Часть 4

Повисла тишина — та самая, что бывает за секунду до выстрела. Четыре стороны стояли друг против друга: Вай и Кейтлин с шестью стражами, Ренни с шестью химбаронами, и в центре — Силко и Джинкс, плечом к плечу. Джинкс всё ещё улыбалась своей безумной улыбкой, раскинув руки. — Ну давайте! — её голос эхом разнёсся по убежищу. — Кто первый? Но никто не выстрелил. Слишком много людей, слишком мало доверия. Одно неверное движение — и начнётся бойня. И тогда Джинкс повернула голову к Кейтлин. Медленно, будто вспомнила что-то важное. — Шериф Пилтовера, — произнесла она, растягивая слова. — Ты стоишь там со своей красивой винтовкой и смотришь на меня, как на чудовище. Знаешь, я ведь помню тот день. Каждую секунду. Кейтлин напряглась. Её пальцы сжали винтовку до побелевших костяшек. — Заткнись, — процедила она. — Нет, правда, — Джинкс склонила голову набок. — Хочешь знать, о чём я думала, когда нажимала на спуск? Совет, советники, твоя мать — они сидели там, в своей золотой башне, и решали судьбу Зауна. Нашей судьбы. Моей судьбы. Они даже не знали, как я выгляжу. Им было плевать. — Я сказала — заткнись! — голос Кейтлин сорвался на крик. — Я думала о том, как Вай бросила меня, — продолжила Джинкс, не обращая внимания. — О том, как Силко нашёл меня, сопливую, плачущую, и сказал, что я не сломанная. И ещё я думала: «Вот она, справедливость. Одна ракета — и все их решения, все их законы, всё их презрение — просто пепел». — Ты убила мою мать! — Кейтлин шагнула вперёд, и её винтовка теперь смотрела Джинкс прямо в лицо. — Ты убила её не за Заун. Ты убила её, потому что ты больная! Потому что тебе нравится убивать! Потому что ты не можешь иначе! Джинкс перестала улыбаться. Что-то мелькнуло в её глазах — не раскаяние, нет. Скорее, что-то холодное, жёсткое. — Может быть, — сказала она тихо. — А может быть, я просто стала тем, кем вы меня назвали. Монстром. В этот момент Ренни, уставшая от перепалки, шагнула вперёд и рявкнула: — Хватит болтовни! Берём девчонку, мочим остальных! Но не все его люди двинулись за ней. Один из химбаронов — немолодой, с вытатуированным на шее старым знаком Силко — вдруг вскинул дробовик. Но направил он его не на Джинкс. А на Ренни. — Ты чего?.. — начала Ренни и осеклась. Грохнул выстрел. Заряд дроби ударил Ренни в грудь, отбросив её к стене. Огромный химбарон сполз по камню, оставляя кровавый след, и замер. Её глаза, полные удивления, уставились в темноту. — За Силко! — выкрикнул стрелявший. — За старого хозяина! И начался хаос. Ещё двое из отряда Ренни развернули оружие против своих же. Один из стражей Пилтовера — тот самый, что предупреждал о ловушках, — вдруг вскинул винтовку и выстрелил в спину своему капралу. Второй страж, стоявший рядом, попытался обезоружить предателя, но получил пулю в плечо и рухнул с криком. — У нас крыса! — заорала Кейтлин, разворачиваясь. Вай выстрелила в предателя-стража, попав ему в ногу. Тот упал, но продолжал отстреливаться. Химбароны, верные Силко, и химбароны, верные Ренни, сошлись в рукопашной — в ход пошли тесаки, приклады, кулаки. Крики, выстрелы, лязг металла слились в оглушительную мелодию. Силко не терял ни секунды. Он схватил Джинкс за плечо и рванул к запасному выходу. — Уходим. Сейчас! — Но там... — Джинкс оглянулась на побоище. — Уходим! Они нырнули в узкий тоннель, уходящий в темноту. Силко дёрнул рычаг на стене, и тяжёлая металлическая дверь с лязгом рухнула, отрезая их от поля боя. Последнее, что увидела Джинкс в убежище — Вай, которая прикладом вырубала одного из мятежников, и Кейтлин, стреляющую в темноту с искажённым яростью лицом. За дверью были только они вдвоём. Шаги, дыхание, и бесконечный тёмный коридор, уводящий всё глубже под землю. — Сюда, — Силко указал на узкую лестницу, вырубленную в скале. — Это ведёт к старому коллектору. Оттуда — в Нижние доки. Джинкс на секунду остановилась. Она тяжело дышала, её руки дрожали. — Твои люди, — произнесла она. — Те, кто предал своих. Они умрут там. — Они свой выбор сделали, — ответил Силко спокойно. — Как и мы. В убежище тем временем бой затихал. Оглушённая Вай, перезаряжала карабин. Кейтлин стояла над телом Ренни, глядя на неё без всякого выражения. Трое стражей были ранены, один — предатель — убит. Из химбаронов в живых осталось двое, их обезоружили и поставили на колени. — Дверь! — крикнула Вай, указывая на стальную преграду. — Они ушли через запасной! Кейтлин бросилась к двери, попыталась поддеть её прикладом — бесполезно. Металл не поддавался. — Стражи! — скомандовала она. — Взорвать! Но даже с взрывчаткой, которую нашёлся один из стражей, ушло несколько минут, чтобы пробить дверь. А когда они наконец прорвались в тоннель, он был пуст. Только эхо шагов где-то далеко впереди. Кейтлин опустила винтовку. Её грудь тяжело вздымалась. Она ударила кулаком по стене — раз, другой, третий, — сбивая костяшки в кровь. — Они ушли, — прошептала Вай, глядя в темноту. — Опять. — Я найду их, — голос Кейтлин был глухим. — Даже если это будет последним, что я сделаю. Вай положила руку ей на плечо — устало, но твёрдо. — Найдём. Вместе. Но сейчас, в тишине разгромленного убежища, среди трупов и гильз, они обе понимали: этот бой они выиграли, но войну, возможно, проиграли. Силко и Джинкс снова исчезли. А вместе с ними — надежда на ответ, на расплату, на конец. Далеко внизу, в лабиринте коллекторов, две фигуры уходили всё глубже. Они не разговаривали. Но когда Джинкс споткнулась в темноте, Силко поймал её за руку — крепко, надёжно, по-отцовски. И этого было достаточно.