Глава 10. Коллапс для агента хаоса

      Прим моргнула, осознавая новость. Тяжести в голове не было, она не использовала защиту, а присутствие Марволо в её сознании не было таким тяжёлым, как Маттео. Внутри будто всё быстро прокрутилось, и прежде чем она успела подумать, она поднялась и направилась к выходу. Только потом остановилась и обернулась к эльфу.       — Где он?       — В своей комнате, госпожа Примроуз, — Спуки откланялся и исчез с тихим хлопком.       Прим посмотрела на Марволо. Он следил за её передвижениями спокойно, чуть прищурившись.       И тут она вспомнила своё желание. Она снова подошла к креслу, на котором сидела, взяла подушку, замахнулась и бросила в Марволо.       Он не меняя лица поймал её одной рукой прямо перед своим носом. Из-за подушки Прим не видела его выражения, только кончики пальцев, удерживающие ткань. Он опустил руку, и подушка упала на подлокотник. Марволо выгнул бровь, изгиб, который означал одновременно и насмешку, и разрешение продолжать.       Прим погрозила ему пальцем, осознавая, как глупо, должно быть, выглядит со стороны. Но отступать было поздно.       — Мы ещё обсудим твоё несанкционированное проникновение, — с иронией сказала она и прошла мимо него.       Его ответ заставил её замереть в дверях:       — Хорошо, кузина.       Прим едва находила слова от шока. Хорошо? Он выглядел расслабленным — откинулся на спинку кресла, снова перевёл взгляд на камин, огонь в котором уже почти догорел.       Она поморгала. Помедлила. Кивнула, скорее себе, чем ему, и вышла в коридор.       Странно. Всё странно.       Она шла по коридору, и шаги гулко отдавались от стен. Марволо никогда не говорил «хорошо» в ответ на её угрозы. Марволо вообще никогда не соглашался так легко. Что-то изменилось. Она не знала, что именно, но чувствовала это словно кожей.       Маттео и правда был у себя. Прим зашла без стука, буквально врываясь, и сразу увидела его. Он лежал на кровати, раскинув руки, уставившись в потолок невидящими глазами.       — Мэтти? — взволнованно прошептала она, подходя ближе.       — При-им… — протянул он, и его голос был тягучим, неестественным.       Он был пьян. Чертовски пьян.       Такая волна негодования поднялась в Прим, что она едва сдержалась, чтобы не закричать. Она ведь говорила ему. Говорила так не накидываться. Сто раз! Она не могла понять — то ли она действительно злилась, то ли её тревога, получив выход, превратилась в гнев. Но в любом случае решила, что её нападки сейчас это последнее, что ему нужно.       Она подошла, осматривая его. Костяшки пальцев сбиты в кровь. Прим поджала губы. Рубашка застёгнута неправильно, левый край был длиннее, пуговицы разъехались. Она залезла на кровать, нависая над ним. Его тёмный взгляд медленно, с трудом сфокусировался на ней.       — Ты дрался? — спросила она.       Он пьяно усмехнулся, закидывая голову, обнажая шею. Прим протянула руку, чтобы убрать кудри со лба, и в этот момент заметила. Багровеющие засосы на его шее — свежие, яркие, оставленные явно сегодня.       Почему-то стало неприятно. Она не могла понять, она всегда знала о его способах справляться с эмоциями, но сейчас это особенно задело. Может, дело в её общем раздражённом состоянии? Может, в том, что этот день и без того был слишком тяжёлым?       — И трахал кого-то, — уже как факт произнесла она. — Блять, я надеюсь, это был хотя бы не один и тот же человек, Мэтти.       Гнев всё же прорвался наружу. Слова вылетели резче, чем она хотела.       Он вдруг резко и слишком ловко для человека в его состоянии обхватил её голову обеими ладонями и притянул к себе. Лицом к лицу. Очень близко. Запах алкоголя от его дыхания ударил в нос. Прим попыталась отстраниться, взялась руками за его большие ладони, пытаясь их скинуть. Он был сильнее.       — Мэтт! Да чтоб тебя! — сказала она серьёзно.       Он лишь притянул её ещё ближе. Очень неприлично. Заставляя навалиться на него грудью, чувствовать, как слишком часто, слишком громко бьётся его сердце.       — Ты ненавидишь меня? — спросил он, и в его голосе была такая уязвимость, что сердце Прим екнуло и сжалось.       — Нет, — она прикрыла глаза. — Ты знаешь, что нет.       — Прости меня… — прошептал он, всё ещё держа её близко, не отпуская.       — Мне не за что тебя прощать, — сказала она, а потом её рука обвела их положение. — Не считая этого.       Маттео пьяно фыркнул, но так и не отпустил. Его пальцы скользнули с её щёк на затылок, запутались в волосах.       — Мэтти… — умоляюще прошептала она. — Расскажи мне.       Он не ответил.       — Ты злишься на меня… — всё ещё о своём причитал он, не слыша её.       У Прим быстрым кадром в голове промелькнуло последнее воспоминание, вырванное Марволо. О Кэти и Хитклиффе. Она вдруг вспомнила это чувство — абсолютную, безоговорочную уверенность в том, что они связаны. Не любовью, не кровью, а чем-то большим.       — Ты всё равно мой, — сказала она, и голос её дрогнул. — Даже когда я злюсь. Ведь из чего бы ни были сделаны наши души, твоя и моя — едины.       Глаза Маттео распахнулись. Он наконец отпустил её, запрокинул голову назад и хрипло засмеялся.       — Это так пафосно, — выдохнул он. — Кошмар.       Он положил ладонь на лицо, плечи его всё ещё мелко дрожали от смеха. Он был в ноль. Прим закатила глаза, но внутри у неё что-то оттаяло.       — Мэтти, — повторила она, уже мягче. — Расскажи.       Он сдался. Махнул рукой в сторону тумбы, на которой лежала пачка сигарет. Прим перегнулась через него, чтобы достать. Его рука тяжёлая и горячая легла ей на талию, слишком уверенная даже в таком состоянии.       — Не упаду, — усмехнулась она, выпрямляясь.       Она вытащила по сигарете каждому, вложила одну между его губ. Зажгла сначала ему, потом себе. Легла рядом с ним, плечом к плечу.              Сначала они лежали в тишине. Пепел сбрасывали, закинув руку над головой, прямо на пол, эльфы потом уберут. Маттео курил медленно, глубоко затягиваясь, и Прим видела, как дым выходит из его ноздрей.       Потом он начал рассказывать.       Голос был глухим, отрывистым. Он говорил о том, что видел в сознании Марволо. Без подробностей, чтобы не пугать ее, но достаточно ясно, чтобы она тоже могла осознать масштаб.       Прим слушала, не перебивая. Кончиками пальцев гладила внутреннюю сторону его ладони, осторожно, боясь задеть раны. Ей стало не по себе. Примерно догадываться это одно, а видеть своими глазами — совсем другое. А Марволо… Марволо так рос.       — Ты всё ещё хочешь поехать? — спросила она после долгого молчания, повернув к нему голову. — Навестить её?       Маттео кивнул. Прим не стала отговаривать. Не имела права.       — Останься, — попросил он.       — Конечно, милый, — сказала она, и голос её был мягок. — Всегда.       Маттео перевернулся на бок, лицом к ней, и крепко обнял, притягивая к себе. Очень близко. Стало жарко. От его тела, от его дыхания, от запаха перегара и табака. Прим попыталась немного отстраниться, но Маттео не позволил, что-то пробурчав уже на грани сна.       Она гладила его по лицу, пока его хватка не ослабла, а дыхание не стало ровным и глубоким. Запах перегара был невыносимым, и Прим, выждав ещё минуту, аккуратно вылезла из-под него.       Она тихо приказала эльфам убрать пепел и принести ещё одно одеяло, ведь Маттео уснул на своем, и мазь. Когда они исчезли, Прим стянула с Маттео ботинки. Потом забралась на кровать сверху и принялась расстёгивать его рубашку, медленно, пуговица за пуговицей. Вытянула его руки из рукавов, отвесила мятую одежду на стул.       Стоило ли ей снять брюки? Она протянула руку, но потом решила, что это всё же плохая идея.       Она взяла мазь и принялась аккуратно, стараясь не разбудить и не сделать больно, втирать её в сбитые костяшки. Потом, подумав, намазала и засосы на шее. Аккуратно обводя каждый, чувствуя, как снова поднимается негодование.       Вот же мерзавец.       И почему чужие следы на нём так раздражали?       На последнем она замерла. Подалась вперёд и… коснулась его губами. Легко, почти невесомо. Стало тошно от самой себя, от этого желания перекрыть чужое прикосновение к нему. Она отстранилась, отставила мазь на тумбу, прикрыла ладонями лицо.       Что с ней такое, черт возьми?       Она поднялась, укрыла Маттео принесённым одеялом, заботливо поправила край, чтобы не торчал. Погасила свет и вышла из его спальни, тихо притворив дверь.       После душа Прим переоделась в тёплую уютную пижаму, мягкие штаны и длинный свитер, пахнущий лавандой. Но ничего не помогало освободить голову. Мысли липли, как паутина, и чем больше она пыталась от них отмахнуться, тем сильнее они опутывали.       Она залезла в постель, повернулась на бок, подтянула колени к груди и всеми силами старалась заснуть. Считала до ста, смотрела на тени от кипарисов на траве за окном, переворачивала подушку холодной стороной вверх. Ничего не работало.       События последних дней крутились перед глазами. И вместе с ними сама Прим ворочалась на постели, не находя места.       Рука Тео на её горле. Его низкий, тягучий голос, от которого внутри всё переворачивалось. Маттео, мокрый в фонтане, капли воды стекают по его торсу. Он же, наклоняющийся над бильярдным столом, с сосредоточенным лицом и сильными руками. Марволо в лунном свете, заправляющий ей волосы за ухо — жест, который она пересматривала в памяти десятки раз. Энзо, нависший над ней в цветах, его дыхание так близко, что она чувствовала его и сейчас.       Это неправильно. Они не имели в виду ничего такого. Она для них просто кузина или подруга. А значит, и она не должна думать о них… так.       Почему она вообще это думает?       Она прокрутила события в голове ещё раз, ища точку отсчёта. Всё началось с Тео. С того вечера в Выручай-комнате. С его пальцев на её затылке, с его голоса, от которого у неё подкашивались колени. Словно он нажал на какую-то кнопку в ней. Что-то разблокировал.       Прим легла на спину, уставившись в потолок.       Чертов Тео. Будь он неладен.       Рука сама легла на шею, сначала просто поглаживая, повторяя его движения. Прим закрыла глаза. Вторая рука легла на живот, поверх мягкой ткани пижамы. Пальцы чуть надавили на горло, не больно, а так, чтобы почувствовать. И в тишине комнаты ей почудился его голос, низкий, почти шёпот:       «Хорошая девочка».       Рука с живота начала медленно спускаться ниже. Она вспомнила запах Энзо — терпкий, с нотками дерева и табака. Пальцы скользнули под резинку пижамных брюк.       Она развела ноги шире, чувствуя, как простыня холодит кожу.       Вспомнила глаза Марволо. Тяжёлые, тёмные, в которых она тонула, даже не пытаясь выплыть.       Ощущение было странным, она никогда не делала этого прежде. Не касалась себя подобным образом. Пальцы двигались неуверенно, и она не знала, правильно ли, достаточно ли, так ли. Судорожный выдох слетел с губ, и она закусила её, чтобы не издать ни звука.       Вспомнила крепкие руки Маттео.       Пальцы сжались на шее чуть крепче. Другой рукой она попробовала делать круговые движения. Это вообще так делается? Жар между ног становился сильнее, а вместе с ним росла растерянность. Она не понимала, что нужно делать. Пальцы уставали, движения сбивались, и удовольствие, которое, как она думала из всяких фильмов, должно было нахлынуть быстро, но так и не наступало.       Голоса, руки, запахи, глаза. Четыре разных мужчины. Всё смешалось в её голове в один горячий, липкий ком.       «Урок дисциплины, я полагаю».       — Блять, — прошептала она в темноту.       Ощущение стало почти невыносимым, но до пика так и не дошло. Рука устала, жар начал спадать, оставляя после себя только раздражение и пустоту.       Прим резко убрала руку. Села. Откинула одеяло и босыми ногами встала на холодный пол. Паркет обжёг ступни, заставив вздрогнуть.       Ей нужен был контрастный душ. Определённо.       Утром Прим была куда более нервной и раздражительной, чем обычно. Конечно, она пыталась списать это на что угодно — на то, что невыспалась,, на холодный душ посреди ночи, на то, что Драко продолжал её игнорировать. Но не на то, что она делала.       Прощание с отцом прошло легче, как обычно бывало, когда она уезжала в Хогвартс в течение года, по сравнению с тем, что происходило в конце лета, когда Люциус привыкал, что она дома несколько месяцев. Он поцеловал её в лоб, сказал: «Пиши», и она кивнула, не доверяя собственному голосу.       Единственное, что радовало — они должны были трансгрессировать с Марволо, и им не нужно было выезжать на поезде за несколько часов.       Прим вышла на террасу, закурила, прислонившись к перилам. Утро было свежим, ветер трепал волосы, и дым уносился в сторону сада, таял над ещё мокрой от росы травой. Она смотрела на розы, которые пересаживала несколько дней назад, и думала о том, как быстро всё меняется.       Чужие руки сомкнулись на её животе.       — Ты ушла… — раздался горячий шёпот Маттео над самым ухом. — Обманщица.       Он прижал её к себе ближе, и жар снова поднялся от груди к лицу, заливая щёки краской. Прим замерла, чувствуя, как его пальцы сжимаются на её талии, как дыхание касается шеи.       — Я… — начала она, но не успела договорить.       Дверь за спиной открылась.       Маттео отстранился мгновенно, как будто ничего не было. Прим выдохнула, стараясь унять сердцебиение.       — Готовы? — спросил Марволо, выходя на террасу и поправляя манжеты на ходу.              Маттео кивнул, не глядя на брата, и, не дожидаясь ответа, спустился по лестнице, направляясь к воротам, за которыми можно было трансгрессировать.       Марволо подошёл к ней. Медленно. Не спрашивая, вынул сигарету из её пальцев и затушил о перила. Прим смотрела, как тлеющий огонёк гаснет о камень, и не знала, что сказать.       — Идём, — сказал он и первым пошёл следом за братом.       Прим выдохнула, поправила волосы и пошла за ним.       Мокрая трава мочила край длинной юбки, и Прим приходилось постоянно придерживать подол при ходьбе. Это, признаться, тоже раздражало.       По спине Маттео она поняла, что он тоже был не в порядке. Не удивительно. Он старался выглядеть непринуждённым — руки в карманах, плечи расправлены, шаги ровные. Но она знала его слишком хорошо. Напряжение читалось в том, как он сжимал челюсть, как иногда сбивался с ритма при шаге.       В отличие от неё. Она не могла скрыть раздражение, оно вылезало наружу каждым жестом, каждым вздохом.       — Мэтт, — позвала она, когда они прошли уже половину аллеи. — Драко тебе не писал?       — Не-а, — бросил он, не оборачиваясь.       Марволо глянул на неё краем глаза. Прим сжала юбку в кулаках сильнее.       — Видит Мерлин, — сказала она, чувствуя, как злость поднимается внутри, закипает, ищет выход, — он должен быть мёртв. Иначе любая другая причина будет недостаточно уважительной.       Маттео не ответил. Марволо тоже. Только ветер шуршал в кронах деревьев.       Они вышли за ворота. Маттео нехотя положил руку на плечо МарволоПрим чуть поколебалась, потом взяла Марволо за ладонь.       Он не отнял руки. На мгновение стало спокойно. По странному, как когда кто-то способен тревожить и успокаивать одновременно.       Мир резко закрутился, сжался в тугую точку, и Прим зажмурилась, чувствуя, как всё внутри переворачивается.       Подземелья. Спальня парней седьмого курса.       Тео сидел на краю кровати, листая что-то в телефоне. Комната была пуста, все парни, кроме него, разъехались на выходные и ещё не вернулись, и тишина давила на стены, делая пространство чужим, непривычным. Он даже не поднял головы, когда дверь с грохотом распахнулась.       — Ты меня игнорируешь? — голос Дафны звенел, срывался на грани истерики.       Она влетела внутрь, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в шкафу. Тео не спеша отложил телефон, поднял на неё взгляд. Спокойный, равнодушный, как будто она была случайной помехой, мухой, что жужжит в салоне машины и ты хочешь, чтобы она скорее вылетела в окно.       — Ты не отвечал мне все выходные! Ни на сообщения, ни на звонки!       — И что?       — И что? И что? А то, что мы с тобой вместе! — продолжала она, подходя ближе, сжимая руки в кулаки.       — Мы не вместе. И я тебе ничего не обещал.       — Ах, ты ничего не обещал, да?!А я… я ждала. Думала, что у нас снова…       — Что? — перебил он, и в его голосе не было ни злости, ни интереса. Только скука. — Что у нас снова?       Дафна замерла. Её губы дрожали, глаза блестели от слёз, которые она пыталась сдержать.       — Ты не можешь так просто… взять и выбросить меня, Тео. Не после всего.       — После чего? — он поднялся, и она инстинктивно отступила на шаг.       — После того, что было между нами! — голос её сорвался. — Ты думаешь, я не знаю, почему ты отстранился? Это из-за неё, да? Из-за Малфой?       Тео мрачнел. Не резко, не взрывом, а так, как темнеет небо перед грозой. Медленно, тяжело и точно неотвратимо.       — Не смей, — сказал он тихо.       — А что? — Дафна уже не могла остановиться, слёзы текли по щекам, но она не вытирала их. — Все знают, как ты на неё смотришь. Как ты не поймешь? Ты ей не нужен! Ты для неё — ничто!       Он двигался быстрее, чем она ожидала. Один шаг, и она уже прижата спиной к холодной каменной стене. Его рука легла на её шею. Он не сжимал, это было просто предупреждением. Слова Дафны, которые она хотела сказать дальше: «Но ты нужен мне» застряли в горле.       — Заткнись, — сказал он с ледяной абсолютной пустотой в голосе.       Дафна смотрела на него снизу вверх, и в глазах ее был не страх, не обида, а что-то более тёмное, более опасное.       — Заткни меня, — прошептала она.       Она провоцировала его, хотела получить от него хоть что-то, хотя бы маленькую эмоцию. В такие моменты он слишком напоминал ей её отца, так сильно, что хотелось ударить.       Он ухмыльнулся. Криво, почти безразлично. Но не сделал ничего. Не поцеловал, не наклонился, не сжал пальцы. Просто стоял, смотрел сверху вниз.       И она поняла, что ей нужно сделать. Как она могла получить от него хоть что-то.       Медленно, не отводя взгляда, Дафна опустилась на колени. Её руки дрожали, когда она расстегнула его ремень, спустила ткань вниз. Тео не помогал ей. Не мешал. Просто стоял, глядя куда-то сквозь неё, в стену, в пустоту, в свои собственные мысли.       Она делала то, что хотела сделать сама, и он позволял. Принимал, не давая ничего взамен.       Тео закрыл глаза. Перед ним были не её губы, не её руки. План тренировки, который ему сегодня следует рассказать ребятам. Последний не сошедшийся отчет по финансам. Письмо отца, которое нужно будет написать к вечеру. Фото Прим, что она отправила ему на выходных. Дафна была где-то далеко, на периферии, ненужная, почти невидимая.       Когда всё закончилось, он открыл глаза. Поправил брюки, спокойно застегнул ремень, не глядя на неё. Дафна всё ещё стояла на коленях, в глазах ее потухла надежда, реакции с его стороны не последовало.       Тео вышел, не сказав ни слова.       Дверь закрылась с тихим щелчком. Дафна осталась одна в пустой комнате, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на дверь, за которой он исчез. Её лицо было мокрым от слёз, но она больше не плакала. Она просто сидела и ждала, когда внутри всё перестанет болеть.       Тео спустился вниз, в гостиную. Как раз вернулись Драко и Блейз. Они скинули дорожные сумки на пол, развалились на диванах, и в воздухе ещё витал свежий запах осеннего воздуха, который они принесли с собой.       — Ты подумал? — спросил Драко сразу, как только увидел его.       Тео кивнул, про себя удовлетворившись тем, что Драко сам завязал разговор и пока не торопился подниматься в их комнату, где наверняка всё ещё сидела Дафна. Объяснять не хотелось. Хотя… он вряд ли стал бы, даже если бы его спросили.       — Да, — подтвердил он. — В деле. Мне нужны все ваши наработки. И… — он выпрямился, внимательно оглядев друзей. — Никаких секретов касательно дела.       — Никаких секретов, — подтвердили Драко и Блейз почти хором.       Мужчины обменялись рукопожатиями, крепко и по-деловому, скрепляя уговор.       В этот момент каменная дверь гостиной с шумом разъехалась. В проход ввалился Маттео, а за его спиной семенила Прим. Тео сразу углядел её белобрысую макушку, и уголок его рта дёрнулся в полуулыбке.       А потом появилась и настоящая улыбка, когда первым же делом Прим с криком налетела на Драко, толкая его в грудь так, что он не удержался и осел на диван.       — Ты! Жив! И! Игнорировал! Меня! — ругалась она, отделяя каждое слово тычками в его плечо.       Блейз расхохотался, схватившись за живот. Маттео устало покачал головой и опустился в кресло, наблюдая за этим спектаклем. Это помогало забыть о собственной внутренней тревоги. И что бы он делал без своего любимого агента хаоса Прим?       — А ведь я предупреждал, что так будет! — не унимался Блейз, пока Драко пытался прикрыться от ударов сестры.       — Да угомонись ты! — кричал он, выставив руки вперёд, чтобы закрыть лицо от её шлепков. — Неадекватная!       — Какого чёрта ты не отвечал мне? Я волновалась! — не унималась она, схватившись за диванную подушку, наконец ее раздражение нашло безопасный выход. А Драко как всегда пал невольной жертвой ее состояния. — Ты! Надо было сожрать тебя ещё пока мы были в одной утробе!       Наконец Тео решил вмешаться. Драко всё ещё был нужен ему живым, да и подвернулся удобный момент, чтобы быть ближе. Он подошёл сзади, схватил её за талию и поднял, вынуждая беспомощно болтать ногами в воздухе.       — Ты?! — Прим дёрнулась, пытаясь обернуться. — Да какого… какого чёрта? Пусти! Я не закончила!       — Закончила! Дурная! — ворчал Драко, наконец выпрямляясь и поправляя растрёпанную причёску.       Тео наклонился к её виску:       — Успокойся, tesoro.       Он сел в кресло, усаживая её к себе на колени, и Прим замерла на секунду, не столько от неожиданности, сколько от его голоса, низкого и ласкового, от которого внутри всё переворачивалось.       — Я скучал, — продолжал он так же тихо, так что слышала только она. — Удели мне время.       — Тео… — раздался предупреждающий голос Маттео.       — Что? — Тео изобразил удивление, подняв бровь. — Я лишь успокаиваю её. Она не в себе. Ведь так, bella?       Он говорил ласково, почти мурлыкающе, но тоном, не оставляющим сомнений: возражений он не потерпит.       Прим взбрыкнула, попытавшись вырваться, но уже не так яростно, выбившись из сил после атаки на брата.       — Не в себе?! Да я… да он… да вы…       Тео прижал её к себе крепче, не давая дёргаться.       Маттео крепко сжал подлокотник кресла, желваки заходили на скулах.       — Прим, — сказал он строго, чеканя каждое слово. — Иди сюда.       — Снова эта пьеса, — выдохнул Блейз, откидываясь на спинку дивана.       Тео притянул её ближе, игнорируя попытки вырваться. Их взгляды с Маттео пересеклись, тяжёлые и холодные. Драко уже подался вперёд, готовый вмешаться, и кто знает, чем бы всё кончилось, если бы в этот момент в гостиную не вошёл Энзо.