ней, она не отвернулась — она упрямо и плотно сжала губы, при этом позволяя ему продолжать. Мадаре стал действовать увереннее. Он целовал уже глубже, настойчивее; медленно размыкал её губы, буквально вынуждая сдаться и впустить его. Сильвия дернулась и снова предприняла попытку оттолкнуть, но уже как-то вяло и больше по инерции. Любое её сопротивление, до этого хаотичное и яростное, теперь с каждым его движением быстро сходило на нет. Вскоре она совсем затихла под ним, перестав толкаться и позволяя ему изучать себя с его обыкновенной бесцеремонностью. — Животное… — невнятно промычала она в затухающем протесте, и он тут же воспользовался моментом, скользнув языком в её рот. Он двигался напористо, навязывая свой ритм. Злость сменялась слабостью, и руки, зажатые в его кулаке над головой, расслаблялись. Теперь хватка не мешала, а только усиливала дрожь, пробиравшую её с каждым вдохом. В животе медленно концентрировался горячий ком, и Сильвия даже с некоторым удовлетворением начала принимать его жар. Настроение в комнате сменилось: ярость борьбы обернулась распаляющимся огнем. Мадара приподнялся на локтях и одним резким движением развел её колени. Сильвия инстинктивно подалась навстречу, чувствуя, как он освобождается от одежды. Он не тратил времени на нежности. Его плоть, твердая и обжигающая, вошла в неё одним глубоким толчком. Задохнувшись от внезапной наполненности, Сильвия резко вскинула голову и впилась ногтями в его руку. Мадара замер лишь на мгновение, будто давая ей и себе свыкнуться, но почти сразу перехватил инициативу и возобновил движения бедрами. — Я хочу… чтобы ты отменил поездку, — её голос, рваный и сиплый, теперь прерывался вздохами. — В этот раз не могу, — коротко ответил Мадара, тоже тяжело дыша. — У тебя полно подчиненных, многие и без того протирают штаны без дела. Отправь кого-нибудь из них… — С этой сделкой всё иначе, — он чуть наклонился, так что его дыхание коснулось её губ. — Ей могу заняться только я. Он снова попытался её поцеловать, но Сильвии не понравился его отказ — стоило ей почувствовать его язык, как она легко прикусила его. Мадара глухо промычал и отстранился, впиваясь в неё злым взглядом. Эта дерзость окончательно оборвала его терпение. Он резко перехватил её бедра, заставляя развести ноги еще шире, и начал входить в неё грубо, яростно. Чувствуя его бешенство, Сильвия подалась навстречу, подстраиваясь под жесткий темп и направляя его так, как нужно было ей самой. — Обещаю, когда я вернусь, мы устроим еще один праздник, — отрывисто проговорил он. — Кроме того, я подготовил для тебя дополнительный подарок, чтобы ты не скучала, пока меня нет. Мадара зашептал ей на ухо — тем самым тоном, которым всегда пользовался, когда пытался её задобрить или подкупить. Но сейчас его слова пролетали мимо. Сильвию совершенно не интересовало, что он обещает или что собирается устроить. Всё её внимание сосредоточилось на его движениях внизу. На том, как внутри медленно поднимается горячая волна. — Он ждёт тебя в гостевой комнате. Посмотришь, когда мы закончим… Она хмыкнула, как бы соглашаясь, хотя уже знала: смотреть на подарок она не станет. Не когда Мадара в очередной пытался им откупиться. Конечно, где-то внутри шевелилось любопытство, но не столь острое, чтобы идти смотреть на этот самый подарок сегодня. Или завтра. Или через неделю. — Твоему отцу, che riposi in pace, не следовало обучать тебя стрельбе. Еще чуть-чуть и в этот раз ты бы точно попала мне в висок… Она тихо посмеялась над его ворчанием, но в следующую секунду взвигнула — Мадара одним рывком перекатился, увлекая её за собой, и теперь уже она оказалась верхом на нём. — Ты довольно крупный, — Сильвия медленно скользнула взглядом вниз, туда, где их тела были всё ещё неразрывно соединены, и на её губах заиграла двусмысленная улыбка. Она снова посмотрела ему прямо в глаза, не скрывая торжества. — Если бы я действительно хотела в тебя попасть, поверь, ты бы от меня не спасся. Мадара посмеялся, но ничего не ответил на новый вызов; он запустил пальцы в её растрепанные волосы и снова утянул в поцелуй, обрывая всякую охоту к разговорам.