Часть 9

Силко выздоровел. Жар спал, кашель отступил, лёгкие снова дышали ровно — настолько, насколько это вообще было возможно для человека, прожившего в ядовитом воздухе Зауна два десятка лет. Слабость ещё держалась, но он заставлял себя двигаться, бриться, сидеть за столом с прямой спиной. Слабость он позволял себе только в болезни. Теперь — хватит. И всё же что-то изменилось. Не в теле — в голове. Три дня на диване, в полубреду, дали ему время подумать. А ещё — увидеть. Как Джинкс и Мелкая заботятся о нём. Как Джинкс, убирая пустую кружку, на секунду задерживает взгляд на ящике с припасами. Как Мелкая, отмеряя последние крошки трав, хмурит брови — она уже умела считать, и понимала, что осталось немного. Они не говорили об этом. Но Силко видел. И сегодня он решил, что молчания хватит. Он сел за стол — свой старый, шаткий стол, заваленный бумагами, чертежами и хроникой, — и жестом подозвал Джинкс и Мелкую. — Садитесь, — сказал он. — Разговор есть. Джинкс, возившаяся у верстака, обернулась. По его тону она сразу поняла: не шутка. Не бытовое «надо бы починить генератор». Что-то серьёзное. Она вытерла руки о штаны и села напротив. Мелкая, замешкавшись на секунду, опустилась на ящик рядом с ней. Силко смотрел на них — на двух девочек, которых он не заслуживал, — и думал, с чего начать. Он готовил эту речь три дня, но сейчас слова казались неуклюжими. — Вы знаете не хуже меня: кольцо сжимается, — начал он ровно. — Случ ищет нас. Пилтовер ищет нас. Возможно, Вай всё ещё ищет нас. Каждая вылазка — риск. Каждая неделя здесь — отсрочка. Джинкс молчала. Мелкая переводила взгляд с Силко на Джинкс и обратно. — У нас есть два пути, — продолжил Силко. — Первый: уходить глубже. В старые шахты, ниже самых нижних уровней. Там нет ни химбаронов, ни пилтоверских патрулей. Там вообще никого нет. Мы можем прожить там годы — тихо, незаметно, как призраки. Он замолчал. Джинкс ждала. — Второй: выйти на поверхность и исчезнуть по-настоящему. Не прятаться в норе, а уйти. Изменить имена. Разделиться, если придётся. Найти место, где нас никто не знает, и начать заново. Не как преступники. Как обычные люди. Джинкс хмыкнула — не зло, скорее задумчиво. — Обычные люди? Мы? Ты сам-то в это веришь? — Я верю, что ты заслуживаешь шанс попробовать, — ответил Силко тихо. — Вы обе. Повисла тишина. Мелкая опустила глаза и рисовала что-то пальцем по пыльной поверхности стола. — Первый путь — это то, что мы делали последние три года, — сказала Джинкс наконец. — Просто ещё глубже. Там, где даже крысы не живут. — Да. — А второй — это всё бросить и притвориться, что мы не те, кто есть. — Не притвориться, — Силко покачал головой. — Стать другими. Если получится. Джинкс встала. Прошлась по бункеру, остановилась у верстака. Её пальцы машинально коснулись старой гильзы, обкатанной до блеска. — Ты говоришь «разделиться, если придётся», — произнесла она, не оборачиваясь. — Ты правда готов? Отпустить меня? Отпустить её? — Я готов на всё, что сохранит вам жизнь. — А если я не готова? Силко не ответил. Он смотрел на её спину, на напряжённые плечи, и ждал. Мелкая вдруг встала и подошла к столу. Она взяла уголёк — тот самый, которым всегда рисовала, — и нацарапала на обрывке бумаги неровную строчку: «Я НЕ ХОЧУ УХОДИТЬ» Джинкс обернулась и прочитала. Силко прочитал тоже. Мелкая смотрела на них, сжимая уголёк до побелевших костяшек. — Куда ты не хочешь уходить? — спросила Джинкс. — Глубже? Или на поверхность? Мелкая замотала головой. Потом указала сначала на Силко, потом на Джинкс, потом на себя. И снова написала — на этот раз ещё более коряво, потому что бумага кончилась и пришлось писать поверх: «Я НЕ ХОЧУ БЕЗ ВАС» Джинкс замерла. Силко закрыл глаза. — Мы не разделимся, — сказала Джинкс после долгой паузы. — Это вообще не обсуждается. Мы — вместе. Ты, я, Мелкая. Что бы дальше ни было. Силко открыл глаза. В них стояло странное выражение — смесь облегчения и печали. — Тогда остаётся решить: глубже или наружу, — сказал он. — А что, если есть третий путь? — Джинкс повернулась к нему. — Не прятаться вечно. Не притворяться другими. А просто... перестать бежать. — Ты о чём? — Я ещё не знаю, — призналась она. — Но, может быть, пора перестать прятаться и начать... не знаю. Жить. По-настоящему. Не в норе, не под чужим именем. Просто жить там, где нас не достанут. Может, не в Зауне. Может, вообще не в Пилтовере. — Есть такое место? — спросил Силко. — Должно быть, — Джинкс подошла к столу и села. — Мы найдём. Вместе. Мелкая слушала, не отрывая взгляда. Она ещё плохо понимала взрослые разговоры о будущем, но одно слово уловила точно: «вместе». И этого ей было достаточно. Силко долго молчал. Потом взял перо, раскрыл хронику на новой странице и записал: «Сегодня мы впервые заговорили о будущем. Не о выживании. О жизни. И, кажется, мы все выбрали одно и то же». Он отложил перо и посмотрел на Джинкс: — Значит, решено. Мы уходим. Но не глубже. И не так, как раньше. Мы уходим насовсем. Из Зауна. Из Пилтовера. Из этой проклятой войны. — Это возможно? — Не знаю, — честно ответил Силко. — Но мы попробуем. Мелкая, сияя глазами, написала на обрывке бумаги ещё три слова: «КУДА МЫ ИДЁМ?» Силко и Джинкс переглянулись. — Пока не знаем, Мелкая, — сказала Джинкс. — Но втроём. А это главное.