Финал 2

Они уходили на рассвете. Того рассвета, которого в Нижних доках никогда не видели — только смутное сереение смога где-то наверху, за километры труб, перекрытий и ржавых балок. Но они знали: там, над Пилтовером, сейчас всходит солнце. И этого было достаточно. Силко шёл первым. Он опирался на старую трость — ногу прострелило много лет назад, и в сырости подземелий она часто ныла, — но шаг его был твёрд. За ним Джинкс, с рюкзаком за плечами и пистолетом на поясе. За ней Мелкая — маленькая, цепкая, с холщовой сумкой, в которой лежали её рисунки, уголёк и одна-единственная конфета, припасённая с последней вылазки. Бункер опустел. Они забрали только самое необходимое: консервы, патроны, бинты, инструменты. Остальное — чертежи, старые детонаторы, запылённую ракетницу в углу — оставили. Силко сказал: «Всё, что было важно, мы несём в себе». Джинкс не спорила. Она обернулась у входа. Бункер, который три года был им домом, выглядел сиротливо и буднично. Продавленный диван. Верстак. Лампа, которую они забыли погасить. Пятно копоти на стене — след того самого вечера, когда Мелкая чуть не устроила пожар. — Не смотри назад, — сказал Силко тихо. — Я не назад, — ответила Джинкс. — Я запоминаю. Она потушила лампу и закрыла дверь. Они спускались несколько часов. Тоннели становились всё уже, всё темнее. Генераторы здесь не работали, фонари не горели — только их собственные лампы выхватывали из мрака осыпающиеся стены и ржавые крепления. Воздух делался холоднее и чище — странно, но чем глубже они уходили, тем меньше чувствовался смог Зауна. Будто сам город остался наверху, вместе с войной, патрулями и наградой за их головы. Мелкая не отставала. Она шла за Джинкс след в след, иногда трогала её за рукав — не из страха, просто чтобы убедиться: она рядом. Джинкс молча сжимала её пальцы в ответ. Они миновали старые шахтёрские выработки — те, что закрыли ещё до Восстания. Ржавые вагонетки, брошенные кирки, останки механизмов, на которые Силко смотрел с профессиональным интересом. Дальше пошли естественные пещеры — известняк, сталактиты, подземные ручьи. — Ты знал об этом месте? — спросила Джинкс. — Знал, — ответил Силко. — Когда-то, в молодости, мы с Вандером исследовали эти ходы. Хотели найти путь в обход Пилтовера. Не нашли, но карты остались. — Значит, нас никто не выследит? — Никто. Слишком глубоко. Они остановились на привал у подземного озера. Вода была чёрной и неподвижной, как зеркало. Мелкая бросила в неё камешек — круги расходились долго, почти бесконечно. Джинкс сидела на камне и смотрела, как свет их ламп играет на сводах пещеры. — Мы стали призраками по-настоящему, — сказала она. — Почти, — отозвался Силко. — Призраки не голодают и не мёрзнут. А нам ещё нужно найти место для ночлега. Место нашлось через час — небольшая пещера с сухим полом и естественной вентиляцией. Силко развёл огонь, Джинкс разложила спальные мешки, Мелкая принялась рисовать на стене углём. Она вывела трёх человечков — высокого, с длинными волосами и маленького. Теперь она рисовала их не в бункере, а среди сталактитов и подземных звёзд. — Красиво, — сказала Джинкс, глядя на рисунок. Мелкая показала жест: палец к щеке, потом к сердцу. — Я тоже тебя люблю, Мелкая. Силко сидел у огня и молчал. Он смотрел на них — на дочь, которую вырастил из сломанной девочки, и на новую девочку, которая прибилась к ним, как бездомный щенок, и стала частью семьи. Он думал о том, что жизнь — странная штука. Он боролся за свободу Зауна, а в итоге освободил только двух человек. Себя — и её. И этого оказалось достаточно. — О чём ты? — спросила Джинкс. — О том, что я впервые за много лет ни о чём не жалею, — ответил он. Джинкс хотела пошутить, но передумала. Она села рядом, прислонившись спиной к стене пещеры, и закрыла глаза. Прошли месяцы. А может, годы — в темноте трудно считать время. Они обустроили новый дом. Три пещеры, соединённые тоннелем: жилая, рабочая и склад. Силко мастерил генератор на термальной энергии — в недрах было тепло, и он использовал это тепло, чтобы дать им свет. Джинкс охотилась на слепых рыб в подземных озёрах и собирала грибы, растущие на старых шахтёрских балках. Мелкая рисовала. Теперь её рисунки покрывали все стены — не углём, а красками, которые Джинкс сделала из минералов. Люди, животные, подземные пейзажи. И всегда — трое. Всегда вместе. Однажды Мелкая написала на стене большой фразу — ровными, почти взрослыми буквами: «МЫ ДОМА». Джинкс прочитала и долго стояла, не в силах отвести взгляд. — Да, — сказала она наконец. — Мы дома. Силко закрыл хронику. Он записал в ней последнюю страницу несколько недель назад и с тех пор не открывал. Не о чем было писать. История закончилась. Он вышел в главную пещеру и сел у огня. Джинкс присоединилась к нему, а Мелкая устроилась между ними — уже не маленькая, но всё такая же худая, всё с теми же огромными глазами. — Как думаешь, — спросила Джинкс, — нас когда-нибудь найдут? — Нет, — ответил Силко. — Но если найдут — это будут уже не мы. Мы стали другими. — Призраками? — Нет. Просто семьёй. Пламя костра отражалось в глазах Мелкой. Она подняла руку и показала жест — тот самый, который придумала когда-то в старом бункере. Палец к щеке, потом к сердцу. Джинкс повторила его. Силко, помедлив, тоже. Трое. Навсегда. Где-то наверху, в мире, который они покинули, шёл дождь. Смывал пепел и кровь с мостовых Зауна. Пилтовер жил своей жизнью — война, политика, новые и старые обиды. Но сюда, под километры камня, не долетал ни один звук. Только их дыхание. Только треск огня. Только тишина — спокойная, глубокая, вечная. Они ушли глубже. И в этой глубине нашли то, что искали. Конец.