Финал 1

Они пришли на рассвете. Случ выследил их через старого шахтёра, которому однажды хватило одной лишней кружки. Пилтовер — через перехваченный сигнал. Две силы, всё ещё ненавидящие друг друга, на этот раз шли с единой целью. Окружили Нижние доки, перекрыли все выходы, выдавили оцепление до самых старых коллекторов. И двинулись внутрь. Первая сигналка сработала в восточном тоннеле. Вторая — у дренажного шлюза. Третья — почти у дверей. Джинкс вскочила, выхватывая пистолет. Силко уже стоял у входа с револьвером в руке. Мелкая, бледная как полотно, вжалась в дальний угол — туда, где они договорились прятаться в случае нападения. — Сколько? — бросила Джинкс. — Много, — ответил Силко, не оборачиваясь. — Случ привёл всех, кто остался. И Пилтовер здесь. Они объединились. — Объединились? — Джинкс нервно рассмеялась. — Чтобы убить нас троих? Это почти лестно. Первые выстрелы ударили по металлической двери. Пули зазвенели о сталь, выбивая искры. Силко ответил короткой очередью. Кто-то в тоннеле вскрикнул и затих. — Уходить через запасной, — скомандовал он. — Быстро. Вентиляционная шахта, вниз, до старого коллектора. Там разберёмся. Джинкс схватила Мелкую за руку и рванулась к лазу. Но не успела. Дверь с грохотом рухнула. В проёме, подсвеченный факелами, стоял Случ — тощий, с кошачьими повадками, в своём неизменном пальто, с дробовиком в руке. За ним — десяток стволов. И пилтоверские винтовки, сверкающие в темноте. — Выходите, — проскрежетал он. — Игра окончена. Девчонку, старика и немую — всех. Живыми или мёртвыми. Разницы нет. Силко выстрелил первым. Случ пошатнулся, но не упал — заряд дроби разорвал его плечо. Ответный огонь был шквальным. Бункер наполнился грохотом, криками, запахом пороха. Джинкс отстреливалась, прикрывая Мелкую. Силко стоял в дверях, не давая им пройти. А потом всё кончилось. Одна пуля — пилтоверская, винтовочная, — попала Силко в грудь. Он рухнул, не издав ни звука. Револьвер покатился по полу. — Нет! — крик Джинкс разорвал грохот. Она бросилась к нему, но было поздно. Его глаз, всегда смотревший на неё с теплотой, застыл. Рот приоткрылся, будто он хотел ещё что-то сказать. Но не успел. Мелкая, увидев это, выскочила из укрытия — маленькая, безоружная, с лицом, залитым слезами. Она бежала не к выходу. К Силко. — Мелкая, назад! — заорала Джинкс. Вторая очередь. Мелкая упала, не добежав двух шагов. Её пальцы ещё тянулись к Силко. Губы беззвучно шевельнулись — она пыталась что-то сказать. Впервые за всё время. Впервые в жизни. И не смогла. Джинкс замерла. Мир вокруг неё остановился. Выстрелы стихли. Крики смолкли. Осталась только тишина — та самая, которую она боялась больше всего. Она смотрела на два тела — отца и Мелкой. Две единственные причины, по которым она ещё дышала. Два человека, которые любили её, несмотря ни на что. Которые сделали её не монстром, а человеком. Теперь их не было. Что-то внутри неё сломалось. И одновременно — встало на место. Голоса вернулись. Майло засмеялся первый. Клаггор присоединился. Вандер молчал — он просто смотрел. А самый громкий, самый отчётливый голос принадлежал Силко. Он сказал: «Ты идеальна. Заверши начатое». Джинкс поднялась. Глаза её были сухи. Лицо — спокойным, как у статуи. Она повернулась к Случу и пилтоверским стрелкам, которые уже входили в бункер. — Вы убили их, — сказала она. Голос был ровным. — Вы убили мою семью. Случ, держась за раненое плечо, оскалился: — Это война, девочка. Ты проиграла. — Нет, — Джинкс покачала головой. — Ещё нет. Она шагнула в глубину бункера — туда, где в углу стояла старая ракетница. И ещё кое-что. То, что она собирала три года в тишине. Бомба. Гекс-взрывчатка, усиленная, многослойная, способная обрушить не просто здание — город. И не один. Она начала собирать её ещё в «Пепельной жиле». Доделала здесь, в Нижних доках. Никогда не знала, зачем. На всякий случай. На чёрный день. Чёрный день настал. — Что она делает? — крикнул кто-то из пилтоверцев. — Огонь! — заорал Случ. Но было поздно. Джинкс уже стояла у бомбы, положив руку на детонатор. Выстрелы гремели, но она не чувствовала ни боли, ни страха. Только спокойствие. Холодное, глубокое, как те шахты, где она пряталась. Она посмотрела на Силко. На Мелкую. Вспомнила её жест — палец к щеке, потом к сердцу. «Я тебя люблю». Джинкс повторила этот жест в пустоту. В последний раз. — Увидимся, — прошептала она. И нажала на спуск. Взрыв расколол Заун до основания. Старые шахты обрушились, утягивая за собой улицы, мосты, базарные площади. Ударная волна прокатилась вверх, к Пилтоверу, срывая башни, дробя стёкла, обрушивая золотые шпили Совета. Огненный шар поднялся над обоими городами — огромный, ослепительный, как второе солнце. Люди на поверхности увидели его за миг до того, как перестали видеть вообще. Грохот сменился тишиной. Такой глубокой, какой не было никогда. А потом пошёл дождь. Он смывал пепел, кровь, воспоминания. Смывал всё — Заун, Пилтовер, войну. Историю, закончившуюся в одно мгновение. Где-то наверху, на том месте, где когда-то стоял старый мост, ветер носил обрывок бумаги. Детский рисунок: три человечка. Высокий, с длинными волосами и маленький. И подпись корявыми буквами: «СИЛКО», «ДЖИНКС», «Я». Никто не прочитал. Некому было.